Моя Стерва

— Надеюсь, что ты поняла меня, — мы остановились у школы и я мрачно кивнула. — Посмотри-ка на меня. Поворачиваю лицом к ней. — Просто не умывайся, — Сказала она. — Свободна. Перед тем как поехать в школу, она замазала моё побитое лицо тоналкой. Бегу в школу, и оставив куртку в раздевалке, проскакиваю мимо учителей. История у нас первая, и я просто не хочу идти на неё. Подхожу к учительской и заглядываю туда, мне нужна завуч. — Ахматова, — вздрагиваю и обернувшись вижу завуча. — Куда лезешь? — Наталья Юрьевна, вы мне нужны, — надеюсь она правда поможет. — Что-то случилось? — Да, мне надо срочно вам сказать. — Ну ты живёшь с Анастасией Филипповной… — Это по поводу неё. — Ну пошли, — я пошла в учительскую за ней и зашла в кабинет. — Так что ты хочешь сказать? — Наталья Юрьевна, — тяжело сглатываю, да и трясёт меня всю. — Анастасия Филипповна ко мне домогалась, а потом изнасиловала. Так же она избивает меня. Завуч замерла, явно не ожидая такого. Она долго смотрела на меня разинув рот и похоже даже не знала, что мне сказать. — Ахматова, — выдохнула она. — Ты что такое несёшь? — Что? — Неужели она не поверила? — Вы мне не верите? — Тебе не стыдно? Анастасия Филипповна стала твоим опекуном. Она заботится о тебе, кормит тебя, а ты вот так с ней поступаешь. — Вы не поняли. — Саша, это клевета, а статья весьма серьёзная. Как можно обвинить её в изнасиловании? — Да легко и просто. Она меня изнасиловала и избила. — Ахматова! — Повысила завуч голос. — Иди давай. Нечего на учителя наговаривать. — Да вы её нифига не знаете! — Закричала я. — Я её прекрасно знаю, — хлопнула ладонью по столу завуч. — О ней прекрасно отзывались в другой школе. А теперь иди на урок, я передам Анастасии Филипповне, что ты про неё сказала. Вся красная и злая выхожу из учительской. Слышу звонок и ещё некоторое время стою в коридоре, который постепенно пустеет. Чёрт, а ведь сейчас я пойду на историю. Не хочу. Опять к этой извращенке. Да я помру быстрей. Очень медленно иду к кабинету. Там уже все сидят. Историчка поднимает на меня глаза и внимательно смотрит на меня. — Ахматова, — даже как-то раздраженно сказала она. — Где ты шатаешься? Садись давай. Захожу в класс и мрачно смотрю на всех, а после словно в глазах потемнело, и я уже что-то ору и переворачиваю парты. Кто-то завизжал. — Ненавижу! — Пинаю ногой парту, и меня тут же хватает Анастасия Филипповна. Она обхватывает меня руками и прижимает к себе, а я ещё что-то кричу и пытаюсь вырваться. — Отпусти! — Успокойся, — сказала женщина крепко держа. — Саша, что на тебя нашло? — А-а-а! — Пинаю парту ногой. — Анастасия Филипповна, — раздался чей-то испуганный голос. — Позвать завуча? — Закрой дверь! — Прикрикнула историчка. — Сашенька, успокойся, милая. — Не называй меня так! — Слёзы текли по моим щекам. — Я никогда не буду твоей. — Анастасия Филипповна, — дверь в класс открылась и появилась завуч. — Что произошло? Что с Ахматовой? — Так понимаю, что нервный срыв, — меня всю трясло и как-то резко я поняла, что даже на ногах стоять не в состоянии. — Анастасия Филипповна, — завуч с опаской подошла к нам. Я уже даже и кричать не могла, просто плакала. — Думаю, что вам следует отвести Ахматову домой. И остаться с ней. — Мой предмет ещё у шести классов. — Я сниму его. Отвезите её домой и побудьте с ней. А то ещё ненароком что-то сделает с собой. — Хорошо, не могли бы вы взять моё пальто и сумку? — Конечно. Женщина крепко держала меня и не давала вырваться. Меня спустили на первый, и кто-то из ребят уже ждал нас с моей курткой. Мне на плечи накинули куртку и повели к парковке. Я очень мало, что помню. Словно я проспала некоторое время. Пришла в себя окончательно я уже в своей