Моя Стерва

У меня была просто истерика. Я рыдала, вся перемазанная в этом сраном супе. Между ног ещё всё горело, а историчка крепко обнимала меня и пыталась заставить проглотить таблетку успокоительного. Но сейчас я была в таком состоянии, что ничего просто не хотела. А нет, хотела, прибить эту суку за то, что она совершила. — Ну тише ты, тише, — она целовала моё мокрое от слёз лицо. — Саша, ничего смертельного не произошло. Я застонала, едва не положив голову на разлитый суп на столе. Анастасия Филипповна тут же остановила меня, не дав это сделать и встала, подойдя к раковине, взяла тряпку и кинула на эту лужу, снова села ко мне. — Такое рано или поздно случается со всеми. — Я вас ненавижу, — хочу умереть. — А я тебя люблю, — она погладила меня по голове. — Выпей таблетку. Она не отстанет, и я всё же решила проглотить её. А успокоительное оказалось достаточно сильным. Где-то спустя пару минут, я перестала плакать и всё волнение куда-то делось. Но зато захотелось сильно спать. — Пойдём, — она встала и потянула меня за собой. — Уложу тебя спать. Я и не сопротивлялась. Покорно дала себя увести в свою же комнату и уложить спать. Ладно она хоть не стала меня переодевать, а то думаю, что никакое успокоительное не помогло бы. Заснула я быстро и спала без снов. Так даже лучше. Не хочу ничего видеть. Меня разбудили в семь утра. Я даже удивилась, что столько проспала. Стараясь не думать, что меня вчера изнасиловали и что я живу со своим насильником, которая умудрилась сломать мне жизнь, иду приводить себя в порядок. Впервые увидела свой рюкзак с учебниками и тетрадями, он лежал в прихожей, а я его даже не видела. — Позавтракай, — сказала Анастасия Филипповна и указала мне на бутерброды с чаем. А бутерброды я смотрю с красной рыбой. — Время ещё есть. Прохожу на кухню и не садясь, беру бутерброд и начинаю есть. Рыба была солёной и, наверное, ела я её раз в третий за всю жизнь. Первый раз у Белова в гостях, когда я с его семьёй праздновала новый год, а второй раз с Даней, когда мы прятались на чердаке от злого соседа, у которого эту рыбу и украл мой брат. Конечно солёная рыба с сладким чаем ещё то сочетание, но пойдёт. На диван, где сейчас сидит историчка, я не смотрю. Да и вообще, противно конечно находиться на кухне после вчерашнего, но есть хотелось сильно. И это я поняла после первого укуса. Наверное чем-то послужила и та таблетка успокоительного. Всего в меня влезло четыре бутерброда. — Пошли, — сказала историчка. — Мы идём в школу вместе? — Только не это. — Мы поедем на машине, — протягивает мне куртку, и я одеваюсь. — Так что пошли. — Может я тогда пешком отдельно без вас? — Мне противно находиться рядом с ней. Я открыто презираю её и даже скрывать этого не буду. — Мне противно ехать с вами в одной машине. — Нет, — а ей всё равно на мои слова. — Поедешь как я решила. Я за тебя отвечаю. — Настолько отвечаете, что даже за мою девственность решили ответить. Она не ответила, а взяла меня за плечо и вывела из квартиры. Дальше, когда в подъезде я попыталась от неё свалить, то Анастасия Филипповна мигом поймала меня и держа под руку повела к своей машине. — У тебя сегодня шесть уроков а у меня семь. Посидишь час в коридоре и подождёшь меня. — А погулять? Я вот погулять хочу. — Никаких гуляний. Тебе надо браться за учебу, наверстать всё то, что ты пропустила за это время. — Она страшно посмотрела на меня. — Только посмей убежать — накажу. — А почему мне просто нельзя дать ключи от дома? — Я тебе не настолько доверяю, чтоб отпускать одну домой. — Это не мой дом. До школы ехали мы молча. Доехали за десять минут и как только машина припарковалась, то я тут же выскочила и побежала к школе. Надеюсь увидеть парней. Как же я по ним скучала. Парней я встретила в раздевалке. Мы обнялись, и я чуть не заплакала от радости. — Как же я по вам скучала, — даже расцеловала парней. — Мы слышали, что с тобой случилось, — мрачно ответил Олег. — Это просто пиздец. — Ну и как жить с историчкой? — Андрей вертел в руках зажигалку. — Просто кошмар, — я не смогла рассказать им о том, что произошло. Мне казалось, что после этого они будут меня презирать. — Заставляет убираться у неё в квартире. — Понятно, — вздохнул Олег. — Она себе Золушку