Наркоман

      Если раньше Антон решал все свои проблемы при помощи пары дорожек белого порошка в нос, то сейчас на смену этому приходит довольно универсальное средство — Шастун просто затыкает свой рот, замыкается в самом себе, и загружается всем, на что хватает фантазии, проводя время в своей комнате. Антон старательно сводит все диалоги с Арсением на «нет», даже когда тот решает поговорить о чём-то отстранённом, прячется в четырёх стенах за дверью, наедине пересматривая всевозможные сериалы, и выходит только на кухню или в ванную комнату. Он впервые ощущает такое чувство, как «боязнь» кого-то. Только не Попова, а самого себя — настоящего, прячущегося под слоем из фальши, которая была старательно соткана из разных образов и плотно накинута за годы жизни. Арсений этому не противится — видит, как Шастун явно чувствует себя некомфортно, но лезть с вопросами даже не пытается. Хотя бы потому, что вопросов у него и нет — всё, фактически, на ладони. А ещё в сознании и тактильной памяти, отчётливо проигрывающей прикосновения к чужим губам, шее и бёдрам.       В голове Антона только одно желание — как можно скорее напиться с Катей и излить ей душу, поскольку об исходе ещё одной открытой бутылки алкоголя с Поповым, в целом, Шастун догадывается, а наступать на одни и те же грабли, всё сильнее «закапывая» себя своими же руками — почему-то, в этот раз не хочется. Почему-то, ему было плевать, когда отец, ещё лет десять назад, из раза в раз забирал его из участка за хулиганство, показательно читая грозные нотации около пяти минут при полицейских, а после отвозя домой, не появляясь на связи ровно до ещё одной подобной выходки. Почему-то, было плевать, когда в университете он подходил к преподавателю и, незаметно протягивая белый конверт, просил как-нибудь «договориться», дабы его не вышвырнули из стен учебного заведения за постоянное отсутствие на парах. Почему-то, было плевать, когда он писал очередной девушке обнадёживающие слова, с целью провести ночь и заказать ей такси под утро, которой, не так давно перед новым сообщением, разбивал сердце, отказывая в отношениях. Но на невинный поцелуй с Поповым — ему не плевать. Не плевать до кома в горле, изо дня в день встающего под двенадцать ночи, также, как до стояка под двенадцать утра. Не плевать до резкого продолжительного взгляда в одну точку и «выпадения» из реальности при просмотре фильма. Не плевать до учащённого сердцебиения во время мастурбации и шлейфа из смущения после. Антону не плевать. И слегка развеивает это чувство только Катя, написавшая спустя пару дней.

***

«Катя, 18:29: Привет. Зайчик, я только сейчас с делами разобралась, но я сегодня обещала подружке посидеть втроём с её новым мужиком каким-то. Ей стрёмно одной тусить с ним, типа, пока они мало знакомы» «Катя, 18:29: Но они придут только в девять, по идее, так что если ты можешь приехать ко мне часов в восемь, то наедине с тобой попиздим час. А потом вчетвером пообщаемся»

«18:31: Привет. Да поебать, окей. Я к восьми тогда подъеду к тебе»

«Катя, 18:33 Всё, супер. Заодно познакомишься с ней. Жду»

