Давай залечим раны друг друга?

      Прошло три года, которые казались одним длинным днем, и вот уже Розэ сидела на кухне в доме сестры и ее мужа с их маленьким сыном на коленках. Сындже родился достаточно давно, чтобы теперь было поздно начать отучивать его от материнской груди, но естественных родов у Элис не получилось, во время последних УЗИ врач увидел, что ребенок не перевернулся и назначил плановое кесарево. Но пусть рана долго заживала и болела, это было лучше, чем мучиться от того, что младенец идет неправильно. Тем не менее, мальчик родился крепким и очень спокойным, но ровно до того момента, пока не стал ползать, а затем и ходить, теперь за ним был нужен глаз да глаз, чтобы никуда не влез. Но сейчас он уморился от исследований, опустил головку на ключицу тети и начал засыпать.       - Ура, немного покоя, - тихо с улыбкой произнесла старшая Пак, ставя перед младшей сестрой чашку с чаем. – Он у тебя быстро в сон проваливается, может, на пару дней останешься у нас? А мы с Юнги выспимся.       - Хитрые вы, у меня еще своих двое.       Чеён за это время еще сильнее прикипела к детям возлюбленной и считала их уже родными и для себя, Сохён как-то не спешила называть ее «мамой», а вот для Джихвана в этом проблемы не было, он действительно не помнил того времени, когда девушки еще не было в его жизни. Но не единожды приходилось доносить до него, что в общественных местах не стоит так обращаться к Розанне, а также где-либо, кроме семьи, упоминать ее в подобном статусе. Светловолосая видела, как по этому поводу переживает Дженни, ее сын, в противовес дочери, был очень доверчив и наивен, поэтому до него плохо доходило, почему об этом никто не должен знать.       - Как у вас дела обстоят? – отвлекла ее от размышлений Элис, присев напротив. – Я про тебя и Дженни, дети, как я понимаю, в порядке.       - Да, они прекрасно, у Сохён друг, наконец, появился, ходят в один класс, и живет он на соседней улице, - с улыбкой сообщила Чеён, она была действительно рада за девочку, но через несколько секунд ее лицо стало немного печальным, она опустила взгляд на левую руку и стала крутить в пальцах другой помолвочное кольцо. – А по поводу Нини… Я бы очень хотела переехать обратно в Австралию, пожениться и жить, как настоящая семья, а не находиться в постоянном страхе.       - Так поговори об этом с ней. Уверена, она тебя поймет.       - Я знаю, но боюсь, что она откажет. Понимаешь, я не уверена, что она захочет оставлять дом, оставлять эту работу, даже то место, где похоронен ее муж. Пусть сейчас она уже не так что наведывается туда, но все же, она любит поговорить с надгробной плитой или его фотографиями. Я не ревную, даже понимаю, поэтому беспокоюсь.       - Но как-нибудь тебе все равно нужно обсудить с Дженни это, - Элис взяла сестру за руку и легонько сжала, на ее лице возникла нежная улыбка. – Когда будешь готова, хорошо?       - Ага, - просияв, Розэ кивнула. – Спасибо, онни.       В понедельник после обеда в полицейском участке было скучновато, основная масса работы была сделана в первой половине дня, и Ким просто сидела в офисе вместе с Юнги и разбирала документацию. Мина недавно повысили и теперь он был в участке главным, чем, несомненно, гордился, но это чувство не затуманивало его разум, поэтому к подчиненным он относился с должным уважением. Время, казалось, двигалось очень медленно, когда Дженни бросала взгляд на часы, надеясь, что прошло уже хотя бы минут двадцать, оказывалось, что всего пять. Она ждала момента, когда можно уже будет поехать домой, увидеться с детьми, приготовить что-нибудь вкусное на ужин, а потом всем вместе провести время за столом, обсуждая, как прошел их день. Приятную картинку в голове развеял звон мобильного телефона в кармане, Ким достала его и взглянула на экран, звонила воспитательница ее сына.       - Да, слушаю, - женщина взяла трубку. – Что-то случилось?       - Здравствуйте, Дженни, произошел вопиющий инцидент, - голос с того конца провода звучал нервно, что заставило полицейскую заволноваться. – Ваш Джихван поцеловал одногруппника, и пусть только в щеку, но они же оба – мальчики. Я бы не беспокоила вас, если бы он сделал это с девочкой, но подобное поведение стоит пресечь, поэтому я вам сообщаю о случившемся.       