Fizzle

      — Могу я…       — Не приближайся. Или что-либо ещё. Вообще.       Челюсть Фрэнка плотно сжата, когда он дрожащими пальцами вытаскивает кусочки кристалла из своей руки. Джерард стоит посреди кухни, вытянув руки перед собой, чтобы не задеть свои раны. Вода бьется о дно раковины Фрэнка, словно ливень о крышу. Слабые ленты крови кружатся в воде, когда она исчезает в сливе.       — Ты соглал мне.       — Я-я не лгал.       — Тогда почему он разбился вдребезги? Как случилось так, что впервые за двадцать семь лет осколки чего-то прилетели мне в лицо? А, Уэй? Как ты объяснишь это?       Джерард смотрит вниз на свои порезы: «Я не знаю».       — Ни один клиент никогда не лгал мне о своем тяжёлом положении. Ты думаешь, это всё шутка?! Ты думаешь, я просто хлопну в ладоши, и вдруг твоя проблема решится?! Ты думаешь, что можешь соврать о том, как тебя обратили, и это никак не скажется на моей практике?! — Джерард воздерживается от того, чтобы сказать, что да, он действительно так думал.       Фрэнк выключает воду, его внезапное молчание и отсутствие белого шума оглушают. Джерард слушает, как Айеро соскребает кусочки кристалла со дна раковины. Он кладет их на тарелку с солью рядом с миской: «Твоя очередь».       Они стоят бок о бок, Фрэнк проводит большим пальцем по внутренней стороне рук Джерарда в поисках каких-либо осколков. Его прикосновения легки, как перышко, они щекочут мягкие запястья Джерарда и бледную кожу его предплечья.       — Ты мог убить нас, — шепчет Фрэнк, его лицо неподвижно. Его гнев сгорает, словно алкоголь на сковороде, оставляя за собой привкус разочарования и страха. Он ополаскивает обломки и бросает их в тарелку с солью вместе с теми, что у него в руке. Джерард хочет знать, для чего это, но отказывается нарушать молчание, в котором они сидят.       Фрэнк достает из одного из шкафчиков баночку без опознавательных знаков, удерживаясь от того, чтобы захлопнуть его, и ставит её на стойку перед Джерардом: «Оставь эту мазь на ночь. Не мажь слишком много и не уделай всю мою раскладушку». Айеро выходит из комнаты и поднимается по винтовой лестнице, скрываясь из виду.

***

      Мягкая гитара будит Джерарда, звуки доносятся с верхней площадки лестницы, но он не может распознать песню в этом сбитом ритме. Фрэнк наверху только покачивает головой, его пальцы блуждают по грифу, и всё же звон пронзает тело Джерарда этажом ниже и ослабляет напряжение в его мышцах.       Звуки в конце концов прекращаются, пол скрипит под шагами Фрэнка, когда он спускается по винтовой лестнице. Джерард наблюдает, как парень проходит через гостиную на кухню, чёлка скрывает его полуоткрытые глаза.       Фрэнк сбросил свой слишком большой костюм, походящий на плащ, ради мягкого постельного белья, вероятно, предполагая, что Джерард будет ещё спать. Щетина усеивает его щёки и шею, лохматые волосы торчат с одной стороны и гладко лежат с другой из-за подушки. Невысокая фигура Фрэнка с заученной легкостью перемещается по захламленной кухне, вытаскивая из холодильника бутылку, наполненную чем-то желтым. Он делает глоток, икает и удаляется обратно наверх вместе с напитком. Джерард переворачивается на спину, как только Айеро скрывается из виду, его тело спокойно, а шестерёнки в голове активно крутятся. Картинка резни, которую он устроил в свое последнее полнолуние, вспыхивает в его сознании, и он встряхивает головой, чтобы избавиться от неё.       Он должен найти способ снять проклятие.       Джерард встает, нарочно делая свои шаги громкими и очевидными, и идёт к подножию лестницы.       — Фрэнк? — тот возится с книгой, торчащей на полке рядом. — Фрэнк? — повторяет Уэй громче.       — Что? — в голосе Айеро отсутствуют нотки гнева, но при этом в нëм не слышны и никакие другие эмоции.       — Может, попробуем снова?       — Попробуем снова?       — Да. Попробуем снова, — Фрэнк топает к верху лестницы и смотрит вниз, на макушку Джерарда.       — Я не могу помочь тебе, когда ты что-то скрываешь от меня. Что бы это ни было, оно портит мою магию. Я здесь не для этого дерьма.       — Окей, но я больше не могу жить так.       — Это отстойно.       — Моя правда опасна!       — То, что мы делаем — опасно!       — Моя ситуация опасна! — Фрэнк закатывает глаза и отходит от перил.       — Джерард, ты даже понятия не имеешь, что значит опасно, — Уэй вздыхает, глядя на то место, где Фрэнк ранее перегибался через перила.       — Ладно, подожди!       — В чём дело, волчонок? — Фрэнк спускается по лестнице, одетый в свой обычный, свободный зеленый плащ.       — Я скрыл кое-что из своей истории о той ночи, когда был обращён.       — Да ну, — Фрэнк невозмутимо проходит мимо парня, чтобы разжечь огонь.       — Я просто… Это незаконно и неправильно, и я хочу, чтобы ты знал, что я не оправдываю и не поддерживаю свой поступок, и я посетил пастора и получил помощь, но… — Джерард останавливается, когда Фрэнк смотрит на него через плечо. — Я был с парнем. Той ночью, — заканчивает он шёпотом.       — И? — Фрэнк поворачивается обратно к поленьям.       — И?! Это грех. Э-это неправильно. Я не должен был… Не должен… — Фрэнк встаёт, огонь издаёт мягкий треск.       — Как и добрачный секс.       — Но это другое.       — Джерард, ты говоришь с колдуном. Я не посещаю мессу, — Фрэнк уходит, чтобы избавиться от остатков кристалла со вчерашнего вечера, оставляя Джерарда в гостиной. Когда Айеро возвращается, парень стоит на том же самом месте. Фрэнк ныряет под кухонный стол, чтобы взять пустую корзину.       — Что? — произносит парень под пристальным взглядом Джерарда, когда появляется обратно. — Хватит смотреть на меня так, будто я убил Иисуса, — Фрэнк проходит к двери на кухне, ведущей на задний двор.       Джерард, все еще потрясенный нравственным заявлением Фрэнка, долго стоит со своими мыслями. Задняя дверь хлопает по раме, и в её окне виднеется фигура Айеро, уменьшающаяся с расстоянием. Он оборачивается и исчезает из виду.       Встряхнув головой, Джерард последовал за парнем.       Единственное разграничение между собственностью Фрэнка и лесом — это редкая линия деревьев в пятидесяти ярдах от задней части хижины. На территории между ними — полевые цветы, высокая желтая трава и большое разнообразие цветущей зелени. Нетронутый деревьями солнечный свет заливает луг теплом и насыщенностью. Взгляд на него обжигает глаза Джерарда, привыкшие к тусклому свету в доме Фрэнка. Тёмные волосы Айеро выделяются на фоне трав, Джерард спускается к парню. Когда Уэй приближается, два серых пятна мелькают вдали и возвращаются в лесополосу. Джерард замечает чей-то полосатый хвост.       — Еноты? — интересуется парень, отбрасывая тень на фигуру Фрэнка.       — Еноты, — отвечает колдун, щурясь на Джерарда с земли. — Которых ты спугнул.       — Разве они не ведут ночной образ жизни? — Уэй присаживается на траву рядом с Фрэнком.       — Не тогда, когда они прибегают навестить меня, — он зарывается пальцами в землю и вытаскивает пучок одуванчиков, прежде чем бросить их в корзину. Грязь прилипает к его ногтям.       — Кто сделал тебе татуировки? — меняет тему Джерард. Фрэнк слегка закатывает рукава, и Уэй пытается запечатлеть в своей памяти увиденные рисунки.       — Женщина, которая научила меня этому ремеслу.       — Она могущественна?       — Определённо.       — Как думаешь, она могла бы обратить меня…       — Отнеси это в дом, — Фрэнк кладëт свою заполненную наполовину корзину на колени Джерарду, а затем поднимается и убегает в огород.

