Нефритовое сердце

Чуть больше десяти лет назад. Граница Юга и Востока, город Чжуншэн

Солнце давно взошло на свой пьедестал, несчадно грея воздух, что аж дышать было невозможно. Тем не менее, на рынке всё также сновали продавцы и покупатели, жизнь кипела ключом, не собираясь сдаваться под палящими лучами. Это место было обычным торговым городишкой на границе между частями света, таких было более чем просто много. Но именно на окраине этого города решил поселиться мастер Сюнвэй со своим учеником, по какой причине, даже сам мужчина не понимал. Они слишком долго скитались, чтобы не желать отдохнуть от путешествий и остепениться. Мастер размеренным шагом шёл на оживлённому рынку, поглядывая по сторонам. Здесь можно было найти многое: разные шелка и ткани, одежды и украшения, продукты и животных, не говоря уже о слухах. Люди толпились, сталкивались и на этой почве происходили разные споры и обсуждения, из которых можно было подцепить что-то интересное. Именно этим хотел заняться Сюнвэй, напрягая весь свой заклинательский слух. И почти тут же мужчина чуть не оглох. — Падаль! — по всему рынку пронёсся громкий вопль. Чутьё подсказало мужчине, что надо поспешить к источнику. И оно его не обмануло. У одной из лавок стоял высокий коренастый мужчина, повернувшись к заклинателю спиной. — Давно надо было выбить из тебя всю дурь, — лавочник с размаху впечатал кого-то в землю. Сюнвэй поспешил обойти толпу зевак и наконец-то увидел, кто был тем несчастным, которому не посчастливилось попасть под тяжёлую руку, судя по окровавленному фартуку, мясника. На земле лежал совсем ещё маленький мальчик, возможно, лет семи. Мужчина сжимал ребёнка за волосы, поднимая голову того от земли. И тогда Сюнвэй удивлённо охнул, увидев глаза ребёнка. Ясные голубые радужки и дикий взгляд. Но нет, не такой дикий, как у сумасшедшего или запуганного человека. Эти глаза пылали синим огнём презрения, ненависти, глупой уверенности. Словно внутри мальчика сидела душа древнего демона, ни в какую не желающего сдаваться под гнётом людей. Душа, которую невозможно сломать. Необузданная и дикая, не поддающаяся приручению, словно ветер. — Будешь и дальше воровать? — лавочник с искажённым гневом лицом посмотрел на ребёнка. — Ты хоть понимаешь, что ты несёшь? Если я не буду воровать — мне нечего будет есть. Ты предлагаешь мне просто умереть?! — совсем ещё детский голос вперемешку с очень даже правильными словами заставили Сюнвэя покрыться мурашками. — Что за дети пошли, совсем не уважают старших! — руки мясника затряслись от гнева, но бить мальчишка тот не стал. Он же не тиран, чтобы детей бить. Первый раз был просто выплеском гнева. — Простите, а что сделал этот мальчик? — заклинатель выступил из толпы, приблизившись к ссорящимся. Мужчина поднял на него глаза, слегка успокаиваясь. — Этот сопляк уже не первый раз ворует у меня мясо. Ещё и кусается! — он сурово зыркнул на ребёнка. — Я заплачу за него, не волнуйтесь. Вы можете отпустить, — Сюнвэй вынул из рукава мешочек с камнями, в мире обычных людей считающихся драгоценными, но для заклинателей всё равно что безделушки. Мастер бросил мешочек мяснику и тот поймал его в воздухе, заглядывая внутрь. Лицо лавочника удивлён вытянулось, но даже слова не вылетело из его рта, настолько он был шокирован. Сюнвэй подошёл к мальчику, помогая тому подняться. Ребёнок смотрел на него злым взглядом, был готов убежать в любой момент. Но и он и заклинатель знали, что убежать он не сможет. Мальчик вскинул подбородок, с