Хлыст и Кама

      — Сколько их?       — Очень много. Больше, чем нас. Это угнетает людей, — Ирелия мотнула головой, упираясь ладонями в стол. — Но мы будем сражаться до конца.       — Люди верят тебе. Пойдут следом в пекло. Ты не просила этого, но таков твой жребий, — задумавшись, Кали склонила голову над картой. — Я поведу правый фланг.       — В первых рядах? Акали, пойми, Ясуо, я и Карма можем бить по площади. Именно это потребуется на первых порах, чтоб разгромить как можно больше противников в кратчайшие сроки. Ирелия идет в авангарде по понятным причинам, но… ты?       — Предлагаешь оставить правый фланг без единого умелого бойца? Ты видел их, Кеннен! — она пальцем указала на окно, мимо которого редко проходили люди. — Большинство из них – обычные ремесленники! Их затопчут в первые пятнадцать минут битвы, а если это произойдет, у армии Ноксуса появится шанс окружить нас.       — Тебе не хватит дымовых бомб, чтоб сдержать всех!       — Кеннен, она права, — Ясуо наконец подошел к столу. — Твое дело на первых порах – пробить центр. Я ураганом снесу левый фланг с обхода.       — Могла бы пойти я, чтоб оказать поддержку.       — Нет, — в один голос возразили Ясуо и Акали, посмотрев на Карму. Потом продолжила только куноити: — Ты должна поддерживать центр и Ирелию. Если ее не станет, все падут духом. У меня же… есть небольшой козырь в рукаве. Мы защитим Ионию. Любой ценой.

***

      Девушка ходила по городу, постоянно оглядывалась и всматривалась в лица прохожих. Кененн остался с Ясуо, Ирелией и Кармой. Им девушка сказала, что пойдет проветриться. На самом деле Акали должна была решить вопрос козыря.       Проходит час, два, три. Акали обошла весь город. Кажется, каждую улочку, но Эвелинн нигде не нашла. Звать ее в городе было бы странно, но и за его пределами люди ходили по узким тропинкам, держа корзины с яркими и спелыми фруктами. Солнце заходило. Куноити вышла из города и уставилась на юг – вдали, действительно, виднелась черная линия воинов Ноксуса. Говорят, там они стоят уже четвертый день, но сближаться не спешат. Видимо, хотят как следует запугать местных жителей, чтоб добраться до Пласидиума без сопротивления.       — Оно такое… большое, — девушка развернулась на знакомый голос. — Яблоко, — уточнив, Эв улыбнулась и подошла к Акали, надкусила фрукт и прикрыла глаза. — М-м… и сочное.       Акали же, проследив за ее действиями, фыркнула и уставилась на горизонт.       — Не думала, что ты ешь подобное.       — Меня не насыщает обычная еда. Просто нравится вкус. Хочешь? — она поднесла яблоко к лицу куноити. — Давай, открой ротик.       — Не голодна.       — Какая же ты зануда, когда трезвая… скука смертная, — она ткнула Акали в щеку, посмеявшись с того, как девушка поморщилась. Эв проследила за взглядом собеседницы, снова надкусив яблоко. — Я не так давно вернулась от них, — она кивнула на войско. — Пришлось постараться, чтоб выцепить парочку, стоявшую на стреме. Ты искала меня?       — Да, надо поговорить. Когда войско Ноксуса двинется на нас, мы восстанем, будем обороняться. Я поведу людей в правом фланге. Так уж сложилось, что я не смогу быстро расправиться с ноксианцами одна. Это займет время, а у нас каждая минута будет на счету, — Кали развернулась к Эвелинн. — Ты поможешь мне? Нам.       — Что? — она удивленно уставилась на Акали, едва не выронив яблоко, а потом и вовсе расхохоталась: — Я? Помочь?! Дорогая, ты, кажется, забыла, с кем имеешь дело.       — Напротив! Если ты поможешь, мы сможем отбить город, не позволим Ноксусу добраться до Пласидиума и отбросим назад. Если повезет – выгоним из Ионии! Войне настанет конец и…       — Вот именно. Вслушайся в свои слова. Мне только на руку, если эта война продлится чуть дольше. Тебе же посоветую только одно: делай ноги, пока не поздно. Я всегда знаю, когда пора валить. Сейчас как раз тот самый момент, уж послушай меня.       Долгое молчание. Кажется, куноити не дышит. Смотрит в одну точку на земле, но после этого слабо кивает:       — Конечно… на что я только надеялась? Ты всего лишь демон, — на удивление спокойно ответила Акали, развернулась и зашагала к городу.       На деле внутри нее кипел гнев. Не на Эв, а на себя. Она возомнила, что сможет положиться на демона. На демона! Почему-то Акали предполагала подобный исход разговора, но не переставала надеяться на поддержку, пускай у демонессы не было повода помогать. Эв сжала ее плечо и развернула к себе, отбросив яблоко в траву.       — Я серьезно, Акали. Уходи, иначе поляжешь с этими горе-воинами.       — И не подумаю. Я не брошу свой народ, не отдам родину на растерзание!       Лицо Эвелинн исказила гримаса злости. Женщина сильнее сжала плечо ионийки, нахмурила тонкие брови. Если ее спросят, она не ответит, почему обозлилась на полученный ответ.       — Идиотка, ты ни черта не знаешь о войне! Тебя изрежут, затопчут!       — Если так, всегда рада подарить тебе мою сладостную боль! — она неумело отвесила поклон, вырвавшись из хватки Эв, а потом снова отвернулась. Но что-то в груди завыло от странной боли, заставившей Акали остановиться. — Если я выживу… не хочу тебя больше видеть, — она взглянула на демона из-за плеча. — Никогда. Знай, если снова перейдешь мне дорогу, я колебаться не стану – убью.       Она поджала губы. Глаза… в них отражалась не злость, не ярость или ненависть – то была печаль. И именно сейчас, в момент, когда Акали выпрямилась как струна и зашагала прочь, Эвелинн захотелось крикнуть ей вслед, остановить, связать и утащить подальше от города. Она вытянула руку в сторону куноити и разомкнула губы в попытке сказать что-то, вот только в горле застрял ком, чего раньше никогда не происходило. Этот взгляд… почему Акали посмотрела на нее так? Почему это заставило Эвелинн испытать смешанные чувства? Да, теперь она, кажется, понимает. Понимает, что слишком сильно привязалась к куноити. Эту связь давно пора было оборвать, выбросить из головы тот незначительный фрагмент жизни. Эвелинн изначально знала, что все будет именно так.       — Ведь ты обещала…       Грусть сменяется отчаянием. Горьким и противным, обжигающим все внутри, гнусной желчью. Эвелинн скалится, хмурится. Люди… они никогда не держат данных обещаний. И смеют после этого говорить о чести? О достоинстве?!       — Убогие твари…

Одиннадцать лет назад. Лес недалеко от Танджуулы.