***

      — Этот способ менее опасен, но он, вероятно, займет больше времени… У меня гораздо больше опыта в работе с огнём, — Фрэнк ставит миску с водой на чайный столик, камин темный впервые за время пребывания здесь Джерарда. Книги разбросаны по всему полу, открыты на страницах, исписанных небрежными символами другого языка. В одной книге изображен подробный набросок дымящейся свечи и банки с солью, в другой — есть гротескный рисунок тряпичной куклы, идущей на дно бассейна с водой.       — Тогда зачем его использовать? — Джерард садится напротив Фрэнка, наблюдая, как тот снова скрупулезно раскладывает свои фигурки и кристаллы. Полуденный свет струится через окна кухни, и лучи падают на волосы Фрэнка, освещая его голову желтым ореолом.       — Вода — это элемент перемен… Новых начинаний. Она требует ясности и честности, — Джерард опускает глаза и пытается игнорировать пассивную агрессию парня. Фрэнк встает и уходит на кухню, а затем возвращается с маленькой миской морской соли. — Если я не могу создать защиту, чтобы изгнать твое проклятие, то мне придется попытаться полностью очистить тебя от него.       — И это сложнее? — спрашивает Уэй, наблюдая, как Айеро высыпает соль и перемешивает смесь по часовой стрелке, чтобы она растворилась.       — Намного, — вздыхает Фрэнк. Парень ставит пустую миску на пол и садится напротив Джерарда. Пол скрипит, и Айеро перемещает свой вес, чтобы снять напряжение с тела.       — Не пялься на меня на этот раз, в прошлый твое молчаливое томление отвлекало меня: было практически невозможно заземлиться[1], — произносит он и закрывает глаза.       — Прости, — шепчет Джерард. Его взгляд скользит вниз по высокой дуге лба Фрэнка и блуждает по комнате, прежде чем упасть на руки парня, лежащие ладонями вниз на столе. Его татуировки, гудевшие и извивавшиеся от энергии в первый раз, оставались неподвижны. Мозоли, покрывающие пальцы Фрэнка на левой руке — результат его игры на гитаре. Они бы ощущались шершавыми на чужой коже, восхитительно зацепляясь, особенно в более чувствительных местах на теле.       — Джерард.       — Д-да? — Джерард встряхнул головой, на момент испугавшись, что Фрэнк читал его мысли.       — Как выглядел тот парень, который обратил тебя?       — Он был горяч. Нет, подожди, прости, хах, — глаза Уэя распахиваются, и он поджимает губы, делая паузу, достаточную для того, чтобы Фрэнк мог начать ворчать на него или прыснуть со смеху, но лицо колдуна остается пустым. — Он был, гм, ниже меня, с лохматыми светлыми волосами, и, эм…       — В чём он был? — настаивает Фрэнк.       — Ну, — Джерард задумчиво смотрит в потолок, мысленно ударяя себя за то, что забыл детали самой важной встречи в его жизни, — На нём была коричневая майка… и бриджи с черным поясом.       Фрэнк сдвигается, шуршание его одежды слишком громкое на фоне их тишины. Он кладет запястья на край миски, глаза остаются закрытыми, когда кончики его пальцев касаются воды. Его дыхание такое тихое и медленное, что Джерард задается вопросом, дышит ли тот вообще.       — Джерард, каковы наши намерения? Для чего мы здесь?       — Чтобы превратить меня обратно в человека.       — Чтобы очистить тебя от.?       — Чтобы очистить меня от моего оборотне…изма.       — Дай мне свою левую руку, — Уэй вытягивает её вперёд. Глаза Айеро по-прежнему закрыты, так что он промахивается, хватая вместо ладони запястье Джерарда. Его пальцы холодные от воды, капающей на стол. Он убирает свою руку и берёт руку Уэя так, будто собирается пожать её.       Джерард испускает вздох, когда их соединённые руки падают в солёную воду, пульсирующую вокруг них. Фрэнк вздыхает и приоткрывает рот, тоже опуская свою левую руку под воду, где она теперь покоится одна. Какое-то жуткое мгновение они просто сидят и дышат вместе. Джерард ловит себя на том, что синхронизирует своё дыхание с тактом, в котором поднимаются и опускаются плечи Фрэнка. Его рука подергивается в воде, когда та потрескивает от жужжания концентрированной энергии, словно осиное гнездо.       