вызовом стоя напротив мужчины, но тот лишь улыбнулся, кладя руки на его плечи. — Слушай, ты ведь, как я понимаю, бездомный? У тебя есть родители? — Сюнвэй пытался быть с ребёнком мягким, чтобы не спугнуть такого зверя. — Нет у меня родителей, они меня выкинули, — недовольно огрызнулся мальчик, сильно напрягшись. — Тогда как насчёт того, чтобы пойти со мной? У меня нет недостатка в деньгах, ты будешь сыт и одет, — мужчина улыбался, смотря в эти глаза. А точно ли это глаза? Словно два магических озера в легендарных горах, которые никто не мог найти: глубокие, неизведанные, но манящие своей чистотой. — Что я должен Вам взамен? — мальчик слегка заинтересованно приподнял одну бровь. — Только одна услуга, — мужчина понял, что если скажет неправду, то оттолкнет ребенка. — Ты станешь моим учеником. — И всё? — мальчик удивленно раскрыл глаза, осторожно сделав шаг назад. — Я Вас не знаю, вдруг вы какой-то преступный тип? — Вот кем только не называли меня, но «преступным типом» ещё не разу, — Сюнвэй ошарашенно похлопал глазами, сдерживая рвущийся наружу смех. — Просто я увидел твои глаза, когда лавочник поймал тебя, и понял, что лучше человека не найду никогда. Так что? Ребёнок долго задумчиво разглядывал мужчину перед собой, взвешивая все «за» и «против». Ну, а что ему мешает согласиться? Там у него будет еда, крыша и одежда. А тут что? Голод и сон на пыльной земле. Даже если этот мастер будет его избивать или чего пострашнее — хуже не станет. — Ладно, — на выдохе произнёс мальчик, расслабляя плечи. — Вот и отлично, — Сюнвэй довольно улыбнулся, протягивая руку ребёнку. — Тогда пошли, я проживаю неподалёку. Мальчик скептически взял мужчина за руку и покорно пошёл за ним, всё ещё внимательно наблюдая за его поведением. Лучше относиться ко всем с подозрением, чем глупо попасться на чью-то удочку. По такому принципу жил ребёнок, так живёт и так будет жить. Зачем эта глупая привязанность и доверие? Не смотря на свой возраст, он уже понял — мир жесток и не прощает наивности. Короткие порывы ветра дули прямо в лицо, поднимая с землю всю пыль и мусор, из-за чего ребёнок прятался за одеждами мужчины, жмурясь. На лице Сюнвэя играла мягкая улыбка, всё же детей легче было подкупить именной ей. Мужчина изначально пришёл сюда за покупками, но в итоге вернётся с ещё одним ребёнком. Интересно, как отреагирует его старший ученик? Возможно, будет рад, что стоит теперь выше кого-то. Возможно, недоволен, ведь маленькие дети ещё там морока. Двое людей шли какое-то время по петляющим дорогам, улицам горка и лесным тропинкам, пока заросли бамбука не поредели, а на поляне не показалась уютная хижина. Сюнвэй расслабил автоматически напряженные до этого плечи, с облегчением вздыхая. Всё же дом был для мужчины более предпочтителен, чем людные места. Кто знает, какие люди стоят рядом с ним: алчные и двуличные, мягкие и невинные, холодные и отстранённые. По лицу не скажешь, враг тебе он или друг. Мастер остановился, когда звуки шаров позади неожиданно стихли. Он обернулся, удивлён приподнимая брови. Мальчишка стоял, опустив голову, и изредка бросали скептические взгляды на домик. — Что такое? — Сюнвэй сделал пару шагов ему навстречу. — Мне не нравится здесь… Тяжело на душе, — тихо и недовольно пробормотал ребёнок, сжимая в тонких пальцах потрёпанные старые одежды. Мастер вздохнул. Конечно, он совсем и забыл, что остальные люди негативно реагируют на энергию Инь. Заклинатели праведного пути чётко ощущают поток любой энергии, а вот люди чувствуют