      Она идет по следу боли, пробираясь мимо деревьев и зарослей кустов. Чувство человека ведет ее яркой тропинкой прямиком к источнику. К его боли Эвелинн не имеет никакого отношения, однако вкус… этот вкус прекрасен, и когда демонесса найдет страдающего человека, обязательно приласкает, заставит влюбиться по уши, а потом разобьет сердце, растерзав хрупкую плоть.       — Ой-ей… больно, больно!..       На секунду Эвелинн останавливается, заслышав детский сдавленный голосок, за которым следует громкое шмыгание. Ребенок? Это он так страдает? Надеясь на то, что Эв увидит перед собой взрослого человека с писклявым голоском, она выходит на поляну, усыпанную валунами и колючими кустарниками. Поодаль, возле дерева сидит ребенок, сжимая ногу в ладошках. Он покачивается из стороны в сторону, а когда замечает появление постороннего, тут же выпрямляется.       — Ой… — девочка тут же стирает с лица реку соплей и слез, стараясь выглядеть серьезно. — Тетя, ты кто?       Пир, кажется, отменяется. Детей Эвелинн не трогает. Она разочарованно вздыхает:       — Поранилась, да? — Эвелинн подходит к девчонке и присаживается. — Нога? Давай посмотрю.       Демонесса тянет руки к ноге девочки, замечая, что из икры что-то торчит. Немного разорвав широкую штанину, она видит выпирающую часть растения, которая больше похожа на щепку. Эвелинн осматривается, чтоб найти похожий куст:       — Ребристая…       — Угу, — вырывается жалобный скулеж.       Найдя растение, Эв тянется к нему и поглаживает:       — Твердый, но, — ветвь хрустнула, — ломкий. Он раскрыл острые ответвления, когда впился тебе в ногу.       — Да…       — Почему ты его не вытащила? — она отбросила отломленную палочку и глянула на поддакивающую девочку.       — Дак больно мне! И крови много набежит. Глубоко же впился!       Эв хмыкнула, зная, что при таком «серьезном» ранении девочка уж точно не потеряет много крови. Нахмурившись, ребенок глянул на демонессу и шмыгнул, скрестив руки на груди.       — Ну, чего надулась, как мышь на крупу? Если боишься погибнуть, мы сделаем так, — Эвелинн оторвала лоскут зеленой ткани внутреннего слоя кимоно и затянула им бедро девчушки. — А теперь закрой глаза, поговори со мной о чем-нибудь.       Девочка послушно откинулась на ствол дерева и закрыла глаза. Взрослые лучше знают, что делать надо в таких ситуациях.       — Ты, тетя, странная.       — Да? И почему?       — По лесу ходишь нарядная, дорогое кимоно рвешь. Как тебя любимый отпустил?       — Я сама пошла, — она осторожно обхватила застрявшую часть растения. — Никто мне не указ, никто меня не любит. Не за что, — холодно констатировала она. — Особенно когда становлюсь собой.       — Ты красивая. А еще добрая и заботливая. Ты не можешь быть сильно плохой. Ну, только несильно. Врешь ты все, что не за что тебя любить. Вот я бы полюбила! — хихикнула девочка, потирая кончик носа.       — Да-а? Так мне найти тебя, когда ты станешь старше?       — Только если старенькой не… Ай! — почувствовав резкую, но кратковременную боль, девочка двинулась вперед, распахнула глаза и заметила, что в ноге постороннего предмета уже нет.       — Не стану, — она загадочно улыбнулась и поднялась. — Для тебя я облачусь в прекрасное.       — Правда-правда? Обещаешь?       — Только если ты обещаешь действительно полюбить меня, — она наклонилась и протянула девочке руку. — Договор?       Она ответила тем же и крепко пожала руку Эвелинн, улыбаясь во все зубы. Знала, что это лишь шутка. Так почему бы в ней не поучаствовать?       — Договор! А как тебя…       — Акали! Акали, где ты!?       Девочка тут же отвлеклась на знакомый голос и приподнялась, насколько это позволила боль в ноге:       — Папа, я тут!       — Ох, Вечные! Иду!       Но когда Акали снова развернулась, чтоб представить загадочной женщине отца, ее уже не было. Тано выскочил к дочери и присел рядом, заметив кровь на штанине.       — Имана, что с ногой? А лоскут? Кто дал его? — он встревоженно осмотрел слабо кровоточащую рану, после чего перевел строгий взгляд на Акали. — Мы запрещали убегать глубоко в лес. Хорошо, что ребята быстро среагировали, когда не нашли тебя. Что, если бы я не поспел, а тут появился дикий зверь?       — Ну… — она опустила пристыженный взгляд, — тут только что была одна тетя. Она мне помогла.       — И куда она ушла?       Девочка пожала плечами. Тано осмотрелся, но, никого не отыскав взглядом, поднял дочь на руки и тяжело вздохнул:       — Ты нас с мамой до смерти перепугала…       — Она ругаться опять будет, — буркнула девочка, обвив руками шею отца.       — Не будет. Скажу, что уже тебя отругал. Но! Ты больше не будешь убегать так далеко.       Эвелинн должна была быстро выбросить из головы этот псевдодоговор, но не захотела. Может, не смогла. Ранее она никогда не общалась с детьми, не обращала на них внимания. Но чистота и невинность Акали заставили Эвелинн поверить в ее слова. В них не было ни капли лжи – только искренность. Что плохого в том, чтоб спустя тысячелетия одиночества начать искать своего человека? Того, кто полюбит не маску, а настоящую тебя.       Эвелинн не сразу узнала повзрослевшую Акали, которая убила предателя Ионии в таверне в Ве`Ле. Но спустя непродолжительное время, когда девушка неуклюже навернулась на тропинке из небольших камней, пролегающих через неглубокую речушку, демонесса почувствовала слабый вкус секундной боли. Такой знакомой и приятной. В тот момент она поняла, что встретила ту самую девчушку из леса, которая когда-то пообещала ее полюбить.

***

      Она помчалась на свою позицию, когда с Сионом было покончено. Ноксус хватается за любую тростинку, чтоб усилить войско, но воскрешать давно погибшего воина?.. Это низко, отвратительно. Такие средства не могут оправдать никакую цель. Безумец, восставший из мертвых. Он не делил людей на своих и чужих – громил всех в приступе ярости. Серая кожа, ужасающие швы, красные глаза и огромный топор, покрытый кровью. Это существо пугало, но не Акали. Может, на это повлиял выброс адреналина. Но девушка до сих пор жива – вот что важно.       Боковым зрением она замечает, как иониец падает на землю, выпуская из рук вилы. Над ним возвысился ноксианец, собирающийся вонзить в него меч. Акали не может позволить этому случиться – быстро подбегает, вонзает лезвие камы в подбородок воина и дергает за собой.       — Не медли! — кричит она мужчине, который тут же поднимается, крепко вцепившись в оружие.       Кали же, выдернув лезвие, бежит дальше, попутно подрезая противников. Тут слишком шумно. Картинка в глазах тормозит, как от выпитого алкоголя. Черное полотно огромного войска накрыло луг. Ноксианцам, кажется, нет конца… Бой затянулся. Акали не знает: продвинулись ли они вперед? Или же ноксианцы оттесняют их к городу? По шеренге врагов проносится очередной ураган. Он притягивает к себе ноксианцев, поднимает ввысь и разбрасывает в стороны. Какой же силой необходимо обладать, чтоб обуздать ветер на том уровне, на котором смог Ясуо?       Куноити бросает дымовую бомбу в гущу ноксианцев, забегает в завесу и убивает врагов народа одного за другим. Они не видят ее. Она их – прекрасно, привыкнув сражаться в плотном дыму. Скрежет металла, крики, топот – сейчас только эти звуки заполняют голову девушки. Тошнотворный запах крови с каждой минутой ощущается сильнее. Не думала ионийка, что он может быть настолько отвратительным. Не думала, что ее сердце когда-нибудь будет бешено колотиться в разгар битвы. Не думала, что будет пытаться подавить чувство страха.       Враги или союзники за ее спиной? Кали не покидают мысли, что на лугу она осталась совсем одна, окруженная множеством воинов в латных доспехах, в которых почти нет прорех. Рука ноет при каждом движении, но Акали противится чувству боли, продолжает сражаться. Она должна выжить. Они должны победить.       