Моя Стерва

— Ой блять! — Протянула я, глядя на наручники. — Только не это. Мне точно пиздец. Первые минуты, я наверное просто осознавала, что прикована к батарее, а дальше уже старалась выбраться. Запястье у меня тонкое, но женщина так зафиксировала браслет, что снять его я не могла. Оно прям впивалось мне в кожу. Я даже руку себе исцарапала, в попытке выбраться, а потом пришла она. — Вижу, что жива, — выдала она, а я вздрогнула от неожиданности. — Я уже боялась, что ты помрёшь мне тут. — Она стояла и спокойно смотрела, как я пытаюсь выбраться. — Это же надо было так нажраться. Ты чем думала? Она подошла ко мне, холодно смотря на меня. Я же за испугом и таким вот неожиданным пробуждением, даже не подумала, а откуда у исторички могут быть наручники. — Я главное решила её тут наказать, захожу в комнату, а её нет. Осмотрела всю квартиру, а потом выяснилось, что дверь открыта. Я даже во двор вышла тебя поискать, а потом стала искать номер твоих друзей. И каково же мне было узнать, что ты нажралась до потери сознания. Приехала я значит по адресу, и в ужасе смотрю на тебя, а ты вся облеваная лежишь и возле тебя два этих идиота бегают и чуть не плачут. А если бы ты захлебнулась собственной рвотой? Да тебя убить за такое мало. Лязг наручников не утихал, а рука у меня уже болела. — Успокоилась, — спокойно сказала она, и я тут же успокоилась. — Засранка. Она вытащила из джинсов ключ и отстегнула наручники. Сижу на кровати и виновато смотрю в сторону. — Раздевайся, — приказала она, и схватив кровать, отодвинула её от батареи вместе со мной. — Быстро. Она куда-то ушла, а я вся в испуге всё ещё не двигаюсь. Мне страшно и просто хочу спрятаться куда-нибудь, а женщина уже вернулась с газетой и пакетом гречи. — Ты меня что, не слышала? — Она постелила газету на пол, возле батареи и высыпала на неё пакет с гречей. — Мне тебя самой что ли раздеть? И она подошла ко мне, и сдёрнув меня за руку с кровати, принялась раздевать. Я попыталась вяло оказать ей сопротивление, за что получила ладонью по лицу. Меня полностью раздели, даже трусы сняли. Стою голая, постыдно прикрываясь и сгорая со стыда, а женщина цепляет мне на одну руку наручники и подводит к батарее. Второй наручник продёргивает за батарею, и заставив меня встать коленями на гречу, приковывает и вторую руку. — Больно! — Вскрикиваю я, только через секунду почувствовав, как неприятно стоять на этой грече. А самое ужасное, что я даже встать не могу. Руки так неудобно прикованы, что не встать и даже не привстать. Ладно хотя бы, что батареи ещё не включили. — Это только одно наказание, — она погладила меня по голове. — Когда я решу, что ты достаточно осознала свой поступок то будет и второе. И она вышла оставив меня в такой позе. Я же ёрзала, пытаясь сместить гречку или свои колени, но ничего не вышло. Маленькие частички впивались в кожу чуть ли не нарезая её. Спустя несколько часов, я просто плакала от боли. Я даже пыталась кричать, но это никак не облегчило мне боль. А скоро и слёзы закончились. Сижу всхлипывая и уже просто ничего не чувствую, кроме боли. Сколько прошло времени? Я уже просто ничего не знаю и не понимаю. Вздрагиваю, услышав как хлопнула входная дверь, а вскоре в комнате появилась и историчка. Я не обернулась на неё и продолжила так стоять. Слышу, как она подходит и вздрагиваю, когда её рука опускается мне на голову. Она гладит меня по голове и это срабатывает так, что я снова начинаю плакать. А потом она опускается рядом со мной и взяв мою голову руками, осторожно поворачивает к себе. Воспалёнными от слёз глазами, смотрю на неё, а Анастасия Филипповна даже не усмехается, она наклоняется ко мне и начинает целовать моё лицо. Закрываю глаза, чувствуя касание её губ везде: щёки, лоб, глаза. Но в губы она меня не целовала. — Сколько я тут? — Облокачиваюсь головой об свои руки чувствуя, что тело всё ужасно затекло, а колени кажется стали кровить. — Семь часов, — она вновь погладила меня по голове. — Всё осознала? — Да, — хрипло ответила я. — Хорошо, — она встала и похоже, даже не думала меня отстёгивать. — Ещё значит постоишь так. Я домой только поесть зашла, сегодня родительское собрание. И я ещё оказалась на этой ебучей гречке четыре часа. Меня даже в туалет она не думала отпускать, да и не хотелось мне. Вернувшись домой, она отстегнула меня, сообщив, что я простояла так одиннадцать часов. Капец просто. Я даже встать не смогла и ей пришлось меня поднимать. Смотрю на свои колени, а они все в крови. — Сейчас обработаю, — она ушла и вернулась с аптечкой. Я вообще никак