Хлыст и Кама

Около тринадцати лет назад. Иония, храм Кинку в Танджууле.

      Малышка сидела на корточках, старательно рисуя на земле палочкой. Знала, скоро он вернется. Его не было неделю, малютка успела соскучиться.       — Ждешь, Акали?       — Мастер Кусе,— она вскочила с места и поклонилась Оку сумрака. — Да, он вот-вот придет!       Мужчина тихо посмеялся, встав рядом с девочкой:       — Когда я подходил пару часов назад, ты сказала то же. Что это ты написала? — он посмотрел на землю. — «С возрожением, папа». Позволишь? — он протянул руку к палочке, которую девочка тут же передала. — Ты немного ошиблась, — он присел и исправил слово, после чего отдал палочку Акали, внимательно следившей за действиями мастера.       — Ой, — ее щечки немного зарумянились, — было бы стыдненько, если бы он прочитал… Спасибо, мастер Кусе!       — Конечно. Ошибки, совершенные в молодости, не дают нам оступиться во взрослой жизни, — он коснулся ладонью ее плеча. — Посмотри-ка. Кажется, кто-то идет.       Девочка устремила взгляд вперед, а как только увидела отца, снимающего маску на подходе к великому храму, рванула к нему, радостно завопив. Смеющийся мужчина поднял дочь ввысь, покрутился на месте и прижал девочку к себе, целуя в макушку. Она крепко прижалась к нему руками и ногами.       — Мастер Кусе помог написать тебе послание! Пойдем, пойдем! Вон там! — она рукой указала на землю.       Мужчина послушно прошел вперед и прочел надпись. К Кусе подошла и Майюм, с улыбкой встречая мужа. Он ответил ей тем же, поставив девочку на землю, а потом начал открывать сумку.       — Спасибо, Кали. У меня тоже есть для тебя кое-что, — он достал грубую накидку из бежевой пряжи, развернул и передал дочери, присев напротив. — Как тебе?       — Она такая красивая! Как шиипо! — девочка снова набросилась на отца с объятиями. — Спасибо, папа!       Тано поцеловал ее в макушку, поднялся и поклонился Оку сумрака:       — Мастер Кусе, Майюм.       — Здравствуй, Тано. Судя по вашему состоянию, все прошло удачно и ты полон сил. Расскажешь об успехах?       — Конечно, — он взъерошил волосы дочери рукой. — Наденешь ее, пока я буду занят? Хочу посмотреть, как она сидит на тебе.       — Хорошо!       Девочка побежала к себе, прижимая накидку к груди. Акали и самой не терпелось приодеться, чтоб покрасоваться перед всеми. Пускай это была обычная ночная рубашка из грубой пряжи, девочка видела в ней самую настоящую нарядную накидку – шиипо, которую дети надевали по праздникам. Карие глаза Акали блестели в лучах закатного солнца. Она была счастлива в этот момент. Отец всегда заставлял ее улыбаться.       Акали почти забыла его лицо.

Нынешнее время. Иония, храм Кинку в Кесине.

      Эвелинн вернулась под утро, когда птицы только-только начали петь, прячась в кронах огромных деревьев. Она понимала, что не может ждать до вечера, знала, что в какой-то степени обязана Акали, видевшей ее слабость. Да, она жертвовала не ради демонессы, а ради народа, живущего в Сюанане, но такой поступок должен быть вознагражден. Все имеет цену.       Женщина подобралась очень близко к храму, который патрулировался десятком воинов ордена, но как же хорошо, что хижина Акали стояла на окраине. Выждав момент, демон проник в домик не с пустыми руками. Убийца спала на животе, раскинув руки врозь. Выглядело это забавно. Девушка чувствовала себя в полной безопасности, раз не сжимала под подушкой кунай. Эвелинн оставила подарок рядом с циновкой, присела и медленно прошлась ладонью по взъерошенным волосам Акали. Бинт на руке был местами в алых пятнах. Кажется, девушка часто ворочалась ночью, забыв о ранах. Это, наверное, утомительно – просыпаться от малейшего укола боли.       — Мой бедный котенок… — рядом с подарком она оставила горсть сияющих ягод.