комнате. Анастасия Филипповна лежит рядом со мной на кровати и обнимает меня, прижав к себе. — Ну ты и выдала сегодня, — сказала она, проведя рукой по моим волосам. — Мне так стыдно за тебя ещё не было. И что ты такого наговорила завучу? Я начала плакать, и вся сжалась. — Я хочу, чтоб ты просто смирилась, — она стала гладить меня по лицу. — И успокоилась. Поворачиваюсь к ней. Мы даже не переодевались. Как пришли со школы, так в этом же и лежали. Она спокойная. Смотрит на меня и гладит. Она подалась ко мне, и я крепко зажмурилась, почувствовав легкое касание к своему лбу её губ. — Но мне всё равно придётся тебя наказать, — вздохнула она сев. — Сейчас я пойду к себе и когда вернусь, ты должна быть полностью обнажённая. Она ушла, а я ещё несколько секунд посидев, подумав, всё же да стала раздеваться. И когда женщина вошла полностью обнаженная со страпаном на готове, кляпом и ремнем, я вздрогнула. — Молодец, — она убрала ремень в сторону и подошла ко мне с кляпом. — А я думала, мне тебя пороть придется. Открой рот. Открываю рот, и она засовывает этот шарик мне в рот и туго затягивает ремень на моём затылке. Вскрикиваю от боли, но ей всё равно. Тут же откуда-то появляются и наручники, которые застёгивают мне за спину. Чувствую себя неловко и стыдливо, даже когда она переворачивает меня на живот и ложится сверху. Начинаю плакать осознавая, как же сейчас будет больно. — Без смазки, но думаю, что так урок ты усвоишь лучше, — и она резко вошла в меня. — М-м-м! — Замычала я от боли, а в глазах всё потемнело. — М-м-м! — А ты гляди-ка, — засмеялась она. — Быстро вошёл. И она стала насиловать меня. Это было так больно, что я без перерыва мычала от боли и пыталась выбраться. Да и чувство было такое неприятное, словно хочется в туалет. А историчка с каждым движением всё сильней и сильней проникала в меня. Грубо и жестко, совсем не задумываясь о том, что я вполне могу получить травму таким путём. Казалось, этой пытке нет конца. Да и сама историчка похоже вжилась в свою роль, иначе зачем она стала рычать, а под конец вцепилась мне в плечо зубами. — Отдохни, — она вытащила его из меня, а я тихо плакала в подушку. — Я скоро вернусь и попробуем в другой позе. Почти сразу же она вернулась и перевернула меня на спину. Наручники тут же больно вонзились мне в спину, а Анастасия Филипповна, усмехнувшись, схватила мои ноги и закинула себе на плечи. — Начнём, — усмехнулась она и я громко замычала чувствуя, как страпон медленно вошёл в меня. Выгибаюсь в спине и это пожалуй самая ужасная поза. Тут я вижу её лицо а она моё. Отвожу или закрываю глаза. Слёзы всё ещё текут по моим вискам, а женщина всё так же грубо имеет меня, только в этот раз она ещё и лапает меня за грудь. Да я уверена, что если бы это был настоящий член, то она давно бы кончила. У меня внутри всё горит, и я уже устала и с надеждой жду, когда же устанет и она. Ещё у меня в голове поселились мысли, что она просто разорвёт мне кишечник. — Ладно, — она вытащила его из меня, и я крепко зажмурилась. Боюсь увидеть его весь в крови. — Отдыхай, а я пойду попью чай и снова вернусь. Она ушла, а я лежала наверное минут десять, пытаясь успокоиться. Меня всю трясло, а зад просто болел. Вся сжимаюсь, пытаясь успокоить боль, но ничего не получается. С трудом поднимаюсь, на дрожащих ногах, и почти сразу же падаю на пол. Дышать тяжело, а зубы до скрипа царапают этот шарик. — Ну что ж, — уже даже голову не поднимаю на её голос. Женщина просто подошла и вцепившись мне в волосы, рывком поставила на ноги. — А теперь я нагну тебя. Она подвела меня к письменному столу и толкнула на него. Больно ударяюсь животом об угол стола. Историчка расставила мои ноги, и положив руку