Чистота-порядок и прочие каверзы

      Темнота хрипела. Жадно всасывала в себя влажный воздух, булькала и смердела гнилым мясом.       — Это еще что такое? — прошептала Лена.       — Это оно, — помертвевшими губами ответил Олег. — Оно, то самое!       — Где калитка-то? Где? — в очередной раз простонал Петрович.       Он прокурсировал мимо всего забора от угла и до угла, а проклятый выход так и не находился, и это ввергало бывшего десантника в изрядное уныние.       — Надо в дом! — заторопился Олег. — Срочно в дом!       — Я ключи потеряла, — чуть не плача ответила Лена. — Вот дура! В сельсовете же оставила! Паспорт искала, выложила, а назад…       — Петрович! — Олег кинулся к десантнику. — Петрович, надо дверь ломать!       — Так нету ее, двери-то! — ревел растерянный Петрович.       — Да не эту дверь, дубина! Ту, что в дом!       Петрович внял, поднялся на крыльцо, крякнул, поплевал зачем-то на ладони, а затем мощным плечом ударился в створку. Дверь скрипнула, но устояла. Петрович снова взял разбег и снова атаковал вход, и еще раз, и еще. Дверь упорно не сдавалась: толстая была, да еще открывалась наружу.       — Не получится, — заключил Петрович после нескольких бесплодных попыток. — В коробку упирается.       Впрочем, сдаваться так просто он не привык, а потому схватился за ручку и хорошенько дернул. Ручка не устояла, осталась в широкой мозолистой ладони десантника.       — Твою ж налево! — ругнулся Петрович, отбрасывая свой трофей куда-то в сторону.       — Мы на крыльце пересидим! — выдала идею Лена. — Вы же с Петькой тогда пересидели, не тронуло оно вас!       — Крыльцо не дом, — заспорил Олег. — А не тронуло оно потому, что уснуло.       — С чего ты это взял?       — А с того! Вы мне как рассказали про ваши блуждания в саду, так я и догадался. Все одно к одному сходится! И круг заколдованный на нас тогда навели, и время не шло, как надо. Я же и сам тогда уснул. Это кот, — Олег ткнул пальцем в Ваську. — Это он всех убаюкал: и нечисть, и нас с Петькой! Только тогда утро наступило!       — Мяу, — подтвердил Васька.       — Так чего ты встал? — обратилась к коту Лена. — Пой давай, баюн! А то нас сцапают!       — Мяу, — Васька мотнул мокрой башкой и картинно ударил лапой в ближайшую лужу. — Мяу-у-у!       — Не может, кажется, — попытался истолковать кошачьи потуги Олег. — Мокро.       — Мокро ему! — фыркнула Лена. — Ему мокро, а нам пропадать!       Темнота прохрипела вновь, уже гораздо ближе. Лена и Олег не сговариваясь ломанулись на крыльцо, кот драпанул за ними.       От таинственных хриплых и булькающих вздохов волосы у Лены на голове шевелились самым натуральный образом, а от запаха гнилого мяса слезились глаза. Она даже придвинулась поближе к Петровичу, чтобы занюхать эту вонь перегаром.       — Я женат, — вновь целомудренно напомнил десантник.       — Нельзя здесь оставаться, — прошептал Олег. — Нельзя, это тупик.       — Вот нафига ты камень в него швырнул, скажи на милость? — зашипела в ответ Лена. — Он бы может сюда и не поперся. А так ты его обидел.       — Я его обидел?! — возмутился парень. — Вы серьезно?!       — Ну а вдруг? Ты бы это, извинился, что ли…       — Не пойду я к нему извиняться!       — Ходить не надо, ты отсюда извинись.       — Ладно, — неожиданно согласился Олег. — Ладно. Эй! — крикнул он в темноту. — Уважаемый, как вас там?! Вы уж извиняйте, что щебенку в вас кинул! Я не со зла!       Хрипы и бульканье прекратились.       — Вот видишь! — обрадовалась Лена. — Доброе слово и нечисти…       Она не успела договорить. Наступившая тишина разбилась вдребезги и зазвенела тысячей осколков. Лена даже не сразу поняла, что это смех. А когда поняла, зубы у нее нещадно заныли. Да еще и в правую руку до синяков вцепился Олег, а по левой на плечо бодро вскарабкался Васька, вонзая под кожу острые когти.       Смех позвенел еще немного и стих. Вновь раздался долгий влажный хрип.       Близко.       Прямо за углом.       — Слушайте, — зашептала тогда Лена. — Сколько он уже сюда ползет?       — Да минуты три уже, — прикинул Олег.       — Это ж черепашья скорость, — заключила Лена. — Мы от него просто убежим! Мы ж не в фильме ужасов, где маньяк пешком догоняет бегущую жертву.       — А куда ты бежать собралась? — чрезвычайная ситуация явно выбила Олега из колеи вежливости. — Со двора нам все равно никуда не деться!       — Есть идеи получше? — фыркнула Лена.       — Пожалуй, нет, — вынужден был признать Олег. — Бежим!       И первым ловко перемахнул через перила крыльца. Кот бросился следом, больнюче полоснув Ленино плечо, но она не стала обижаться, не до того было. Ухватила за локоть женатого Петровича и потянула за собой.       Они обогнули дом с другой стороны и вот-вот должны были оказаться во внутреннем дворе, как на траву перед ними выскочило странное существо, напоминающее шерстяной пузырь на ножках. Существо подняло над мелкой лысой головой тощие лапки и завыло:       — У-у-у-х!       — Ешкин дрын! — выругалась Лена, резко тормозя и оскальзываясь на раскисшей земле.       Олег выругался куда цветастее Лены, а Петрович совершенно по-бабьи взвизгнул, легко взяв верхнее «ля».       Существо заухало и стало плавно раздуваться в размерах. Вперед выскочил Васька, зашипел рассерженной гадюкой и недвусмысленно поднял переднюю лапу, демонстрируя существу бритвенно-острые когти.       — Пить брошу! — проикал Петрович где-то за спиной Лены. — Ей-богу, брошу! Мамой клянусь!       Существо ухало и продолжало наступать. Васькины когти его совершенно не пугали. Лена уже начала подумывать о том, чтобы преодолеть свою брезгливость и хорошенько пнуть этот пузырь ногой, но тут откуда ни возьмись спикировала летучая мышь. Та самая, для которой Лена устроила домик на верхушке старой сливы.       — Твою ж мать! — заорал Петрович, которого нетопырь черканул перепончатым крылом по макушке. — Что ж это делается-то!       А летучая мышь, не снижая скорости, подцепила мерзкое существо когтистыми лапками и унесла его в неизвестном направлении, в мгновение ока скрывшись во тьме, из которой еще несколько секунд доносилось удаляющееся «у-у-у-х!».       — Так его! — Олег ударил кулаком воздух.       — Мяу-у-у! — торжествующе вторил Васька.       — Чего встали?! Бежим! — прикрикнула Лена, вновь хватая окончательно деморализованного десантника за локоть и устремляясь вперед.       Путь ее лежал к сараю, в котором хранился всяческий садовый инвентарь. Хоть и готовилась Лена к противодействию нечисти, хоть и шерстила разные сайты, а все ж нечисть нагрянула нежданно-негаданно, и ни соли, ни осинового кола у Лены не было. А вооружиться хоть как-то хотелось. Вот она и припомнила давешнюю метлу.       Метла покорно дожидалась ее в углу и снова удобно легла в руку. Петровичу был вручен топор, а Олегу досталась лопата. Для Васьки инструмента не нашлось, но он и не настаивал.       — И что дальше? — тихо спросил Олег.       — А хрен его знает, — пожала плечами Лена. — У меня телефон с собой, можем позвонить куда-нибудь.       — Куда, например?       — В полицию.       — И что мы им скажем? Что не можем выйти с участка, потому что ворота украли, а неведомая хтонь хочет нас сожрать? Они, как это услышат, сами не поедут. Они санитаров вперед вышлют.       — Пусть санитаров. Санитары тоже подойдут. Главное, что люди.       — Мы тут тоже все люди, — сказал Олег. Покосился на кота и добавил: — Ну, почти все. А толку-то? Эта тварь как раз людей и жрет. Хочешь ему дополнительную порцию с доставкой вызвать?       — Ладно, не кипишуй. Все равно связи нет, — вздохнула Лена, водя телефоном из стороны в сторону.       — Что-то оно притихло вообще, — заметил молчавший до этого Петрович. — Не хрипит больше. Или я просто трезветь начал?       — Не трезвей пока, погоди, — от души посоветовал ему Олег. — Я бы и сам глаза сейчас залил, если б было чем.       Лена укоризненно на него посмотрела, но замечаний делать не стала. Вместо этого выставила перед собой метлу и двинулась прочь от сарая к центру двора.       — Ты что это удумала? — мигом встрепенулся Олег.       — Посмотреть хочу. Вдруг оно уже ушло, и мы зря тут нервы разводим.       — Ушло оно, как же. А ну, стоять! — рявкнул Олег. — Держимся вместе! Помимо этой твари здесь еще мелочевка всякая водится. Забыла уже тот карбункул волосатый?       — Думаешь, здесь еще такое есть?       — Я бы этого не исключал.       И тут же в подтверждение этих слов кто-то меленько захихикал позади, прямо за сараем, а затем как-то издевательски пропел тоненьким голоском:       — Мама-мамочка, я здесь.       Олег испуганно втянул голову в плечи, Петрович снова икнул от неожиданности, а Лена обозлилась. Ишь, развелось тут всяких! То заманивают, то пугают, то кругами водят! А она, между прочим, ничего плохого им не сделала!       — Мама-мамочка, я здесь, — вновь пропел голосок.       — Здесь, говоришь? — Лена поочередно закатала рукава, перехватила метлу поудобнее и двинулась обходить сарай. — Ну, иди сюда, нечисть поганая, сейчас мамочка тебя уважит!       Ни Петрович, ни Олег, ни Васька не успели среагировать и остановить Лену. И вскоре имели удовольствие наблюдать, как из-за сарая по мокрой траве выкатывается нечто.       Нечто это напоминало больше всего бурдюк. Ни конечностей, ни глаз у бурдюка не было, зато в переизбытке имелись рты: маленькие, большие и при этом все зубастые.       Следом из-за сарая выскочила Лена и хорошенько поддала бурдюку метлой — не зря же в детстве в хоккей с пацанами на коробке играла. Бурдюк взвизгнул всеми ртами на разные голоса, кувырком улетая куда-то в сторону колодца.       — Ой, ну и страшилище, — Олег зябко передернул плечами. — Просто фу! Я бы его даже метлой трогать не стал.       — Смотря какой метлой, — глубокомысленно изрек Петрович.       — Какая разница? Метла — она и в Африке метла.       — Не скажи, — Петрович подошел к Лене и жестом потребовал ее инвентарь для осмотра.       Лена возражать не стала, отдала метлу десантнику. Петрович перевернул ее прутьями вверх, вгляделся, принюхался к черенку, надломил одну веточку.       — Осина, — заключил он. — Осиновые прутья.       — Это все объясняет, — саркастически хмыкнул Олег.       — Конечно, — десантник не уловил сарказма. — Всякая нечисть осины боится, как огня. А раньше даже упырей закапывали, осиновый кол им в сердце вбив. Чтобы, значится, не восставали больше.       «Ага, вот и еще один эксперт сыскался. Как удачно-то», — подумала Лена.       — И откуда ты, Петрович, такой просвещенный? — прищурился Олег.       — Дык я это, служил когда, был там у нас один парниша. Он все байки травил, — десантник пожал широченными плечами.       — Ах, ну раз байки, то конечно, — продолжал сочиться сарказмом Олег. — Але, народ! У нас тут монстр бродит, скоро жрать нас будет, и ни байки, ни метла, даже осиновая, нас не спасут!       — Ты панику-то не разводи, — урезонила его Лена. — Тихо пока, сам же слышишь. Может, эта хтонь уже самоустранилась.       — Я, конечно, оптимист по жизни, но не настолько, — фыркнул Олег. — Ты погоди, они нам еще покажут…       Тут же, словно по заказу, где-то в темноте по свеженькой плиточной дорожке зацокали маленькие копытца.       Цок-цок-цок.       Судя по частоте, копытец было много. Лена мигом вообразила себе небольшой табун карликовых лошадок, но потом вспомнила известный принцип, который гласил: не множь сущее без необходимости. Или как-то так. Оккам там какой-то.       Но ничего проще лошадок так в голову и не приходило. Хотя и лошадкам, тем более карликовым, здесь взяться было неоткуда.       — Вот, пожалуйста, — Олег жестом заправского конферансье указал в темноту. — Очередная шишига прискакала нас кошмарить!       — Метлу мне! — потребовала Лена, протягивая руку.       Петрович послушно вложил в ее ладонь черенок, и Лена бодро пошагала на цокот. Мужики, все трое, включая кота, переглянулись и пришли к молчаливому согласию следовать за ней.       — Это кто там ходит лугом? Кто велел топтать покос? — весело декламировала Лена, помахивая метлой. — Иди сюда, поганец. Ишь, пугать он меня удумал! Я сама кого хочешь напугаю! Это ты меня еще в огуречной маске и с бигудями не видел, вот где кошмар-то!       Она едва ступила на плиточную дорожку, уводящую к беседке, как под ноги ей бросилась очередная тварь. Даже не тварь, а так, тварюшка. Лена сказала бы, что это паук. Ну, такой средний паучок, размером с Ваську всего лишь. И все восемь лап присутствовали, да еще и венчались острыми копытцами.       — Елки-палки! — восхитилась Лена. — Не знаю, кто тебя придумал, но фантазия у него что надо!       А затем плашмя шлепнула тварюшку метлой, потому что именно так, вроде бы, убивали насекомых.       Тварюшка осела на мохнатое пузо, неловко растопырив парнокопытные лапки. Лена не стала скупиться и добавила еще, от чего копытный паук взвизгнул, как-то скукожился и попытался удрать с дорожки.       — Ага, шас! — разочаровала его Лена, нанося новые удары, да так, что только осиновые прутья трещали.       — Во дает! — восхитился у нее за спиной Петрович. — Достанется же кому-то супруга, и в огонь, и в воду!       — И на нечисть с метлой наголо, — добавил Олег. — А коли крыса какая в дом заползет, она и ее чайным пакетиком забьет до смерти.       — Крыс не надо, — отдуваясь, возразила Лена. Поглядела вслед убегающей нечисти и утерла со лба пот пополам с изморосью. — Крысы — они вполне себе милые животные.       — А моя Любаша даже мышей боится, — голос у Петровича тут же потеплел от воспоминаний о жене. — А уж увидь она такое, в обморок бы хлопнулась, как пить дать.       — Предлагаю присесть, — Лена кивнула на беседку, до которой они успели добраться, пока она лупасила паука. — Дождь достал уже, я насквозь промокла.       Спорить никто не стал, все расселись в беседке по лавочкам, а Васька взгромоздился на столик, стал очами сверкать.       — Что-то главный монстр не спешит нас жрать, — хмыкнула Лена, любовно поглаживая черенок метлы.       — Молчи, а то накличешь, — замахал на нее руками Олег.       — А чего темно-то так, — вдруг заметил Петрович. — Не поздно же еще вроде.       — А у нас тут своя атмосфера, — нервно хихикнул Олег. — И климат тоже свой.       — Да ничего не темно, — не согласилась Лена. — О, и дождь кончился!       После этих слов все дружно посмотрели наружу. Снаружи действительно стало светлее, на мокрой траве засеребрился лунный свет, заставляя выпавшую влагу сверкать алмазами.       — Красиво, — выдохнула Лена. — Полнолуние сегодня, что ли?       — Я не удивлюсь, если сегодня еще и парад планет, — мрачно процедил Олег. — И вспышки на солнце. И ураган на Юпитере.       Меж тем во дворе стало как-то сверхъестественно тихо. Возможно, Лене так казалось просто по контрасту с дождем, который до этого стучал по крыше дома, по сараю и бане, по лужам булькал, а теперь прекратился. Лунный свет при этом будто стал еще ярче, прорезал лучами влажный воздух, отражался в лужах.       Тогда Лена встала с лавки и вышла из беседки на дорожку. Оглянулась.       Участок изменился до практически полной неузнаваемости. Не было больше хозяйственных построек, не было садовых деревьев и даже забора не было. Вокруг простирался пустырь, заросший высокой некошеной травой, которая колебалась от беззвучного ветра, переливалась словно живая, ходила волнами, как море. А речной разлив вдруг оказался совсем рядом, бурлил водами и наползал на пустырь, облизывая его белой пеной.       Лена бы и хотела не верить глазам своим, да какое уж там. Теперь она увидела наяву многое, что раньше считала просто страшными сказками. Сказка ложь, да в ней намек.       Она, ведомая внезапно возникшим желанием, обернулась на дом, подозревая, что и он исчез, как все остальное. Но дом стоял, чернел окнами, однако вместо каланчи из него вырастала мельница. Она нависала над Леной темной громадой и лениво вращала размашистыми лопастями, разрезая лунные лучи на сотни мелких лучиков.       — Вот же ж, — шепнула Лена. — Фантасмагория!       — Чего там? — из беседки опасливо высунулся Олег. Отвесил челюсть.       — Точно пить брошу, — жалобно проскулил Петрович, выглядывая поверх Олегова плеча.       А Васька снова взъерошил шерсть и зашипел, разинув розовую пасть и прижимая к голове единственное ухо. Лена проследила за кошачьим взглядом и увидела…       Он стоял посреди пустыря. Лена как-то сразу поняла, что именно он — самый главный, самый страшный. Самый опасный.       Вовсе это была не хтонь, конечно. Человек. Просто не совсем живой. Одежда его висела клочьями, обнажая неопрятный горб на спине и голые, кривые ребра. На высохшем лице совсем не было глаз, только черные, глубокие провалы. Безгубый рот скалился редкими, но острыми зубами.       У Лены возникло четкое ощущение, что пустые глазницы смотрят именно на нее. Неприятное это было ощущение. Гадкое. А потом кривые ребра раздались в стороны, и зазвучал тот самый влажный хрип, и по воздуху расплылся мерзкий запах гнили.       — Вот и все, — шепотом заключил Олег. — Вот и кирдык нам.       Лена подумала было про метлу, но мертвец словно услышал ее мысли. Рассмеялся стекольно, надтреснуто, и девушка тут же осознала всю глупость своей затеи: это не мелкая шишига, этого метлой не возьмешь.       — Что делать-то будем? — хныкал Олег.       — Драться будем! — неожиданно воинственно заявил Петрович, потрясая топором.       — Вот ты и дерись, — открестился Олег. — Или иди, перегаром его задыши, авось он лыжи и откинет от концентрации спиртовых паров!       — Поговорим для начала, — решила Лена.       — С этим-то? А он умеет вообще? Посмотри на него, он же как вобла вяленая! Не уверен, что там язык остался, не то что голосовые связки.       — Попытаться стоит…       Она откашлялась, машинально пригладила рукой мокрые, взъерошенные волосы и обратилась к мертвецу:       — Эй, уважаемый! Может, скажете, чего вам от нас надо? А то таскаетесь следом, хрипите все, ребенка пугаете. Как-то невежливо. Хоть бы представились для начала.       