When Angels Fall

      Костер все еще горел, когда полумесяц поднялся высоко в ночном небе. Отражаясь от фургонов, он отбрасывал жуткие тени на берег озера. Света было достаточно, чтобы Кейджи разглядел высокую фигуру в темном плаще, приближающуюся к его клетке. Но это был не Бокуто – плечи недостаточно широки. Серебро блестело на груди и бедрах, а от всех амулетов, что он носил, стоял звон.       Акааши сильнее завернулся в одеяло и плотнее обхватил себя крыльями, стараясь быть вне досягаемости. Сорока любил прикасаться к «своим вещам», даже к тем, которые могли укусить или сломать пальцы.       – Ты нравишься этому городу, – довольный, глубокий голос вместо того, чтобы успокаивать, противно скользнул по коже.       Ангел не ответил. Он никогда этого не делал.       – Я не думал, что за пределами Империи остались истинно верующие, но здесь их довольно много, – продолжал Сорока. – Мы можем остаться еще на день или два, если они будут продолжать приходить к тебе. А они, конечно же, будут.       Кейджи не понравилось, как это прозвучало. Он думал, что убедил Сороку, что никогда не будет следовать его планам. Никаких благословений. Никаких божественных «чудес». Ничего.       – Ну же. Ты знаешь, что я дал бы тебе больше свободы, если бы ты еще немного поиграл с этими деревенщинами.       Сомнительно. Скорее, он позволил бы себе еще больше гадостей. Как в тот раз, когда он продал линялые перья Кейджи. Сорока пытался выщипать больше, но тогда Акааши был сильнее – у него еще был доступ к ложке.       – Себе же хуже делаешь, – вздохнул Сорока, качая головой. – Ты мог бы разбогатеть, избалованный. В «Шоу Нохеби» тоже есть свой ангел, и они обращаются с ним как с принцем. Ты мог бы стать богом.       Снова ложь. Кейджи слышал от Мии: этому ангелу целовали руки лишь потому, что он – владелец шоу. Такое было редкостью для существ вроде них.       Акааши позволил Сороке продолжить свою речь, слушая, как растет ревность этого засранца, когда он жалуется на отсутствие сотрудничества со стороны Кейджи. Упадок его зверинца, восходящие звезды Нохеби и Танцующие Кошки Некомы – он их ненавидел. Это заставляло его чувствовать себя маленьким, мелочным и капризным.       Иногда было забавно, когда Сорока становился таким. Иногда опасно. Трудно сказать, в какую сторону склонится человек, пока не становится слишком поздно.       – Я должен был убить тебя, когда у меня был шанс, – кипятился Сорока, погружаясь в гнев. Кейджи напрягся, но не совершил ни одного движения. – Я мог бы заработать больше денег на твоем таксидермированном* трупе. Изобразить для толпы парочку чудес, пропустить что-нибудь через твои стеклянные глаза, чтобы все выглядело так, будто ты плачешь, продать твои слезы…       Он зарычал, расхаживая взад и вперед перед клеткой Кейджи.       – Для этого уже слишком поздно. Если бы я попытался сделать это сейчас, то стал бы человеком, убившим ангела, и был бы разорен. Я даже не могу продать твою никчемную задницу в бордель без того, чтобы меня не обвинили в осквернении.       Это была новая угроза, от которой у Акааши екнуло сердце. Что если Сорока поймет, сколько денег может заплатить частный коллекционер? Если он продаст Кейджи кому-то, кому нет дела до влияния Империи или местных религий? Ангелы далеко не святые. Да, у них была сила и магия, но они были не более праведными, чем демоны – злыми. Именно люди верили в эти правила.       Но ох, было более чем достаточно мужчин, которые заплатили бы, чтобы трахнуть ангела, если бы знали, что их не поймают – некоторые из них могли бы даже подумать, что им повезло, что их благословили.       Сорока не заметил реакции Кейджи. В этот момент он был слишком взвинчен. Он рычал и рвал на себе волосы, осыпая бранью Акааши, себя и весь мир. Он был так поглощен своим гневом, что не заметил, как за его спиной появился Бокуто.       Он повернулся, чтобы сделать еще один круг, но вместо этого столкнулся лицом к лицу с рыцарем.       – Ты еще, черт возьми, кто такой?       Бокуто ударил его шлемом по голове. Сорока упал, как мешок с камнями, и не шевелился.       Поначалу Кейджи был слишком поражен, чтобы что-то сказать, но затем тихо прошипел: «Его ключи. Возьми ключи у него на бедре».       Бокуто одарил Акааши улыбкой, прежде чем опуститься на колени и перевернуть Сороку, чтобы отстегнуть ключи от пояса.       – Я не хотел, чтобы это случилось так, – признался Котаро, опускаясь рядом. Он потянулся к кандалам на лодыжке парня. – Я больше не мог его слушать. К тому же, он отвлекся, так что…       – Все в порядке, – рассмеялся Кейджи. – Стоило того, чтобы увидеть его физиономию.       Рыцарь, закончив с цепью, наконец приблизился к ангелу и поднес руки к его лицу, делая это медленно, словно спрашивая разрешения. Акааши наклонился к Бокуто и накрыл ладонями его руки.       – Стоило того, чтобы увидеть твою улыбку.       Кейджи тихо вздохнул, закрыв глаза.       Рыцарь провел большими пальцами по ресницам ангела, спускаясь ими по щекам к губам. Его руки были слегка шершавыми от мозолей, но кожа была теплой, а прикосновения – нежными.       – Пойдем. Мия будет отвлекать их для нас. Я должен был подождать, но…       – Я рад, что ты этого не сделал.       – Я тоже.       – Ну а я нет, – Атсуму появился у решетки, выглядя более сердитым, чем Кейджи когда-либо видел. – Какого хрена?! Отдайте мне ключи и убирайтесь отсюда!       Мия прав. Было слишком поздно, чтобы избежать внимания – не с таким количеством охранников на патрулировании. Раздался крик, и лагерь начал просыпаться; зажглись факелы и обнажились мечи. Некоторые лошади заржали, животные в клетках забеспокоились от неожиданного шума, залаяли собаки.       Бокуто пришлось помочь ангелу выбраться из клетки. Рукой, которая не обнимала Кейджи, он бросил ключи Мие.       – Извини, я не смог–       – Да, да, я знаю. Валите уже! – Атсуму не стал дожидаться, пока они убегут, и скользнул в тень, чтобы дать им шанс спастись.       Кейджи почувствовал слабость в ногах. Несмотря на лишнюю порцию, которую ему подсунул Мия, он был далеко не в полной силе. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как он мог нормально передвигаться, и еще больше с тех пор, как он мог бегать.       – Стоять! – это был Сорока. Он все еще лежал на земле, кровь текла по его лицу, когда он попытался сесть.       Несмотря на слабость, крылья Кейджи расправились, и он легко занял оборонительную позицию. Рядом с ним Котаро обнажил меч.       – Мы уходим, – сказал Бокуто, пятясь от Сороки к брезентовым стенам и лесистой береговой линии позади. Акааши последовал его примеру, не сводя глаз с Сороки. Может, он и был на земле, но оставался так же опасен, да и наемники быстро приближались.       – Если ты пойдешь за нами, я убью тебя, – сказал ему Кейджи. – Клянусь.       Затем они побежали, нырнув через незащищенную пару полотнищ, и скрылись в лесу, когда Сорока закричал в ярости: «Хватайте их! Ангела не убивать!»       Учитывая, что он только что собирался прикончить этого человека, Кейджи сомневался, что данный приказ будет действовать долго. Сорока захочет вернуть свою собственность живым или мертвым, и, в случае чего, обвинит в его смерти Котаро. В конце концов, тот уже был изгнанным из Ордена, из этого выйдет отличная история.       Но Акааши не позволит этому случиться.       Он бежал за Бокуто, плотно прижав крылья, чтобы сопротивление воздуха не замедлило его. Они тяжело давили ему на спину. Бесполезные. Даже если бы у него были силы, он не смог бы летать. Маховые перья были любовно подстрижены Сорокой.       За ними гнались наемники. Собаки лаяли и выли. Сквозь деревья и подлесок пробивались тела. Еще дальше слышались крики животных и людей. Кейджи оглянулся. Высоко в ночном небе горел костер. Это был не ужас. Это была ярость. Отмщение.       – Мия выпустил животных, – понял Кейджи.       – Хорошо, – Бокуто выглядел свирепым, пока вел их через лес, крепко держа меч в одной руке и ладонь Акааши в другой. В его глазах была решимость, которой ангел восхищался – она придавала ему силы. Когда-то и он выглядел так на поле боя.       Парни добрались до поляны, где на окраине города, у дороги, стоял конь Бокуто – большой белогривый жеребец. Туман здесь был не такой сильный, но быстро сгущался.       – Ты умеешь ездить верхом? – спросил рыцарь, отдавая Кейджи свой плащ. Он кивнул, обернув одежду вокруг крыльев, чтобы помочь закрепить их и согреться.       Лошадь легко справилась с их общим весом – ангелы были легкими по самой своей природе, а конь выращен для того, чтобы нести на себе бронированных рыцарей. Копыта застучали по каменной дороге, когда Бокуто развернул скакуна, чтобы поехать через город. Если бы они направились в другую сторону, то вернулись бы в зверинец.       – Сиди смирно, – сказал рыцарь, подгоняя лошадь. – Не дай горожанам понять, что ты со мной.       – Хорошо, – Кейджи обнял Котаро за талию. Он слишком близко подобрался к свободе, чтобы случайная толпа снова загнала его в клетку. Он не будет их богом, их идолом и талисманом. Никогда больше.       Позади туман накатил на долину и поглотил город.