Тяжелое дыхание. Противный звон в ушах. Скрежет зубов. Алая трава, алые руки, алое оружие, алые лица. Черный дым, черные тучи, черные латы, все… черное? В глазах потемнело после удара в затылок. Акали падает на алую от крови траву. Голова болит, во рту преобладает металлический привкус, от которого уже тошнит… Кали должна подняться. Обязана, иначе ее убьют. Девушка приподнимается на локтях, сжимая в ладонях скользкую траву.       — Кончай ее уже!       Подняв голову, куноити видит вознесенный над собой меч. Она умрет… так? В нее вонзится лезвие ноксианского меча? Акали будто пробудилась ото сна: ее снова заполнили эмоции. Ей больно, страшно. Она злится, чувствуя, что сейчас она беззащитна. Картинка в глазах мутнеет от подступивших слез. Девушка должна сдержать данное Кеннену обещание, но не может. Просто не может. Куноити опускает голову, чувствуя, что тело ей не подчиняется. Его сковал страх, заставивший напрячься каждую мышцу.       — Прости, Кеннен… — шепчет она дрожащим голосом, после чего закрывает глаза.       — Сдохни! — раздается рычание над девушкой.       Что-то теплое капает на спину и шею Акали. Она не понимает, почему до сих пор слышит крики и удары? Почему до сих пор дышит? Девушка открывает глаза, чувствуя на лице чьи-то неестественно длинные пальцы. Она послушно разворачивается и замечает склонившегося над ней демона. Его глаза горят красным огнем.       — Эве… линн?       Демон смотрит на нее: страх в глазах, дрожащее, скованное тело и одинокие слезы, бегущие по лицу. Эвелинн охватывает невиданная прежде ярость. Она вырывает хлыст из тела воина, который собирался убить Акали и поднимается, сопровождаемая громкими вопросами по типу: «Что это?!» и «Какого черта?!». Эвелинн, вобрав больше воздуха в легкие, сорвалась с места.       — Эвелинн! — опомнившись, куноити вскочила с места, подняв оружие.       Ее же убьют, если она будет так бездумно лететь в кучу противников. Но поднявшись, девушка видит, как легко хлысты демонессы прорываются сквозь латы, насаживая сразу нескольких ноксианцев. Ее когти не уступают в остроте: вырванное из груди врага сердце тому доказательство. Когда к ней подбежала дюжина солдат в тяжелой броне, Эвелинн только ухмыльнулась и гордо подняла голову. Вмиг она исчезла из поля зрения, а материализовалась уже возле ионийки. Головы дюжины человек полетели на землю. Кровь забила фонтаном из обезглавленных тел.       — Не смотри на них! — не получив ответной реакции, Эвелинн трясет девушку за плечи. — Акали! — куноити наконец смотрит на демонессу и получает от нее оплеуху, приводящую в чувство. — Не тормози и не смей умирать!       Она растворилась в воздухе. Можно было подумать, что она ушла окончательно, однако из земли начали вырываться дорожки из возвышающихся шипов, протыкающие все больше и больше ноксианцев.       — Что это?! Оно на нашей стороне? — спросил Акали один из ионийцев позади.       — Да! — быстро вытерев слезы с лица, девушка побежала по расчищенному Эвелинн пути. — За мной! Одна она не справится!       Весь страх ушел. Акали смело бежала вперед, убивала ноксианцев отточенными движениями. Знала, что ей точно прикроют спину. Ионийцы, сперва напуганные появлением невиданного существа, воодушевились, понимая, что оно не причинит им зла. Девушка была всецело уверена в том, что они прорываются вперед. Кто-то из ноксианцев бежал с поля боя, в то время как смелость оставшейся части неумолимо сходила на нет. Они не понимали, от чего товарищи падают замертво.       Под конец битвы бежали все, признав поражение. Ионийцы торжествующе кричали вслед убегающим ноксианцам, радостно вскидывая над головами вилы да мечи. Те, что были рядом с Акали, подняли ее на руки. Все же она всегда была немного впереди, отвлекала на себя внимание более крупных противников. Сами горожане понимали, что вряд ли б выжили, если бы не Акали и таинственное существо, возникшее в разгар боя. Сама девушка, как ни старалась, не могла найти Эвелинн. Демонесса не умерла. Точно нет. Обычным оружием ее не прикончить. Однако Акали меньше не волновалась.

