Хлыст и Кама

      Гордилась ли собой Акали? О, безусловно! Смекалка, острый ум, сообразительность – все эти синонимы она справедливо присуждала себе, когда придумала грандиозный план поимки Эвелинн. Идея пришла к ней еще утром, когда девушка, зевая от легкого недосыпа, лепила печать на дверь домика (делать это необходимо, чтоб никто иной, кроме последователей Кинку, не мог войти внутрь). Сон сняло как рукой, поэтому, оседлав резвого коня, она тут же отправилась в путь. Благо, что и цели, указанные в письме, которое ей передали ночью, находились по пути. Все складывалось как нельзя лучше.       Эв же задавала себе резонные вопросы, следуя за безумно воодушевленной Акали. Ей не понравился крутившийся в голове факт, что кто-то смог осчастливить убийцу больше, чем она. Это необходимо было исправить. Срочно.       В чем заключался план? Все было преступно просто… Убийца поняла, что демон следует за ней попятам. Таким образом, Акали – наживка, в роли рыбы выступает Эвелинн, а Шен – крючок. Всего-то необходимо вернуться в монастырь, до которого три дня верхом. В голове так и билась мысль: «Мой план гениален». Однако недолго.

***

      — Мой план обречен на провал, Иверн…       Девушка лежала в высокой траве, которая щекотала лицо и тело под легким дуновением ветра. По небу неспешно плыли облака, принимающие причудливые формы. Конь не отходил от Зеленого отца, который, в свою очередь, устроил животному настоящий пир.       — Хо-хо… Пускай о нем ты мне не говоришь ни слова, позволь сказать, что я в тебя верю, девочка, спасшая серебряного вепря.       — Акали, — поправила она и приподнялась на локтях, наблюдая за тем, как нежно трава прогибалась под потоком воздуха. — Так красиво.       — Красоту можно увидеть во всем, если не нести смерть.       — Объяснил бы ты это ноксианцам, которые оскверняют все, до чего дотягиваются их лапы, — сев в позе лотоса, девушка уперла локоть в колено, придерживая ладонью голову. — Иверн, можно ли убедить в этом того, кто питается болью?       — Боюсь огорчить тебя ответом, дитя завес, — Иверн заканчивал вплетать в гриву коня живые цветы.       — Акали, — она поднялась на ноги. — Куда отправишься теперь?       — Мы с Маргариткой собираемся на ежегодное собрание деревьев! Я наряжусь прекрасным лавром! — закончив вплетать цветы, он наконец взглянул на Акали. — Вижу, ты спешишь. Дай этому прекрасному созданию имя!       Убийца задумчиво посмотрела на белого в черное пятнышко коня. Действительно, пора дать ему достойную кличку. Смотрела минуту, полторы, перекатываясь с пяток на носки. В итоге вытянула руку в направлении животного, неуверенно проговорив:       — Аин? Да, Аин!       Пегий ударил копытом землю и подошел к Акали, размахивая хвостом в стороны.       — Теперь он счастлив, ученица Ока сумрака, — Зеленый отец, улыбаясь, развернулся и зашагал вглубь леса.       — Акали… — произнесла девушка на выдохе и оседлала коня. — До встречи, Иверн.       Эвелинн не слышала их разговора. Только то, как Акали гордо прокричала кличку коня. Женщина бы похлопала в ладоши с первых рядов, однако светиться ей не хотелось. Все это время она наворачивала небольшие круги вдали от беседующих. Акали была с человеком-деревом около часа, видимо, отдыхая от езды. Животному тоже нужна была передышка. Но не демонессе, которая едва не взвыла от скуки. Долгожданное продвижение ее, несомненно, обрадовало. Меньше, чем то, что Акали вновь осталась одна.