лишь атмоферц, созданную ей. Мальчишке не нравится тёсная атмосфера, к которой сам сужчина уже давно привык. — Всё хорошо, это нормально. Я позже объясню, почему так, — Сюнвэй протянул ладонь ребёнку. — Идём. Мальчишка неодобрительно сверкнул голубыми глазами, остаясь стоять в напряжении. Он, похоже, и не думал принимать вновь чужую руку. — Учитель! Мастер обернулся на радостный оклик. Из дверей хижины выглянула макушка. Юноше на вид было лет пятнадцать: каштановые волосы, вплетённые в небольшой стоячий хвост, зализанная на бок чёлка, карие глаза и тёмные одежды. Он почти не выделялся своей внешностью, легко мог бы слиться с толпой. Молодой человек негодующе нахмурился, переводя взгляд за спину наставника. — Кто это, учитель? — Это твой новый шиди, Байсэ, — вздыхая, улыбается Сюнвэй. Юношу, стоящего на пороге дома, звали И Байсэ. — Шиди? — молодой человек тут же более снисходительно глянул на ребёнка, а после освободил двоим людям путь в хижину. Наставник ещё раз взглянул на мальчика, протягивая тому руку. На этот раз её, хоть и не очень охотно, но приняли. Трое человек вошли внутрь. Всё те же деревянные стены, склянки с печатями, столик для чая, зелёные шторки на окнах, лепестки, рассыпанные по полу. Всего через несколько лет этот дом сгорит, а после будет восстановлен самим Сюнвэем, которому вновь придётся бежать отсюда, спасая свою жалкую жизнь… Мужчина кивнул ребёнку на низкий столик, вокруг которого лежали четыре подушки. Дождавшись, когда мальчик, постоянно недоверчиво оглядываясь, усядется, мастер устроился напротив. — Что ж. Эта хижина — мой дом, а теперь и твой. Кажется… Я совсем забыл спросить твоё имя? — мужчина виновато улыбнулся. — Его нет, — грубо бросил ребёнок. — Нет имени? — И Байсэ, до этого шаманящий с чаем, удивлённо вскинул брови. — А родители? — Понятия не имею. Может, умерли уже. А может живёт где, — спокойно пожал плечами мальчик. Было не очень приятно повторять об этом и мужчину, и молодому человеку. — Тебя что, бросили? — обратился к нему юноша. Ребёнок тут же напрягся, недовольно зыркнув на того. И Байсэ опять сказал прежде, чем подумать. — Значит, ты остался на улице совсем один в таком раннем возрасте, безымянный и безродный? — тяжело вздохнув, произнёс Сюнвэй, поднимая пиалу с чаем, которую перед ним поставил молодой человек мгновением ранее. Мальчик кивнул. — Тогда… Как насчёт того, чтобы я заменил тебе родителя, дав имя и семью? — Дав… имя… и семью? — ребёнок удивлённо посмотрел на мастера, сейчас больше напоминая обычного смертного, к которому спустилось божество. Заклинатель кивнул. В воздухе повисло молчание, которое прервал слишком резким выкрик младшего из компании. — Я согласен! — Тогда, с этого дня ты становишься моим ученик, а также младшим соучеником И Байсэ, — мягкая улыбка украсила лицо мужчины. — И с этого дня… — он изучающе вгляделся в чужие глаза. — Ты будешь носить имя Линхунь Куанфэн, как напоминание тебе о том, что никакие преграды и невзгоды не смогут сломать твою буйную, словно восточный ветер, душу. Красиво сказано. Даже огрубевшая душа сироты растаяла от таких слов. Голубые глаза сверкнули восхищением, возможно, даже задатками обожания. Наверное, это было единственное решение, о котором не пожалел Сюнвэй за всю свою жизнь…