нашла. Смотри, ещё рис с гречей заставит перебирать. — Да она вообще садистка. — Пошли курить, — и мы все трое пошли на выход. Вот только выйти из школы я так и не смогла. Чья-то рука схватила меня за руку и рывком развернула к себе. — И куда же это ты собралась? — Историчка недовольно посмотрела на меня. — Через пять минут начнется урок, а вы трое куда-то собрались. — Подышать воздухом, — ответил Андрей. — Белов, Юдин, жду ваших родителей. — Что? — Одновременно сказали парни. — Так мы даже не курили. — Да, за что родителей? — Ну а ты, Ахматова, — она проигнорировала вопрос парней. — С тобой я потом поговорю. Марш на урок. — И тут же прозвенел звонок. — Ахматова, я у учителей поспрашиваю была ли ты у них и как отвечала. А отвечать ты будешь на каждом уроке. И эта стерва не соврала. Меня вызывали на всех уроках. На некоторых даже по два раза спрашивали. К шестому уроку мой мозг уже просто кипел. Поэтому, когда все стали собираться домой, я собралась с парнями пойти покурить. Отошли мы подальше от школы, и я с наслаждением затянулась. Мы постояли, пообщались и всё же я решила вернуться в школу и дождаться эту. — Парни, а жвачка есть? — Нет, постарайся на неё не дышать. — Ну не станет же она тебя нюхать? Как оказалось — станет. Хоть я ещё полчаса сидела в коридоре и страдала херней, пока Анастасия Филипповна не вышла, и к моему удивлению она тут же потребовала на неё дыхнуть. — Так я не пила, — вот доебалась до честной меня. — Я прям чувствую, как от тебя разит сигаретами, — прошипела она. — Я сейчас зайду в учительскую, а ты жди меня на парковке. И она скрылась вместе с чьим-то классным журналом. Я же покорно последовала на стоянку, где стоя возле её иномарки, ждала. Анастасия Филипповна вышла спустя десять минут. — Значит курила, — сказала она, как только мы сели в машину. — Конечно, я бы вообще настояла на прекращении любого общения с Юдиным и Беловым, но думается мне, что вы трое сможете найти способ как общаться тайно. — Мне что-то будет? — Конечно, я даже дам тебе выбор. Выбирай: порка ремнём или мои ласки? — А ремнём бьёте сильно? — Зад у тебя будет прям гореть. — Ладно, ремень, пожалуй, намного лучше, чем ваши ласки, — лишь бы она после этого не стала ко мне целоваться лезть. — Странный выбор, — она ещё и смеется. — Ну ладно, посмотрим, как ты заговоришь после первого такого наказания. — Руки мыть, — сказала она, как только мы появились в квартире. — И готовь свой зад. — В смысле «готовь»? — Снимай джинсы и трусы и ложись на кровать, — и тут откуда-то она достала ремень. — Пошли. При виде этого большого широкого ремня, с огроменной пряжкой я зависла. На словах казалось всё просто, а вот сейчас при виде собственной опасности я, к своему удивлению, стала жалеть о выборе. Даже задница заныла сама по себе, словно предчувствуя неминуемое. — Анастасия Филипповна, — надо что-то придумать, я всё же не хочу получить ремня. — А ремень можно чем-то заменить? — Нет, самое то, — она усмехнулась и стала наступать. — Идём, что тянешь время? — Мне надо в туалет, — но она не поверила и схватив меня за шиворот, пинками под зад погнала в мою комнату. — Ну Анастасия Филипповна, мне правда надо. Ремень угрожающе болтался у неё в руке. Я же не сводила с него глаз, а колени уже дрожали. — Да ладно тебе, — и улыбнулась так, да ещё и руками развела словно мы подруги, которые давно не виделись. — Тебя же дома били, так что боишься? — Вы не… — Имею, — не дав мне договорить перебила она. — Я твой опекун и имею все те полномочия, что имели твои родители. Так что готовь жопу. Сердце так колотится, словно я в суде и мне выносится приговор. — Сашенька, — противно-ласково сказала женщина. — Мне тебе помочь? Снять с тебя джинсы с трусами. — Вот ещё, — и я мужественно стала расстёгивать джинсы. Правда всё моё мужество пропало, когда я сняла джинсы. Только джинсы. Стою и прикрываю свои трусы. — Стыдно и неловко тебе должно было быть, когда курила, — и похлопывая себя ремнем по бедру она направилась ко мне. — Ложись на кровать. Смотрю на кровать, а тело всё противится. Я не хочу ремня. Я вообще боюсь боли, я слишком к ней чувствительна. И вот сейчас, я добровольно ложусь на кровать и со страху обнимаю подушку, спрятав лицо в неё. Сердце