Сперва на лице Ким отразилось удивление, она не ожидала у сына столько скоро проявления симпатий, хотя уже и год как заметила, что ее мальчик немного отличается от других детей его пола. Он был очень эмоционален, включая ему мультик, где есть хоть один печальный момент, она точно знала, что он будет плакать, лезть к экрану и утешать персонажей в нем, крутости Джихван предпочитал нежность, просил маму завить его немного отросшие волосы плойкой, брал у нее и сестры браслеты и бусы, а после дефилировал по гостиной. Он даже игрался с косметикой Дженни, и женщина в конечном итоге купила ему набор из детского магазина, на котором, правда, было написано «Для маленьких принцесс», но другого варианта не было. Конечно, старшая Ким отдавала себе отчет, что ее сын – не единственный, просто большинство иных родителей строго бы пресекли такое поведение мальчика, а она не запрещала, отчего часто ловила на себе взгляды соседей и незнакомцев, словно говорившие: «Растит гея».       В последнем она и не была уверена до звонка воспитательницы, Джихван имел примерно одинаковую вероятность быть представителем любой ориентации, и его поведение не помешало бы ему в будущем идентифицировать себя в равной степени, как натурала, гея или бисексуала. Теперь же Дженни могла предположить, что ее сынок проявляет интерес к мальчикам, и ей очень хотелось узнать, почему именно он решился на поцелуй, но это могло и подождать. Вдруг возникшее желание рассмеяться было куда как сильнее, воспитательница принялась осуждать подобное поведение, а полицейскую пробирало от того, что Джихвану лишь четыре года, и всерьез рассуждать о влюбленности рановато. Вполне вероятно, что он испытывает к нему сильные дружеские чувства и решил использовать поцелуй как возможность их выразить. Ким с трудом себя сдерживала.       - Да, конечно, я обязательно с ним поговорю, чтобы он больше так не делал, - в конце разговора заверила она и положила трубку, наконец, дав волю смеху.       - Дженни, ты чего? – с вопросом посмотрел на нее Юнги. – Тебе анекдот по телефону рассказали?       - Звонила воспитательница Джихвана и сказала, что он поцеловал мальчика из своей группы в щеку, - успокоившись, ответила женщина. – Просила, чтобы я ему объяснила, что так нельзя.       - Господи, им же четыре года.       После работы старшая Ким забрала сына из детского сада, сидя в детском кресле, он молчал, что было на него не похоже, обычно он рассказывал, как прошел день в садике, спрашивал о том, что будет на ужин, либо подпевал песням по радио на детской волне. Полицейская взглянула на него через зеркало заднего вида: четырехлетний мальчик с густыми черными волосами и глазами котенка, он выглядел печальным. Дженни было больно от того, что он уже так рано столкнулся с непринятием.       - Малыш, ты расстроен, что воспитательница тебя отчитала? – наконец, спросила она, когда до дома оставалось совсем немного.       - Я думал, ты тоже будешь ругаться, - поникшим голосом ответил Джихван.       - Ни в коем случае, не мне тебя судить. Мне вот нравится Розэ, а она тоже женщина, как и я. Просто, понимаешь, многие люди в нашей стране плохо относятся к тому, чтобы мальчики проявляли любовь к мальчикам, а девочки – к девочкам?       - Теперь понимаю.       - Так что, думаю, не стоит тебе делать так в детском саду или на площадке. Я всегда на твоей стороне, просто не хочу, чтобы тебя обижали из-за этого, - старшая Ким с просьбой взглянула на сына вновь. – Ты можешь проявлять свои чувства другими способами, подари что-то, обними, хорошо?       - Ага, - Джихван улыбнулся, и его глазки сузились подобно тому, как бывало у его матери, один сильнее другого.       Сохён дожидалась дома маму и брата, придя со школы, она пообедала едой, разогретой в микроволновке, а недавно закончила с домашним заданием, и теперь могла позволить себе сидеть на кухне и рисовать. Несмотря на юный возраст, а было ей всего восемь, она уже обладала немаленькой самостоятельностью, и пусть ее закрытость стала более выраженной, чем в детстве, позаботиться о самой себе она умела довольно хорошо. А недавно у нее даже появился первый друг, мальчишка по имени Минхо, живущий на соседней улице, он был более эмоционален, чем она, напоминал ей младшего брата и заставлял ее улыбаться.       Обстоятельства, при которых они стали дружить, были невеселыми. Хотя Сохён и взяли в общеобразовательную школу, отметив, что по умственным способностям она на одном уровне с ровесниками, а ее поведение не опасно для окружающих, некоторым детям из класса было не по вкусу, что девочка все время погружена в себя, они решили, что она – отличная возможность сбросить негативные эмоции. И понеслось: порча вещей, выкидывание портфеля из окна или в коридор, унижения, мама даже хотела перевести ее в другую школу, но до последней капли дело не дошло. Во время очередных издевательств тихий мальчик Минхо, который ранее старался не замечать происходящего, переживая, что ему тоже достанется, не выдержал и заступился за Сохён. И пусть потом ему пришлось лечить сломанный нос, обидчикам девочки досталось сильнее, а он подружился с одноклассницей и теперь никто не смел подойти к ней с негативными помыслами.       - Милая, мы дома! – послышался из коридора голос Дженни.       Джихван влетел на кухню первым, он выглядел каким-то взбудораженным, волосы были взъерошены, а глазах плясали черти, мальчик подбежал к сестре и обнял ее за ноги. Сохён не особенно любила, когда он проявлял столько нежности, но делала скидку на возраст, растрепала его черные волосы сильнее и улыбнулась, брат, словно котенок, прикрыл глазки и потерся виском о ее ногу. Потом поднял на девочку глаза, выражавшие уже просьбу.       - Нуна, нальешь мне молока? Пить очень хочу.       - Хорошо.       Старшая сестра выполнила просьбу и вернулась к рисованию, пока Джихван жадно глотал прохладную жидкость. В кухню вошла мама и со спины обняла Сохён за плечи, опустив подбородок ей на макушку и заглядывая в листок перед ней, там дочурка изобразила школьный двор с играющими на площадке детьми. Пока это был лишь эскиз карандашом, но в будущем он вполне мог стать прекрасным красочным рисунком. Подобными были завешаны почти все стены в комнате девочки.       - Чудесно выходит, - прокомментировала Дженни.       - Спасибо, - Сохён радостно улыбнулась.       - Как дела в школе?       - Неплохо, пятерку по математике получила.       Старшая Ким еще в первом классе заметила, что математика интересует ее дочь больше других предметов, даже чтение не шло с ней в сравнение, она стала покупать девочке различные пособия и помогать развивать эту способность. И так уже во втором классе она могла решать задачи для четвертого, и Дженни была уверена, что когда у нее появится физика, то та тоже может ей понравиться. А пока учительница хвалила Сохён, а сама девочка даже помогала своему другу, который больше отдавал предпочтение урокам музыки и чтению. Но в последнем они оба были неплохи, менялись книжками и советовали друг другу те произведения, что им понравились.       - Ты умница, - полицейская похвалила дочь и поцеловала в макушку, после чего выпустила из объятий и, подойдя к холодильнику, принялась рассматривать его содержимое. – Что хотите на ужин?       - Самгёпсаль! – закричал Джихван.       - Даааа! – подхватила восторг брата Сохён.       - Хорошо, приготовим самгёпсаль, - с улыбкой согласилась Дженни. – Вроде бы, все для него есть.       По пятницам старшая Ким обычно отвозила детей к Пакам, где родители возлюбленной с удовольствием заботились о названных внуках все выходные, а саму Чеён забирала к себе, чтобы провести с ней время наедине. И эти не стали исключением, парочка нежилась в пенной ванне, и Дженни обсуждала с Розанной происшествие с Джихваном, она уже по телефону говорила об этом ранее, но тогда светловолосая попросила дать ей время подумать. Теперь же младшая готова была сказать свой вердикт.       - Я думаю, нам не стоит загадывать. Ты права, он мог проявить так и свои дружеские чувства, виднее будет, когда он приблизится к подростковому возрасту, а пока он еще слишком мало, чтобы уловить разницу между дружескими и романтическими чувствами.       - Да, пожалуй, так и есть, - кивнула на слова возлюбленной Ким. – Но я все равно переживаю, что, если ему действительно небезразличны мальчики, на его пути встретиться много таких людей, как его воспитательница. И она ведь просто поругалась, а кому-то это может настолько не понравиться, что он полезет с кулаками.       Чеён прекрасно понимала чувства старшей, она ведь и сама ненавидела то, что приходится скрываться, притворяться хорошими подругами, а если кто-то узнает правду, их ждет море осуждения, но самый большой удар пришелся бы по Дженни, ее бы, вероятно, лишили детей. Хотя и саму Пак это бы очень расстроила, прикипела она к малышам, как к родным. Ей так хотелось сменить место жительства, вернуться в Австралию, где большая часть людей поддержала бы их, а те, кто и нет, не имели бы рычагов воздействия. Не было бы угрозы лишиться Сохён и Джихвана, и, если мальчик действительно будет заинтересован в мальчиках, ему там будет гораздо проще. Но Розэ решила подумать об этом потом, сейчас ей следовало развеять тоску своей второй половинки.       - Медвежонок, давай решать проблемы по мере их поступления, хорошо? – она с любовью посмотрела сидящей напротив Ким в глаза, нащупала под водой ее ладонь и легонько сжала, поглаживая большим пальцем мягкую кожу. – Все же, пока он маленький, ему спустят эту выходку с рук, а если это будет продолжаться, то тогда и будем разбираться.       - Хорошо, ты права. Я слишком серьезно отнеслась к этому.       - Да, в таком возрасте ему рано себя идентифицировать в ориентации, - Чеён хихикнула и увидела, как возлюбленная расслабилась, она встала на четвереньки и подползла к ней, разглядывая прекрасное лицо. – А вот я уже взрослая и прекрасно понимаю, кто мне нравится.       - Если бы не понимала, - Дженни достала из-под воды их сцепленные ладони и погладила пальцем кольцо, - не приняла бы мое предложение, моя невеста.       Пак улыбнулась и прильнула губами к губам полицейской. Нежный поцелуй стремительно перерастал в страстный, отвечая, Ким уперлась ладошками в плечи возлюбленной и проникла в ее приоткрытый ротик, сплетая их языки вместе. Розанна ощущала, как слегка болезненное чувство сдавило низ живота, словно ее нутро чего-то требовало, и девушка прекрасно знала, чего именно. Когда воздуха стало не хватать, она оторвалась от губ Дженни, сделала пару глубоких вдохов и припала к шее старшей, которую та покорно освободила для ее поцелуев, наклонив голову в бок.       Полицейская чувствовала, как мурашки бегали по ее коже, когда Чеён обдавала ее своим горячим дыханием и прикасалась влажными губами, между ног, несмотря на нахождение в воде, возникла влага иного происхождения. Светловолосая спустилась к ключицам, поцелуи стали иногда мешаться с легкими укусами, и изо рта Ким вырвались первые тихие стоны, волна болезненного возбуждения прокатилась внизу живота. Еще более участилось это ощущение, когда Пак принялась играть с ее сосками, то задевая их языком, то посасывая, то даже нежно покусывая. Желание лишь росло, и Дженни просто безумно хотелось, чтобы возлюбленная потрогала ее внизу, она ладошками надавила на ее плечи.       - Пожалуйста, Рози, - жалобно попросила с прибывшим к лицу смущением.       Чеён взглянула на ее пылающие щеки, ее женщина тяжело дышала и изнемогала от возбуждения, и светловолосая решила не мучать ее слишком долго, она приподняла Ким за подмышки и усадила на бортик ванны так, чтобы спиной она уперлась в стену. Легким движением руки Пак раздвинула худые ножки в разные стороны, не встретив сопротивления, пусть и румянца на лице старшей стало еще больше. От смущения в такой момент она не могла избавиться даже несмотря на то, что уже давно делила с Розанной постель. Младшая целовала ей коленки и постепенно прокладывала дорожку по внутренней стороне бедра к самому сокровенному, пуская корни желания лишь сильнее в низ живота Дженни. Когда Чеён коснулась языком ее клитора, она вздрогнула и тяжело выдохнула, но коже вновь пробежали мурашки, на этот раз более отчетливо. Сперва старшая лишь шумно дышала, но, когда возбуждение стало сильнее, а Пак принялась работать языком более активно, с губ принялись срываться и стоны. Они стали громче, когда светловолосая решила добить ее тем, что ввела внутрь женщины палец, затем еще один и принялась медленно двигать ими внутри, также постепенно наращивая темп.       Ким стонала, откидывалась на стену, опустив одну руку к голове Розэ, слегка сжимала ее волосы, словно умоляя, чтобы она поскорее доставила ее на вершину удовольствия. И вот тело забилось в дрожи, а перед глазами стали вспыхивать звезды, Пак даже пришлось приподняться и ухватить старшую за талию, чтобы она не соскользнула. Светловолосая рассматривала лицо возлюбленной, немного вспотевшее и покрасневшее, но не менее прекрасное, удовлетворение делало женщину лишь более привлекательной. На губах Дженни появилась улыбка, дрожь прошла, и она приоткрыла глаза, после чего посмотрела на Чеён, которая через пару секунд втянула ее в поцелуй.       Они продолжили в спальне, и теперь вести принялась Ким, на ходу обтирая полотенцем себя и Пак, она усадила девушку на свою кровать и направилась к шкафу, чтобы изъять оттуда вещь, которая могла добавить ощущениям остроты. Таких у них уже было не так и мало, пусть и пришла пара к этому всего лишь год назад, поскольку до этого Розанна все еще носила в себе психологическую травму от несчастья, что с ней произошло, и лишь спустя долгое время смогла убедить себя в том, что вред ей причиняли вовсе не вещи, добавляющие остроты сексу, а те люди и только они. Дженни же можно было полностью довериться. Старшая потянулась к верхней полке, где и хранила все добро подальше от детей, и изъяла оттуда коробку, затем достала из нее лишь крепкий кожаный ремешок и вернула коробку на место.       