Fizzle

      Несмотря на умиротворяющую энергетику своей спальни, Фрэнк приходит в ярость, когда просыпается.       — Это должно было быть просто, — рычит он, свернувшись калачиком спиной к Джерарду, как ребенок. — Это было элементарно. Это был простой, стандартный стихийный ченнелинг[1]. Всё, что от тебя, блять, требовалось, это подумать о том чуваке своим маленьким собачьим мозгом и предоставить всё остальное мне, и ты не справился. И заклинание обернулось против меня, ты грёбаный…       Он садится на кровати, прожигая Джерарда взглядом. Матрац такой узкий, что они сидят друг на друге. Уэй рассматривает луну в окне, избегая эту обстановку. — Ты ебаная, блядская, тупоголовая псина. Ты, должно быть, ублюдок, потому что Майки гребаный Уэй не мог делить кровь с кем-то настолько невыносимым, как ты, — рычит Фрэнк, скатываясь с кровати и топая вниз по лестнице. Джерард вздыхает и спускается вслед за ним. Айеро падает на мокрое пятно, все еще находящееся на ковре, и взмахивает рукой в воздухе — в ней появляется кухонное полотенце, парень начинает вычищать ковер.       — Тебе, наверное, стоит промокнуть его, — бормочет Джерард, опускаясь на колени напротив Фрэнка. Уэй тянется к полотенцу, но оно оказывается выдернуто из его рук.       — Проваливай, — Айеро усерднее трет ковер.       — Мне жаль, — вздыхает Джерард, садясь на пятки. — Я просто… Я видел все исследования, которые ты провел, и чувствую себя ужасно, но я правда не знаю, почему ты пострадал.       — Я правда не знаю, почему ты пострадал, — гнусаво передразнивает Фрэнк парня, насмехаясь.       — Я не знаю! И я чувствую себя плохо потому, что ты вчитывался во всё это, и я просто… Я не знаю… — Фрэнк останавливается.       — Вчитывался?       — Да? У тебя так много книг про оборотней.       — Ты… Умеешь читать? — Айеро встречает взгляд Джерарда впервые за всё время после второго ритуала. Он скрывает выражение на своём лице.       — Я упоминал о своем пребывании в церкви, разве нет?       — Майки сказал, ты был художником. Художники не читают.       — Читают, когда пишут для церкви.       — И ты прочитал мои книги? — Фрэнк внимательно вглядывается в Джерарда, словно тот — незаконченная головоломка.       — Ну, мне просто стало интересно, и я прочитал абзац. Во всяком случае, мне просто стало грустно от этого.       Фрэнк прерывает зрительный контакт и роняет голову на его грудь, сотрясаясь от беззвучного смеха.       — Что? — всё тело парня наклоняется вперед, когда его тихие смешки превращаются в хохотание.       — Ты, — Фрэнк поднимается после глубокого вздоха и относит миску на кухню, — буквально, — парень прерывается, чтобы рассмеяться ещё громче, — самый тупой человек, которого я когда-либо нахрен встречал.       — Скажи! — Уэй следует за ним на кухню.       — Я не разговариваю с врунишками!       — Но я не вру!       — Не врешь о своей влюбленности в меня, м? — Фрэнк поворачивается лицом к Джерарду, уперев руки в бока.       — Что ж, если бы ты знал об этом, как бы это могло повлиять на заклинание? — лицо Фрэнка вытягивается.       — Это… важная деталь.       — Она определенно не самая важная, — Фрэнк вздыхает, отводя взгляд. Джерард покачивается на пятках и оглядывается на лестницу. Парень поворачивается и бежит к комнате Фрэнка, улыбаясь, когда тот выкрикивает что-то о том, что сдерёт с Джерарда кожу заживо.       Он хватает первую книгу из стопки и открывает её на случайной странице под грохот шагов Фрэнка по лестнице.       — Его сильные руки обхватили мои хрупкие запястья, прижимая меня к стене. Я облизнула губы, его горячее дыхание почти охладило моё вспотевшее лицо, — читает Джерард вслух.       — Нет! Нет-нет-нет-нет-нет-нет! Секретная информация! Я думал, что тебе стало грустно из-за жестокости! — Фрэнк подходит, чтобы выхватить книгу, но Джерард поднимает её в воздух, забирая.       — Мы вместе рухнули на кровать, его когти разорвали моё простое платье горничной в клочья, — Джерард перелистнул страницу, отпрянув в сторону, когда Фрэнк вместо того, чтобы пытаться забрать книгу, начал бить парня. — Он запрыгнул на меня, и тепло его пульсирующего… О боже.       — Стоп! Стоп! Стоп! Стоп! — Фрэнк тычет Джерарда в ребра, и тот сгибается пополам, роняя новеллу на пол.       — Это эротика, — хихикает Джерард. — Это всё эротика, не так ли, Фрэнк?       — Просто убирайся из моего дома. Иди и скажи своему брату, что ты неизлечим. Оставь меня в покое, — Фрэнк хватает книгу, чтобы положить ее на место, и Джерард выпрямляется.       — Это всё эротика, не так ли, Фрэнк? — повторяет он, — Каждая книга в этой стопке.       — М-мне просто одиноко, ты не можешь осуждать парня за это, — шепчет Фрэнк, натягивая рукава на пальцы. Энергия покидает его вместе с этим признанием, весь его гнев и злоба раздвигаются, как занавески, чтобы показать его мягкость.       — Но это всё — эротика с оборотнями, да, Фрэнк? — Айеро не отвечает. Уэй разворачивает парня за плечо, беря его руку в обе свои.       — Скажи мне уйти, серьезно, и я уйду. Я уйду прямо сейчас, и ты можешь забыть о своих попытках излечить меня, — Фрэнк смотрит на их руки. — Но ты не хочешь, потому что единственная причина, по которой ты был мудаком всё это время — это в первую очередь то, что ты злился на себя за то, что я тебе нравлюсь.       — Это так пиздецки глупо, — бормочет Фрэнк, его щеки пылают.       — Но я прав.       — Да, — Фрэнк вздыхает и чешет шею свободной рукой.       — Да, — вторит Джерард. Он разжимает пальцы Фрэнка и проводит своими по выведенным чернилами фигурам на его ладонях, трогая исчезающее пятно. Он тянет Фрэнка за руку, и они вместе садятся на кровать.       — Это сигилы[2], большинство из тех, что на руках.       — Почему оборотни? — спрашивает Джерард. Фрэнк бросает на него взгляд. — О, да ладно тебе, Мистер Никаких Секретов.       — Это… это мощь, я думаю. С силой и… всем прочим.       — И с когтями?       — Да, Джерард. С когтями.       — Могу я, — Джерард прочищает горло и прижимается ближе, — Разорвать твою одежду в клочья?       — Мне нравится эта одежда.       — Люди действительно думают, что оборотни обладают сверхсилой?       — Не многие люди получают опыт из первых рук, Джерард.       — Нет, я полагаю, что не все из них такие счастливчики, как ты, — Уэй поднимает подбородок Фрэнка пальцем.       — Ты что, ухаживаешь за мной, волчонок? — Фрэнк наклоняется ближе, и кончики их носов соприкасаются.       — Это риторический вопрос, — Джерард наклоняется вперед и чмокает Фрэнка в губы, отстраняясь, чтобы заглянуть ему в глаза для подтверждения. Айеро берет руку парня, все еще находящуюся под подбородком, и подается вперед, чтобы вновь соединить их губы; их тела застыли на кровати.       — Прости, — шепчет Фрэнк, отстраняясь и прижимаясь своей щекой к щеке Уэя. Он следует изгибу челюсти, чтобы устроить голову на плече, наклоняясь в его пространство.       — За что? — Джерард наблюдает за Фрэнком широко раскрытыми глазами, когда тот садится ему на колени, все еще держа руки на боках Айеро, как будто он может спугнуть колдуна. Парень понемногу опускается, его щеки пылают к тому времени, когда он наваливается всем своим весом на Джерарда.       — Я мудак, — губы Фрэнка изгибаются вокруг этих слов, словно ему некомфортно произносить их. — И я наговорил много действительно злых вещей, когда ты даже и не был проблемой, — Джерард ищет встречи с взглядом Фрэнка, парень упирается ему в грудь.       — Спасибо, — говорит он, наклоняясь вперед и заставляя Фрэнка посмотреть на него. — Это очень… профессионально с твоей стороны — извиниться.       — На самом деле, я не стремился к профессионализму, — Айеро берет его за предплечья и обхватывает ими свою поясницу. — Ты не против?       — Всё нормально, — Джерард притягивает его ближе так, что их тела теперь соприкасаются от груди до ног, и прикусывает губу от ощущения тела Фрэнка рядом с его собственным. Он прижимается к Джерарду, словно поношенный ботинок, его изгиб теплый и тяжелый.       — Можем мы, эм… — Фрэнк опускает руки с плеч Джерарда на грудь, пальцы вцепляются в ворот туники, обнажая бледные ключицы.       — Конечно, — шепчет Уэй, соглашаясь на что угодно. Фрэнк поднимается и тянется к верхней части простыни, тело Джерарда холодеет без него. Взявшись за заднюю часть своего дневного плаща, Фрэнк стягивает его вместе с майкой через голову и бросает на пол. Он залезает под одеяло и взбивает подушки, поправляя их, прежде чем повернуться обратно.       — Полежи со мной, — шепчет он и тянет парня за рукав рубашки. Джерард подползает к Фрэнку, лежащему под простыней. Пальцы тянут за воротник рубашки Уэя, и парень стягивает её, открывая взору мягкую алебастровую грудь. Фрэнк улыбается и приподнимает одеяла, чтобы тот мог тоже забраться под них.       — Тебе удобно? — они лежат на боку лицом друг к другу, расположив головы по разные стороны подушки Фрэнка. Джерард кивает, дрожа, несмотря на тепло под многочисленными одеялами Фрэнка. — Мне нужно подзарядиться, но мы закончим работу завтра. Так будет лучше, — шепчет Фрэнк, улыбаясь ему, прежде чем отвернуться и свернуться калачиком. Джерард прослеживает пальцами татуировки, покрывающие спину Айеро. Он следует за кривой улыбкой Джека-фонаря, прежде чем рука Фрэнка возвращается и ловит его блуждающую. Айеро тянет руку Уэя, оборачивая вокруг себя.       — Спокойной ночи, Джерард, — тот зарывается лицом в волосы Фрэнка. Подушки пахнут лавандой, и матрац мягче, чем раскладушка, на которой он спал. Джерард делает глубокий вдох и выдыхает, его спина болит, когда мышцы освобождаются от последнего оставшегося напряжения. Лунный свет струится через окно, окрашивая комнату в оттенки синего. Джерард наклоняется над Фрэнком, чтобы на мгновение взглянуть на него.       Он уже спит в тепле объятий Джерарда, дыша медленно и глубоко. Темные волосы Фрэнка беспорядочно разбросаны по подушке вокруг него, а ресницы подрагивают во сне. Джерард медленно наклоняется, запечатлевая едва ощутимый поцелуй в уголке губ. Фрэнк переворачивается на спину, откидывая простыни, которые он идеально подоткнул вокруг них обоих. Его волосы спадают на лоб, и Джерард убирает их и кладет ладонь ему на грудь.       — Джи? — бормочет Фрэнк, а затем прищуривается, беря руку Уэя, покоящуюся на его груди. — Джи, спи. Реально. Завтра тяжелый день.       — Ладно, — шепчет Уэй. Джерард устраивается поудобнее, и Фрэнк перекатывается ему на грудь, утыкаясь носом в изгиб шеи. Дыхание парня щекочет кожу Джерарда; он дрожит, обхватывая Уэя руками и прижимаясь ближе.       Джерард удивляется тому факту, что это — тот самый Фрэнк, который назвал его ублюдком и сказал ему уйти и никогда не возвращаться, чья рука сжимает в кулаке его штанину под одеялом. Джерард на мгновение представляет себя живущим его жизнью, делающим настойки и зелья, чтобы торговать на рынке мукой и овсом. Он видит, как ухаживает за диким садом и учится поддерживать очаг, живет посреди леса и кормит енотов, когда ему становится одиноко.       Фрэнк, должно быть, чувствует себя действительно… одиноко.