тут же начало бешенно колотиться. — Ну а трусы, я за тебя снимать буду? — И сама же при этом с меня их стянула. — Приготовься, сейчас будет больно. Крепко стискиваю зубы в надежде, что не закричу и после первого же удара ору так, как никогда раньше. Ремень отскочил от моей задницы, но принёс столько боли и страданий, что я уже пожалела о выборе. — А-а-а! — Слёзы брызнули из глаз, а я кусала подушку пытаясь заглушить крик. — А-а-а! — Надо же, — на секунду она перестала меня пороть, но даже в эту секунду я не испытала облегчения. — И даже не просишь остановиться. Может ты скрытая мазохистка? Так проси ещё, пороть с радостью буду. Стерпела я все удары. Ну как стерпела? Кричала до хрипоты в голосе, но всё же. Меня всю трясло и я уже не верила, что она перестала пороть. Осознала, что всё кончено только тогда, когда ощутила её прохладные руки на своей разгорячённой заднице и тут же попыталась вскочить, но безрезультатно. Сил не было, а когда я попыталась оказать хоть какое-то вялое сопротивление, то в ответ услышала только смех. — Надо же, — она гладила мои ягодица и улыбалась. Я прям чувствовала на себе эту улыбку. Как она прожигает меня. — А я думала ты слабая, а оказывается, что ещё нет. — Она наклонилась и её губы коснулись сначала одной, а потом второй ягодицы. В этот момент я попыталась напрячься, но не смогла, тело словно стало чужим. — Сломать и сделать из тебя человека будет достаточно интересно. Кто знает, может это потом принесет пользу всем. Ну или её в психушке запрут. Слишком уж странная мания. Вот если у неё обнаружат шизофрению или психоз, то я даже не удивлюсь. Конечно обидно, что я расплакалась, да и кричала, но зато я показала ей, что выдержала. Главное, чтобы она это не восприняла как вызов. — Полежи так, я сейчас тогда суп разогрею, ты поешь и за уроки. — Я не хочу есть, — простонала я, всё ещё лежа с голой жопой. Пытаюсь рукой нащупать трусы, но их нет, а ноги так онемели что даже шевелить не могу. — Хочешь, и потом я проверю все твои уроки. Она замолчала и просто стояла, глядя на меня. Как же меня пугал этот её взгляд. Неприятный и изучающий. — Приходи в себя, — она развернулась и ушла. Я же попыталась встать и тут же чуть не вскрикнула от боли. Задница просто горела, и я её не чувствовала, а посмотрев на неё я ужаснулась. Вся красная и в кровавых полосах. — Не хило она меня ремнем. Суп откровенно в меня не лез. Особенно после вчерашнего, мне было противно быть на кухне, и я попыталась сесть на табурет, но она пересадила меня на диван. Доступ к дивану был с одной стороны, а с другой его закрывал холодильник. Так что сбежать не было никакой возможности. Она ещё сама садилась рядом, предотвращая все мои попытки. Еда, я не спорю, была действительно вкусной. Но сама атмосфера, царившая в квартире, ужасной. Да и сидеть было достаточно тяжело, задницу всё ещё жгло, а эта стерва заявила, что на мягком диване сидеть мне будет куда комфортней, чем на жестком табурете. Ладно она хотя бы не приставала. А может да стоило рассказать парням? — Теперь садись за уроки, — будто я и без неё не знаю, что мне делать. — Саша, приду проверю. Она серьезно каждые полчаса приходила и проверяла. Да я только одну математику час делала. Очень жестко тупила над уравнениями и пришлось попросить объяснить. И к моему удивлению, она правда стала мне объяснять. Так что, под её контролем, с уравнениями я справилась. — Ладно, пойду тетради дальше проверять, если что-то не поймёшь, то спрашивай, а не сиди как бревно и не жди моего прихода. Когда с уроками было покончено, я просто не понимала, чем себя занять. Да мне было и неудобно и даже страшно выходить из комнаты. Ещё эта опять будет приставать. — Ты спишь? — Она вошла без стука. Вот ненавижу когда входят без стука. Мало ли чем я тут занимаюсь? — Нет, — смотрю на неё и надеюсь, что она просто решила проверить почему тихо, а не приставать ко мне. — Хорошо, — она зашла и подойдя села на кровать. Я тут же вся напряглась, не зная, чего от неё ожидать. — Я тут подумала и всё же решила, что тебе надо прочесть лекцию о вреде курения. — Нет, — простонала. — Только не это. Целых полтора часа я сидела на кровати, и в немом ужасе слушала какие проблемы со здоровьем мне светят, и как