даже не реагировала, хоть и щипало, когда она обрабатывала мои колени. Просто хотелось спать. — Сейчас будет второе наказание. — Не надо, — простонала я, чуть не плача. — Я не выдержу. — Выдержишь, — заверила она. — Всё будет хорошо. Я сейчас поем, а ты отдохни. Скоро вернусь. Время пролетело слишком быстро. Она вернулась с ремнем и с чем-то ещё. Я не разглядела, что было последнее, но стало ужасно страшно. — Выбирай, — она села рядом со мной на кровать. — Либо ремнем по промежности, либо я беру тебя вот этим. Открываю глаза глядя на страпон. Она серьёзно? И так и так мне будет ужасно больно. Вот только в одном случае у меня будет болеть одна часть тела, а не несколько, так что я решила, что лучше уж ремень. — Ремень. — Хорошо, — она убрала страпон и встав с кровати схватила меня за ноги и развела их в сторону, после чего взялась за ремень. — Будет больно. Била она долго, и казалось, что целую вечность. После первого же удара, я взвыла так, что чуть сознание не потеряла. Слёзы брызнули из глаз, и я даже попыталась прикрыться руками и тут же получила по ним ремнем. — Так, — не выдержала она после третьего удара. Ушла и вернулась с каким-то шариком. — Открой рот. Послушно открываю и этот шарик тут же оказывается у меня во рту. Она приподнимает мне голову и затягивает ремень от шарика на затылке. Дальше весь мой крик заглушался этим шариком из секс-шопа. От боли было трудно дышать. Я задыхалась, а после наверное десятого удара, потеряла сознание. Очнувшись я заплакала. Промежность жгло, и вся сжавшись, я боялась прикоснуться до туда. Было страшно и казалось, что от моей промежности ничего не осталось. — Саша, ты очнулась, — от этого голоса я зарыдала в голос. — Сашенька, тише. Она подлетела ко мне с каким-то полотенцем и тут же прижала его к моей промежности. Вскрикиваю от холода. — Успокаивайся, — она легла рядом, всё ещё придерживая холодное полотенце. — Да больно, а как ты хотела? За свои поступки надо уметь отвечать. Второй рукой она обняла меня и стала целовать мою спину и шею. — Я вас ненавижу, — прошептала я, дрожа от боли. — Скоро ты будешь меня обожать, — она подалась ко мне и стала посасывать мочку уха. — Когда осознаешь, что кроме меня у тебя больше никого нет. Мы так и заснули. Утром, когда она встала я тоже проснулась, но пошевелиться не могла. Было слишком больно. Увидев её, я опять заплакала. — Саша, — она обошла кровать, взяла меня на руки, и села обратно на кровать, при этом укачивая меня. — Успокаивайся. Она укачивала меня. — Даже не знаю, брать тебя в школу сегодня или нет. Выглядишь ужасно. Наверное, всё же лучше оставить тебя дома. Она ушла на работу, а я осталась дома одна. Полежав ещё пару часов и пострадав, я решила сбежать. На этот раз так сбежать, чтоб она меня больше никогда не нашла. И у меня бы всё сработало, если бы я двигалась чуть быстрее чем сейчас, да и входная дверь была бы открыта. Вот только она оказалась запертой, а ключей нет. Тогда я стала обдумывать план побега и решила, что надо рискнуть и оглушить историчку. Вот только чем? Иду на кухню и смотрю, что тут есть. Ножом точно нет, мне только из-за этой сволочи сесть в тюрьму не хватало, да и убить я всё равно не смогу. Смотрю на посуду и вижу тяжелую сковороду. Беру её в руки. — Чугунная, — такой надеюсь убить нельзя, а то будет полный пиздец. Да и замахиваться ей неудобно, но можно попробовать. Решено, бью по голове и на свободу. Вот только когда она вернется? В прихожей я прождала её часа три, не меньше. Уже одетая, я сидела на пуфике со сковородой на коленях и скучала пока не услышала, как в замке поворачивается ключ. Морщась от боли, я встала на пуфик и подняла сковороду над головой приготовившись. Дверь распахнулась и в квартиру вошла Анастасия Филипповна. Она даже ничего понять не успела, как я размахнувшись опустила сковороду ей на голову. — Ай! — Вскрикнула она и схватившись за голову пошатнулась и чуть не упала, удержавшись рукой за стену. — Ты! Она обернулась и наши взгляды встретились. Вижу как по её лицу стекает кровь. Меня переполнило холодом, бросаю сковороду и выбегаю из квартиры. Странно, я думала она потеряет сознание, но этого не случилось. Может я не туда била? Ну она жива и это хорошо, а сейчас надо бежать туда, где мне точно должны помочь. Я надеюсь на это. В отделение полиции мне ужасно не хотелось обращаться, но я понадеялась, что мне всё же да помогут. Поэтому я подошла на пост к дежурному. — Помогите мне, — смотрю на молодого лейтенанта. — Мне надо заявление написать. — Что у тебя случилось? — Меня