***

      Куноити проснулась только через пару часов, когда попыталась перевернуться на бок. Она шикнула, схватилась за больную руку и всего на секунду открыла сонные глаза, планируя поспать еще, но, увидев свернутую одежду и горсть ягод, приподнялась. На подарке лежал свернутый листок.       «Ты будешь прекраснее любого цветка, который распустится сегодня. Не терпится увидеть тебя в этом»       — Мечтать не вредно, — адресант вычислен по знакомому почерку: тонкие и резкие линии, мелкие буквы, контрастирующие с излишне длинными.       Белоснежная накидка и синие штаны остались нетронутыми. Акали не удосужилась даже развернуть их, однако целебными ягодами воспользовалась сразу. Все же демон нашел лазейку, раз смог проникнуть незаметно.       День прошел по обычному распорядку за тем лишь исключением, что вечером Акали пришлось бороться с учеником, используя одну руку. Это заметила и Фэй, следившая за тренировкой. Она сидела на заборчике, иногда подсказывала ученику, когда можно нанести удар, а когда – отступить, быстро объясняя причину того или иного маневра. Акали не возражала, понимала, что прок от этого есть. Закончив с тренировкой, девушка подошла к лучнице, которая любовалась деревушкой внизу. Солнце зашло, из сияющего Сюананя отголосками доносились музыка и веселые возгласы.       — Либо ты прибедняешься, либо что-то скрываешь, — бросила Фэй, взглянув на руку Акали.       — Первое. Праздник уже начался. Почему ты не в деревне?       — Тебя ждала. Ты же меня пыталась пригласить, — она улыбнулась и двинулась в сторону своего домика. — Пора переодеваться. Встретимся у лестницы.       Девушка закатила глаза и сразу пошла к месту встречи:       — Жду.       — Стой, — Кали развернулась. — Ты собираешься идти в этом?       — А что не так с моей одеждой? — она раскинула руки и осмотрелась, после чего похлопала по черным штанам с недлинными вырезами на боках. — Чистая, целая.       — Не отрицаю, но мы идем на праздник. Если тебе нечего надеть, могу найти что-нибудь. В повседневном ты не пойдешь, — она сложила руки на груди и вскинула бровь.       Акали вздохнула и зашагала к себе, понимая, что ей не отвертеться:       — Зану-уда!