***

      Шастуна приводит в радость, как минимум, уже одна новость — ему есть, куда съездить, вырвавшись из дома, и ему есть, с кем обсудить произошедшее, прекратив гонять мысли в одной лишь голове, методично переведя их на язык. Антон коротко сообщает Попову о том, что поедет пить к подруге, Арсений — понимающе соглашается и даёт беспрекословное согласие, впервые видя для Шастуна реальную необходимость развеяться, так как настолько продолжительной и озадаченной физиономии на чужом лице, за всё время лечения, он ни разу не наблюдал.       Антон собирается быстро, желая как можно скорее покинуть надоевшую площадь квартиры, в томительном ожидании заезжая по пути к Варнаве за водкой с соком, и встречает её с крепкими объятиями, как только та открывает дверь. — Блять, Шастун, ты свои шестнадцать лет решил вернуть, или вот настолько всё хуёво? — Без лишних приветствий, задаёт вполне логичный вопрос Катя, оглядывая сомнительный набор на сегодняшний вечер, пока пропускает Антона внутрь и закрывает щеколду за ним, — Я твою водку пить не буду, у меня вино ещё лежит. Шастун в ответ усмехается, и дождавшись, когда Варнава закончит с дверью, тянется губами к щеке, оставляя мягкий поцелуй. — Да я и в одного спокойно управлюсь, — без толики иронии произносит Антон, проходя в просторную светлую квартиру.       И «в одного», впрочем, Шастун действительно постепенно опустошает бутылку, ещё активнее — двухлитровый пакет апельсинового сока, однако пьёт аккуратно, чувствуя подкатывающее опьянение где-то на горизонте. Но и медленного темпа, впрочем, вполне хватает для откровений.       Антон не боится говорить Варнаве всё напрямую — слишком доверяет ей и слишком хочет высказаться, чтобы утаивать детали, от которых Катя иногда вскидывает бровями и выпячивает губы, всем видом выражая довольно понимающее и доброе «пиздец». Катя для Антона — далеко не одна из тех девушек, которых он причислял к «одним из». Катя для Антона — возможно, получше любого друга мужского пола, который когда-либо у него был, хоть и понять это он смог не сразу, а спустя несколько отказов в сексе и ласковых «ты ёбнутый?», когда Шастун вытворял нечто действительно из рамок вон выходящее, прибегая к Кате за советом и утешением, как сейчас. Варнава буквально создаёт идеальный баланс на протяжении всех лет их общения, как ни в чём не упрекая, пока не за что, так и не сдерживая в себе не самые приятные прилагательные в сторону Антона, если они появляются явным утверждением на её губах, вечно накрашенных дорогой красной помадой. Варнава просто не пытается быть «подстилкой» для «сына богатого дяди», и в голове у Шастуна это отпечатывается твёрдым восторгом, смешиваясь с вечно заинтересованным взглядом на девушку. Только сейчас — в глазах сложно прочитать что-то, кроме полного непонимания и запутанности, несмотря на длительные попытки Кати рассеять это. — Слушай, то, что у тебя встал на мужика, может говорить только о том, что тебе понравился этот мужик. Ничего больше. Чё тебя это так парит? — Варнава вновь повторяет довольно простой вопрос с такой же простой истиной, устроив ладонь на чужом плече, а взгляд — направив на лицо, — Ты, может, пропустил что-то, но сейчас всем нормальным людям, поверь, крайне похуй на то, кто и с кем ебётся, пока ты не ебёшь несовершеннолетнего. Всё, на остальное плевать всем, — уверенно констатирует Катя, после чего делает глоток из бокала с вином и отстраняется от Антона, протягивая руку на спинку дивана. — А схуяли тогда мне не похуй на то, с кем я хочу ебаться, если похуй всем? — На тяжелом вздохе произносит Шастун, гуляя взглядом по стене напротив, но внезапно одёргивает себя, когда слышит звонок в дверь. — Вот и я не понимаю, почему тебе не похуй, — заключает Варнава и оперативно встаёт с дивана, направляясь к прихожей.       