***

      Когда небо начало светлеть, Бокуто направил коня с главной дороги на лесистые тропы, используя восходящее солнце и карту в качестве ориентиров. Это более длинный, но безопасный путь. Даже с плащом, скрывающим крылья Кейджи, было слишком рискованно путешествовать по обычным дорогам. Уж лучше иметь дело со случайным бандитом или медведем.       Их шаг замедлялся по необходимости на лесных охотничьих тропах – меньше всего им было нужно, чтобы лошадь споткнулась или сбросила подкову. Легкий ритм конской ходьбы убаюкивал Кейджи, пока он не задремал на плече рыцаря. Он проспал большую часть утра, проснувшись только после того, как солнце поднялось достаточно высоко, чтобы окрасить небо в ярко-голубой цвет. Несмотря на обстоятельства, это был самый спокойный сон за последние месяцы.       – Хочешь есть? – спросил Котаро, когда понял, что ангел проснулся.       – Умираю с голоду. Последние несколько дней Мия тайком приносил мне добавку, но этого недостаточно, чтобы так долго обходиться без пищи.       – Боюсь, это займет еще немного времени. Я запасся едой для нас обоих, но этого должно хватить, пока мы не приблизимся к Сейджо. Я знаю приграничный город, где можно достать припасы. Там люди не задают лишних вопросов.       – Сколько еще до него добираться?       – Максимум пару дней. Все идет хорошо, и я не думаю, что они послали кого-то за нами. Наемники, кажись, сдались довольно быстро после того как начался пожар.       – Не думаю, что они были единственными, кого отправили на охоту.       – Я тоже, – вздохнув, Бокуто посмотрел вверх сквозь кроны деревьев. Теплый свет падал на его красивый профиль. – А это значит, что у нас есть время остановиться и перекусить.       – Ты уверен, что это разумно?       – Нет, но держу пари, что тебе не помешает размять ноги и крылья. Когда ты в последний раз ездил верхом? Ангел ты или нет, но тебе будет чертовски больно.       Акааши улыбнулся.       – Ты прав. Прошло, по меньшей мере, двадцать лет.       Они остановились на широком месте тропы, где участки высокой травы обеспечивали достаточный обзор для лошади. Под деревьями становилось все душнее, зной и утренняя роса сливались во что-то гнетущее и неуютное. Кейджи снял плащ и расправил крылья, вздохнув, когда слабый ветерок помог рассеять жар от перьев.       Все его тело болело: бедра – от часов, проведенных на лошади, а крылья – от месяцев бездействия. Мышцы плеч сильно ослабли. Он старался как можно больше работать крыльями внутри клетки, чтобы предотвратить атрофию, но этого, конечно, было недостаточно. Акааши потянулся, подняв руки над головой и заставляя крылья следовать за ними, пока кончики, наконец, не были направлены в небо.       – Вау.       Кейджи взглянул на Котаро, улыбаясь его благоговейному выражению лица. На него уже несколько месяцев смотрели сотни пар глаз, но именно взгляд рыцаря заставил Акааши покраснеть.       – Я первый ангел, которого ты встретил?       Он кивнул.       – Твои крылья больше, чем я думал. Ты тоже оказался выше.       – Я провел в клетке для животных почти год, – Кейджи опустил крылья и расправил их за спиной. – Трудно судить о росте, когда человек не может стоять прямо.       Бокуто рассмеялся.       – Это правда.       – Кстати, спасибо, – тихо сказал Акааши, снова прижимая крылья к спине. – За то, что освободил меня. Ты ведь не должен был этого делать.       – Я не смог бы спокойно жить, если бы оставил тебя там.       – Ты хороший человек.       Настала очередь Котаро краснеть. Он застенчиво улыбнулся, словно не привык, чтобы его хвалили за правильные поступки. Или, может быть, это было просто потому, что хвалил именно Кейджи. Ангел надеялся, что последнее.       – Ты случайно не взял с собой какую-нибудь одежду? – спросил Акааши, меняя тему, прежде чем наступило неловкое молчание. – Я не против того, чтобы быть обнаженным, но ездить так немного неудобно.       – О, конечно! – Бокуто начал рыться в седельных сумках. – Мы купим тебе что-нибудь получше на границе, но пока хватит и этого. Вероятно, будет велико, ничего страшного?       – Все в порядке.       Парень кивнул, протягивая ангелу пару темно-серых бриджей. Они были рассчитаны на мужчину с более толстой талией и более широкими бедрами, но ткань была мягкой и чистой. С длинной веревкой в качестве пояса они оказались более чем пригодны.       – Спасибо, – Акааши сел на поваленное бревно. – Чего я действительно хочу, так это принять ванну.       – Давно не виделись, а? – спросил Котаро, присаживаясь рядом. Он протянул Кейджи толстый ломоть хлеба с сыром и половинку золотого яблока.       Ангел ухмыльнулся, откусывая.       – Теперь я знаю, где Мия их брал.       – Так мы и познакомились. У меня как-то завелся лис, который постоянно крал их, и однажды ночью я поймал его. Это было что-то вроде «только что я держал за хвост лиса, а в следующую секунду уже боролся с молодым голым парнем».       – Кто победил?       – Без комментариев.       Акааши расхохотался, его плечи и крылья слегка затряслись. Это казалось ему почти чуждым – он так давно не смеялся. Было приятно сидеть рядом с Бокуто и обедать под солнечным светом, расправив крылья.       Это казалось реальным.

***

      – Как ты пал?       Это был не тот вопрос, который Кейджи ожидал услышать. После обеда они продолжили путь и погрузились в комфортную тишину, но теперь Бокуто нарушил ее. Скорее от удивления, чем из желания защититься, Акааши ответил вопросом на вопрос:       – А ты?       Он был почти уверен, что Котаро не собирается отвечать, когда между ними повисло долгое молчание. Извинения уже готовы были сорваться с губ, но рыцарь заговорил первым:       – Я полюбил не того человека.       – Я тоже, – тихо сказал ангел. Ему стало стыдно, что он заставил молодого человека заговорить на тему, которая явно причиняла ему боль. Было бы справедливо дать честный ответ взамен. – Я отказался убивать семью демонов, потому что перестал видеть в них монстров. Я встретил того, кто отличался от остальных.       – Демон?       – Демон-кот. Он был... очень похож на тебя. Относился ко мне с добротой, когда в этом даже не было необходимости.       – И ты любил его?       – Думаю, да. Он погиб прежде чем я успел ему сказать.       Голос Бокуто звучал несчастно, когда он ответил.       – Я тоже любил мужчину.       Больше ему ничего не нужно было говорить. Кейджи знал, как Империя относится к подобным вещам. Котаро повезло, что его изгнали, а не убили. Орден Святых Рыцарей, должно быть, оставил его в живых лишь для того, чтобы сохранить лицо. Они хотели бы скрыть любые следы скандала.       Чем больше Кейджи узнавал о людях, тем больше ненавидел их. Хорошего среди них было так мало. Он не был уверен, почему так быстро поверил Бокуто, но теперь он задавался вопросом – не потому ли это, что они были родственными душами? Их предали те, с кем они сражались плечом к плечу. Они были изгнаны только за то, что любили не тех людей.       Ангел крепче обнял парня за талию и прижался щекой к его бронированному плечу.       – Мне очень жаль. Ты заслуживаешь лучшего.       Котаро молча накрыл ладонью руку Кейджи и переплел их пальцы. Они поехали дальше.