***

      Эвелинн ждала этого момента весь день. Прогуливаясь по деревне и маневрируя между счастливыми людьми, она наблюдала за местными забавами, в которых участвовали многие молодые люди. Громкий смех, беседы и радостные возгласы. Праздники – самое удачное время для охоты, которое Эв упустит.       — Фу!       — Бэ! — Акали вздрогнула и поморщилась.       Демонесса, улыбаясь, смотрела на Акали в нарядном одеянии, не в силах отвести взгляд. Куноити быстро отдала чарку купцу. Щеки залились краской из-за выпитого за это время алкоголя. Девушка посмотрела на подругу и захохотала, заметив, как сильно исказилось ее лицо.       Эвелинн думает о том, что Акали подвязала волосы белой лентой, что лучше подходит к наряду. Куноити прекрасна, невообразимо красива. Теперь она не выглядит как грозная убийца. Сейчас она кажется самым утонченным и нежным цветком.       — Я больше эту гадость пить не стану!       В противовес словам подруги, Кали схватила еще одну чарку и запрокинула, тут же проглотив содержимое:       — Зря… вторая… полегче пошла, — она прикрыла рот длинным рукавом.       — Пойдем! Мы шли танцевать, а если выпьешь еще, то на ногах стоять не сможешь!       Акали хохотала, когда улыбающаяся Фэй схватила ее за руку и потащила к музыкантам. Возле них толпились люди. Один играл на эрху, второй – на цисяньцине. Фэй встала ближе к музыкантам. Ее движения были плавными и неторопливыми. Она вопросительно смотрела на Кали, стоявшую в толпе.       — Нет, я давно не… — по лицу Фэй стало понятно, что возражений она не потерпит.       Тогда, мотнув головой, девушка взяла у торговца веер, пообещав скоро вернуть, и встала рядом с подругой. Подстроившись под нее, Кали повторяла движения с точностью до секунд. Ей был знаком танец, так что все оказалось куда проще, чем предполагала убийца. Пускай ее тело заточено под рефлексы, пластика никуда не исчезла. Девушка улыбалась, наслаждалась танцем и музыкой. Она, конечно, подозревала, что Эвелинн может следить за ней, но выпитый алкоголь отодвинул эти мысли на второй план. Да и… смотрит, ну и пускай. И ведь демонесса действительно следила, удивляясь тому, как долго держится на лице Кали искренняя улыбка. Такую Эв еще не видела. Она была доброй, нежной и яркой, заставляла улыбаться и Эвелинн.       Праздник проходил спокойно, если не считать напившуюся группку молодежи, носившуюся по улицам под фальшивое пение. В их числе была и Акали, которая пыталась выглядеть трезвее, чем была на самом деле. Фэй не отходила ни на шаг, как будто была личным телохранителем. Кали прекрасно понимала причину такого поведения: ей наверняка наказали следить за куноити в деревне, чтоб не произошло неприятных казусов и стычек с демоном. Но девушка в какой-то мере была рада компании: таскала лучницу на развлечения, выпивала с ней, постоянно разговаривала, даже когда рот был занят едой.       Вот Кали пытается с пятнадцати метров прицелиться в манекен из лука. Ее пошатывает по сторонам. Фэй отчаянно руководит процессом, наказывает девушке немного приподнять локоть, но вместо этого Акали вскидывает обе руки, и соскользнувшая стрела со свистом пролетает над манекеном. Куноити ворчит и отдает лук мужчине, заведующему развлечением. Лучница хватается за голову и разочарованно выдает:       — Дуреха, я ж локоть просила поднять, а не обе руки!       Ничего не ответив, Кали помчалась к месту, где раздавали рамен. Фэй на мгновение потеряла ее из виду в толпе, однако нагонять не спешила, прекрасно понимая, куда удрала давняя подруга.       — Я такой рамен не ела… давно не ела! Фэй, присоединяйся к трапезе, — девушка уплетала лапшу палочками, захватывая бульон ложкой.       — Не голодна, спасибо, — она села рядом, развернувшись в сторону толпы. — Мастер Майюм сказала, ты собралась уезжать завтра.       — Угу.       — Не думаешь, что рано?       — Мхм! — она отрицательно покачала головой, заставив Фэй улыбнуться.       — Мне бы хотелось, чтоб ты осталась. Мы потеряли очень много времени, в чем есть моя вина. Как скоро ты планируешь вернуться?       Девушка, выпив бульон, шумно поставила тарелку на стойку и повернулась к Фэй:       — Через год-два. Не знаю. У меня очень много планов, — схватив чарку, запрокинула ее над головой. — Меня здесь ничто не держит.       — Даже мы? Я, Хиссо, Оми, Йоши и остальные послушники. Многие ждали твоего возвращения. Мы наконец можем остаться все вместе, навсегда. Так, как ты хотела когда-то. Ты снова получишь титул Кулака тени, станешь прекрасным лидером, в то время как Майюм сможет взяться за учеников. Мы будем ходить на задания вместе: ты и я! — она улыбается, чувствуя маленькую вероятность упросить девушку остаться.       