***

      Весь оставшийся день ионийцы помогали пострадавшим товарищам и прощались с погибшими. Празднество в честь победы не устроили. Это было правильно: обе стороны понесли огромные потери. В городе было слишком тихо, однако каждый радовался победе в глубине души. Кто-то благополучно вернулся к женам и детям. Кто-то – к родителям. Те семьи, что потеряли близких, не горевали, понимая, что сейчас их родные находятся в лучшем мире. Там, где их больше не настигнут боль и страдания.       —… а дальше – больше! Произошло что-то странное, я вам говорю! Точнее, появилось. И рассекало из тени ноксианцев, и призывало из земли острые и высокие шипы! Тогда Акали, — иониец с улыбкой взглянул на девушку, проходящую мимо небольшой компании, — поднялась с колен и повела нас за собой.       — Куда же ты, героиня? Останься с нами! — радостно бросил кто-то из толпы.       — Каждый из вас – герой. Не выделяйте меня.       Она произнесла это с легкой улыбкой на устах, после чего направилась к реке, будучи уже в традиционном одеянии. Свою одежду она постирала на руках, когда смыла с себя кровь.       Трава за городом приятно щекотала ноги. Кратковременный дождь вечером немного смыл кровь на огромном лугу, где произошла бойня. Тень ночи скрывала последствия ужасного дня. Девушка старалась не думать о пережитом, дабы лишний раз не вспоминать отвратительный запах, который сейчас ощущается значительно слабее. Последствия войны проявятся спустя недели, месяцы, а то и годы. Природа окропила землю слезами, горюя об усопших, о нераспустившихся и затоптанных цветах, и о реках пролитой крови.       Подумать только: если бы битва происходила не близ города, трупы так и лежали бы на местах. Их плоть гнила бы, терзалась падальщиками и насекомыми, испуская омерзительный запах. Благо, все сложилось иначе. Но даже сейчас захоронены далеко не все, и вдали можно было увидеть тусклые огоньки фонарей рабочих, которые копают ямы под могилы. Люди сменяли друг друга на таком нелегком посту.       Акали успела поработать после битвы. Один парень отчаянно просил, чтоб его закопали рядом с братом, ведь он был его единственным родным человеком. Парень остался совсем один, не видел смысла жить. Его оттащили и силком уволокли в город. Но его душераздирающие крики и плач до сих пор звучали в голове куноити, когда она вспоминала о том случае.       Обхватив плечи руками, она села на траву у берега журчащей реки. Холодало. Ветерок забирался под одежду, шелестел в траве и листве, разносил парашютики с семенами растений. Все эти «снежинки» при сильном дуновении ветра разлетались в разные стороны. Некоторые приземлялись на неспокойную воду и сбивались течением к берегам, образуя белое полотно на поверхности.       — Хм… Слушай, точно не хочешь? Никак не могу остановиться, ем уже третье, пока тебя ищу.       Девушка вскочила с места, резко развернулась. Она встретила Эвелинн яркой улыбкой, которая ввела демонессу в ступор. Женщина вскинула брови в удивлении, но не успела спросить, все ли с куноити в порядке: ионийка быстро подошла к женщине и обняла, устроив подбородок на ее плече. Это казалось странным. Непривычным. Даже неправильным. Эвелинн не думала, что ее встретят подобным образом.       Акали была… рада? С ее лица не сходила улыбка, а сердце отбивало быстрый темп. Она давно не радовалась встрече так сильно. Последний раз, когда была совсем маленькой и встречала отца. Эвелинн жива и, кажется, невредима. Она вела себя как обычно. Словно ничего не произошло на огромном лугу перед городом. Ее тело больше не было объято демонической тенью, на голове не виднелись рога, глаза сияли золотом, а не алым огнем. Почему-то только сейчас Акали заметила, что от Эв пахнет вовсе не кровью, а дождем и цветами. Этот запах успокаивал.       — Спасибо, Эвелинн.       Женщина несмело ответила на объятия, слабо прижимая куноити к себе. Она как будто боялась, что именно в этот момент Акали вырвется, понимая, что натворила глупостей на эмоциях. А ведь раньше… никто так не делал. Никто не обнимал Эв, никто не благодарил, никто не улыбался ей так радостно при встрече. Не после того, как видел ее в действии.       — Ты не боишься меня?       — А похоже, что я прижимаюсь к тебе от страха? — ее тело дернулось от тихого смешка. — Нет. Конечно нет.       Получив ответ, Эвелинн слабо улыбнулась и прикрыла глаза, прижимая Акали чуть сильнее. Она не думала, что объятия могут быть такими приятными и успокаивающими. Не раздражающими. Может, она просто хорошо насытилась и подобрела? Эв провела ладонью по распущенным волосам девушки.       — Вот, значит, какая ты. Ты никогда не вступала со мной в бой. Я и подумать не могла, что ты способна на подобное, — она говорила тихо, без презрения в голосе.       — Не хотела показывать это.       — Тогда не вышла бы, а я была бы мертва.       — Нет, — она качнула головой. — Когда воин занес над тобой меч, открылась прореха в латах. Подмышечные впадины не защищены, знаешь же? Это заметил иониец, зарубивший воина, который выбил тебя из равновесия. Он тут же ударил копьем в брешь. Я появилась в тот же момент, — она снова прошлась ладонью по волосам, после чего все же отстранилась, понимая, что если это не сделает Эв, то совсем скоро сделает Акали. — Ты бы выжила, вольная убийца, — улыбаясь, она протянула яблоко. — Ты весь день не ела. Я знаю.        Акали приняла фрукт, пару раз медленно кивнула и села на прежнее место. Эвелинн пристроилась рядом, обняв себя руками. Смотрела на то, как спокойно течет река, иногда поглядывая, как морщится ионийка, жуя кислое яблоко. И все в этом месте было так спокойно, что говорить не хотелось вовсе. Этого и не требовалось. Эв и Кали изредка переглядывались и слабо улыбались. У них было свое общение, без лишних слов. В один момент демонесса поднялась с места и положила руку на плечо девушки, привлекая к себе внимание:       — Мне пора.       — Уже? — для нее прошло лишь несколько минут, когда на деле пролетел час.       — Он идет, — женщина обернулась. Акали повторила за ней, проглядывая приближающуюся фигуру йордла.       — Спокойной ночи, демон, — в шутку сказала она, хитро улыбнувшись.       Эв ухмыльнулась, провела пальцами по плечу девушки и начала уходить вниз по течению реки. Но девушка окликнула ее:       — Эй! — Эвелинн обернулась, замечая, как Акали тычет в свою скулу. — Пропали.       Демонесса хмыкнула и продолжила отдаляться. Кеннен быстро дошел до Акали, но разговор начинать не спешил: сначала проводил таинственную женщину взглядом.       — Заводишь друзей? Не видел ее в городе.       — Типа того, — она поднялась. — Ну, идем?       — Завтра я собираюсь отправиться в храм, — из-за скорости передвижения ему приходилось бегать вокруг Акали. — Не надумала показаться всем целой и невредимой?       — Не, — она зевнула и махнула рукой, — я, наверное, буду нагонять отбившихся от основного войска ноксианцев.       — Вот ведь пастушка, — он хохотнул. — А потом?       — Добью тату. А после… — она потеребила пальцами ниточку, на которой висел кулон, — «отомщу за отца», – так бы я хотела ответить, но кодексы Туонн и Веттан меня сковывают, — она тяжело вздохнула. — Прошло так много лет, Кеннен… Юсан лишил меня самого дорогого человека.       — Я понимаю, малышка… Тано всегда рядом. Помни об этом.