***

      Когда легкий эмоциональный дискомфорт исчез, настал физический. Держаться подальше от главных дорог – означало идти более трудными, менее посещаемыми тропами, которые часто вились через овраги и вдоль крутых скал. Остатки весеннего снега лежали выше линии деревьев и цеплялись за затененную сторону хребта, охлаждая всякий раз, когда налетал ветер.       По другую сторону горы находилось Царство Сейджо. Но прежде было необходимо пройти через пограничный город Датэ-ко, расположенный вдоль Железного Хребта. Это располагалось на главной дороге, но выбора не было – другие горные перевалы по-прежнему завалены снегом.       Они переночевали за городом, как и всегда разбив лагерь в лесу: небольшой костер, палатка и спальный мешок, которого едва хватало на одного, не говоря уже о двоих. Так близко от города они по очереди дежурили всю ночь, а утром продолжили путь.       – Если я не вернусь к полудню, хочу, чтобы ты шел без меня, – сказал Бокуто. – Не думаю, что что-то случится, но в пограничных городах никогда не можешь знать наверняка. Вполне возможно, уже прошел слух, что я похитил тебя, либо Сорока послал охотников.       – Как ты думаешь, кто-нибудь пришел бы сюда искать?       – Может быть. Сейчас это единственный открытый проход. Но я не думаю, что они могли добраться сюда раньше нас. Гораздо больший риск – получить вызов от какого-нибудь мудака, который считает, что сражение с рыцарем даст ему право хвастаться. Ну или быть обчищенным.       – Зачем кому-то быть настолько глупым, чтобы грабить рыцаря?       – Потому что я собираюсь продать свои доспехи.       Кейджи пришел в ужас.       – Ты не можешь этого сделать! Ты действительно заслужил их.       – Они стоят больше, чем лошадь, а лошадь нам нужна. Броня… принадлежала другому человеку. Я сохраню свой меч, но деньги, которые принесут мои доспехи, дадут нам обоим возможность лучшей жизни в Сейджо.       – Это слишком, – запротестовал Акааши, беря руки Бокуто в свои. – Ты даже не знаешь меня. Я этого не стою.       – Я знаю достаточно, чтобы понять, что хочу остаться с тобой. Разве это… разве у тебя не так?       – Я… – Кейджи замялся. Правда заключалась в том, что он чувствовал то же самое. Ему казалось, будто он знает Бокуто всю жизнь. Между ними не было неловкости во время молчания, а разговоры лились легко. Они делились горькими историями из жизни. Ангелу нравилось просыпаться, зная, что Котаро рядом. Нравилось, как улыбка Бокуто заставляла его чувствовать, словно он может коснуться солнца, луны и звезд. Он восхищался мужеством этого человека, его большим сердцем.       Рыцарь так рисковал, чтобы спасти его от Сороки. Бездумно. Великодушно. Кейджи знал – скажи он, что хочет расстаться, Бокуто сделает это ради него, как бы больно ни было.       – Я тоже хочу остаться с тобой.       Парень засиял. Он притянул Кейджи к себе и крепко обнял за талию. Доспехи были не слишком удобными, но в руках Котаро ангел чувствовал себя так хорошо и безопасно. Они были сильными. Акааши с глубоким вздохом опустился в объятия Бокуто и обнял его за шею.       – Ты будешь осторожен?       – Конечно, – пообещал рыцарь, отстраняясь от Кейджи. Он ухмыльнулся. – Смотри сюда.       Бокуто что-то пробормотал себе под нос, прижав ладони к груди. Акааши почувствовал покалывание на кончиках волос. Его перья встали дыбом, когда он увидел, как Котаро поднял руки и провел ими по лицу и волосам, заметно сглаживая очарование своих черт.       Он посмотрел на Кейджи ярко-оранжевыми глазами, волосы окрасились в темно-каштановый с белыми крапинками, веснушки рассыпались по его щекам. Теперь он был похож на сову.       – А как ты думаешь? – его улыбка осталась такой же. Было слегка обескураживающе видеть её на другом лице.       – Я-я впечатлен. Большинство Святых Рыцарей не любят использовать чары.       – Я больше не Святой Рыцарь, – пожал Бокуто плечами. – Мия научил меня этому.       – Ты хорошо поработал.       Котаро покраснел от похвалы, его улыбка стала шире. Так просто сделать этого парня счастливым, и Кейджи понял, что ему это нравится.       – Я скоро вернусь. Есть… есть что-нибудь особенное, что я могу достать для тебя?       Ох. Настала очередь Кейджи залиться румянцем. Когда в последний раз кто-то заботился о том, чего он хочет?       – Кхм, вообще… расческа. Я… мне бы очень не хотелось стричь волосы, но сейчас они похожи на чье-то гнездо.       За последние несколько дней он пару раз подумывал о том, чтобы попросить у Бокуто гребешок, но у них не было особой возможности. Кроме того, Акааши чувствовал себя глупо из-за такой прихоти.       – Ну конечно! Хэй, а какой твой любимый цвет?       Кейджи моргнул.       – Я… кажется, у меня его нет?       – Ну хорошо, я разберусь с этим. Береги себя, ладно?       – Так и сделаю. Ты тоже.       Кивнув, Бокуто сел на лошадь и выехал из их маленького лагеря. Акааши смотрел ему вслед с явным ощущением, что его только что подхватил вихрь.       Он не возражал.