мне на затылок, резко вошла в меня. — М-м-м! — Кажется, я всё же да потеряла сознание. Очнулась вся в слезах и всё ещё на этом столе, где меня имели. — Ты гляди, а уже ведь вечер, — она остановилась, глядя в окно. — Ладно, думаю ты осознала всё. Она вытащила его и вышла. Я же всё ещё лежала грудью на письменном столе и не знала, чему быть готовой дальше. — Сейчас я уложу тебя в кровать, — она отстегнула наручники и вынула кляп у меня изо рта. — Хотя нет, лучше в ванную отведу. Тебе надо подмыться. Ходить, как оказалось, было ужасно больно. Поэтому ей пришлось взять меня на руки и отнести в ванную, где сама же меня и подмыла, после чего вытерев полотенцем так же на руках отнесла в мою комнату, и уложила на кровать. — Думаю, что завтра в школу тебе идти не стоит, — она гладила меня по голове. — Да и ходишь ты еле еле, ещё что-то не то подумают. Она ушла, а я тут же заснула. Проснулась часа в два дня. Просто сама от себя не ожидала, что так долго просплю. Поднимаюсь, морщась от боли в заднице. Глаза болят, да и опухли похоже. С трудом поднимаюсь на ноги, но сейчас чуточку да стало легче. Одеваюсь и выхожу из комнаты. Есть хочу ужасно и наверное стоит всё же да поесть. Она должно быть на работе, иначе бы точно не дала так долго спать. Прохожу на кухню и тут же иду к холодильнику, открыв, достаю колбасу и подхожу к столу, достав доску и нож. — Проснулась, — вздрагиваю, уронив колбасу на пол, и крепко сжав нож, оборачиваюсь, и вижу историчку. Она с чашкой кофе стоит в дверном проёме и смотрит на меня. — Саша, подними колбасу. — Не подходи! — Рука ещё сильнее сжала нож, чуть ли не до боли и телом я вся напряглась. По щекам тут же побежали слёзы. — Не подходи. — Сашенька, — она сделала шаг на кухню и поставила чашку на стол. — Положи нож. — Я ненавижу тебя, — вся дрожу от страха. — Фамильярничать решила, — а ей что, и сказать нечего? — Да пошла ты в задницу! — Тыкаю в её сторону ножом. — Сука! — Положи нож, — она остановилась в метре от меня. вся такая спокойная и расслабленная. — Саша, не нарывайся. — Только двиньтесь ещё ко мне, и я обещаю тебе, что пырну ножом, — процедила я сквозь зубы. Она усмехнулась и молнией метнулась ко мне, до боли сжав моё запястье, да так вывернула его, раздался хруст ломающейся кости, пальцы сами собой разжались и нож упал на пол, а я дико закричала, согнувшись на полу. Смотрю на свою правую руку, а пальцами шевелить не могу. — Вы сломали мне руку, — в ужасе смотрю на руку, сердце колотится так, что я даже не замечаю, как меня взяли на руки и посадили на колени, принявшись укачивать. — Тише, — она прижалась своей щекой к моему виску и глянула на мою руку. — Успокаивайся, родная, и поедем в травмпункт. — Вот мы и пришли, — дверь в квартиру открылась, и историчка внесла меня в квартиру, крепко держа на руках. Я только недавно успокоилась и перестала плакать. В травмпункте, мы просидели в очереди пять часов. Всё это время, я сидела на коленях женщины и тихо плакала. Рука сильно болела и даже сейчас в гипсе она побаливала. — Сейчас уложу тебя в кровать. Она понесла меня в мою комнату, а я помню, как на кухне, сидя на полу, она убеждала меня замолчать. Чтоб никто не знал, как я получила перелом. Якобы я упала. Да мне так плохо было там, и так страшно, что за меня говорила она. Мы не разговаривали всё то время, пока были вне квартиры. Она всё делала молча: молча посадила меня в машину, и всю дорогу до травмпункта молчала, в самом травмпункте тоже ни слова не проронила, все пять часов. И так далее. Мы приехали вообще вечером, и она вышла из машины оставив меня одну. Она бегала открывать дверь, а потом вернулась за мной, и взяв меня на руки, понесла домой. — Если бы ты