дело всей жизни
25 апреля 2021 г., 07:58
сделаю вид, что пуленепробиваемый —
и пули на ветер.
даже для своих неприкасаемый
хотя бы на время.
Будильник оглушительно трезвонит, бьёт по ушам неприятным высоким визгом, грубо вырывая Серёжу из чуткого сна. Попав ладонью по тумбочке три раза из трёх, Разумовский измотанно мычит, высовывает голову из-под одеяла и отключает будильник, замечая, что Олег при этом спит как убитый. Серёжу аж зависть берёт — его чуткий сон никогда не позволял выспаться.
Он заворачивается в одеяло, ступает на холодный пол, маленькими шажками подходит к чужой постели.
— Олег, — зовёт его Разумовский, но ответа не дожидается. — Вставай.
Спящий даже при выстреле пушечного ядра Волков — не его, в принципе, проблема, но отблагодарить Олега за вчерашний поступок он пока может только так, поэтому попыток добудиться не бросает. На осторожное надавливание на плечо Волков реагирует уже более живо — отмахивается, чем заставляет Серёжу отскочить в сторону и обозлиться на свою зашуганность.
— Блин, Олег! — Разумовский только что ногой не топает, рассердившись. — Вставай! Пожалуйста.
Взор приоткрывшихся сонных глаз — карих, как только сейчас замечает Серёжа, — суровый, негодующий, но вмиг сменяющийся на более мягкий, стоит Волкову рассмотреть, кто стоит перед ним.
— Чего кричишь? — низким спросонья голосом спрашивает он.
— Ты не просыпался, — возмущённо отвечает Разумовский, пятится назад и садится на свою кровать, блаженно расплываясь в улыбке. Боже, как же он любит находиться в постели. Первым, что он купит с отложенных зарплат, когда выпустится из детдома, точно станет большая кровать с удобным матрасом. — А потом ещё и чуть мне по лицу не дал.
Олег неверяще вскидывает бровь.
— Извини, — сбив одеяло в кучу в ногах, Волков покидает постель и выдвигает ящик прикроватной тумбочки.
Беспорядок у коротающего здесь годы Разумовского — ничто по сравнению с тем бардаком, что устроил у себя Олег меньше чем за сутки. Он с минуту роется в забитом ящичке в поисках зубной пасты и щётки, выглядит крайне удивлённым, когда находит, и Серёжа на вид открытой тумбочки брезгливо морщит нос.
Водные процедуры и завтрак проходят относительно спокойно — похоже, появление Волкова немного образумило компанию агрессоров. Следующее в распорядке дня — дорога до школы. Олег несказанно радует Разумовского новостью о том, что попал с ним в один класс, и Серёжа скромно интересуется, не могли бы они сидеть за одной партой на уроках. Волков пожимает плечами как-то неопределённо в ответ, показывая, что ему без разницы, но если Разумовский очень хочет, то может составить ему компанию.
До школы они идут без контроля воспитательниц — взрослые уже, проблем возникнуть не должно, — поэтому Олег на ходу достаёт из широких карманов штанов пачку сигарет с зажигалкой внутри и закуривает. Торопящийся догнать Волкова Серёжа тут же закашливается, разгоняя плотный дым руками, останавливается, недовольно скрещивая руки на груди. Фигура Олега всё отдаляется, не придав никакого значения оставшемуся позади Разумовскому, и он мысленно даёт себе подзатыльник: право, что за глупости, с чего бы вообще кому-то из них считать, что они теперь друзья? Наверняка Волков вступился за него только ради того, чтобы в их спальне было спокойно.
Остаток пути Серёжа привычно преодолевает один, сунув руки в карманы, уставившись под ноги и чуть сгорбившись. В дороге думает о домашке, одноклассниках, предстоящих уроках, о том, что, наверное, неплохо было бы проверить отбитый бок у медсестры. Да, школьную медсестру он, пожалуй, навещал чаще, чем любого учителя.
Разумовскому нравится в школе. Дети здесь добрее и никогда его не трогают, потому что находятся под присмотром учителей. Есть, конечно, и те, кто поглядывает на детдомовцев с пренебрежением, но к косым взглядам, оскорблениям и неприятным окликам Серёжа уже привык. С этим в целом нетрудно смириться, в отличие от избиений и издёвок.