***

      Солнце уже приближалось к зениту, когда рыцарь наконец вернулся. Кейджи старался не признаваться себе, что нервничал все это время, но не смог оправдать сорвавшегося облегченного вздоха, когда увидел большую пятнистую серую лошадь, идущую по тропинке. Доспехи Бокуто исчезли, но седельные сумки выглядели наполненными. На поясе у него позвякивал мешочек с монетами.       – Дали больше, чем я ожидал, – сказал он Акааши, спешиваясь. – Мы будем в достатке довольно долго.       – Мне все еще жаль, что тебе пришлось их продать.       – Все в порядке, думаю, я был готов. Держась за свое прошлое, я только привязывался к нему. Теперь я хочу увидеть, что принесет будущее.       Кейджи подошел к юноше вплотную и положил руки ему на грудь: его рубашка была чистой и мягкой, сердце бешено колотилось под ладонями Кейджи. Большие руки рыцаря легли на бедра ангела, притягивая его ближе. Акааши поднял подбородок, позволяя векам опуститься.       Поцелуй оказался нежным. Целомудренным. Этого было одновременно и слишком много, и недостаточно. Кейджи почувствовал, что дрожит; его дыхание стало прерывистым, когда они отстранились, крылья затрепетали.       Бокуто посмотрел на него уверенно, но капельку удивленно.       – Ты в порядке?       – Да. Даже очень.       Они отошли друг от друга с застенчивыми улыбками, и Котаро повернулся к своему коню. Он открыл одну из седельных сумок и протянул Кейджи сверток с одеждой.       – Надеюсь, она придется по размеру.       – Я уверен, что все хорошо, – Акааши размотал ткань и увидел черные вельветовые брюки и хлопчатобумажную рубашку, выкрашенную в синий павлиний цвет. – Ох, она прекрасна.       Бокуто улыбнулся через плечо, продолжая доставать вещи из сумки.       – У тебя не оказалось любимого цвета, поэтому я купил что-то под цвет твоих глаз.       – Теперь ты ведешь себя как ребенок, – проворчал Кейджи, но покраснел еще сильнее. Его щеки словно горели. Он прижал одежду к груди. – Спасибо.       – У меня тут твои сапоги, – сказал Бокуто. – И это тоже.       Он отдал ангелу обувь и расшитый узорами мешочек. Кейджи открыл его – внутри был черепаховый гребень и маленькое зеркальце. Кроме того, в крошечной лакированной коробочке лежали баночка с карминовой** краской для глаз и тонкая кисточка.       – Мне пришлось зайти в магазин всякой всячины, чтобы найти расческу, – засмущался Бокуто. – У них была куча косметики, и я подумал, что ты, наверное, красил глаза раньше. Не знаю, хотел ли ты этого, но я решил–       – Совершенно верно, – тихо ответил Кейджи. Он не подводил глаза с тех пор, как его схватили люди Сороки. После его падения это было единственной вещью, напоминавшей ему о том, что он был Кровавым Архангелом. Это навеивало воспоминания о доме. – Спасибо. Для меня очень важно, что ты подумал об этом.       Рыцарь, казалось, испытал облегчение от того, что поступил правильно. Возможно, он сомневался в этом с тех пор, как решил расстаться с доспехами, и не был уверен, что Кейджи чувствует по поводу своего прошлого. Он выхватил из седельной сумки еще одну вещь и протянул ее ангелу.       – На всякий случай. Мне не нравится оставлять тебя безоружным.       Нож. Он не был похож на кинжалы, которые когда-то были у Кейджи (он сомневался, что когда-нибудь увидит их снова), но оказался хорошо сделан; рукоять была украшена совой.       – Какой красивый. Спасибо, – Акааши склонил голову. Он был несколько ошеломлен щедростью Бокуто. Он ожидал увидеть простую одежду и недорогой деревянный гребень, но вместо этого молодой человек изо всех сил постарался найти вещи, которые, по его мнению, могли бы понравиться Кейджи.       Акааши хотел возразить, что это слишком, но уже знал, что таким образом ранит чувства Бокуто, а это было последнее, что он хотел сделать.       – Ты так добр, – сказал ангел, беря руку Котаро и поднося ее к лицу. Он прислонился щекой к шершавой ладони и закрыл глаза. – По-настоящему. Спасибо.       Рыцарь наклонился и поцеловал его в лоб.       – Всегда пожалуйста, Акааши.       – Кейджи, – шепотом. – Можешь звать меня Кейджи.

***

      Великие ворота Сейджо приветствовали парней в королевстве на восточной стороне Железного Хребта. Долина за ними была по-богатому зеленой, питаемой рекой, текущей с гор. У этой реки виднелись маленькие фермерские городки. Далеко за горизонтом красовался замок на утесах над океаном, дорога к нему защищена древними лесами и крепостью. Он был огромен, одинок и прекрасен.       – Куда мы направляемся? – спросил Кейджи. На нем еще не было новой одежды – ангел не хотел пачкать ее, не приняв ванную.       – Куда хочешь.       – Ты когда-нибудь видел океан?       – Нет.       – И я тоже. Может, поедем туда?       Бокуто кивнул, подгоняя лошадь.       – Мы можем переночевать в одной из прибрежных гостиниц.       – Не уверен, что помню, когда последний раз спал в нормальной постели.       – Я тоже, – со смехом ответил Бокуто. – Не помню даже, когда последний раз нормально ел.       Ангел утвердительно промычал. Раньше его действия были невероятно ограничены – сейчас же перед ним открылось будущее, такое же великолепное, как долина внизу. Теперь он мог делать все, что его душе заблагорассудится.       – Я снова хочу летать, – эти слова вышли мягкими и задумчивыми.       – Когда твои перья снова отрастут?       – Через несколько месяцев. Может быть, даже меньше, если мы будем регулярно питаться, – Акааши слегка согнул крылья, боясь спугнуть лошадь в попытке расправить их полностью. – Мне нужно снова привести свои мышцы в форму.       – Хочу посмотреть, как ты летаешь. Это странно, да?       – Совсем нет, но только для тебя. Ты не смотришь на меня как на монстра или неприкасаемого бога.       – Мог бы. Если бы все еще являлся тем человеком, которым был раньше. Тогда я, вероятно, забрал бы тебя с собой в Империю и попытался бы протиснуться обратно в Орден с тобой в качестве золотого билета.       – Ты действительно в это веришь?       Котаро тяжело и протяжно вздохнул.       – Я не знаю. Может быть.       – Не думаю, что ты бы так поступил. Возможно, подумал бы об этом, но не сделал. Ты слишком хороший человек.       – Ты все время это повторяешь.       – Я буду говорить так до тех пор, пока ты не поверишь. Орден не заслуживал такого, как ты.       У Бокуто вырвался короткий смешок.       – А я не уверен, что заслуживаю кого-то вроде тебя.       – Я буду говорить так до тех пор, пока ты не поверишь.       Бокуто взял Акааши за руку и переплел их пальцы.       – Спасибо, Кейджи.

