Sweet home

— Значит, отец из дома выгнал, да? — Отъебись, я не в настроении пересказывать эту историю в сотый раз. — Да брось, братюнь, мы с тобой пиздато зачиллим. Как самые настоящие, мать твою, джаггаловские бро! — Я не собираюсь красить ебальник говном и пить твою хуйню. Два парня идут по улице. Вернее, один шагает бодро, постоянно шутит и расслабленно прикрывает глаза, а второй плетётся, ссутулившись и мрачно глядя себе под ноги, таща за плечами огромный рюкзак. Вроде друзья, а такие разные. — Погодь малясь. Один из парней — тот, что повыше — останавливается, достаёт из внутреннего кармана куртки косячок, затем, щёлкнув зажигалкой, делает глубокую затяжку. Воздух наполняется пряным сладковатым запахом жжёной травы. Низкий ворчливый парнишка брезгливо фыркает. — Блять, Макара, я искренне надеюсь, что у вас дома ты этой хуетой не занимаешься. — Карбро, расслабься, мать твою, — любитель травки делает ещё одну затяжку и хлопает друга по плечу. Тот, кажется, не особо рад этому прикосновению. Какое-то время парни идут молча. Постепенно улицы пригорода становятся всё менее оживлёнными. Дом Макар находится далеко, до него надо идти, но это того стоит. По крайней мере, хоть где-то можно чувствовать себя в безопасности. С неба сорвалось несколько капель, а вскоре и вовсе пошёл дождь. Парни почти синхронно натянули на головы капюшоны. — Гамзи, бля, какого хрена ты не пригнал за мной на своей «распиздатой машине?» — передразнив манеру речи друга, спросил сбежавший из дома пацан, — Теперь пиздрячить мокрыми, ебануться, класс! — Каркат, я тебе уже говорил, что на сегодня мою машину оккупировал мой брательник, — терпеливо пояснил Макара, — Поехал со своей девкой куда-то, так что хуярим пешком. Ничо, уже скоро наш дом будет. — Скоро — понятие растяжимое, — ворчит Каркат. Проезжающая мимо машина забрызгала парней грязной водой. Один лишь хмыкнул, подумав о том, что пятнистые растянутые штаны и так давно не отстирываются, а другой разразился матерной тирадой. Часа через полтора за поворотом показался большой особняк, выкрашенный в тёмно-фиолетовый цвет. Звякнув ключами, Гамзи открыл перед Каркатом дверь. — …Проходи, братюнь, чувствуй себя как дома, — Макара осёкся, вспомнив, что это выражение очень неуместно в конкретно в случае друга, — Бля, прости, я имел в виду — полностью отдайся комфорту, сечёшь? У меня тут дохуя места и средств для этого, — он подмигнул, кивнул на ящик алкоголя под кухонным столом и отогнул край расстёгнутой куртки, демонстрируя косячки. — Мне твоя тупая трава нахуй не сдалась, — Каркат снимает мокрую куртку и тщательно её расправляет, чтоб лучше высохла, — А вот от стопки чего-нибудь покрепче не откажусь. — Есть текила, — Макара уже суетится на кухне, разливая алкоголь по стаканчикам, — Будешь, и я тебя не спрашиваю, Каркат-лучший-друже-и-собутыльник-Вантас. — А мне бы ещё во что-нибудь сухое переодеться… — парнишка осёкся, потому что Гамзи уже сунул ему в руки стопку чистых вещей. Безусловно, одежда высокого Макары висела на низкорослом Вантасе мешком, но разве это имеет значение? Каркат сидит напротив друга; он в футболке, что достаёт ему почти до середины бедра, и джинсах, которые пришлось очень сильно подворачивать и просить ремень, потому что они буквально с него спадали; но парнишка чертовски счастлив наконец-то быть в месте, откуда его уже точно никто не выгонит, более того — ему нальют текилы или чая, сунут тарелку с какой-то ужасно острой едой и будут болтать с ним, отвлекая от мрачных мыслей. Да, сейчас Каркат и правда счастлив, хотя, переступая порог отцовского дома, он был уверен, что навсегда позабудет, каково это. Дышится легко, на сердце нет этой удручающей тяжести, а поблизости нет отца, который может наорать и буквально вышвырнуть из дома поздним вечером, да ещё и в дождь. — Братюнь, спать хочешь? — Неа, — Вантас запивает еду водой, потому что не привык к такой остроте, — Чёрт возьми, вы каждый день это едите?! — У нас испано-мексиканские