Но та только хмыкает, запрокидывает очередную стопку и смотрит на Фэй совершенно пустым взглядом:       — Меня это не интересует. У меня своя дорога, и лучше бы тебе не переходить ее, Фэй, — вырвалась первая грубая фраза за вечер.       — Почему ты так упрямишься?! — куноити встала с места и начала уходить, не желая продолжать разговор. — Куда ты?       Фэй вскочила за ней и непреднамеренно крепко сдавила руку Акали в месте множественных ран. Девушка вскрикнула, вырвалась из хватки и прорычала:       — Туда, где ты не будешь пилить мне мозги!       — Кали, что с рукой? — она подходит ближе, постоянно отдергивая куноити. — Акали, что там?       — Хватит! Отстань от меня! — убийца грозно смотрит на подругу пару секунд. — Я спать.       Махнув рукой, девушка скрывается в толпе, а Фэй застывает на месте, обнимая себя за плечи. Надо ж было рассориться за день до уезда Кали. Теперь она точно вернется не скоро. Лучница вздыхает, после чего и сама идет к храму, понимая, что на празднике ей делать нечего.       Кали была очень зла. Все так хорошо начиналось, но один разговор испортил все настроение. Девушка остановилась около мужчины, разливающего спиртное и схватила стопку. Быстро осушив ее, убийца развернулась и увидела, как знакомая фигура проскользнула в трактир. Кали идет за ней. Зачем? Не знает. Чувствует, что сейчас ей просто необходимо другое окружение и иная обстановка. Закрыв за собой дверь, она проходит к дальнему столику в темном углу и грузно садится на пуфики, попутно снимая накидку по локти. Благо грудь была перевязана, так что никаких казусов не произошло.       — Оу, мы уже на таком уровне отношений? — Эвелинн хитро улыбалась, но, поймав на себе уж слишком грозный взгляд куноити, решила умерить кокетливые шутки. — Видела, как она тебя схватила.       — Все-то ты всегда видишь.       — Когда это касается тебя – да.       Акали подумала, что это очередная шутка, но по голосу и спокойному взгляду демонессы было ясно, что говорила она серьезно.       — Волновалась, что рукав запачкаю, если кровь просочится сквозь бинты, но… — она осмотрела себя, так и не найдя пятен, — все чисто. Anar! Shiidon da zeso.       — Svasa seezeso?       — Ну тебя, — она махнула рукой, а молодой трактирщик посмеялся, исполняя, что было велено.       — Я не поняла.       — Мы на особом диалекте говорили, не на жюнь.       До Эвелинн, кажется, дошел смысл слов Акали, когда к ним подошел трактирщик с выпивкой, но что ответил парень, оставалось только догадываться. Понимая, что Акали вряд ли даст ответ, демонесса обратилась к юноше:       — А что вы ей ответили?       — Дословно на жюнь не переведешь, но… — он расставил напротив девушек по четыре чарки, — это вроде: «Сестра вдрызг напьется?», — он ушел за стойку, предварительно улыбнувшись прекрасной женщине.       — Могла у меня спросить.       — И ты бы ответила?       — Нет, — девушка подняла стопку, ожидая того же от Эв. — Ну?       — Выпивка на меня не действует.       — Не надо напоминать, что ты волк в овечьей шкуре, — это она сказала в полголоса. — Просто выпей.       Пожав плечами, Эв выполнила просьбу девушки, даже не поморщившись. Акали же на пару секунд задержала дыхание и прикрыла глаза, привыкая к терпкому вкусу. Напиток теплом разлился внутри, немного щипал язык.       — Зачем ты ко мне пришла?       — Не к тебе, а к выпивке.       — Ее навалом и вне трактира.       — Тогда меня бы кто-нибудь нашел и повел в храм. Не хочу там сейчас находиться.       Она была похожа на обиженного ребенка. Причем очень своевольного и непослушного. Все сделает по-своему, даже если будет понимать, что ее действия плачевно обернуться против нее.       Большую часть времени они молчали, иногда выпивали по чарке. Кали пошла по второму кругу, но по ней было заметно, что она никакая. Одна до монастыря точно не дойдет: уснет на ступенях. Порой куноити долго смотрела на Эв, как будто хотела задать вопрос, но стоило демонессе вопросительно посмотреть на нее, как девушка тут же опускала взгляд и выпивала еще одну стопку.       — Иногда… — Эвелинн взглянула на Акали, развалившуюся на мягких пуфиках, — мне кажется, что ты совсем обычная. Вот как сейчас: иноземка, попавшая на архипелаг по чистой случайности. Меня это путает – то, что я вижу перед собой человека. Нет… То, что хочу видеть его в тебе. Видеть в тебе то, чего на самом деле нет.       — Что ты хочешь этим сказать?       Убийца пожала плечами, после чего постучала по столу ладонью:       — Anar!       Парень откликнулся на зов, сразу понимая, чего хочет девушка, однако замечая ее состояние, он переводит взгляд на Эвелинн. Та отрицательно качает головой и поднимается с места.       — Пойдем. Тебе пора спать, — она приподнимает девушку и ведет на второй этаж.