табак отразится на моей внешности. Ещё выяснила, что курильщики долго не живут, и что я могу умереть в мучениях. — Поняла? — Мне кажется, что если я отвечу ей, что ничего не поняла она начнёт всё сначала. — Ага, — лишь бы она отстала. — Значит теперь можно и фильм показать. — Чего? Она вышла и вернулась с ноутбуком, на который поставила какой-то жесткий фильм про курение. Ноутбук она поставила на письменный стол, а я сидела на кровати и с ужасом понимала, что эту куда хуже порки. — А после фильма, я хочу услышать от тебя факты, о курении которые вредят твоему организму. Фильм шел два часа. Ладно она хоть за всё это время ко мне не цеплялась. — Ну что, готова? — А смысл? Курю я или не курю всё равно могу умереть в любой момент от того, что меня собьёт автобус. Она вздохнула и встав куда-то пошла. Почувствовав неладное, вскакиваю на ноги и осторожно выглядываю из комнаты, а эта стерва шарится по моим карманам. — Эй! — Подлетаю к ней возмущенная таким поведением. — Нахрена вы это делаете? — Так у тебя есть пачка сигарет или нет? — Конечно она ничего не нашла. — У дружков стрельнула. Ну ничего, завтра их родители придут ко мне, тогда и поговорим. — Да что вы по каждому поводу родителей вызываете? — А как с вами по-другому? Ответить на такой вопрос я не смогла. — Ты мне сейчас рюкзак покажешь. — Нет. Потянув руку, она схватилась за тот ремень. Сглатываю, а жопа уже в немом ужасе заболела. Не хочу второй раз за день получить. — Покажешь, — она потрясла ремнем перед моим лицом. — Пошли. — Схватила за руку и развернула. — Нет, — разворачиваюсь и вырываю руку. — Не имеете права. — Имею, я твой опекун. — Вы мой насильник! — Выкрикнула я. — Опекуном я вас не считаю. — Ну что ж, — она буквально налетела на меня, и грубо толкнула в грудь с такой силой, что я упала на пол. Даже опомниться не успела, как она нависла надо мной и замахнувшись ремнём, стала меня бить. Лежу на полу, закрывая голову руками. Конечно же мне больно, но в этот раз я старалась всё же не кричать. Только губы в кровь искусала. Ударам казалось не было конца, да и историчка била меня везде. Несколько раз заехала по рукам. Когда она остановилась, то думаю только из-за усталости. Женщина куда-то ушла, а потом, я услышала шум из своей комнаты и поняла, что женщина вскрыла мой рюкзак. Конечно там нет сигарет и даже зажигалки нет, ей просто хотелось унизить так меня. Слышу шаги, она возвращается ко мне. — Вставай, — ещё сильнее сжимаюсь. — Саша, вставай. Всё ещё не шевелюсь, вся сжавшись на полу и всё ещё закрываю голову руками. — Саша, — она опустилась на пол возле меня и схватив посадила к себе на колени, и как маленького ребенка прижала к себе, став укачивать. — Тише. Рукой, которой она придерживала мою спину, дотронулась до волос и потрепала их. Я же всё ещё была вся сжавшаяся. Я и зажмурилась чтоб не видеть её. — Встанешь? — Шепнула она и поняв, что никакого ответа от меня не добиться встала, держа меня на руках и понесла в мою комнату. — Ну ладно. Либо я слишком легкая, либо она просто сильная. Донесла и аккуратно уложила меня на кровать. Постояв ещё секунду, вдруг решила меня переодеть. Достала мою пижаму и стала меня раздевать. Я не сопротивлялась но и не помогала. Просто закрыла голову и лицо. Она переодевает меня молча, а после укрывает. Слышу как она уходит и только тогда расслабляюсь. В этот раз била она не слабее. Это явно талант, два раза ремнём за один день получить. Я просто лежала и страдала. Даже когда наступила ночь, я проигнорировала историчку, когда она звала меня ужинать. Она и не стала настаивать. Но зато, когда я стала засыпать, то услышала, как она проникла в комнату. Напрягаюсь, ощутив как одеяло приподняли, и она легла ко мне. Через секунду меня крепко обнимают и прижимают к себе. — Что вы делаете? Она не ответила, но рука у неё спустилась и проникла под резинку пижамных штанов, а дальше в трусы. Вся сжимаюсь чувствуя как она меня гладит. Да я сейчас расплачусь. — Такая горячая, — прошептала она и тут же проникла в меня. Из груди словно весь воздух выбило. Мышцы сжали её пальцы и последовал тихий смех. — Выньте, — голос был таким убитым, словно меня пытали несколько часов подряд. — Поцелуй меня, — сказала она. — Тогда вытащу руку.