Кажется, мертвец ее услышал и даже понял. Безгубый рот его остался неподвижен, но в воздухе пчелиным роем зазвучал голос:       — Я Мельник, я же и колдун, я же и хозяин воды и травы!       — Он же Гога, он же Гоша, — не удержался Олег.       — Я не ведаю, кто такой Гога, — ответствовал Мельник.       — Так это ж классика советского кино! — Олег постучал себя кулаком по лбу. — Тьфу, темнота!       — Темнота есть моя сестра, — согласился Мельник. — И это мои земли! Вы посмели осквернить их своим присутствием!       — Вообще-то, уважаемый колдун, земли здесь мои, у меня и купчая есть, — не согласилась Лена.       — Ты чего?! — Олег легонько пихнул ее в плечо. — Нашла время права качать!       — А ты нашел время ему культпросвет устраивать! — не осталась в долгу девушка.       — Эй, уважаемый! — Олег не стал ее слушать. — Мы на земли не претендуем, забирайте себе, нам не жалко. Вы нам только выход отсюда откройте, а потом землевладействуйте себе на здоровье.       — Я восстал из земли, и вода напитала меня силой! — заявил Мельник.       — Мы за вас очень рады, чесслово!       — Но чтобы вернуть былую мощь, мне нужна свежая человеческая плоть!       — Ох, зараза! Так и знал! — всплеснул руками Олег. — Говорил же, жрать нас будут без кетчупа…       — Ну уж нет, — возразила колдуну Лена. — У нас так питаться не принято. Может, вам борщ подойдет? А еще котлеты есть, замороженные. Это на случай, если вы по сыроедению больше.       — Чую свежую плоть! — не слушал ее Мельник. — Столетиями я томился во тьме, в голоде! Да насытится же моя утроба!       И он весьма бодренько для такой полусгнившей развалины двинулся к беседке.       — Ахтунг! — вскричал Олег, хватаясь за лопату. — Не позволю себя жрать! В Макдональдс ступай, нелюдь!       — Я не ведаю, что такое Макдональдс, — пожаловался колдун, продолжая приближаться и скалить зубы.       И тут в игру вступил до того молчавший Петрович. Он крепко сжал мозолистой рукой топор и велел Олегу:       — Любаше передай, что я ее люблю. А коли жив останусь, точно пить брошу. Ты свидетель, — а затем размашисто перекрестился и рванул на колдуна с громовым криком: — За ВЭДЭВЭ!       — Сергей Павлович, стойте! — окликнула его Лена, но было поздно.       Десантник в несколько скачков достиг цели и с хрустом врубил этой цели топор прямо в темечко.       Кажется, Мельник удивился. Притормозил, воздел костлявую руку и тщательно ощупал новое украшение на голове. Украшение пришлось ему не по вкусу, он снова раздул ребра, засипел, а затем вцепился в спецовку десантника и легко потащил здоровенного мужика к себе.       Петрович взвыл, уперся кирзачами во сыру землю и предпринял попытку разжать пальцы колдуна, но куда там. Колдун даже не заметил этих потуг.       Лена схватила метлу и храбро рванула на помощь десантнику, хотя даже не знала пока, как именно собирается помогать. Но все равно бежала. И орала еще для острастки. Такого знатного клича, как у Петровича, Лена не знала, а потому просто тянула пресловутое «А-а-а-а!».       К ней присоединился и Олег. На ходу замахиваясь лопатой, он завопил:       — Это Спарта! — и легко обогнал Лену в беге на короткой дистанции.       Но их обоих все равно опередил Васька. Черной молнией он метнулся со стола, легко обошел Лену и Олега по правому флангу и лентой взвился в воздух, вцепляясь в морду колдуна. И про свое кошачье «Мряу-у-у!» тоже не забывал.       Колдун знатно обалдел от такой слаженной атаки и выпустил брыкающегося Петровича. Петрович, продолжая брыкаться по инерции, откатился от колдуна прямо под ноги Олегу и сбил того на землю.       