У Антона — третий стакан водки с соком в ладони, слишком много новых вопросов в голове, пусть и заменивших старые переживания, и полная погружённость в себя. Правда, ровно до тех пор, пока он не слышит знакомый голос и «Серёжа» из коридора. Шастун хочет верить в то, что услышанное — ничто иное, как пьяная галлюцинация. Хочет быть уверен, что сейчас пожмёт руку незнакомому ему человеку, и всё перетечёт в приятный долгий разговор на непринуждённые темы. Хочет думать, что ему показалось. Но его «хочет», обычное срабатывающее на отцовский кошелёк, разрушается с грохотом учащённого сердцебиения, когда он видит Матвиенко, выходящего вместе с Катей и её подругой. — Это Леся, — с улыбкой на лице, говорит Варнава, указывая на худощавую блондинку, после чего переводит руку в сторону Сергея, — и Серёжа. Антон видит улыбку на лице Матвиенко, от которой моральный дискомфорт достигает своего предела, заставляя Шастуна поставить опустошённый стакан на кофейный столик и резко подняться с дивана, подходя к Варнаве. — Я знаю, что это — Серёжа, — чеканит с натянутой улыбкой Антон, параллельно с этим требовательно прихватывая пальцами запястье Кати, — пойдём поговорим, — неосознанно чуть тише произносит Антон, хоть и понимает, что все прекрасно его слышат, после чего кидает взгляд на пришедших, — пять минут буквально, и вернёмся. Извините. Варнава не успевает среагировать на ситуацию как-либо, помимо сведённых к переносице бровей и вытянутого к верху указательным пальцем, повинуясь внезапному и неясному желанию Шастуна уединиться в ближайшей комнате — спальной, в которую Антон буквально затаскивает Катю, всё также не расцепляя пальцев на тонкой руке. — Хули тут Матвиенко делает? — Уже шёпотом вопрошает Шастун, озадаченным взглядом соединяясь с Катей в зрительном контакте. — Мужик этот — он, чтоли? Блять, я же сказала, что не знаю, кто это. Подружка познакомилась, попросила меня компанию им составить, — пытается спешно объяснить Варнава, но получает только одну немногословную реакцию от Антона — тяжёлый вздох, — ну, блять, посиди минут пятнадцать и съеби, скажи, что тебе по делам надо ехать. Чисто ради приличия. Не будет же он тебя доёбывать в моей квартире.       Варнава не пыталась подставить Антона, однако его судьба — явно любит устраивать неожиданные повороты в и без того сложном квесте, кратко именуемом «жизнь». Шастун прекрасно это понимает, но легче от этого не становится, наоборот — происходящее добивает. Добивает и, кажется, вызывает смирение. — Пиздец, — протяжно, устало выдыхает Антон, таки убирая ладонь с чужого запястья, и нажимает на ручку двери, выходя обратно в гостиную и оглядывая Сергея, в одиночку сидящего на диване под звук шума воды из ванной. — Наговорились? — Ехидно усмехается Матвиенко, закручивая крышку на бутылке водки, стоящую рядом с уже полным стаканом Шастуна, — А я тебе налил, чтобы ты не парился лишний раз. Ты же нюхать с нами не будешь? — Кивает головой Сергей на лежащий зиплок с веществом. — Нет, — Антон отвечает максимально спокойно, насколько это позволяет опьянение. Поддерживать иллюзию того, что они оба не хотят сейчас врезать друг другу — сложно, но оба явно стараются. Матвиенко — для своей сегодняшней спутницы и продолжению их встречи в горизонтальной плоскости, Шастун — из уважения к Кате и нежеланию устраивать разборки в её доме. Антон берёт стакан в руки и специально отсаживается от Сергея подальше, утыкаясь боком в подлокотник дивана, после чего делает щедрый глоток, но тут же морщится, глотая содержимое. — Блять, ты чё туда налил? — Резко выпаливает Шастун, однако продолжает держать сосуд с алкоголем в руке. Вкус — слишком горький. Непривычный, несмотря на то, что около недели назад Антон залпом пил палённое спиртное без запивки, да и в целом редко кривился, если в коктейле, сделанным барменом на скорую руку, был чрезмерно слышен привкус спирта. Но Сергей его быстро успокаивает, мягко улыбаясь и подтягиваясь поближе, чтобы слегка похлопать по плечу. — Водки перелил, походу. Извини, братан, — пожимает плечами и щурится Матвиенко, после чего хватает в руки зиплок и высыпает немного порошка прямо на стеклянное покрытие столика, — Кать, нюхать будешь? Катя могла бы согласиться. Могла бы кивнуть, дождаться начерченной дороги, и без раздумий вдохнуть вещество в ноздри, но вместо этого — кидает короткий взгляд на Шастуна, нервно попивающего алкоголь из стакана, и отрицательно мотает головой, когда возвращается взором на Сергея, поправляя пряди густых волос. — Нет, — ровно под ответ Варнавы, щёлкает ручка двери ванной комнаты, откуда выходит Олеся, уверенно идущая по направлению к компании. — А ты? Будешь нюхать? — Матвиенко с равнодушным видом кивает на порошок, достав из кармана джинс банковскую карточку, которой тут же приступает орудовать над веществом. — Не хочу сейчас, — мягким голосом даёт отказ девушка, с улыбкой присаживаясь на кресло напротив дивана. Сергей никак не реагирует — Сергею, ровным счётом, всё равно, куда и как тратить порошок. В особенности, учитывая то, что часть — он уже потратил, и совсем не на себя, когда пару минут назад все ушли из гостиной.