***

      Ангел со счастливым вздохом опустился в воду – много времени было потрачено на то, чтобы распутать все узелки в волосах, но теперь он, наконец, чувствовал себя чистым. Горячая ванна прогнала боль в бедрах и спине, крылья расслабленно опустились. Чтобы высушить их, потребуется целая вечность, но об этом он позаботится, когда взойдет солнце – чтобы дать перьям высохнуть естественным путем.       Рядом с Бокуто Акааши чувствовал себя в достаточной безопасности.       Он повернул голову к предмету своих мыслей, любуясь широкой обнаженной спиной Котаро, пока тот принимал душ. Рыцарь уверял, что румянец, заливший его лицо, был вызван жаром ванн, но Кейджи знал лучше.       Тело Бокуто было словно высечено из мрамора: его бедра были мускулистыми, а задница идеально округлой. Парень собрался ополоснуть волосы, и Кейджи пришлось отвернуться.       Но было уже слишком поздно. Его собственный член возбужденно дернулся, и, чтобы как-то себя отвлечь, ангел вновь принялся расчесывать волосы. Он заставил себя не смотреть, пока Котаро не уселся напротив.       – Тебе лучше?       – Гораздо, – с улыбкой ответил Кейджи. Он скользил взглядом вверх-вниз по торсу Бокуто, прежде чем смог остановиться. Его взгляд задержался на крылатом мече, вытатуированном над сердцем рыцаря. Интересно, хотел бы он избавиться от него так же легко, как от доспехов, или это было бы хорошим напоминанием о том, кем молодой человек когда-то являлся?       – Хорошо. Тебе… тебе помочь с волосами?       Кейджи почувствовал, словно у него остановилось сердце. То, что предлагал Бокуто, было очень интимным. Если бы крылья не промокли, перья сейчас распушились бы от удовольствия и смущения.       – Я… это было бы здорово. Спасибо.       Он придвинулся ближе, повернулся так, чтобы легче было дотянуться до его волос, и убрал крылья. Первое же прикосновение рук Котаро заставило Кейджи вздрогнуть.       – Прости.       – Нет. Нет, все в порядке. Просто прошло очень много времени с тех пор, как я позволял кому-то трогать мои волосы.       – Очень красиво, – тихо, почти благоговейно. Парень нежно провел пальцами по крошечным завиткам Кейджи. – И мягко. Я никогда не встречал никого с такими волосами, как у тебя.       – У ангелов редко бывают черные волосы.       – Среди людей это обычное явление. А вот вьющиеся пряди уникальны. Трудно заботиться о них, если ты не богат или не королевской крови. Что насчет тебя?       – Только если я месяцами хожу без расчески, – с кривой усмешкой ответил Кейджи. Он оглянулся через плечо на Бокуто – он выглядел мягче, когда его собственные волосы были распущены из привычной прически. – Белые волосы – редкость для людей, не так ли?       Бокуто провел рукой по волосам, взъерошив их с застенчивой улыбкой.       – Да. Это семейное. Наши волосы меняют цвет очень рано. Обе мои сестры начали седеть в двенадцать. А я еще раньше.       – Мне нравится. Тебе идет.       – Хех, спасибо. Мне тоже всегда это нравилось. Остальные думают, что это странно, но я не хочу быть таким, как все. Я хочу выделяться.       – Мм. Я вижу это в тебе.       – Акааши! – несмотря на протест, Бокуто улыбался. Ангел потянулся, чтобы провести рукой по его волосам, и обнаружил, что они мягче, чем он ожидал.       Котаро наклонился к ладони ангела и закрыл глаза.       – Пойдем наверх.