***

      Ее начал мучить голод. Эв никогда не отказывала себе в удовольствии найти подходящую жертву и сжать в объятьях агонии. Прекрасных, ни с чем не сравнимых. Таких, которые могла подарить только демонесса. Акали остановилась в лесу. Ясное дело, что в такой глуши города или даже небольшого поселения рядом не найти. Убийца будто намеренно выбрала это место, заранее рассчитав время пути. Но никто не отменял небольшие лагеря путешественников. Таких, как Акали. Эвелинн отправилась на охоту, однако ей постоянно мешала флора леса, что до ужаса бесило. Она устала считать, сколько раз споткнулась и сколько спелых плодов упало ей на макушку, но последней каплей стало то, что земля неожиданно ушла из-под ног. Злая, в грязной от земли одежде, Эв сидела в воронке, закипев до предела.       — Будь все проклято!       Она зло ударила по земле кулаком, заслышав, как захлопали крылья птиц наверху. Они улетели с неспокойного места целой стаей. Кунаити сейчас блаженно спит. Если нет, до нее могло донеслось тихое эхо крика Эвелинн. Женщина собиралась пониматься, но заслышала шелест листвы неподалеку. Кто-то шел в ее сторону. Спустя пару секунд на краю метрового обрыва стояла тройка мужчин.       — Кто это у нас тут…       — О, женщина! Слышали? — один развернулся, крикнув куда-то назад. — Женщину нашли, говорю!       — На каблуках. В лесу. Ночью, — второй присел на корточки, внимательно вглядываясь в лицо Эвелинн. — Не местная, конечно. Тебя на Исконную землю ноксианы завезли?       Эмблема братства Навори нашита на их одежды. Людей из этой группировки Акали убивала, называла головорезами и ненавидела, ровно как ноксианцев. Эвелинн мысленно улыбнулась, придумав план.       — Бравые мужи, вы же не оставите женщину в беде? Я, кажется… — она прикрикнула, когда попыталась встать, — нога…       — Дай угадаю… Ты, видимо, жена какого-то ноксианского командира. Отбилась от стада, пташка?       — Что? Нет! Я… — прикусив губу, она опустила голову. — Я была рабыней командира отряда разведки Ноксуса. Он держал меня на цепи. Не так давно весь отряд разгромила куноити и освободила меня. Довела до города Лей`Со и оставила, но я… с ней безопаснее! У меня не было ни времени, ни средств, чтоб переодеться во что-то удобное. Пожалуйста, помогите отыскать ее!       Мужчины переглянулись. Один из них достал помятую бумагу, на которой были нарисованы иероглифы.       — На оружии, теле или одежде было что-то из этого?       Эвелинн начала вспоминать: на одеянии Акали опознавательных знаков не было, но на кунае, который демонесса забрала себе, был один, схожий с нарисованным. Женщина уверенно указала на него:       — Второй.       — Кинку, значит. Как звали ту куноити?       — Вроде бы… Акали? Вы… вы поможете мне найти ее?       — Конечно! Мы старые друзья Акали, да парни?       Эвелинн благодарно улыбнулась. На глазах стояли слезы поддельной радости. Друзья. Как же…       — Уверена, она так обрадуется, увидев вас.       — Только… — двое мужчин спрыгнули вниз, помогая Эв подняться, — давай ее будить не будем?       — Устроим сюрприз?       — О, еще какой!       — Да, ей понравится сюрприз. Ей он очень понравится… — произнесла Эвелинн, загадочно улыбнувшись.

***

      Заслышав шебаршение, Аин поднялся на копыта и медленно подошел к неглубокой яме, прикрытой травой. Высокая зелень приняла нормальное положение, открывая взору сонную Акали. Она потянула руки вверх, глубоко зевнув. Солнце уже поднялось. Пора перекусить и ехать дальше. Достав из сумки два яблока, девушка вгрызлась зубами в одно, намереваясь порезать на части второе и отдать Аину, но стоило ей приподняться, как внимание привлекли шесть тел, лежащих возле небольшого убежища куноити. Она недовольно взглянула на коня, который даже не предупредил ночью, что рядом крутились чужаки. Верхняя одежда мужчин была распахнута, а на груди каждого что-то филигранно нацарапано. Жуя яблоко, убийца подошла ближе.       «С добрым утром, красавица»

Кали переходит ко второму телу: «Каждый их них страдал перед смертью»

«Они получили по заслугам, не сомневайся»

      Переходит к четвертому:       «Порочное желание использовать и убить тебя – их главная ошибка»

«Надеюсь, подарок обрадует тебя»

Читает на последнем: «Ведь я сделала это ради тебя. До скончания веков, твоя Эв»