послушала меня, то перелома бы не было, — она аккуратно уложила меня на кровать и стала раздевать. — На самом деле, мне конечно жаль, что я сломала тебе руку. Я правда не думала, что будет перелом. Вся сжимаюсь. Я боюсь её и ненавижу. А теперь ещё на два месяца я скована этим гипсом. Ладно, что хотя бы операцию не надо. А то травматолог говорил, что перелом сложный, но может зарасти сам. — Мне остаться с тобой? Не отвечаю. — Ты хочешь есть? Продолжаю молчать. — Знаешь, — она всё же легла рядом. Отворачиваюсь от неё, и она тут же обнимает меня, прижав к себе. — Вот я тебя наказывала сексом. Но на деле, секс весьма классная штука. — Она легонько поцеловала меня в шею. — Я могу доставить тебе столько удовольствия, что ты просто будешь в шоке. Сколько оказывается можно получить наслаждения обычным сексом. Даже пожалеешь, что раньше не хотела со мной секса. Так что скажешь? Она просто издевается. — Саша, твоё молчание я буду расценивать как согласие. — Я не хочу никакого секса с вами. — Уже на «вы», ты определись, милая, как будешь ко мне обращаться. Она вдруг резко перевернула меня на спину, и села мне на бёдра. Усмехнувшись, погладила меня по лицу, и наклонившись, поцеловала в губы. Поцелуй был таким приятным и таким нежным, что я приоткрыла рот, позволяя ей запустить свой язык в меня. Её язык нежно обследовал мой рот, и я замычала от удовольствия. — Видишь, — она улыбнулась и как-то по-доброму вышла у неё эта улыбка. Она стала целовать меня в шею. Я даже голову откинула, предоставляя ей пространство. Она нежно целовала мою шею, иногда покусывая и посасывая кожу. Руки спустились к одежде, и моя футболка улетела на пол. Она всё с такой же улыбкой посмотрела на мою грудь и нежно её сжала. Из груди вырвался стон, и она примкнула к ней. Обхватив сосок губами, она стала его посасывать, играя с ним своим языком, а я просто уже чувствовала, как между ног становится горячо и мокро. Женщина молчала и уже ничего не говорила. В полном молчании, она спускалась всё ниже и ниже. Целовала мой живот, водя нежно губами по коже, а после развела мои ноги в сторону и осторожно прикоснулась пальцами. Я была мокрой и почувствовала, как её пальцы, с легкостью вошли в меня. Она ничего не сказала и спасибо ей за это, мне только комментариев не хватало в свой адрес. Вытащив из меня свои пальцы, она прижалась лицом к моей промежности и стала вылизывать. Это было так необычно. Я прекрасно чувствовала её язык. То, как он ласкал меня, то проникая внутрь, то играясь с клитором. Её пальцы крепко, но не больно сжали мои бёдра, а губы обхватили клитор и стали его посасывать. Я застонала, прогнувшись в спине, а спустя ещё несколько секунд, кончила. Лежа на спине и приводя дыхание в норму, я даже поверить не могла, что может быть так приятно. — Видишь, — женщина улыбнулась и легла рядом со мной, обняв меня и став целовать моё лицо. — Со мной вполне может быть хорошо. Только надо быть послушной. — Значит секс всё же да приятно? — Какой же тупой вопрос. — Конечно, — она засмеялась и крепко поцеловала меня в щеку, потрепав за волосы. — Я могу сделать так, что тебе будет очень даже приятно. Ты будешь получать удовольствие от каждого моего прикосновения. — Да нет, не верю, — странно так с ней сейчас разговаривать. Особенно после того, как она сломала мне руку. — Мне даже кажется, что ты хочешь, чтоб я поласкала тебя. Ничего не отвечаю. Может тело и хочет повторения наслаждения, то мозг даёт вспомнить, что этот человек меня бил и насиловал. Она не может быть хорошей. — Нет, — смотрю ей прямо в глаза. — Я ничего не хочу от тебя, Настя. — Ну надо же, — протянула она, положив руку мне на живот и став поглаживать. — Решила выключить режим