***

      В их комнате Кейджи сидел, скрестив ноги, на пуховой перине, а Бокуто расчесывал его волосы и смазывал кончики милых завитков ароматным маслом. Они оба одеты в тонкие белые рубашки, предоставленные гостиницей. Окна были открыты, чтобы теплый ветерок помог высушить крылья – Акааши тщательно чистил влажные перья, время от времени расслабленно закрывая глаза, пока рыцарь занимался его волосами.       Бокуто периодически целовал его в шею или плечи, и тогда ангел просыпался. Крылья дрожали, а вдоль позвоночника словно проходили слабые электрические разряды.       – Ты такой красивый, – прошептал Котаро на ухо Кейджи, обнимая его сильными руками за талию.       – Я бы не поверил, если бы это сказал не ты, – Акааши прислонился спиной к груди парня. Он чувствовал, как вода с крыльев впитывается в одежду Бокуто, но тот не протестовал. – Все остальные попытались бы польстить мне, но ты говоришь серьезно. Не так ли?       – Из меня никудышный лжец.       Кейджи рассмеялся.       – Я очень рад. Я предпочитаю твою честность.       Он повернулся так, чтобы сесть на колени Бокуто, оседлав мощные бедра и обхватив руками широкие плечи. Он прижал их лбы друг к другу.       – Ты тоже очень красив.       Молодой человек покраснел до кончиков ушей… Акааши это понравилось. Ему нравилось, как влажная рубашка стала прозрачной и теперь прилипала к мускулам Бокуто. Его грудь – словно произведение искусства. Она должна была быть достаточно большой, чтобы вместить его сердце.       – Красив, – повторил Кейджи, прижимая ладонь к татуировке. Он почувствовал, как под его рукой учащенно забился пульс. Ангел наблюдал, как от глубокого дыхания вздымается грудная клетка рыцаря. – И так прекрасен душой. Я никогда не встречал лучшего человека.       – Кейджи…       Он заставил парня замолчать поцелуем. Это вышло нежно и сладко, так же целомудренно, как и в первый раз. Губы Бокуто теплые, мягкие и полные – словно были созданы для поцелуев.       Котаро издал мягкий, довольный смешок. Несмотря ни на что, в этом человеке всегда были восторг и радость. В нем хотелось утонуть. Он крепче обнял Кейджи и приоткрыл губы, чтобы по ним скользнул язык.       – Займись со мной любовью, – прошептал Акааши, прижимаясь бедрами к Бокуто. Их тонкие рубахи оказались не способны скрыть тот факт, что парни были возбуждены. Они оба знали, что это произойдет, – еще с тех самых пор, как покинули купальню. И Кейджи так сильно этого хотел. – Бокуто-сан… пожалуйста.       Рыцарь провел ладонями по бедрам и талии ангела, затем скользнул ими под одежду, сжимая обнаженную кожу.       – Все, что захочешь.       – Лишь тебя, – улыбнулся Кейджи, его губы замерли над губами Котаро. – Ты – все, что мне нужно.       – Полностью согласен.       Они снова поцеловались, жарче и слаще. Акааши выгнулся от прикосновений Бокуто, крылья взмыли вверх – он ничего не мог поделать с тем, как они реагировали, выдавая его удовольствие так же верно, как любой стон или всхлип.       – Ты когда-нибудь делал это раньше? – спросил Кейджи, прижимаясь губами к пульсу на шее Котаро.       – Несколько раз, – рыцарь наклонил голову, предоставляя больше места. Он тяжело дышал, и его голос стал более низким и грубым. – А ты?       – Последние пару десятилетий – нет.       – Думаешь, забыл? – поддразнил парень, проводя руками по спине ангела. Он помедлил у основания крыльев.       – Все в порядке. Ты можешь прикоснуться к ним, – сказал Кейджи, не в силах сдержать пронзительный стон удовольствия, когда Котаро сделал это.       Пальцы рыцаря нетерпеливо, но нежно расчесывали перья, периодически поглаживая место, где спина встречалась с крыльями.       Бокуто с обожанием и удовлетворением наблюдал, как Акааши выгибается и стонет для него.       – Прекрасен…       – Это жульничество, – со смехом отругал его Кейджи.       – Ты хочешь, чтобы я остановился? – парень был серьезен, а руки застыли на крыльях.       – Не смей, – ангел обхватил лицо Бокуто обеими руками и принялся целовать его, чередуя быстрые, сладкие поцелуи с более медленными, глубокими прикосновениями языка к языку. – Мне нравится, как ты прикасаешься ко мне.       – Я хочу никогда не останавливаться.       Котаро скользнул ладонями по спине Кейджи, надавливая указательными пальцами в ямочки на пояснице, посылая дрожь удовольствия вверх по позвоночнику и наружу через кончики крыльев.       – Никогда, – ангел вздрогнул, положив руки на грудь парня, чтобы сохранить равновесие. – О, боги… никогда не останавливайся…       – Ты такой чувствительный, – пробормотал рыцарь скорее себе, чем Кейджи. – Потрясающий.       Акааши рассмеялся, пряча лицо на шее Бокуто.       – Ты бы тоже стал чувствительным после стольких лет.       – Мм, я так не думаю. Держу пари, ты всегда был таким, – усмехнулся Котаро, крепко обняв ангела. – Вы созданы для удовольствия, не так ли?       Кейджи был создан для войны, но эти слова понравились ему больше. От них ему стало еще жарче.       Удобно устроив крылья под собой, он позволил уложить себя на матрас и увидел, как глаза рыцаря расширились, когда тот посмотрел на Акааши сверху вниз. Ему однозначно нравилось то, что он видел.       Ангел поманил пальчиком.       – Иди сюда.       