***

Солнце скользнуло золотыми лучами по верхушкам бамбука, а на поляне уже находилось трое человек. Двое из них стояли друг напротив друга, а последний молча сидел в стороне, попивая чай из белоснежной пиалы. Прошло уже столько времени… Возможно, лет семь. Из худого, еле живого на вид ребёнка, Линхунь стал больше походить на молодого господина знатной семьи. Ему уже перевалило за четырнадцать лет, самый сложный возраст в жизни человека. И Байсэ принял шиди с распростёртыми объятиями, если учитывать его сложный характер, заботился о младшем как о родном младшем брате. Да и Сюнвэй не скупился на своих учениках, оберегая их подобно родителю. Вследствие этому характер Куанфэна значительно смягчился, хотя его подозрительность в общении с другими людьми сохранилась, что иногда достаточно сильно мешало. С самых первых дней в этом доме юный ученик сразу же приступил к обучению, но, к сожалению, добился небольших успехов лишь в самообороне. Никаких способностей к светлому или тёмному пути. Абсолютно ничего. И именно это заставило в душе юноши поселиться страху и сомнениям. Каждую свою неудачу он воспринимал в штыки, доказывал, что у него что-то получится в будущем. Сюнвэй мягко улыбался, соглашаясь с его словами. — Ты ещё совсем ребёнок, ничего страшного. Только вот сам Линхунь всегда боялся, что его выбросят обратно на улицу за ненадобностью, но поделиться подобными мыслями с кем-то было выше его гордости. Зато И Байсэ восхищался тем, как быстро шиди осваивает меч. Пройдёт ещё пару-тройку лет, и старший уже не сможет одолеть Куанфэна, не используя внутренней энергии. Только вот их учитель настаивал на том, чтобы они обучались не только стилю боя на мечах, но и других оружий, ссылаясь на то, что молодые люди должны быть готовы вступить в сражение в любое мгновение. А что, если у них не окажется мечей? Именно этим сейчас и занимались И Байсэ и Линхунь, стоя друг напротив друга с длинными шестами. Младший быстро дышал, словно только что пробежал вокруг весь бамбуковый лес, а вот шисюн словно вышел на прогулку, был спокойным, будто всего мгновение назад они не сражались. — Ты неправильно воспринимаешь своё оружие. Это — не меч, — старший показно вытянул вперёд шест. — И именно это мешает тебе меня одолеть. В отличии от меча, вес которого сосредоточен чуть выше рукояти, здесь нет части тяжелее или легче. В твоих руках же шест двигается словно меч, слишком легко и неловко. Ещё раз — это не меч! Байсэ вытянул вперёд руку, резким движением ударяя концом длинной палки по запястью шиди. Линхунь нахмурился. — Но я не понимаю, как ещё можно нанести удар? — недоумевающе нахмурился он, вскидывая глаза на старшего. — Ты когда-нибудь дрался в детстве палкой? Например, отгонял собак? — шисюн закинул шест на плечи, небрежно перенеся вес на левую ногу. — Ну. — Ну! Как ты дрался? Махался ей как умалишённый? — старший дёрнул бровями, пытаясь натолкнуть шиди на правильную мысль. — Пытался ударить в морду, — непонимающе округлил глаза Куанфэн. — Ладно… — И вздохнул, качая головой. — Тогда давай перефразируем. Ты пытался нанести удар в то место, которое выведет противника из строя, или заставит его отступить. — А при чём здесь шест? — Да при том! О, Небо! — Байсэ с размаху шлёпнул себя по лбу, устало вздыхая. — Учитель, я не знаю, что делать! Сюнвэй широко улыбнулся, тихо хихикая. — Ты просто говоришь более размыто, пытаясь натолкнуть Линхуня самого понять. Но этот способ не работал ни на ком из вас. Легче просто показать и рассказать, как и что происходит, а после уже на своих же ошибках вы понимаете всю суть, — мужчина отпил чай из пиалы, прикрывшись рукавом, а после поднялся, оставив посуду на камне. Он подошёл к старшему ученику, забрав у него шест