Когда вода начинает шипеть, он прикусывает язык, боясь нарушить концентрацию и заземление Фрэнка или что-то ещё. Мерное дыхание Фрэнка прерывается резкой остановкой. Джерард делает то же самое в предвкушении, его грудь сжимается, когда ритм затягивается. Вода начинает булькать, словно она кипит в кастрюле, пузыри искажают вид их рук. Что-то меняется, и даже Джерард может почувствовать, как энергия превращается из безмятежного урчания в яростное шипение.       — Фрэнк! — Джерард в страхе вытаскивает их соединенные руки из воды. Глаза Айеро распахиваются в шоке, его левая рука все ещё лежит в миске, когда жидкость пенится и переливается через край. Хватка, которой он держит руку Джерарда, судорожно усиливается, и парень пытается отползти назад, застряв. Резкий рывок — его левая рука выбрасывается и сбрасывает миску со стола.       Оленьи глаза Фрэнка расширяются больше, выпучиваясь. Его хватка ослабевает, а глаза закатываются, когда он падает на пол, ударяясь головой о ковер с ужасным стуком. Джерард обходит стол и поднимает голову колдуна, проверяя, нет ли крови. Другая его рука, все еще дрожащая от остаточной энергии, скользит по груди Фрэнка в попытке уловить его сердцебиение. Его сердце колотится быстро, соответствуя настойчивому стуку, который также возникает в груди Джерарда. Фрэнк стонет, и Уэй вздыхает с облегчением, скрещивая ноги и кладя голову Айеро себе на колени.       Пролитая вода пузырится на ковре, как будто выражая свою злость, но Джерард игнорирует это. Он берёт Фрэнка за подбородок и позволяет своему большому пальцу погладить парня по щеке, чтобы успокоиться.       — Блять, — вздыхает он, убирая мокрую от пота чёлку со лба Фрэнка.       Когда Джерард достаточно спокоен для того, чтобы двигаться, он медленно усаживает Айеро. Колдун что-то бессвязно бормочет, падая на сгиб руки Джерарда и удобно устраивая голову на нём.       — Мне правда жаль, если тебе кажется, что я использую тебя в своих интересах, — шепчет Уэй в волосы парня. Обхватив Фрэнка руками, Джерард ковыляет к своей постели и кладет парня сверху на одеяло — тот мотает головой.       — Что? — выдыхает Уэй.       — М-моя комната. Наверх, — хрипит Фрэнк. Он делает неглубокий вдох и утыкается лицом в грудь Джерарда, пока они идут.       Комната Фрэнка — коробка, места в которой как раз хватает для кровати и прикроватной тумбочки. На дальней стене есть окно, выходящее на лес. Солнце садится на горизонте, предметы отбрасывают резкие тени. Гитары размещены вдоль стен, новеллы сложены на тумбочке. Уэй укладывает парня на простыни и садится передохнуть. Он переводит взгляд на руны, вырезанные Фрэнком на столбиках кровати, и чувствует, как ослабевает узел в груди от понимания желания парня отдохнуть здесь.       Дыхание Фрэнка приходит в норму, его теплая спина прижимается к бедру Джерарда. Уэй трясет руками, как Фрэнк делал это раньше, чтобы избавиться от гудения внутри них. Кажется неправильным спать рядом с Фрэнком на его кровати, но он не хочет уходить, поэтому берет книгу с верха нависшей стопки на тумбочке Фрэнка. На её обложке вырезан зверь, похожий на волка. Джерард открывает случайную страницу:       «Его кожа непристойно покрылась рябью, выпирая от сверхъестественных мышц, которыми не мог обладать ни один человек. Я закричала и схватила его за рубашку, которая стала такой тесной, что лопнула по швам. Мой муж превратился в монстра прямо на моих глазах…»       Джерард захлопывает книгу, кладет её и хватает следующую. Ему не требуется много времени, чтобы понять, что вся стопка, высотой с него, состоит только из книг об оборотнях. Его желудок сжимается от чувства вины, когда он смотрит на спящего Фрэнка. Он был колдуном и для этой работы, должно быть, провёл так много исследований, ради Уэя, а он все испортил, солгав.       Но Фрэнк должен был знать, верно? Человек, живущий в своей собственной библиотеке, не может быть настолько глуп, чтобы не прочитать знаки Джерарда. Нет, он сделал замечание о том, что томление Джерарда отвлекает его… может быть, Фрэнк все еще недостаточно осведомлён, из-за чего заклинание имеет неприятные последствия?