Хлыст и Кама

      Акали даже не сопротивляется. Видимо, не понимает, что происходит. Застряла мире мыслей и планов. Дверь в небольшую комнату приоткрывается, демонесса пропускает ионийку, а посреди комнаты останавливает и разворачивает к себе. Акали смотрит в пол, пошатывается. Ее глаза полузакрыты. Эв медленно тянет за пояс накидки, но реакции на это действие не следует, поэтому женщина стягивает праздничный наряд и отбрасывает на стул неподалеку. Следом распускает белоснежную ленту и немного треплет волосы девушки, чтоб привести в порядок.       — Сядь. Сама обувь снимешь?       Ответа не последовало. Акали присела на край кровати и вжала в нее ладони, стараясь удержаться на месте. Демонесса вздохнула, присела рядом и развязала плотные нити, не позволявшие обуви слететь. Эвелинн не понимала: злит ее ситуация или только слегка раздражает? Нет, она была бы не прочь стянуть всю одежду с убийцы при иных обстоятельствах, но когда рядом сидит ни на что не способное нечто, а ты берешь обязанность подготовить это самое нечто ко сну, невольно проскальзывает мысль: «Почему это делаю я? Самое опасное существо, бродящее по земле».       — Ложись, — как по команде девушка откинулась назад, плюхнувшись поперек кровати. — Нормально ляг.       Куноити ворчит что-то невнятное, лениво перекатывается и тянет на себя одеяло. Через секунд десять, когда Эвелинн подошла к другому краю постели, девушке что-то ударило в голову, и она резко поднялась:       — Нам же выпить несли.       — Никто ничего не нес, успокойся, — женщина ложится рядом и утягивает Акали за шею обратно, прижимая к подушке. — Спи.       — А ты что собираешься делать? — она сильнее кутается в одеяло, поджимая под себя края.       Эвелинн улыбается. Наблюдать за трезвой Акали любопытно, а за пьяной – забавно. Кто знает, что творится в ее голове… Эв многозначительно молчит, чем заставляет убийцу нервничать.       — Закрой глаза.       — Зачем? — все пошло по плану, девушка старательно ищет подвох в словах.       — Собираешься спать с открытыми глазами и, тем самым, пугать меня?       — Бу-у, — тихо и протяжно произносит Акали, не отводя взгляд от золотых глаз. — Страшно?       Эв ухмыляется и закрывает глаза, снова не ответив на вопрос. Всего через пару мгновений она чувствует, как девушка несмело тычет холодным пальцем в скулу. Открыв глаза, демонесса видит Акали, изучающую подушечку пальца на наличие изменений. Удостоверившись в том, что все нормально, она опять тычет в отметины, но уже смелее:       — Что это?       Понимая, что убийца успокоится не скоро, демонесса берет ее ладонь и прикладывает к лицу, как бы показывая, что бояться нечего. Акали застывает на секунду, после чего проводит большим пальцем по отметине. Эвелинн, стараясь не нарушить атмосферу, негромко отвечает:       — Частичка настоящей меня в теле смертного.       — Плохо маскируешься, значит, — она отводит ладонь и прячет под одеяло.       — Они сильно выделяются только при голоде.       — А ты голодна?       — Всегда.       Они молча смотрели друг на друга. Если Эв рассмотрела лицо девушки в Лей`Со, то убийца только сейчас смогла позволить себе детально изучать внешность демонессы. Между ними царило долгое молчание. Никакого напряжения. Был только чарующий взгляд Акали и ее тихое дыхание. Эвелинн стало спокойно. Даже слишком. В ее груди будто загорелся согревающий огонек. Не вытерпев, женщина тихо спросила:       — Ну, почему ты никак не уснешь?       — Чего ты от меня хочешь? — поинтересовалась она без агрессии.       — Ты кажешься такой простой, но мне до сих пор не удалось прочесть тебя… Может быть, во мне играет соревновательный дух, и я пытаюсь раскрыть твои тайны до конца игры? Может быть, ты интересна мне в другом плане? Или нас связывает нечто большее. К примеру… — девушка от чего-то начала тихо хихикать, уткнувшись носом в край одеяла. — Чего ты смеешься?       — Ты не можешь испытывать глубокие чувства по отношению к людям. Это невозможно!       — А знаю ли я, что такое забота?       — Э-э, не-а. Не мо-жешь, — отрывисто отвечает Акали.       — Тогда почему забочусь о тебе сейчас: привела к себе, уложила в мягкую постель? Почему принесла утром горсть целебных ягод?       — Хочешь взять что-то взамен.       — Я не размениваюсь. Беру, но не отдаю. Могу сделать сейчас все, что пожелаю. Почему тогда бездействую?       Девушка молчит пару секунд, думая над ответом, который перетянул бы «одеяло», но не может найти слов:       — Не знаю.       — Потому что тебе я хочу отдавать. Расширю вопрос: По-твоему, я действительно не способна испытывать глубокие чувства, такие как забота, любовь и далее по списку?       — А ты думаешь, что любишь меня?       — Не цепляйся за слова. Я думаю, ты ужасно пьяна и должна выспаться.       Вновь повисла тишина. Эв закрыла глаза, стараясь сделать вид, что засыпает. Однако неугомонная девчонка следовать ее примеру не собиралась. По крайней мере, пока не получит ответы на вопросы.       Сейчас волновал один. Он назрел, когда ионийка поняла, что не может отвести взгляд от женщины. Ее лицо, такое безмятежное, чарующее. Человеческое. Бледноватая кожа, розовые губы, длинные ресницы, тонкие брови. Чем-то она цепляла.       — Эвелинн?       — М?       — У тебя бы получилось очаровать меня сейчас?       — Несомненно, Акали.       — И ты воспользовалась моим уязвимым положением! — такое смелое утверждение заставило Эвелинн распахнуть глаза.       Девушка вскочила на кровати, прожигая Эв хмурым взглядом. Демонесса же, ничего не понимая, посмотрела на собеседницу, выгнув бровь. Что за представление устроила эта девчонка? Она села в позу лотоса и закуталась в одеяло так, что из него торчала только голова. Началась игра в гляделки. На сей раз сдалась Эвелинн, понимая, что Акали должна скорее уснуть:       — Ладно, фантазерка, я сыграю в эпизоде, — не поднимаясь, она заговорила наигранным голосом: — Как смела б я с тобой так поступить? Твои упреки нагоняют на меня тоску. О, милая моя Акали, — она протянула руки в ее сторону, — поверь, не порождала я твоих метаний, не задевала струн твоей души! — в лице Кали никак не изменилась, даже не шевельнулась, что натолкнуло на определенные мысли: — А… так ты серьезно. Но ответ я дала, пускай в театральной форме, — она приподнялась и оказалась напротив. — А что ты чувствуешь?       — Хочу поцеловать кого-нибудь.       — Акали, меня или кого-нибудь?       — Второе. Но рядом только ты.       — Считаешь меня непривлекательной? — она нахмурилась, обхватив колени руками. Эв всегда была высокого мнения о себе, поэтому любые выпады в сторону внешности воспринимала категорично. — Говоришь так, будто меня только отребье выбирает. Я, чтоб ты знала, многие века…       — Очень привлекательной… — запоздало ответила собеседница, подсев ближе. — А я привлекательная? Хочешь снова поцеловать меня?       Она ужасно пьяна, раз спрашивает такое. Может, Эвлелинн поступила правильно, не погнав Кали в храм? Мало ли, кого она могла подцепить по дороге с таким предложением… Женщина обхватила ее лицо ладонями и начала поглаживать пальцами, наблюдая, как девушка в блаженстве и предвкушении прикрывает глаза и придвигается, сбрасывая с плеч одеяло. Сухие губы коснулись подбородка демонессы в невесомом поцелуе. Кали пожалеет. Точно пожалеет, если не остановить ее. Но проблема в том, что Эвелинн не хочет прерывать ее, чувствуя поцелуи уже на шее. Эв запускает пальцы в распущенные волосы. Она возьмет то, чего так жаждет, а утром куноити скажет, что демон воспользовался ей, и будет права. Нет-нет… Эв хочет, чтоб ее возжелали по-настоящему, а не в пьяном угаре. Последнее не принесет ей никакого удовольствия, учитывая, что ионийку женщина убивать не собирается.       Акали слишком настойчивая: ее руки сжимают талию Эвелинн, а губы смелее прижимаются к коже, оставляя за собой небольшие розовые пятнышки. Демонесса прикрывает глаза и тяжело вздыхает, откинув голову назад. Ионийка слабо сжимает зубы на ключице женщины.       — Акали…       Девушка подняла голову и помутненным взглядом уставилась на Эвелинн. Секунда, две – ионийка быстро тянется за поцелуем, но демонесса чуть приподнимается, целует пьяную девушку в лоб и прижимает к постели.       — Хм… недотрога, — Кали сказала это с толикой обиды в голосе, перебрасывая край одеяла на Эв.       — Чей бы ибик мычал. Спи, Акали. Поедем вечером.       — Тогда ты будешь сильно голодна к концу дня. Мне проще: я поем, схожу на источник, — она зевнула в ладонь, — выпью настоявшийся напиток из трав, буду как новенькая, — закончив обиженно бурчать, ионийка закрыла глаза и зарылась под одеяло.       — Будет так, как ты захочешь.       И если Акали уснула очень быстро, то Эвелинн еще долго не могла позволить себе этого удовольствия: она думала о словах и поступках куноити. Алкоголь ли развязал ей язык и раскрепостил? Может быть, она поступала необдуманно и бросала слова ради забавы? Но в этот же момент демонесса почувствовала, как Акали прижимается, набросив на нее руку и ногу.       — Дорогуша, а Вы ничего не перепутали? Посмею заметить, что я не являюсь Вашей подушкой.       Но в ответ только тишина и размеренное дыхание, обжигающее шею. Эвелин слабо улыбнулась, приобняв ионийку за талию.

***

      «Нет-нет, Акали, что ты делала ночью?!» — спросила девушка, увидев под утро чужую руку на талии.       Она попыталась выскользнуть из-под нее, не разбудив владелицу, однако позади раздался голос:       — Как спалось в моих объятиях, котенок?       Испугавшись, куноити вскрикнула, полетела с кровати и рухнула на пол. Она чувствовала себя отвратительно. К горлу подступила рвота, но девушка сдержала позыв, подтянув таби. Она отползла к прикроватной тумбе и еле слышно завыла, после чего рыкнула:       — Скажи, что мы ничего не делали ночью!       — О, еще как делали, дорогая. Ты не помнишь? — хитро улыбаясь, Эв смотрела, как Кали на скорую руку подвязывает обувь, а потом хватается за живот и задирает голову. Ее вид и правда оставлял желать лучшего.       — Чт… Не-ет… Не может быть! — заскулила она, слабо стукнувшись затылком о тумбочку.       — Как же… мы пили, пили, разговаривали и сладко спали в объятиях друг друга.       — Это все? Мы же не переспали? — почти простонала она, повернув голову в сторону демонессы.       — В этом случае я бы не стала повязывать твою грудь обмотками и натягивать штаны. О, и очень сильно оскорбилась, понимая, что ты все напрочь забыла.       Девушка пыхнула в ответ, поднялась и набросила накидку на плечи, не удосужившись подвязать пояс, чтоб прикрыть тело. Кали пулей вылетела из комнаты. Эв хихикнула и начала потягиваться в постели, слыша, как быстро и громко куноити спускается по ступеням.       Отсутствие Акали осталось незамеченным в храме, поэтому ей удалось спокойно посидеть в источнике, а после и спешно собраться в дорогу, оставляя нарядное одеяние в хижине. Девушка допивает горькую жижу, кривит лицо и причмокивает, стараясь скорее избавиться от неприятного вкуса. Из-за горы взошло солнце. Скоро подъем.       Кали мчит к конюшне. Запрягая Аина, она прощается с часовыми и обещает когда-нибудь вернуться. Конь срывается с места, из-за чего Акали резко становится плохо, но она продолжает держаться в седле, надеясь, что скоро отвратительное чувство в животе пройдет.       Фэй видит всадника, оседлавшего коня, знает, что это Акали, бежит к конюшне, надеясь догнать, но… не успевает: Кали на коне спускается вниз по холму. Она с каждой секундой отдаляется, уже не услышит лучницу. А даже если услышит, вряд ли обернется или остановится. Фэй обнимает себя за плечи, провожая подругу взглядом. Подругу, перед которой она в очередной раз провинилась. Рядом остановился Шен, скрестив руки за спиной. На землю приземлилась птица с ярким оперением. Око сумрака обратил на нее внимание:       — Взгляни на эту птицу, Фэй. Она делает то, что ей вздумается, потакает своим желаниям. Посади такую в клетку – она из раза в раз будет ломать крылья о прутья, пока не испустит последний вздох.       — Я… понимаю, мастер, — она с грустью взглянула на скачущую по земле птицу. — Акали мне как сестра. Я лишь хотела извиниться и проститься должным образом. Хотя бы в этот раз.