самосохранения и продолжить обращаться ко мне на «ты», ещё и по имени назвала. Да ты я смотрю считаешь себя бессмертной. — Просто я решила, что раз ты так долго меня насиловала, то можно уже и так общаться. Типа не чужие друг другу люди и прочее. — Вот как, — она усмехнулась с интересом глядя на меня. — Ну ты же понимаешь, что я твой опекун. — Так же и то, что ты совершила преступление, — смотрю в потолок. — Изнасиловали меня и не один раз. Потом ты меня избивала. Так же и руку сломала. — Так уж и быть, — она потянулась. — Называй меня по имени, но в школе только по имени отчеству. — Насть, — и я сделала то, от чего сама оказалась в шоке, просто взяла и обняла её. — А это значит, что секс будет только на добровольной основе? Она не ответила, а я, закрыв глаза, прижалась сильней. Если это и правда будет единственный вариант мне спокойно жить, то надо приспособиться. Всё равно надеюсь, что насиловать она меня не станет. — Рука всё ещё болит? — Да. — Тогда дам тебе обезболивающее, — она выбралась из моих объятий и вышла, вернувшись через пять минут с таблеткой и стаканом воды. — Ты останешься со мной на ночь? — Проглатываю таблетку. Всё ещё непривычно, что правая рука у меня в гипсе. — Не боишься, что приставать буду? — Она погладила меня по голове. — Ну только если мне это понравится. Она усмехнулась и, забрав у меня стакан, поставила его на письменный стол, сама же наклонилась и обхватив моё лицо руками, поцеловала в губы. Целоваться я не умею, но отвечать всё равно хочется, так что неуклюже отвечаю. — Думаю, что у нас многое что получится, — разорвав поцелуй сказала она. — Тебе, наверное, стоит поесть. — Ну поесть точно хочу, — оглядываюсь в поиске одежды. — Иди так, — она усмехается. — Мне нравится, когда ты в таком виде. Мне всё равно было слегка стыдно. Поэтому найдя свои трусы, я стала стараться натянуть их одной левой. Вот я правша, и для меня сейчас одни сплошные мучения с этой левой рукой. Даже не представляю, как буду спать. И всё же с голой грудью сидеть тоже не хочу. Поднимаю футболку, а надеть не могу. Пытаюсь помогать себе гипсом, но ничего не выходит и тогда я решаюсь подойти к ней. — Настя, — она стоит на кухне и что-то варит. — Помоги. Конечно мне всё ещё неловко так обращаться к учителю, но насрать. — Ну давай, — и она натянула на меня футболку. — Сейчас пельмени сварю и поешь. — А ты? — Я не хочу. Ты и так была достаточно вкусной. Краснею, вспомнив, как она ласкала меня между ног. — Саша, нечего тут стесняться. Всё хорошо. — Она положила руки мне на плечи и заглянула в глаза. — Это обычная физиология. Секс нравится всем. И то, что тебе понравилось, это даже хорошо. Будешь послушной, будет и нравится секс. А нет, ну ты помнишь, как я имела тебя в зад. — Насть, — сажусь на диванчик. — А зачем ты натравила на моих родителей опеку? Мне просто интересно. — Потому что это правильно, — она повернулась и в упор посмотрела на меня. — Я не понимаю почему все эти годы учителя молчали. Ты жила в семье алкашей и могла попрощаться со светлым будущим, или вообще с жизнью. Так что я спасла тебя и дала тебе возможность на получение образования. Со мной ты точно не пропадёшь. Она поставила передо мной тарелку с пельменями и протянула вилку. И вот я стала учиться пользоваться левой рукой. А то в основном ею только дрочила. Накалываю пельмешек на вилку со второй только попытки и осознаю, что как же мне с такой рукой одеваться? А мыться как? Ну возможно вымыться я и смогу, но вот одеваться точно нет. Выполнять домашнее задание тоже не смогу. Надо было, пожалуй, ногу ломать, а не руку. — О чём задумалась? — Да ни о чём. Я в школу ходить могу? — Конечно. Только не трепись там. — Да и так ясно.