Хлыст и Кама

      Рынок переполнен купцами и обычными людьми. Некоторые стояли за прилавками, выставив напоказ товар, а кто-то расположился на земле, подстелив под предлагаемую продукцию полотно. Толпы людей в ярких одеждах струились по улице, как косяк цветастых рыб в реке. Юркие дети огибали взрослых, продолжая играть в догонялки, порой задевая прилавки, из-за чего на них неодобрительно бурчали торговцы.       Акали быстро идет за Кенненом и боится, что вот-вот кто-то невнимательный раздавит йордла, однако он этого не допустит – молниеносно обогнет опасность. Девушка улыбнулась в кулак и откашлялась.       — Как долго ты будешь в городе?       — Хотелось бы провести тут больше времени, но сама понимаешь, дел у меня еще много. День или два – все зависит от скорости ответа. А ты?       — Добралась только сегодня. Хотела сделать небольшую передышку перед последующей «чисткой».       — Ага… — его голос прозвучал как-то тяжело. — Так ты до сих пор не свернула с этого пути.       — Я лишь выполняю свои обязанности. Подрезаю ветви великого древа.       Акали говорила с уверенностью в голосе. Если она в чем-то и сомневалась, то уж точно не в важности и правильности миссии. Надо ли говорить, что Кеннен придерживался иной позиции?       — Этим нарушенное равновесие не восстановишь.       — Не говори, как Шен. Мне хватило его нотаций.       — Он до сих пор ждет твоего возвращения. Верит, что пройдет еще немного времени и ты окажешься на пороге храма, — йордл развернулся к Акали, не сбавляя темп. — Я, признаться, тоже на это надеюсь.       — Не думаю, что это когда-нибудь случится. Даже когда уйдут ноксианцы, Исконную землю будут топтать бандиты. Последние десять лет они выжидают момент, когда смогут подмять под себя все провинции.       — Они не твоя забота, Акали.       — Как раз наоборот. Они забыли о том, что значит быть ионийцами. Будут вредить этим землям, грабить небольшие поселения и проливать кровь мирного населения ради забавы и наживы. Чаша весов еще больше отклонится в сторону упадка, ты и сам это понимаешь. Вспомни прецедент с Джином.       — Тогда, убивая, чем ты будешь отличаться от них? От Джина?       — Я делаю это во благо равновесия. Не ради звонкой монеты. И уж точно не от безумия.       — На смену придут другие. Ты утопишь жизнь в чужой крови. Говоря твоими словами: «Вспомни прецедент с Джином». Мастер Кусе не приказал его убить, а значит и у тебя есть выбор. Подумай об этом, малышка.       Девушка нахмурилась и умолкла, продолжая идти за другом. Представления о том, что должно быть сделано, у Кали и Кеннена разнятся. Бывшая послушница ордена просто не могла злиться на этого йордла, ведь он был едва ли не самым близким ее другом в детстве и подростковом возрасте. Он пытался донести до Акали то, что она спокойно отвергала, но если бы ей то же самое сказал Шен... С ним она часто вступала в конфронтацию на глазах у многих учеников ордена.       Она мотнула головой, отметая воспоминания. Пряности и порох – такой запах стоял в жилой части города. Деревянные хижины жили, находились в постоянном движении, незаметном для других. Акали видит: человек пытается упросить деревья, которые придали его дому форму, открыть ему проход на улицу. Видимо, ветви обвили дверь за ночь. Они начали медленно распутываться под мольбами ионийца. А он, улыбаясь, поблагодарил дерево за послушание. Это обычный житель ионии. Простой, радостный, никуда не спешит и ищет гармонии с магией и природой. Он наконец выходит из дома, улыбаясь во все зубы. За его спиной огромная корзина, под отказ забитая солнечными яблоками. Вот он почтительно кивает старцу, проходящему мимо, дарит ему пару плодов, а сам направляется к рынку. Это жители Ионии. Именно в такие моменты вспоминается прошлая Исконная земля – нетронутая захватчиками – где все жили в мире и согласии.       — Сейчас страдает материальный мир – вот что я пытаюсь защитить.       — Ты все больше напоминаешь мне Майюм. Как и она, ты всегда стояла на своем. Но теперь, — Кеннен крутанулся на сто восемьдесят, — теперь ты напоминаешь ее и внешне.       Акали действительно была похожа на мать: острые черты лица, выразительные брови, небольшой нос. А вот губы больше повторяли отцовскую форму: они были тонкие. Часто строгий взгляд, который как будто врезался в душу, – тоже отцовская заслуга. Акали на комментарий Кеннена никак не отреагировала, хотя в сердце что-то отозвалось колющей болью. Секундной.       — Как она?       — Снова заняла титул Кулака тени, когда ты ушла. В целом, как обычно. Параллельно продолжает наставлять юных учеников.       — Она… говорила что-нибудь обо мне?       В душе загорелась надежда. Может… хотя бы слово? Любое. Пусть даже неодобрение. Что угодно, только бы не было как всегда.       — Ни слова. Мне жаль, малышка.       Кеннен позволил себе высказать мысли, совсем позабыв о напряженных отношениях Акали и Майюм. Поняв оплошность, он хотел было извиниться, но девушка прервала его. Кивнув головой, она тихо произнесла:       — Понятно.       Йордл отрыл дверь в небольшой дом, пропуская Акали внутрь.       — Ты же знаешь, что она…       — Кеннен, сменим тему разговора. Пожалуйста.       Он кивнул головой и присел на пуфик за низким столом. То же сделала и Акали, оказавшись напротив. Травы в чайничке заварились за время отсутствия йордла, и он принялся разливать напиток в небольшие чашки без ручек.       — Ждал гостей?       — Солнце предвещало мне добрую встречу. И вот ты сидишь напротив меня.       Девушка слегка растянула губы в улыбке. Дождавшись Кеннена, она подняла чашечку из фарфора и отпила немного напитка, который тут же начал согревать тело изнутри. Мягкий вкус диких цветов приятным отпечатком остался на языке.       — Ты делал его, когда я была маленькой. Так из чего он?       — Лучецвет, Хвост дракона и лоза ночного цветка. Успокаивает мысли и дух, способствует крепкому сну. Надо же было настроить тебя на сон грядущий, раз усиленные тренировки и твоя постоянная активность не помогали.       — А раньше ты говорил, что он придаст мне сил.       — И не врал. На следующий день ты и правда показывала лучшие результаты! — они недолго молчали, попивая напиток, но Кеннен, смотря на Акали, чувствовал: что-то не так. — Все это время ты находишься в напряжении. Твое тело говорит об этом – оно готово к битве. Кто-то хочет навредить тебе?       Кеннен слишком мудр и наблюдателен. Было бы удивительно, не заостри он внимание на такой мелкой детали. Акали же немного опешила, но со словами адепта согласилась:       — Что-то долгое время преследовало меня. Ты же знаешь, я замечу любого, кто попытается вторгнуться в мое пространство. Любого, но не этого демона.        Акали продолжила рассказ, вглядываясь в отражение в напитке, словно ожидая, что в этот момент увидит за спиной знакомый силуэт. Что это? Страх пред неизведанным? Закончив рассказ, девушка наконец взглянула на друга. Он совсем помрачнел. Вокруг него витала странная аура: тревожная и зловещая. Сейчас он был серьезен как никогда. Кали поняла это по одному взгляду.       — Акали, если ты выжила после той встречи, считай, тебе повезло. По всему Валарону ходят истории о демоне, питающимся болью людей. Он долго выслеживает добычу, изучает ее, а потом затуманивает рассудок и убивает, упиваясь криками. Коварный, кровожадный, жестокий убийца, играющий со своими целями, как кошка с мышкам.       — Как думаешь, почему он не позволил мне умереть?       — Ты должна была страдать от его рук. Долго. Моментальные смерти интересуют его только в моменты сильного голода. Мы пытались поймать его, но все попытки были напрасны: демон быстро покидал Ионию.       Отпив еще немного напитка, убийца вновь задумалась на пару секунд. Сердце пропустило удар от осознания: если бы в ту ночь все пошло слегка иначе, Акали была бы уже мертва. Убить демона – задача ордена Кинку. И теперь Акали преисполнилась уверенностью.       — Я убью его.       — Нет! Это существо очень древнее. Только единицы смогут ему противостоять, и уж прости, но ты в это число не входишь. У тебя нет магических способностей. Ты, может, на некоторое время обезвредишь демона, но не убьешь окончательно.       — А если он снова найдет меня? Что тогда? Бежать от него, поджав хвост?! — она сложила руки на груди и нахмурилась.       — Если потребуется – да. Акали, пообещай, что не станешь искать его. Я верю в тебя. Всегда. Но это не тот случай. Я не хочу потерять тебя. Уж тем более не хочу узнать, что ты умерла в агонии.       Девушка отвела взгляд, проскрипев зубами. Губы нервно подрагивали. Она безоговорочно верила Кеннену. Если он говорит, что она не справится, значит, это правда, но еще никогда он не говорил ей подобные вещи в лоб и с такой манерой. В окна пробивалось сияние алого заката. Кали размеренно дышала, наблюдая за тем, как солнечный диск постепенно утопает за горизонтом. Йордл же смотрит только на собеседницу, ждет ответ. Знает, что он обязательно последует, когда она немного остынет.       — Я не буду искать его. Обещаю.       — Спасибо, малышка. На собрании триумвирата я расскажу об этом Майюм и Шену.       Акали слабо кивнула головой и допила напиток. Так они просидели еще некоторое время, сменив тему на нейтральную: рассказывали друг другу о путешествиях и новых знакомствах. Не обошлось без вопроса о том, откуда на животе Акали уже заживающий порез. А еще Кеннен попросил передать тату-мастеру искренние восхищения. Оба пребывали в хорошем настроении, когда комната погрузилась во мрак. Акали зажгла пару свечей и пообещала ушедшему спать йордлу сильно не шуметь. Сама же разложила все необходимое и принялась собирать дымовые бомбы. Ветер тихо играл опавшими листьями на улице: поднимал их с земли, кружил в воздухе и отталкивал. Убийца, скрестив ноги, сосредоточенно работала над созданием небольших гранул из пороха. Она привскочила на месте, когда по окну ударили ветви дерева.       — Н-да, Акали, нашла чего испугаться…       Мотнув головой, ионийка отложила готовую гранулу к остальным и принялась за создание следующей. Буквально через пару минут ветер жутко завыл, пробиваясь в дом через щели. Огонь на свечах начал трепетный танец, кланяясь по направлению потока воздуха. Руки подмерзали, как и незащищенные одеждой участки тела. В этот момент вихрь ударил по окну. Ставни распахнулись под напором, ударяясь о стены; свечи, все как одна, тут же потухли, пуская от фитилей дымку; чашечка, оставленная на низком столе, упала с него, отдаваясь глухим звоном в ушах, но не разбилась. Акали вскочила на ноги и по инерции отошла на шаг, приняв боевую стойку. До окна – три локтя и три пальца. Она стоит так секунду в кромешной тьме. Чувствуя, что позади кто-то есть, она разворачивается. Живот неприятно сводит легкой щекоткой. Во тьме никого не оказалось.       «Чтоб тебя…», — шипит она и закрывает ладонями лицо.