Женщина подошла обратно к кровати, наклонилась и втянула Чеён в очередной страстный поцелуй, сплетая их языки вместе, светловолосая отвечала на него, обняв возлюбленную за плечи. Возбуждение принялось копиться внизу живота еще тогда, когда она слушала стоны Ким, и теперь переносить его было тяжело, хотелось сбросить, как лишний груз. Дженни томить не стала, она развернула светловолосую к себе спиной и свободной рукой уложила ее животом на кровать, лишних слов младшей не требовалось, она выставила руки и сложила их вместе в районе копчика, Ким тут же крепко затянула их ремнем.       В таком положении удовольствие Розэ доставляли целых два фактора: она не могла видеть, что делает возлюбленная, отчего каждое ее прикосновение отдавалось дрожью в теле, а также легкая боль от того, как натирало кожаным ремнем ее запястья при попытке в удовольствии и желании потрогать себя либо Дженни, лишь делала ощущения острее. Старшая принялась покрывать ее шею и спину поцелуями, долго она не церемонилась, спустившись вниз, взяла возлюбленную за ноги и легким движением поставила ее на коленки, которые, раздвинувшись в разные стороны, упирались в поверхность кровати. Ким провела языком по всей промежности, которая уже увлажнилась от естественной смазки, Чеён вздрогнула и тихо застонала, вскоре ее голос стал громче, поскольку старшая принялась активно стимулировать чувствительный клитор, иногда даже слегка покусывая его. Тем не менее, женщина старалась быть нежной, навредить своему солнышку ей хотелось меньше всего на свете.       - Онни, прошу, хочу тебя… внутри, - прерываясь на стоны, умоляла Пак.       Дженни не стала ее мучать, два пальца сразу же вошли легко, но темп женщина увеличивала постепенно, вслушиваясь в еще более громкие стоны Розанны и отмечая, что ее ноги стали подрагивать от усталости находиться в таком положении. Но не только это было тому причиной, младшая ощущала, что приближается к разрядке, кончики пальцев Ким стали чаще касаться самой чувствительной точки. Через короткое время тело забилось в оргазме, ноги подкосились, и светловолосая полностью опустилась на кровать, Дженни только и успела вынуть из нее свои пальцы. Положив голову набок и восстанавливая дыхание, Чеён наблюдала, как Дженни слизывает ее соки со своей руки, к щекам прилила краска.       - Извращенка, - произнесла она на выдохе, но улыбнулась, намекая на шутку.       Ким тоже улыбнулась, чувствуя на языке соленый вкус, она стянула ремень, ограничивающий движения возлюбленной, и, пройдя к шкафу, спрятала его в коробку, после чего вернулась к кровати и легла. Захватив краешек одеяла, она укрыла себя и Розэ, прижала светловолосую к себе и поцеловала в макушку. Пак уже полностью пришла в себя, она довольно потерлась о ключицу старшей и пристроилась поближе, положив ладонь ей на грудь.       - Я люблю тебя, медвежонок, - тихо произнесла она, засыпая.       - И я тебя люблю, - ответила Дженни.       Чеён проснулась раньше своей женщины, но не спешила покидать теплую постель, она рассматривала милое лицо старшей в лучах восходящего солнца, которые трогали то щеки, то лоб. Когда они прикоснулись к векам, Ким поморщилась, и светловолосая поспешила соорудить между ней и окном преграду из откинутого одеяла, чтобы полицейская смогла подольше поспать. Как только она перестала выказывать признаки скорого пробуждения, Розанна улыбнулась и покинула спальню, чтобы сперва заглянуть в ванну, принять душ и одеться, а потом спуститься вниз, чтобы приготовить завтрак. Пожарив оладьи, девушка хотела было зависнуть в телефоне, пока кофе-машина сделает напиток, но обнаружила, что мобильника не было в карманах ее джинсов.       - Черт, сумку в машине забыла, - тихо выговорилась она.       Забеспокоившись, что ей мог позвонить кто-либо важные, еще печальнее, если родители не дождались ответа, Пак стремительно покинула дом и направилась к гаражу, куда Дженни ставила машину в ночное время суток. Сумка действительно оказалась внутри, и Чеён сразу же полезла проверять телефон, но пропущенных вызовов не было, а после девушка успокоила себя тем, что у ее родителей был номер возлюбленной, и если бы они не дозвонились до нее, то связались бы с ней. Светловолосая вышла из гаража и пультом опустила дверь, но на улице она задержалась, у дома напротив стояли две дамы, соседки Ким, они о чем-то перешептывались и одна тыкала взглядом в сторону Пак. Это заставляло девушку злиться, хотелось высказать, что им не нужно совать нос в их дела, но она остановила себя, решив, что это точно вызовет на них с Дженни подозрения.       - За собой бы следили, - прошипела под нос себе Розэ и вернулась внутрь.       Она налила две маленьких чашки кофе, поставила завтрак на поднос и направилась наверх, обратно в спальню, будить возлюбленную, к счастью, не пришлось, она уже не спала, а когда Чеён пересекла порог, приподнявшись, оперлась головой на руку и улыбнулась. Младшая улыбнулась ей в ответ, подошла к кровати и поставила еду на столик, после чего присела на краешек и оставила на губах хозяйки дома краткий поцелуй.       - Доброе утро, - ласково произнесла она.       - Доброе, - Ким взглянула на поднос. – Завтрак в постель? Ты меня балуешь.       - Я была бы рада возможности приносить его каждое утро, - Розэ покраснела, поняв, на что намекнула, но Дженни, похоже, посчитала это просто выражением любви, о соседках Пак говорить не стала.       Возвращаясь из школы в понедельник, Сохён с беспокойством поглядывала на Минхо, пусть ее эмоциональный диапазон и был низкими, это не означало, что она совсем ничего не чувствовала. Просто с трудом могла считывать это у других людей и выбирать подходящую реакцию. Но в данный момент ее беспокоило то, что поведение друга было не таким, как обычно, под людей было несложно подстраиваться, потому что паттерны поведения имели все, а они практически не менялись. Вот только теперь Минхо вел себя иначе, чем это было раньше.       Мальчик, который всегда был активным и болтливым, вдруг за весь день практически ни слова ей не сказал, он словно пытался игнорировать Сохён, и это раздражало его одноклассницу, ведь на ее взгляд, она не могла ничем обидеть друга. Тем не менее, по пути домой он от нее отвязаться не мог, как бы там ни было, их путь лежал в одном направлении, и Ким увязалась за ним, ведь считала, что раз они ходили вместе всегда, в этом не будет ничего плохого и в этот день. А Минхо не знал, как сказать ей о том, что могло расстроить ее, он думал, что девочка сама перестанет с ним общаться, если он будет ее игнорировать, но тактика не работала. Тем временем сам мальчик был заложником мнения родителей, пока он был слишком мал, чтобы сильно уж им противиться и иметь свои взгляды на ситуацию.       - Мама и папа не хотят, чтобы я с тобой общался, - наконец, произнес Минхо.       Сохён остановилась, таких слов она точно не ожидала услышать, но обиднее всего было то, что друг пошел у родителей на поводу, словно для него они были важнее, чем она. «А разве для тебя близкие – не самое главное?» - сознание подало голос, но девочка тут же заткнула его. Несмотря на поднявшийся к горлу болезненный ком, она очень хотела узнать, что послужило причиной неприязни родителей Минхо к ней, чем они аргументировали свой запрет.       - Почему? – постаралась быть уверенной, но голос все равно вышел сиплым.       - Они сказали, что твоя мама любит женщину, а это неправильно, это противоестественно, - объяснил мальчик, и его слова прозвучали четко, словно он их заучил. – Они считают, что это подает тебе дурной пример, что ты в будущем тоже можешь заинтересоваться девочками, а, значит, мне ловить нечего.       Ким потеряла дар речи, горечь обиды становилась сильнее, но она была вовсе не на маму, та была вправе испытывать к другим людям любые чувства, и, если она была счастлива с Розэ-онни, ее дочь была этому рада. К тому же, сама Пак стала практически второй мамой для нее и Джихвана. Обиду она испытывала за то, что другие имеют намерения судить ее по предпочтениям старшей родственницы, а Сохён давно перестала верить в то, что дети являются отражением своих родителей, по характеру и она, и ее младший брат отличались что от отца, что от матери, пусть и были похожи внешне. Джихван тот и вовсе был более схож с Чеён своим эмоциональным нравом, хотя они даже не являлись биологическими родственниками.       - Но я – не моя мама! – воскликнула Ким.       - Извини, Сохён, но я не хочу, чтобы меня ругали из-за того, что я общаюсь с тобой. Мне жаль.       Ком в горле душил, в уголках глаз выступили слезы, а младшая Ким не любила кому-либо показывать эту свою сторону, она промчалась мимо бывшего друга и направилась к дому, где, захлопнув за собой входную дверь, наконец дала волю рыданиям. Она впервые испытала такую сильную душевную боль, даже когда умер отец, девочке не было так плохо, она была еще слишком мала. Теперь же, потеряв своего единственного товарища из-за предрассудков других людей, Сохён осознала, насколько несправедлив этот мир, и это осознание не делало ее более жизнерадостной.       