***

      — Так ты на меня не обижаешься?       — Нет, — девушка спрыгнула с толстой ветви, держа в руках пару фруктов. — Ну, может, немного. Ты утаил, что Фэй месяц назад приехала, — она передала один йордлу и села рядом.       Кеннен догнал ее очень быстро. Он тоже должен находится в Пласидиуме, чтоб контролировать ситуацию и передавать сведения. Напряжение в Сердце Ионии с каждым днем растет, а на горизонте, как рассказывали информаторы, чернеет линия войска Ноксуса.       — Вы смогли найти общий язык, снова сдружились.       — А, так она не рассказала? Мы поссорились той ночью. Она на меня давила.       — Вот, значит, почему она так грустила днем…       Не ответив, девушка откинулась на жесткую сумку. Она укусила кисловатый фрукт, сок небольшими капельками покатился по подбородку, который ионийка тут же вытерла тыльной стороной ладони. По воздуху неторопливо плыл огромный небесный змей, рассекая облака. Под ним стаями летали птицы, периодически собираясь в кучу. Все бегут с юга…       — Так зачем ты приезжала?       — Хотела демона подловить. Убить общими усилиями. Все пошло не по плану, как понимаешь.       — На собрании ты сказала, что снова встретилась с ним и дала отпор.       — Тебе я пообещала не искать его. Про остальное речи не шло.       — Как всегда выкручиваешь ситуацию в свою пользу.       — Угу.       Она закинула ногу на ногу и начала покачивать ею в воздухе. Как поняла Акали, в пути Эвелинн светиться не любит. Но она не показалась даже тогда, когда куноити ускакала за пределы деревни. Неужели опоздала? Не то, чтоб девушку это волновало: у демонессы на нее чуйка. Найдет, когда захочет. Может быть, сейчас она сидит где-то поодаль, не привлекая внимания из-за присутствия Кеннена?       Мысли о ней вызывали смешанное чувство. Сердце бури наверняка заметит малейшее изменение в настроении обычно спокойной девушки, но прекратить думать она не могла. Сложив руки на животе, Кали смотрела на далекие звезды. Такие яркие, неуловимые и прекрасные. Серебро их света так напоминало цвет волос Эвелинн. Девушка неосознанно пыталась соединить светила невидимыми линиями, чтоб получить знакомый образ, но потом закрыла глаза, понимая, что занимается ерундой.       «Бред какой-то…»       — Ты ведь знаешь, на что идешь? — Кеннен лег в траву. — Если начнется битва…       — Я не позволю ноксианцам убить меня. Но и ты не подставляйся. Не смей.       — Конечно, малышка.        Эвелинн позволила себе немного раскрыться. Не слишком ли далеко все это зашло? Акали лишь человек. Обычная вещь. Добыча. А демонесса идет на поводу, играя в ее глупые игры. Как можно запрещать что-то демону? Как можно ставить ему условия? Но почему же Эв прощает это Акали? Что в ней особенного? И ведь… ничего. Совсем ничего. За долгую жизнь демонесса встречала экземпляры намного интереснее. Может, ей понравилось, что Акали изначально увидела в Эвелинн опасное существо и дала отпор? Нет, у нее была более веская причина, о которой она почти поведала ночью.       Раньше женщина чувствовала страх, который куноити не отражала на лице. Сейчас же… она совершенно спокойна, когда находится рядом с Эв. И фраза, что Кали иногда видит в ней обычного человека, так глубоко засела в голове по непонятной причине…