Их тела сплелись на кровати. Все более нетерпеливые ладони тянули влажную одежду, пока не коснулись обнаженной плоти. Акааши поддался искушению, исследуя грудь Бокуто губами, отвлекая, пока тот пытался нащупать масло. Комната наполнялась ароматом миндаля и ночных цветов.       Котаро скользнул рукой по внутренней стороне бедра Кейджи. Ноги ангела раздвинулись, и он выгнулся в призыве прикоснуться к нему снова. Масло на пальцах рыцаря было теплым.       Бокуто прав. Он создан для этого. Или, может, просто создан для Бокуто. Руки этого парня были такими сильными и уверенными; он нежно проталкивал пальцы внутрь, один за другим. Его поцелуи были подобны огню – разжигали удовольствие все больше и больше. Акааши не хотел покидать постель, не хотел покидать рыцаря.       – Пожалуйста… пожалуйста, да… – настаивал он, проводя ногтями по груди Бокуто. Ему так хотелось прикоснуться к себе, но тогда все бы слишком быстро закончилось. Вместо этого он прикоснулся к Котаро, обхватив рукой его внушительный член. Он был таким толстым и теплым в руке.       – Черт, Кейджи…       – Я хочу, чтобы ты был внутри меня, – Акааши поглаживал в такт пальцам, двигающимся в нем. Он провел подушечками по головке, наслаждаясь тем, как рыцарь вздрогнул.       – Да. Да, я тоже, – Котаро обмазал себя еще большим количеством масла и устроился между бедер Кейджи – слегка приподнял их, шире раздвинув ноги, и улыбнулся с мягким, нежным выражением. – Вау.       Ангел покраснел и уткнулся лицом в плечо. Он бы спрятался за своими крыльями, если бы мог.       – П-прошу…       Медленно. Так медленно. Котаро входил, словно смакуя. Словно он хотел запомнить это ощущение – ох, как Кейджи его понимал. Он застонал высоко и протяжно, выгибаясь к рыцарю, как подношение к богу. Руки запутались в простынях, на мгновение Акааши забыл, как правильно дышать. Бокуто так хорошо заполнял его.       Кейджи обхватил любовника ногами за талию и прижал к себе. Его крылья окутали их обоих, когда они замерли, тихо дыша друг другу в губы.       – Кейджи…       – Я здесь. Я никуда не уйду.       – Я тоже.       – Я бы тебе не позволил, – сказал он, сжимая бедра. Котаро застонал, покачивая тазом, пока Кейджи тоже не вскрикнул. – О, боги… пожалуйста…       Их тела двигались так, словно они были вместе много лет. Акааши встречал каждый медленный, глубокий толчок, выгнув спину. Он впился ногтями в плечи Бокуто, выдыхая его имя, как молитву.       – Ах, сильнее… Я не хрупкий…       – Я знаю, – ответил парень с улыбкой, едва касаясь губами губ ангела, – но завтра тебе еще ехать верхом.       Кейджи, невольно рассмеявшись, хотел возразить, но кто он такой, чтобы отказывать, если то, чего хочет Котаро, – медленно и нежно? К тому же, по правде говоря, парень был прав – целительские способности ангела еще не были восстановлены в полной мере.       Крылья опустились, изгибаясь при каждом толчке бедер Бокуто, смех перешел в тихие стоны, и Акааши позволил себе окончательно расслабиться. Он вытянул руки над головой, приглашая прижать их к постели. Пальцы молодых людей переплелись.       Кейджи чувствовал себя красивым. Любимым. Почитаемым. Его тело возносилось к освобождению с нарастающим огнем, разжигаемым поцелуями Бокуто, его словами, его телом. Изгиб его члена гладил внутренние стеночки, с легкостью выискивая самые сладкие места; его ширина заставляла Кейджи задыхаться, заставляла чувствовать себя пустым с каждым движением назад и наполненным до отказа последующими толчками вперед. Собственный член, твердый и жаждущий внимания, прижатый к животу, болел.       Слова мольбы застряли в горле. Он крепче обхватил ногами талию Бокуто, отчаянно вжимаясь в него. Сердцебиение, эхом отдающееся в ушах, пыталось заглушить удары бедер о бедра.       – Ты потрясающий, – похвалил Котаро, сжимая их пальцы. – Уже близко? Сможешь кончить без моих прикосновений?       Акааши не знал. Такого еще ни разу не было. Но ведь раньше он и никогда не был с Бокуто – Бокуто, который, несмотря на свой ограниченный опыт, казалось, точно знал, где прикасаться, что прошептать на ухо и как крутить бедрами, пока Кейджи извивался под ним.       – Пожалуйста… – взмолился он. – Пожалуйста, Бокуто-сан, пожалуйста…       – Сделай это для меня, – приказал Бокуто низким грубым голосом. – Я хочу почувствовать, как ты кончаешь.       Кейджи пошевелил бедрами, и этого оказалось достаточно. Головка члена снова и снова попадала по комочку нервов, пока ангел не задрожал – горячие капли упали на живот, а крылья бессмысленно захлопали по кровати, когда он закричал.       Бокуто наблюдал за оргазмом ангела широко раскрытыми золотыми глазами, будто никогда не увидит этого снова. Пока Кейджи дрожал, он продолжал входить и выходить – медленно и обдуманно, прежде чем его контроль, казалось, сломался в погоне за собственной кульминацией.       Акааши подавил крик исступления, его тело было переполнено наслаждением и возбуждением. Спина плавно выгнулась, глаза закатились, когда он кончил во второй раз, – и Бокуто наполнил его жидким теплом.       До этих пор их тела были охвачены напряжением, которое, казалось, длилось слишком долго, чтобы разрушиться. Они не просто расслабились – они рухнули друг на друга, задыхаясь и путаясь в простынях. Кейджи попытался поднять крыло, чтобы обнять Котаро, но ему удалось лишь слегка взмахнуть перьями. Он был измотан.       И ему нужна была еще одна ванна.