Васька, не щадя когтей своих, продолжал рвать жидкие волосы на колдовской черепушке, и тогда Мельник ухватил кота за загривок и оторвал, наконец, от хари, поднял над головой.       — Не тронь Ваську, урод! — рявкнула подоспевшая Лена и внедрила прутья метлы прямо в межреберное пространство колдуна.       Тот рыкнул, свободной рукой отшвырнул от себя Лену, а затем и метлу, предварительно сломав ее об шишковатое колено. А затем повернул морду к Ваське.       Секунды растянулись смолой. Лежа в мокрой траве, Лена видела, как раздались в размерах челюсти колдуна, как они выдвинулись вперед на добрую ладонь и залязгали, приближаясь к Ваське.       Кот орал и извивался, махал лапами в отчаянной попытке напоследок залепить Мельнику когтистую оплеуху. А Лена просто оцепенела, смотрела на это, раскрыв рот в немом крике. Даже глаза хотела закрыть, чтобы не видеть этого кошмара…       А в следующее мгновение произошло ЭТО.       Темнота резко наполнилась злым жужжанием. Оно звенело в весенней прохладе, нарастало, множилось, давило на уши, а когда стало уже совсем невыносимо громким, из-под беседки в воздух хлынули полчища мух.       Целая туча, черная, вибрирующая, поднялась в небо, как стрелы персов в Фермопилах. Туча затмила луну, накрыла тенью весь пустырь, заставляя Лену цепенеть от ужаса.       Еще секунду мухи вились в воздухе сплошной угольной массой, а затем все разом ринулись на колдуна.       Никогда еще Лена не видела столько насекомых. Это были тонны, буквально тонны мух, и все они облепили Мельника с головы до ног. Он стал походить на огромный жужжащий шар.       Васька, оставшийся снаружи шара, шлепнулся на землю, целый и невредимый, драпанул к Лене в руки. Что-то отчаянно кричал Олег, но за звоном миллионов маленьких крылышек этого крика не было слышно. Петрович браво прыгнул на пацана, сбивая его с ног, прижал к земле и накрыл собственную голову руками. И лежал теперь. Разумеется, по старой армейской выучке, — ногами к эпицентру насекомого роя.       А потом мухи разом схлынули, брызнули в стороны, действительно, как при взрыве.       Стало тихо.       Петрович опасливо приподнял голову и оглянулся через плечо. Под ним вяло затрепыхался Олег, придавленный мощными телесами бывшего десантника. Лена, трепетно прижимая к груди перепуганного кота, медленно встала на ноги.       Колдуна больше не было. Совсем. Будто он растворился в воздухе. Или будто его без остатка сожрали полчища насекомых.       — Дела… — выдохнул Петрович, тоже поднимаясь с земли и рывком за шкирку ставя ошарашенного Олега рядом. — Все, больше ни капли спиртного.       — А я дихлофос, пожалуй, выброшу, — решила Лена. — Надо же тоже чем-то пожертвовать за спасение.       — Офигеть, — прохрипел Олег. — С ума сойти можно, это же он!       — Кто, он-то? — не врубился Петрович.       — Вельзевул, конечно, кто ж еще. Повелитель мух. Спас нас, прикиньте!       — Ты ерунды-то не говори, — усмехнулась Лена.       — Почему ерунда-то сразу? — мигом надулся парень. — Опять мне не веришь, да? Забыла уже, как в проклятом круге бродила, когда в прошлый раз мне не поверила?       — Ладно-ладно, — Лена подняла ладони в примиряющем жесте. — Вельзевул, так Вельзевул. Какая, в конце концов, разница? Вы лучше туда посмотрите.       Мужики послушно оглянулись. Вокруг них снова был привычный двор. И баня, и сарай, и забор вернулись на место. А еще ушла дождевая туча, открыв взору розоватое закатное небо, и в этом небе висела теперь яркая радуга с зенитом точнехонько над каланчой. А на самой каланче, облепив ее с основания до крыши, шевелили цветными крылышками тысячи маленьких бабочек.