***

      Диалог протекает без происшествий и каких-либо эмоциональных качелей. Нанюханный Матвиенко эмоционально рассказывает о бизнесе, о проблемах и удачах, Олеся — продолжает удерживать улыбку на лице, крайне редко попивая из своего бокала, гостеприимно принесённого Катей, Варнава — натянуто смеётся, в попытке разрядить атмосферу, и время от времени вставляет шутки, от которых на лице Антона порой проскальзывают короткие ухмылки, кой в попытке забыться, расслабиться и отстраниться от диалога, хотя бы при помощи алкоголя, спешно допивает жидкость, что горьким осадком задерживается в памяти вкусовых рецепторов. Только в какой-то момент мимика с лица Шастуна исчезает полностью, оставляя взгляд в одну точку на полу и плотно сомкнутые губы. Сергей это замечает сразу, что становится причиной ещё более широкой улыбки на нетрезвом лице, Катя — лишь спустя десять минут, когда, задав вопрос Антону, абсолютно неслышный для него из-за накатывающего звона в ушах, не получает никакого ответа. — Ты чего задумался? — Катя чуть потягивается к Шастуну, кладя ладонь на колено, — Антон? — Голос всё такой же — негромкий, осторожный, слегка хрипловатый ввиду выпитого, однако в интонации — внезапно проявляются чёткие ноты беспокойства, неспособные поддаваться контролю. Наблюдая за происходящим, Матвиенко не выдерживает, закатываясь в громком смехе. Ему весело, ему хорошо, его кроет, и увиденное — воспринимается не более, как «представление» в театре, которое он сам же и устроил. — Ты чё ржёшь? — Уже более холодно кидает взгляд на Сергея Варнава, параллельно с этим подмечая абсолютное отсутствие реакции у Антона, — Блять.       На то, чтобы предположить, что могло случиться — много времени не уходит. Катя не общается с сомнительными личностями, не бывает в компаниях, где является нормой «подшутить» над кем-то, и не тратит своё время на людей, неспособных хотя бы немного рассуждать здраво. Но Катя вдоволь наслышана о Матвиенко от Шастуна, Катя видела реакцию Антона на его внезапное появление в квартире, и Катя, в конце-концов — не тупая. Варнава буквально выхватывает из ладони Антона, продолжающего смотреть в одну точку, пустой стакан, кидая взгляд на дно с осевшими остатками порошка, и с грохотом опускает его на кофейный столик. — Ты ебанутый? — Внезапно кричит Катя, ввиду чего Олеся встревоженно поднимается, подходя к Антону, и присаживается на колени перед ним, взглядывая на лицо. — Кать, у него зрачки — пиздец, — обеспокоено чеканит девушка, слегка приподнимаясь, чтобы положить ладонь на челюсть и приподнять голову Шастуна. — Жарко, — единственное, что может вымолвить Антон, шумно сглатывая. Перед глазами — всё трясётся и распадается на части, сердце — делает почти то же самое, ввиду чего Шастун ощущает, словно оно и впрямь сейчас просто оторвётся, следом — буквально взорвутся вспухшие вены. — Ты сколько ему подсыпал? — Не прекращает говорить на повышенной интонации Варнава, следя взглядом за тем, как Матвиенко встаёт с дивана. — Блять, ну, около грамма. Может и грамм. Смешно же, — Сергей говорит совершенно спокойно. Так, словно не перед ним сейчас находится человек с явно опасной для жизни передозировкой, так, будто это не в его будущем намечается возможная статья, и смотрит так, как он бы смотрел на человека, на которого ему плевать. Потому что ему — плевать. — Сколько? Блять, Леся, выведи этого долбоёба из квартиры нахуй, — кричит Катя, после чего пристраивается напротив Антона и слегка похлопывает по щеке, — блять, ты меня слышишь вообще? Беспокойство захлёстывает Варнаву с головой, в миг снимая опьянение. Катя уже «спасала» Шастуна пару раз, когда ему было физически плохо. При отравлении алкоголем на вечеринке общих друзей, при отходах, когда тот едва ли мог встать с постели, чтобы набрать стакан воды, однажды — при гриппе, заботливо найдя полчаса в забитом графике, чтобы привезти нужные таблетки. Ей никогда не было сложно или тяжело это сделать. Но сейчас — страх и потеря контроля над ситуацией «сбивает с ног», не давая даже минуты на то, чтобы встать и подумать о последующих действиях. Потому что «минуты» — может просто не быть. — Так, блять, Антон, — голос Варнавы предательски дрожит, словно напоминая о том, что она, по факту, бессильна, — блять, Антон, — Катя не выдерживает, замахиваясь ладонью и хлёстко ударяя по щеке Шастуна, что, по крайней мере, срабатывает — Антон, вздрогнув, тихо мычит, переводя расфокусированный пустой взгляд на лицо Варнавы. Шастун дрожит. Дрожит также, как его чуть мельтешащие глаза и картинка, открывающаяся взору. Всё смазано, всё словно окрашено в кислотные цвета, как в комиксах с супергероями. Только это, к сожалению, единственная схожесть с ними — спасателя на горизонте он всё ещё не наблюдает, хоть и даже не задумывается о нём.       Катя ловко пролезает ладонью в карман худи, надетого на Антоне, и достаёт айфон, нажимая на кнопку разблокировки экрана, после чего моментально поворачивает и подносит к лицу Шастуна, дожидаясь, когда «фейс айди» сработает. — Блять, Антон, я тебя умоляю, не сдохни прямо тут, — нервно выпаливает Варнава, пока заходит в контакты телефонной книги и, спустя пару секунд, находит нужный. «Арсений» у него — только один.