Дженни пока пребывала в неведении о том, что произошло в жизни ее дочери, она преспокойно закончила рабочий день, попрощалась с Юнги и другими сотрудниками, после чего села в машину и направилась забирать Джихвана. Сделав это, она заехала в детский сад, в котором когда-то находилась Сохён, и захватила Розанну, женщина предложила ей поужинать у них дома, с каждым разом ей все труднее давались расставания, пусть даже на недолгое время. Они заехали в магазин за продуктами, а, очутившись возле нужного им здания, старшая Ким заглушила двигатель, и вся компания выбралась из автомобиля, после чего направилась внутрь.       - Нуна, мы дома! – воскликнул Джихван, когда пересек порог. – А мама Рози сегодня у нас ужинает!       Пак на это улыбнулась и слегка покраснела, мальчик называл ее так с тех пор, как научился говорить, но она до сих пор не могла к этому привыкнуть, такое звание, срывавшееся с его губ, заставляло загораться все положительные чувства внутри. Конечно, для него самого это было делом обыденным, он не помнил того времени, когда в его жизни не было Чеён, только приятные ощущения от тех моментов, когда она брала его на руки, прижимала к груди, когда она лежала на кровати вместе с его биологической мамой, а он был между ними. У него появился еще один взрослый, готовый его оберегать, и то, что она тоже была женщиной, вовсе его не путало, он считал, что так было всю его короткую жизнь.       Ответа от Сохён не последовало, не было ее ни на кухне, ни в гостиной, два эти помещения погрузились во мрак. Дженни подумала, что дочь может быть в своей комнате, делать домашнюю работу, рисовать или играть в игрушки, воспользовавшись помощью возлюбленной и сына, она расставила продукты по местам и поднялась наверх, ее близкие пока решили подготовить все ингредиенты для лазаньи, на этом блюде они сошлись во время поездки. Дверь в комнату младшей Ким была наглухо закрыта, и, подойдя к ней, полицейская робко постучала, разрешения или запрета войти с другой стороны не последовало, и женщина было решила, что дочь уснула, приоткрыла дверь и увидела, что та лежит в кровати на боку и стеклянным взглядом уставилась в пространство. Дженни испугалась, она подлетела к Сохён и несильно сжала ее плечи, стараясь обратить на себя внимание.       - Доченька, что случилось? – с беспокойством в голосе спросила она.       - Минхо, - сипло произнесла девочка. – Он больше не будет моим другом.       В уголках глаз выступили слезы, старшая Ким распахнула от удивления глаза, она давно не видела дочь плачущей, усадив ее, она обняла Сохён, и та зарылось носиком ей в ключицу, худое тело дрожало от рыданий. Дженни поглаживала дочь по спине, шепча ей слова о том, что все будет хорошо, что она еще встретит друзей, но ее волновало, почему же мальчик, который сам же заступился за нее и предложил эту дружбу, вдруг резко сдал назад. Она хотела уже было спросить, но Сохён опередила ее и принялась рассказывать сама.       - Его родители.. не хотят, чтобы он.. общался со мной, - между всхлипами произнесла девочка, - потому что.. ты любишь Розэ-онни.       Старшая Ким застыла, услышав такие слова, она не была удивлена таким заявлениям родителей Минхо, вовсе нет, от гомофобного общества подобного можно было ожидать, ее пугало то, что кто-то знает. «Но как? Откуда? Мы ведь всеми силами стараемся этого не показывать». А еще женщина ощутила укол вины перед дочерью, что той пришлось потерять друга только из-за того, что ее мама испытывает чувства к представительнице своего пола.       - Прости меня, - тихо сказала она, прижимая уже постепенно успокаивающуюся дочь к себе.       - Нет! – резко произнесла та и отодвинулась от матери, она смотрела ей в глаза с уверенностью, которой ранее там никогда не бывало. – Ты имеешь право быть с тем, кого любишь, да и мы с Джихваном очень любим Розэ-онни, и если тут все время придется сталкиваться с ненавистью, все время скрывать, я не хочу тут жить!       Дженни впервые видела Сохён такой.. взрослой, такой смелой, и женщина осознала, насколько сильна любовь ее дочери к ней, насколько сильно желание защищать маму и желание того, чтобы она была счастлива. Полицейская улыбнулась, а по щекам покатились слезы. Глазки девочки распахнулись, она отбросила свою обиду на друга и не знала, как вести себя теперь.       - Мама, почему ты плачешь?       - Я просто очень сильно люблю тебя, - старшая Ким вновь обняла дочь и стала часто целовать ее в макушку. – Спасибо тебе, милая.       