Хлыст и Кама

      Она прогуливается верхом по улочкам Сюананя. Деревенька, стоящая на берегу лагуны, выросла за год, что не могло не радовать. Здесь стало светло из-за ярких фонариков, висящих на крепких веревках, протянутых по всему Сюананю. Акали заметила несколько заведений на местах, где раньше их не было. Даже во время войны такая маленькая деревня смогла расцвести.       Впереди высокая лестница с широкими ступенями. Она ведет в монастырь. Будучи маленькой, Акали пыталась сосчитать ступени, но каждый раз сбивалась, отвлекаясь то на птиц, то на пробегавших мимо ящериц. По этому пути убийца не поедет верхом: есть обходная тропа для наездников. Там подъем к храму не такой крутой.       — У-учитель?!       Девушка развернулась на знакомый голос юнца. Улыбка засияла на лице:       — Юн! Давно не виделись. Неужели Майюм взяла практику с ведрами на вооружение?       Он встал на месте как вкопанный и приоткрыл рот от удивления. По глазам было видно, что парень рад встрече. На трости, покоящейся на плечах Юна, висели два полных ведра с водой.       — А-а… Нет! Я сам продолжаю поднимать их. Чувствую, что с каждым разом тело крепчает. Ну я… я должен сообщить всем!       Парень сорвался с места и побежал наверх. Акали решила дать ему небольшую фору, раз поедет верхом по объезду. Она качнула головой, наблюдая за тем, как Юн старался не пролить воду при таком-то темпе.       — Я запомнила, сколько в них воды, Юн! Если увижу, что после подъема стало меньше, – вылью все на землю и погоню обратно, слышишь?!       — Да, Акали!       Услышав ответ, она кротко кивнула и поехала к тропе, слабо улыбаясь. Девушка вновь увидит Кеннена, своих учеников и ровесников. Акали даже рада вернуться, но в душе сидит волнение. Майюм наверняка будет спокойно смотреть на вернувшуюся дочь, если вообще выйдет встречать.       Небольшие дома, место для тренировок, загон для ездовых животных и отстроенный монастырь – в этом месте почти ничего не изменилось. Все было родным и приятным. Когда девушка спешилась и поздоровалась с ровесником, который стоял на стороже, она услышала крик Юна: «Акали вернулась!». Оставив Аина в конюшне, убийца ступила на знакомую дорогу. Она шла по ней в привычном темпе, пока бывшие ученики куноити не подбежали к ней, едва не задушив в объятьях общей массой. Следом прибежал Кеннен, радуясь, что Акали невредима. Люди подходили к ней, задавали вопросы, и Акали, теряясь, не успевала ответить. Некоторые последователи стояли поодаль. Они не одобряли, чем занималась Акали почти год отсутствия. Кеннен разогнал большую толпу только спустя десять минут, утверждая, что он с Акали должен срочно поговорить. Йордл повел девушку за собой, но его хижину они прошли.       — Я думал, ты вернешься с Шеном. Вы не пересекались?       — Нет. По дороге мне надо было разобраться с одной проблемой, так что большую часть времени я проезжала по лесам. А он…       — Как только я все рассказал, тут же отправился на юг – искать тебя и демона, — они подошли к небольшой хижине. Акали точно знала, кто в ней живет. — Думаю, она…       — Нет, Кеннен, — убийца попятилась назад, собиралась развернуться и уйти, но йордл вцепился в ткань ее штанов и поволок Акали до двери, в которую постучал кулаком.       — Войдите.       Услышав голос, Акали замерла на месте и перешла на шепот:       — Я не пойду к ней!       