Он любит учиться, правда, раздражается быстро, если на уроках занимаются не тем, что стоит в учебном плане. Его любимая информатика, например, в их школе преподаётся из рук вон плохо, и пока весь остальной класс клепает презентации, Серёжа обычно развлекается взломом чужих страничек в соцсетях. Всё абсолютно невинно — он не читает ничьи переписки, не спамит, не выкладывает порно на стену. Максимум его шалостей — сменить аватарку на смешную фотографию из интернета, выйти из аккаунта, почистив историю посещений, и создавать видимость бурной деятельности, на деле играя в онлайн-шахматы.
Однако за последние месяцы он сильно продвинулся в информатике. Настолько, что даже задумался о создании собственной социальной сети и всерьёз этим озаботился, скачав несколько учебников на закреплённый за ним компьютер.
— Разумовский, — доносится громкий шёпот с соседнего рабочего места. Повернув голову, Серёжа встречается глазами с удивлённо смотрящим на его монитор Олегом. — Ты чё делаешь?
Он переводит взгляд на свой компьютер. В открытом «Блокноте» текста уже строк на двести, и это всё ещё крайне мало.
— Код пишу, — Разумовский пожимает плечами, показывая, что для него это никакого труда не составляет. — Хочу создать безопасную социальную сеть.
Вся гордость Серёжи разбивается вдребезги об усмешку Волкова и пофигистичное «ясно». Даже все гадости ребят из детдома перестают казаться такими обидными, как безразличие Олега к его потенциальному делу всей жизни.
Ах, да, никто ведь не обязан относиться к его планам с таким же восторгом, как он сам.
Разумовский реагирует на Волкова грустным вздохом и с двойным усердием продолжает писать строчки в приложение одну за другой, пока звонок, оповещающий об окончании урока, не отвлекает его. Серёжа быстро щёлкает на «сохранить», хватает свой рюкзак и выходит из кабинета, не дожидаясь Олега.
— Ты что, обиделся? — Волков застаёт его врасплох: сейчас урок, у них одно задание на двоих, и если Разумовский не ответит, у них ничего не выйдет.
— Какая разница? — хмыкает он. — Делай свою часть задания.
— Такая, что если я обидел тебя, то я этого не хотел, — Олегу эти слова даются явно непросто, что отлично читается по его виноватому лицу, обращённому в противоположную от Разумовского сторону.
Серёжа чуть ручку на пол не роняет от шока. Это точно тот же Волков, который вчера сказал: «иди нахуй, у меня нет хороших манер»?
— Не обидел, — врёт Разумовский, возвращаясь к расчётам, только в голове вместо цифр обезьянка бьёт в тарелки, отказываясь признавать, что Серёжа вообще-то прекрасно считает в столбик. — Всё нормально.
Олег в ответ на это отмалчивается. Понимает, что обидел, повёл себя некрасиво, но, во-первых, он даже не знал, что способен оскорбить такой реакцией, а во-вторых, извиняться, когда тебя такому попросту не учили, очень тяжело. В случае с Волковым даже скорее невозможно. Да и на самом-то деле что в прошлом детдоме, что в нынешнем извиняться было не перед кем — каждый был сам за себя, и если кто-то кого-то обидел, выхода было два: либо ты рано или поздно смиришься и простишь, либо наживёшь себе нового врага. Олег неизменно шёл по пути меньшего сопротивления.
Уроки тянутся долго, и темы везде настолько скучные, что Серёжа несколько раз неконтролируемо роняет голову на сложенные на парте руки, от этого удара лба о предплечья и просыпаясь.
— Я зайду к медсестре после уроков, — заводит он разговор, чтобы не заснуть. — Не будешь ждать?
— Могу, — коротко отвечает не менее сонный Волков, категорически отказывающийся тратить последнюю энергию на развёрнутые предложения.
Серёжа в благодарность показывает ему большой палец и вновь падает головой на парту.
— Разумовский, — Олег трогает его за плечо.
— У меня имя есть.
Волков закатывает глаза.
— За что тебя так не любят?
— Я тем же вопросом задаюсь, — Серёжа щекой прислоняется к парте, смотрит серьёзно на Олега и закрывает глаза. — Кажется, сейчас им достаточно моей причёски и того, что я неплохо преуспеваю в учёбе.
— Понятно, — Волков укладывается рядом, спрятав глаза от яркого света потолочных ламп под тетрадью по русскому языку, и проваливается в лёгкую дрёму.