били, — говорить, что изнасиловали или нет? — Ещё и изнасиловали. — Как и когда это произошло? — Понимаете, моих родителей недавно лишили родительских прав и меня отправили к опекуну, которым стала классная руководительница моей школы. Она систематически меня избивает, и она же меня изнасиловала. — Женщина? — Переспросил он. — Да. — Женщина не может изнасиловать. Ей не чем. Я от такого ахренела. — Может, — настаиваю. — И она это сделала. — Ты уверена? Ты же понимаешь, что есть статья за дачу ложных показаний? — Да. — Как твоя фамилия? — Ахматова. — Ты случаем не из семьи алкашей? А то есть у нас такие, тоже с такой же фамилией, живут в частном секторе. — Да. — Значит у тебя есть опекун. — Да, это она со мной сделала. Я могу даже снять побои. — Понятно, а ты можешь дать её номер или адрес назвать? — Да, — и я назвала адрес. — Хорошо, — он сделал какую-то пометку. — Сейчас тебя проводят. И ко мне подошел сержант, который проводил как выяснилось до обезьянника. — Эй! — Возмутилась я мертвой хваткой вцепившись в прутья решетки. — Что за херня? Мне никто не ответил. Просидев в обезьяннике до девяти вечера, за которые я успела пожалеть обо всём на свете, я уже отчаялась выйти когда-либо, пока не появился уже другой сержант. Он вывел меня и проведя по коридору кивнул на Анастасию Филипповну. Женщина мрачно стояла у поста дежурного и испепеляюще глядела на меня. Выглядела она достаточно нормально. Даже и не скажешь, что ей по голове чугунной сковородой заехали. — Ваша? — Спросил мент. — Моя, — кивнула историчка и подойдя ко мне, больно вцепилась пальцами мне в ухо. — Ай! — Хватаю её за руку, пытаясь отцепить от своего уха, но ничего не выходит. — Больно! — Неужели? — Сквозь зубы процедила она и повела меня на выход. — Маленькая засранка. Это же надо было додуматься меня ударить по голове сковородой. А если бы я умерла? Ещё и заявление на меня решила написать. Тебе делать нечего, кроме как нести чушь? Изнасиловали её тут. Да ты даже не знаешь, что это такое. Ладно они хоть поняли, что ты трудный подросток. Придём домой, я с тобой такое сделаю. — Помогите! — Закричала на всю улицу я. — Помогите! Сопротивляюсь, пытаясь вырваться. — Ты что творишь? — Прошипела она как змея. — Немедленно успокойся. Бью её по рукам, с вызовом глядя и отступая, а женщина видно, что держится. Она хочет мне врезать, но это улица и рядом отделение полиции. Она тяжело вздохнула и вцепившись в меня, грубовато потащила к своей машине. Меня насильно усадили в машину, пытаюсь выскочить и пока никто не видит, она успокаивает меня ударом по щеке. — Изнасиловала я её тут, — она села за руль и заведя двигатель тут же тронулась. — Я тебя изнасилую, и ты поймёшь, что то, что я с тобой делала до этого, были цветочки. — Я вас ненавижу, — обиженно сказала я отвернувшись. — Значит полюбишь. Меня насильно за шиворот тащили в квартиру, а уже оказавшись в самой квартире, она меня повалила на пол и схватив ремень, стала бить не глядя. Кричу прикрывая лицо руками, но всё равно это не спасает. Когда она устала, то отбросила ремень в сторону и схватив меня за волосы потащила в мою комнату. Бросает на кровать, и тут же заводит руки за спину, сковывая их наручниками. Вижу, что на письменном столе лежит что-то. Не вижу что. А женщина уже снимает с меня джинсы. — Изнасиловали её тут, — она бросает мои джинсы и трусы на пол. — Я тебя сейчас изнасилую. Она схватила это что-то и я закричала, поняв что это страпон. Она нацепила его на себя и тут же, схватив меня за ноги, развела их в сторону и резко вошла в меня. — А-а-а! — В глазах даже потемнело. — Больно! Боль была сильной и мне просто показалось, что меня разорвали изнутри. А женщина тем временем насиловала меня. Я не знаю как происходит секс, но кажется что именно так. Она тяжело дышала, насаживая меня на страпон. Я же плакала и скуля от боли уткнулась ей лицом в плечо. Меня всю трясло, и я чувствовала, как мышцы внутри сжимаются и обхватывают его. Даже противно думать. — Ну как? — Она вытащила его из меня и приподнявшись переворачивает на живот. — Сейчас и в жопу тебя возьму. — Нет, а-а-а! — Я попыталась отползти, но ничего не вышло. Одной рукой женщина держала меня за живот, а второй за волосы. Страпон вошёл в меня причинив боль куда сильнее. Она грубо насаживала меня на страпон и рычала, а под конец, до боли вцепилась зубами мне в плечо. — А-а-а! — Кажется я никогда так не орала как сейчас. — Подготовь параграф, — прошипела она мне на ухо, больно дёрнув за волосы. — Завтра спрошу. И она вытащила страпон из моей задницы.