Но йордл стоял на своем. Дальнейшие переговоры проходили при помощи жестикуляций и мимики. В конечном итоге куноити сдалась и тяжело вздохнула. Дверь легко открылась под небольшим напором Акали. Куноити прошла вперед, неотрывно смотря в пол. Секунда, две. Тут было слишком тихо. Сложив руки под грудью, девушка приподняла взгляд, замечая, что Майюм сидела к ней спиной за низким столом. Она серьезно не слышала шум снаружи?       — Это… я, мам, — Кали тяжело выдохнула и, заметив, как Майюм разворачивается, опустила взгляд. — Я пришла сказать: «Привет», наверное. Не знаю. Думаю, мне пора.       — Акали, стой!       Она слышит быстрые шаги, напрягается, ежится. Сейчас точно что-то случится. Слушать поучения о том, что она все делает не так, ошибается в суждениях и вообще едва ли не встала на путь, который избрал Юсан, не хочется. Может, ее хватит на пару минут этого разговора, но потом он перерастет в конфликт. Шаги уже близко. Акали сжимает себя крепче, непреднамеренно хмурится. Однако вопреки ожиданиям… Майюм прижала дочь к себе. Убийца распахнула глаза, почувствовав тепло матери, ее запах, прохладные руки на спине.       — Мама?       — Ты должна сходить к источнику, — она немного отстранилась. Ее ладони бережно приподняли голову Акали, заставляя последнюю посмотреть в глаза. Майюм улыбается. Слабо, еле заметно.       — Знаю. Туда и собираюсь, — сказав это, Кали отстранилась, заставив руки матери повиснуть в воздухе. Девушка развернулась к выходу. — Ну, я…       — Акали, спина.       — А… — она глянула на мать через плечо, — тату. Мне надо… — Кали открыла дверь и проскочила наружу, так и не закончив фразу, — до встречи, мастер Майюм.       Возле домика поджидал Кеннен. Он, улыбаясь, смотрел на Акали ровно до тех пор, пока последняя не бросила на него злобный взгляд. Куноити развернулась и быстро побрела к своей хижине.       — Малышка, в чем дело?       — Если ты сказал ей побыть мне матерью хоть один день, то спасибо, не стоило. Меня тошнит от лжи и лицемерия.       — Кали, все совсем не так!       — А как, Кеннен?! — заметив, что на них смотрят, девушка перешла на шепот: — Как? Спустя двадцать лет она вдруг вспомнила, что у нее есть родная дочь?!       — Все куда сложнее. Но об этом Майюм должна рассказать сама.       — Что она должна рассказать, м?! — девушка остановилась, раскинув руки в стороны. — «Прости, но всю материнскую любовь я потратила на другое дитя, потерявшее обоих родителей»? Кененн, у меня тоже было чувство, будто погиб не только отец, но и мать! — в горле встал ком, который Акали старательно пыталась проглотить. В груди что-то кольнуло от обиды. — Никто не знает, что я на самом деле чувствовала тогда. Всю мою боль видела только Иония. Мои слезы стирала трава. Мой плач заглушали деревья. Меня обнимали лианы, а не мать. Прости, но я должна отдохнуть.       Девушка зашла в хижину и прислонилась спиной к двери, так и не выслушав старого друга. Она смотрела вверх, часто моргала, дабы не дать слезам побежать по лицу. В горле пересохло. Акали ненавидела это чувство, она не собиралась вновь лить слезы по прошлым обидам. Ладонь прислонилась к груди – к той части, где под одеждой висел кулон в виде маленького куная. Дыхание выровнялось, девушка успокоилась и осмотрела хижину, наполненную ночным сумраком. В ней ничего не изменилось. Кто-то, кажется, регулярно приходил и прибирался. Акали не удивится, если это делали ученики. Девушка поднялась и прошла к циновке, на которой была аккуратно сложена синяя одежда послушника Кинку. Чистая, без единого изъяна. На ней не было ни пылинки. Как будто ее положили сюда совсем недавно. Опустившись на колени, Кали подняла ее, проводя большими пальцами по грубой материи.