***

«22:02: Привет, это Катя, подруга Антона»

«22:02: Срочно выйди на связь»

«22:02: Блять, он сейчас загнётся»

«2 пропущенных вызова от: Антон»

«22:04: Блять»

«Арсений, 22:04: Что?» «Арсений, 22:04: Что с Антоном? Где находитесь?»

«22:05: Здесь: [геопозиция]»

«22:05: Антон передознулся»

«22:05: Но он ничего сам не употреблял, ему подсыпали в бухло. Примерно грамм. Он выпил всё почти залпом. Блять, срочно приезжай, я не ебу, что с ним делать»

«22:05: Его трясёт, сейчас посмотрела пульс, это пиздец. Плюс, он ни на что не реагирует почти»

«Арсений, 22:06: Блять.» «Арсений, 22:06: Я уже спускаюсь к машине. Буду минут через пятнадцать, адрес рядом» «Арсений, 22:06: Вызови скорую, на всякий случай»

«22:07: Блять, я очень люблю Антона, как человека, но скорая и мусора впридачу мне на квартире не нужны, как и ему»

«Арсений, 22:07: Сука. Окей» «Арсений, 22:07: Надо заставить его блевать, умыть холодной водой и дать что-то от давления. Займись этим, срочно» «Арсений, 22:07: Я еду»

«22:08: Блять, давай быстрее»

«22:08: Жду»