После ужина, когда дети уже спали, Дженни сидела на кровати вместе с Чеён, она попросила ее остаться на ночь, скрываться уже не имело смысла, раз даже люди на соседней улице были в курсе. Она только что рассказала возлюбленной о случившемся с Сохён и теперь обнимала свои ноги, согнутые в коленях, ожидая, что же посоветует светловолосая. А Пак уже была готова, она давно носила в себе идею о возвращении в Австралию, и теперь было самое подходящее время, чтобы ее озвучить, она подползла к Ким и обняла ее за плечи.       - Медвежонок, давай переедем? – спросила, обдав горячим дыханием ее ухо. – Даже если нам придется начинать жизнь заново, мы будем все вместе, и там никто не покусится на наше счастье.       - После всего, что произошло, я только за, - Дженни повернула голову и встретилась взглядом с глазами младшей. – Если соседи знают, значит недолго будет музыка играть, кто-то точно донесет, а я хочу быть с тобой, быть с детьми, я буду очень подавлена, если меня заставят отказаться от кого-либо из вас.       - Значит, решено? – Розанна нежно улыбнулась.       - Решено, - уверенно вторила ей Ким.       Теплый майский ветерок игрался с темными волосами женщины, что стояла возле могилы собственного мужа, ей предстоял серьезный с ним разговор, но она все никак не могла подобрать нужных слов. И пусть в происходящем было что-то странное, ведь она знала, что в костях его уже не было жизни, обращения к нему хорошо сказывались на ее спокойствии. Она просто хотела позволить самой себе отпустить прошлое, попрощаться на долгое время.       - Я думаю, там нам будет лучше, - Дженни рассказала о том, что скоро покидает Южную Корею. – Все же, мы с Чеён будем спокойны за свою безопасность и безопасность детей.       Она уже закончила паковать вещи, в чем ей активно помогали сын и дочь, забрала их документы из школы и детского сада, а последний месяц к ним ходил репетитор по английскому языку, а также активно занималась Розэ. Девушка также убедила ее в том, что они быстро социализируются и заговорят в среде, где будут постоянно слышать иностранную речь, и старшая Ким была за это спокойна. Она занималась больше оформлением загранпаспортов и визы, первое время они точно пригодятся, а потом, когда она сможет пожениться с возлюбленной, которой было несложно сделать гражданство по факту жизни в Австралии ранее, ей и детям тоже можно будет получить документы. Попутно пара также искала себе работу и уже присмотрела несколько мест, куда можно будет отправить резюме.       - Конечно, я не смогу приходить так часто, как раньше, - продолжала Дженни. – Только когда буду бывать в гостях у родителей Рози, надеюсь, ты не будешь сильно расстроен. До того, как тебя не стало, ты часто говорил мне, что счастлив, когда счастлива я. Надеюсь, что и сейчас не изменишь этому принципу.       Женщина сглотнула подступивший к горлу ком, сейчас она меньше всего хотела расплакаться, впереди ее ждало светлое будущее, о котором можно было только мечтать. И хотя первое время будет сложно, она больше сможет не скрывать своих чувств, а ее дети не будут рассматриваться, как дети какой-то извращенки. Она сможет пожениться с Чеён, а в будущем, если та все еще будет хотеть, будет рада еще одному ребенку в их семье. Это все грело Ким сердце, и она улыбнулась, подошла к надгробному камню и погладила его ладонью.       - Прощай, Чонин.       Прошло меньше двух недель до того, как полицейская вместе с возлюбленной и детьми оказались в аэропорту, они приехали вместе с старшими Паками и небольшим семейством Мин, что решили их провести и помочь с багажом. Хёнсо нес на плечах своего старшего, пусть и названного, внука, а Сохён держала за руку названную бабушку, пока Дженни и Розанна вместе с Юнги справлялись с тяжелыми чемоданами. И то, это было не все вещи, только основное, остальное родственники пообещали постепенно присылать. Большой удачей было то, что старшие Паки дом в Мельбурне не продали, поэтому семейству было где жить, они вручили ключи и документы своей дочери. Младшая Ким все твердила, что займет бывшую комнату Розэ-онни.       Прощание было долгим, благо, на этот случай, они приехали в аэропорт немного пораньше, но, к счастью, слез никто не пускал, провожающие верили в то, что там этим двум дамам и детям будет лучше. Они обещали писать и звонить, затем последовали объятия и поцелуи в щеку, и вот, наконец, пара вместе с малышами вошла в салон, Чеён с Джихваном сели впереди, а Дженни с дочерью прямо позади них. Полицейская взглянула на Сохён, что наблюдала в иллюминатор, как они постепенно набирают скорость и отрываются от земли.       - Будешь скучать? – спросила она.       - Не думаю, - девочка повернула к ней голову и улыбнулась.