***

      Девушка сидела в горячем источнике, который находился выше по склону. Глаза закрыты, вода обволакивала все тело. Задержав дыхание, Кали погрузилась под воду и проплыла пару метров, оказавшись посреди небольшого источника. Густой пар постоянно поднимался от глади из-за сильной разницы температур. Убийца услышала хруст снега. Странно, что второй шаг был слышен совсем тихо. Звука почти не было, как будто кто-то давил на снег небольшой тростью. Кали знала, что ее не видно из-за пара, но все же медленно выдохнула воздух, позволяя телу уйти под воду. Опустившись, девушка нащупала выступающий камень и вцепилась в него рукой. Открытые глаза раздражены. Все было видно очень мутно. Прошло полминуты – и куноити уже скалилась от недостатка воздуха. Зря она выдохнула так много. Пришлось всплыть.       Акали слышит смутно знакомый голос, когда вода полностью вытекает из ушей, но вспомнить, кому он принадлежит, не может:       — Я думала, ты продержишься дольше.       Куноити плывет в направлении говорящего и выходит из воды. Слышит в этот момент, как гость отвернулся. Снег колет стопы обжигающим холодом, пока Кали идет до ветвистого деревца с одеждой, отжимая волосы.       — Слишком много выдохнула перед погружением. Думала, идет враг.       — Все здесь – твоя семья. Я помню, как ты говорила это.       — Так было раньше. До того, как я ушла. Сейчас, знаю, некоторые не обрадовались моему возвращению, — она быстро накинула сменную одежду, обулась и подвязала обмотки на ногах и талии.       Акали часто говорила, что весь орден – ее семья, но в последний раз эта фраза сорвалась с ее уст так давно... Неужели сейчас она беседует с кем-то из прошлого?       — Мы не виделись почти одиннадцать циклов. Представь, каково было мое удивление, когда я вернулась месяцем ранее и не обнаружила тебя в храме.       В голову закрались неприятные догадки. Акали сдернула с ветвей сырую одежду и развернулась к собеседнице. У нее не было полноги… вместо нее стоял металлический имплант, плавно сужавшийся от колена. Черные волосы спадали по спине. Акали приоткрыла рот в удивлении лишь на секунду, после чего собралась с мыслями:       — Фэй… Ты?       К ней развернулась улыбающаяся девушка. Ее голубые глаза блестели от накативших слез радости, но читалось на лице и некое сожаление:       — Все эти весны я хранила в себе слова… нет, мольбы о прощении, — она приблизилась к Акали, отступившей всего на шаг. — И я должна…       — Ничего ты не должна, Фэй, — отрезала Акали и развернулась к тропе, ведущей вниз. — Я была мелкой дурой. Надоедливой занозой. Костью, стоящей поперек горла. И это, — она кивнула на правую ногу девушки, — моя вина.       — Кали, дурочка, тебе было всего девять!       — Мне было уже девять. Думала, что ты всегда будешь брать меня на задания, а Майюм обрадуется, наконец увидев, на что я способна.       — «Я больше никогда не хочу никого терять. Хочу, чтобы мы все остались вместе, навсегда» – твои слова. Ты хотела защитить всех. Если бы ты тогда не выбежала, без жертв не обошлось бы. Ты смогла. Акали, — она взяла старую подругу за руку, — ты всех спасла, заставив кошмарный дух леса гнаться за тобой. Уже тогда ты была до ужаса выносливой и проворной. Кто бы еще смог быстро бегать от громадины так долго, уворачиваясь от его ударов? Мастер Кеннен, разве что. А что сделала я, очнувшись? — второй рукой она повернула лицо Акали к себе. — Я прогнала тебя прочь, хотя должна была поблагодарить.       Акали вырвала руку и пошла вперед:       — Я все сказала, Фэй. Ты поступила правильно, вправила мне мозги.       — Куда делась та жизнерадостная и улыбчивая девочка? — она быстро последовала за Акали. — Где она? Почему ты стала… такой, Акали?       — Я просто выросла. Жизнь – это не длинная сказка, всегда заканчивающаяся на позитивной ноте. Та девочка поняла это, как только увидела твою размозженную под завалом камней ногу и море крови, — убийца остановилась и развернулась к старой подруге, повысив голос: — Она поняла это, как только ее обвинила та, кого она любила, наверное, больше всех в ордене. Она поняла это, как только признала, что все, что произошло с ее любимым человеком, – действительно, ее вина. Она поняла это, когда люди уходили на войну, а потом не возвращались. Мне продолжить, Фэй? Или этого достаточно?       Фэй умолкла. На лице читалось сожаление. Акали, простояв пару секунд, развела руки в стороны, отвернулась и продолжила возвращаться к храму. Она помотала головой, взъерошив мокрые волосы рукой. Фэй, сжав ладони, смотрела только на нее. Не могла поверить в услышанное. Не могла смириться с мыслью, что та девочка, которая отдала ей свою сливу из запаса, когда их лишили обеда, осталась в прошлом. Та девочка, обладавшая самой яркой улыбкой и самым задорным смехом… теперь мертва.