      — Очень… романтично.       Девушка достала письмо из кармана, сравнивая сведения. Что ж, ночью ее лишили работы. Акали надеялась наткнуться на группу братства Навори сегодня, но они, видимо, были ближе, чем она ожидала. Куда-то спешили?       Убийца села перед телами на колени и сложила на них ладони. Она опустила голову и закрыла глаза, начиная тихо произносить молитву. Когда-то этих людей можно было назвать ионийцами, так что это единственная дань, которую Акали могла отдать им. Закончив с этим, она поправила одежду на телах мужчин, покормила Аина и подвязала сумку на бедрах. В Сюанань она прибудет ночью следующего дня, раз работа сделана за нее. Куноити стояла возле пегого, поглаживая его мощную шею. Шерсть такая короткая, но гладкая. Гладкая, как волосы Эвелинн, которые еще вчера ночью нежно спадали на лицо Акали. Если бы не демонесса, убийце пришлось бы повернуть назад. Или бандиты нашли бы ее сами, застав врасплох. Эта сентиментальность…       — Эй… — она ловко запрыгнула в седло, — спасибо, Эвелинн. Серьезно.       Снова сорвалось с языка ее имя. Акали поморщила нос и погнала Аина по лесной тропе. А демонесса, сидя поодаль на хлыстах в истинном обличие, довольно улыбнулась. Она хотела ответить что-нибудь, но конь девушки тут же сорвался на бег рысью.

***

      Время в пути шло предательски медленно. Эвелинн не объявлялась лично, не говорила с Акали, но утром следующего дня принесла горсть ягод и немного фруктов, произрастающих на местных растениях. Это было… приятно, ведь Акали не приходилось самой пополнять запасы. Но эта забота казалась ей странной, необоснованной. Слишком много «но» в поступках демонессы. Сейчас, когда опустилась ночь, на горизонте виднелась деревенька Сюанань, а выше по склону могучей горы – монастырь Кинку, Акали решила поставить точку. Или же запятую?       Весь план разбился об одного демона, подумать только. Целый день она пыталась взвесить все «за» и «против». Шен бы наверняка придерживался изначальной схемы, не поменял бы ее ни под каким предлогом, ведь это правильно. Избавить мир от такой заразы – вот что правильно. Однако то, что делает Эв для Акали, даже если из корыстных целей… вряд ли она делала нечто подобное для другого смертного. Значит ли это, что Акали в ее глазах была больше, чем очередная добыча? Убийца приняла решение. Правильное оно или нет, покажет время.       Она притормозила коня и соскочила на землю:       — Эвелинн!       — Не кричи, котенок. Я рядом, — она подошла сзади, погладив Акали по плечу. Девушка чуть повела им вперед, прекращая контакт.       — Там деревня Сюанань. Выше ты не пойдешь, — она указала пальцем на монастырь, после чего перевела взгляд на Эвелинн.       — Ставишь мне условия?       — Это храм ордена Кинку. Если тебя поймают – убьют. Тебе хорошо бы даже в Сюанане не появляться: последователи частенько спускаются туда.       — Ох, ты заботишься обо мне? Это так…       — Еще кое-что, — прервала демонессу Акали. — С этого момента ты не убиваешь ионийцев. Устраивай охоту на головорезов, грабителей, ноксианцев – на них мне плевать, ведь я занимаюсь тем же. Но не смей трогать мирных людей.       — Ты перегибаешь, девочка. Я не буду повиноваться тебе, не посажу себя на цепь.       Теперь она говорила строго. Лицо отражало раздражение, все тело напряглось. Акали знает, что гнет палку, но отступать не собирается. Она не боится.       — Я не пытаюсь «приручить» тебя, если ты об этом. Ты сказала, что хочешь понравиться мне, — она развернулась всем телом к демону, вытянувшись как струна, — тогда играй по моим правилам.       Шпильки давали Эвелинн преимущество, из-за чего попытки Акали казаться выше вызывали у демонессы только ухмылку. Девушка стоит на своем, не отступает, но если Эв согласится на сделку, у последней могут появиться большие проблемы с пропитанием. Прекрасно понимая это, она решила поставить свои условия. Она ходит за Акали, держит в поле зрения по личным причинам. Так просто отпускать девушку на неопределенный срок Эвелинн не готова. Проблему с голодом она решит.       — Нашим. «Игра» общая. Должны быть и мои правила.       — Идет. Чего хочешь? — уж слишком быстро согласилась Кали.       — Ты говорила так, будто собираешься остаться здесь на некоторое время. На закате ты должна спускаться в Сюанань.       — И… все? — она снова оседлала коня.       — Да. Один-один.       Акали кротко кивнула головой, даже не посмотрев на Эв. Аин сорвался с места по резкой команде Акали, а Эвелинн стояла на месте еще несколько минут, провожая взглядом убийцу, которая наконец вернулась домой.