Последний рассвет

– Сделайте что-нибудь, но отправьте меня домой. Скажите… да что угодно. Что я отравляю тут всех своим курением и ничего не хочу делать, – Чанбин перевёл дыхание, – я не хочу брать ответственность! Крис спокойно слушал. – Послушай, Чанбин. Ты не несёшь ответственности. Жизнь всех этих людей уже предопределена, и всё, что тебе нужно – это просто помочь им прожить последние дни спокойно. В окружении заботы. Чанбин грохнулся на кресло. От эмоций ему было тяжело отдышаться. Панический страх и желание убежать – вот, что сейчас творилось в его голове. – Да я неподходящий вариант для этого, поймите же! – Хёнджин и На На рассчитывают на тебя. У них больше никого нет. – Почему же? А вы? И десятки медсестёр! Они лучше справятся с моей работой. – Нет, пациентам нужны не хороший уход, а любовь и рука помощи, которую ты вполне способен дать им. Не считай иначе. То, что ты так взволнован, уже говорит о тебе многое. Чанбин скорчил гримасу. Он эксперт по чтению душ или кто? – Возвращайся к своим пациентам и больше не заводи подобных разговоров со мной. Кристофер был чрезвычайно серьёзен и не оставил шанса на возражения. Чанбин демонстративно усмехнулся и, хлопнув дверью, покинул кабинет.

***

Хёнджин прогуливался с На Ной по дорожкам вокруг хосписа. На На напевала какую-то мелодию и пританцовывала, собирая маленькие цветочки с клумб. Погода стояла приятная. Обычно в это время льют дожди, но сегодня светило летнее солнце, и отовсюду было слышно пение птиц. Хёнджин любил находиться на свежем воздухе, вдыхать аромат цветов. Это успокаивало и отвлекало. Хотя мысли, что это последнее лето в его жизни, всё же не оставляли его. Дни так быстро сменялись, и с каждым утром страх всё нарастал. В хосписе он уже долгое время, но до сих пор это казалось кошмаром, пусть и красиво украшенным. Надежды нет. Оттого нет и счастья. – Ты тоже скоро умрёшь? – совершенно спокойно спросила девочка, не отвлекаясь от цветов. Хёнджин оторопел. – Разве не по этой причине мы все здесь? Да. – А ты успел осуществить свою мечту? Вот я, например, мечтаю прокатиться на лошади. Как Мулан. Знаешь её? – Конечно, – ответил Хёнджин. – Она классная. И сильная. Хотела бы я быть такой сильной, как она. – Ты сильная, принцесса, – Хёнджин улыбнулся, прогнав свои мрачные мысли. – Ты всё понимаешь, но остаёшься смелой. Поверь, никого сильнее тебя я ещё не видел. На На засмущалась. Она остановилась и взяла Хёнджина за руку. – Так... А какая у тебя мечта? – с большим интересом На На ждала ответ. Он задумался. Он уже давно не мечтал ни о чём. Разве что выжить. К сожалению, в его случае эта мечта была фантастикой. – М-м, хочу провести ночь на берегу моря, слушая шум волн и звук костра. – Как примитивно и сопливо-романтично, – вмешался в разговор Чанбин. Он появился неожиданно и этим удивил ребят. На На отпустила руку Хвана и подошла к Чанбину, попросив его присесть на корточки. Чанбин послушался. – А твоя мечта какая? – почти шёпотом спросила На На. Чанбин посмотрел на стоящего рядом Хвана и подумал: «Никогда не встречаться с этим парнем». Но остатки человечности взяли своё. – Мечтаю о ручном вороне. – Ва-ау... – На Ну это поразило. – Его же можно поймать в лесу! Давай как-нибудь пойдём ловить? Чанбин кивнул в знак согласия. На На помчалась дальше, оставив парней наедине. – Она будет ждать, – Хёнджин сказал это, потому что был уверен, что обещание – очередная шутка Чанбина. Он разочаровался в своём волонтёре, и у него уже не было желания говорить о чём-либо с ним. Хёнджин развернулся и хотел пойти к зданию, но Чанбин остановил его. – Я кажусь таким мерзким? – с наездом спросил Со. – Нет, – Хван оглянулся, – просто не внушаешь доверия. Ты ведь свалить отсюда хочешь. Хван знал о разговоре Чанбина и Криса. Один из пациентов услышал и передал ему. – Вот и проваливай. В голосе Хвана слышалось то ли равнодушие, то ли обида. Он привык чувствовать себя брошенным. Если бы он родился животным, то, вероятно, был бродячим псом. Так думал Хван. – Я понимаю, среди умирающих людей неприятно, я прекрасно понимаю. И пойму решение уехать отсюда. Мы справимся и без тебя, – голос задрожал. – Тебя стоило отправить куда-то ещё. Хоспис тебе не подходит. Так что не парься и просто уезжай. – Чувак, да что с тобой? – Чанбин не ожидал услышать такое от Хвана. И впервые за долгое время он почувствовал вину, хотя даже ничего не сделал. – Просто говорю, что думаю. Ты мне никто, как и я тебе. Незачем заботиться о совершенно чужих людях, с которыми не будешь в будущем. Точнее, они не будут с тобой. Испарятся, как дым от костра. – Не я выбирал, приезжать или нет, – Чанбин будто начал оправдываться. – Неправда. Ты мог выбрать. И сейчас можешь. Тебе здесь не платят, ничего не получаешь от работы. Ничего не держит. А сарказм и постоянное нытьё я слушать не намерен. Мне и так хреново, не делай мои тяжёлые последние дни ещё невыносимее. Хёнджин почувствовал ком в горле. – Ты прав, – это всё, что смог сказать Со. Хван смотрел из-под полуприкрытых век. Ноги болели. Было тяжело стоять. Чанбин заметил, что ноги Хёнджина дрожат. – Тебе больно? – Чанбин взял Хвана за руку, пока тот стремительно терял силы и чуть ли не падал на землю. Чанбин подхватил его, и они медленно пошли в сторону жилого корпуса.

***

Хван от усталости сразу уснул на своей кровати, Чанбин же сидел рядом и не сводил с него глаз. Желание тут же встать и уехать домой граничило с желанием быть рядом. Чанбин помотал головой. «Влип я, конечно». Для такой спонтанной личности, для человека, который особо не парился с принятием решений, это было странно. Что мешало Чанбину прямо сейчас покинуть хоспис? Ответственность? Он всегда от неё бежал. Жалость? Чанбин ненавидел кого-либо жалеть. Так что же тогда? Может, ответ на поверхности? Чёрт его знает. Но Чанбину не нравилось это чувство.