***

      Бокуто был прав – тело Акааши ужасно ныло. Это было еще хуже, чем в ту ночь, когда они сбежали из зверинца. По крайней мере, тогда боль беспокоила только в ногах и бедрах, но сейчас она просочилась в каждый дюйм его тела. Как бы ангел ни ерзал, он не мог устроиться поудобнее в седле. Все, что ему удалось сделать, – это разозлить лошадь.       Он попытался отвлечься, задремав на спине рыцаря и позволив своим мыслям блуждать по более приятным моментам предыдущего дня: тогда они приняли ванну, поужинали хорошей, горячей, домашней едой со свежайшим белым вином, которым славились долины Сейджо, и сидели на улице под вечерним солнцем – Акааши широко расправил крылья, чтобы впитывать тепло, а Бокуто потчевал его рассказами о днях, проведенных в Святом Ордене.       Ночью они спали, обнявшись на пуховой перине, в безопасности объятий друг друга. Котаро держал свой меч поблизости, как и Кейджи свой новый нож. Охотники за головами в Сейджо им уже не угрожали, но постоялые дворы все еще могли быть опасны для неосторожных путешественников.       Акааши глубоко вздохнул, улыбаясь при воспоминаниях о руке Бокуто, обнимающей его за талию, о его пальцах, нежно играющих на бедре ангела. Его голова покоилась на груди рыцаря, глаза были полузакрыты, когда он провел пальцем по татуировке над сердцем Котаро. Это было гораздо уютнее, чем все, что он мог вспомнить в своей жизни. Пробуждение к солнечному свету и улыбающемуся лицу Бокуто наполнило Кейджи невероятной радостью.       Это было то, о чем он всегда мечтал.       Время, проведенное в «Волшебном Странствующем Зверинце Сороки Джека», словно заняло целую жизнь. Тогда казалось, будто это никогда не закончится, но сейчас ангел едва мог вспомнить хоть что-то. Бокуто подхватил его и вытащил из этого существования так быстро и легко, что Акааши до сих пор сомневался в реальности происходящего.       При взгляде на зеленые поля Сейджо все казалось сном. Нетронутое Священной Империей королевство было населено разными существами и людьми.       Когда-то Кейджи взглянул бы на это так же, как другие ангелы, – логово зла, нечисти и падали. Теперь же это место должно было стать его убежищем. Он видел красоту во всем: в маленьких прибрежных городках, где старичок ловил рыбу вместе с внуками, и на одиноких фермах, где паслись сказочные коровы.       Океан притягивал, небо манило.       Акааши крепче обнял Бокуто и подумал, что они, наконец, дома.