корни, бро, — Макара залпом выпивает свою текилу и подливает себе ещё, — Батя постоянно готовит что-то такое, привыкай, хехе. — А сейчас он где? — В бар пошёл, будет под утро. — Надеюсь, он меня не вышвырнет, — Каркат потупил взгляд. — Неа, ты ему точно понравишься. Да и вообще, бля, не понравиться двухметровому мужику с длинными волосами и пиздатой бородой довольно легко, сечёшь? — Звучит так, будто наоборот. — Расслабься. И Вантас расслабляется. Через несколько часов он и думать забыл о том, что буквально сегодня он был уверен, что навсегда позабудет о спокойствии. Парни едят, пьют, слушают «совершенно дерьмовую музыку в духе блядского говноеда Макары», смотрят какие-то глупые сериалы по огромному плазменному телеку… Вантас чертовски любит своего друга, как бы сильно он его ни обзывал порой. С ним спокойно и весело, с ним забываешь про все проблемы — как свои, так и просто в мире существующие. «Говорят, что дом — это место», — вдруг подумал Каркат, — «Но на самом деле дом — это человек». — …братюнь, ты меня слышишь? Хей, бро, — Гамзи рассмеялся, потрепав друга по волосам, — Сонный весь совсем, мать твою, это так мило. — А? Ты что-то хотел? — Вантас фыркнул и мотнул головой, выпадая из своих мыслей и пытаясь сосредоточиться на происходящем. — Говорю, твоя комната — наверх и сразу же налево, серая дверь с плакатом. — Дай угадаю, на этом плакате те дебильные мужики? — Блять, я бы попросил! — Тише, не начинай. Я спать пойду, ладно? День был нервный… — Беги-беги. Макара крепко обнял друга, а затем, не удержавшись, чмокнул его в макушку, прежде чем отпустить спать. А Каркат, прежде чем уйти, прижался к нему и прошептал тихое, но искреннее «спасибо». Гамзи удивился тому, что друг нормально отреагировал на такое проявление любви, но всё-таки удержался, чтобы не поцеловать ещё и в щёку. А Каркат, поднявшись в свою комнату, стал осматриваться и раскладывать свои немногочисленные вещи. Пара толстовок заняли пустую полку в шкафу, ноутбук разместился на небольшом угловом столе, плед Вантас кинул на диван, на котором и будет спать — и в комнате сразу стало уютнее. В рюкзаке остались документы, немного денег и ключи от дома — от того самого, откуда его выгнали — парнишка не знает, зачем их взял. В любом случае, комнатка в доме Макар теперь его, а значит, он обживётся и привыкнет. Погасив свет, Каркат встал возле окна и долгое время смотрел на улицу, где по мокрому асфальту изредка проносились машины. Капли дождя текли по наклонному стеклу — комната находится в мансарде, поэтому здесь уютно и окна не обычные, а под углом. Вантас никогда не жил в подобном месте — это совсем не похоже на большую, но неуютную комнату, которую ещё несколько часов назад ему приходилось делить с Канкри. Тут всё по-другому. Как же хорошо и спокойно. — …спишь, Карбро? — дверь приоткрылась, и из-за неё показалась нечёсаная голова Гамзи, в темноте больше похожая на большой колючий куст. — Стучаться не учили? — Тут закрывашка есть, если что, — Макара постучал ногтем по дверной ручке и прошёл в комнату, — Я это, хотел ещё раз сказать о том, как же всё-таки круто, что мы теперь живём под одной крышей! Будто братья, мать твою, совсем не отличишь, — приобняв друга за плечи, он подвёл его к небольшому зеркалу на внутренней стороне дверцы шкафа. — Да в каком месте мы братья, — заворчал Каркат, скептически окидывая их отражения взглядом и морща нос. Разница в росте, разные черты лица, разный цвет глаз, даже, чёрт возьми, национальность отличается! — Ну, значит, один из нас приёмный, — Макара весело фыркнул, потрепал друга по плечу и направился к выходу, — Ладненько, бро, спи крепко, завтра выходной, нас ждёт охуенный день! — Снов, братец, — Вантас сделал саркастичное ударение на последнем слове, но фраза всё равно получилась какой-то искренней и доброй. После этого парнишка закрылся в своей новой комнате, а затем уснул, едва его голова коснулась подушки. Впервые за долгое время он засыпал спокойно и его ничего не тревожило.