и вытянул его на прямой руке. — Смотри — шест, как твоя рука. Она тоже не имеет определённой точки веса, но при этом её может быть затруднительно долго держать на весу. Шест — тоже самое. Представь его как продолжение руки. Ни как меч, учитывая его тяжесть, а как настоящую руку. Мастер взмахнул длинной прямой палкой, ударил её концом в нескольких шагах от себя, подкинув маленький камушек в воздух, а после отбил его прямо в соседний стебель бамбука. Он накренился и с громким шелестом повалился на землю. Конечно, мужчина использовал свою энергию, чтобы немного вдохновить младшего ученика. — Теперь понял? — Кажется, да… — кивнул Линхунь, задумчиво смотря на упавший бамбук. — Тогда, продолжим, — наставник взмахнул оружием в своей руке настолько непринуждённо, словно и вовсе не замечал ничего инородного в ней. Куанфэн еле успел поставить блок, тут же отскакивая от нового удара. Учитель уже не жалел его, как шисюн, хоть и использовал лишь малую часть своих сил. Он часто говорил, что птенцы учатся летать, падая на землю, а войны — получая шрамы. Мужчина перестал атаковать, предоставив возможность попробовать ученику. Линхуню не нужно было повторять, он метнулся вперёд, представляя, как бы сейчас ударил рукой, а не мечом. Шест упёрся в чужое оружие, но уже более уверенно. Шиди отскочил в сторону, но теперь понимающе вскидывая брови. Как и говорил наставник, шест — продолжение руки. Если бы сейчас в руке юноши не было оружия, он бы ударил точно также, целясь в шею или грудь. Вот теперь то до него стали доходить слова шисюна! Мастер одобрительно закивал. — Вот, уже намного лучше, — Сюнвэй мягко улыбнулся, протягивая шест обратно И Байсэ. — Думаю, вам стоит передохнуть. Солнце уже встало над верхушками гор, а вы уже давно тут сражаетесь. — Да, учитель, — почтительно склонившись, произнесли двое учеников в унисон. Мужчина взмахом рукава забрал посуду с камня, на котором сидел, а после двинулся в сторону хижины, заложив руки за спину. Двое юношей двинулись следом. Вообще, именно Линхунь был виновником такой ранней тренировки. Когда о рассвете даже не шло и речи, он резко проснулся, сам не понимая отчего. Желая развеяться и вновь лечь спать, он вышел из хижины. Именно там он встретил уже не спящего И Байсэ, который, виновата чеша затылок, сказал, что ему захотелось прогуляться. Куанфэн не знает, что в тот момент его подтолкнуло к просьбе шисюна потренироваться. Наверное, сыграло желание быть полезным для наставника. — Шиди, — наклонившись к младшему, неожиданно прошептал И Байсэ. Старшего, если быть честным, уже можно было назвать полноценным мужчиной, двадцать два года как никак. Может, в силу возраста, а может из-за низкого роста Линхуня, но разница у них была крайне примечательная. — А? — также шёпотом отозвался младший, непонимающе поднимая глаза на шисюна. — Ты ничего странного не замечал за учителем? — кося взгляд в сторону отдалившегося Сюнвэй, задал вопрос Байсэ. — Странного? Что ты имеешь ввиду? — Куанфэн непонимающе скользнул глазами по фигуре наставника, задержавшись на широких плечах, а после вернул взгляд на мужчину. — Ты не замечал, что он не похож на обычных людей? — И выразительно дёрнул бровями. — Замечал, — кивнул Линхунь, на что шисюн тут же обрадовался, но следующие слова стёрли улыбку с его лица. — Учитель не обычный человек, он великий мастер и добрый человек. Возможно, даже походит на спустившееся на землю божество… — Да, ты прав, — вздохнул Байсэ. — А ты не замечал, чтобы он отлучался куда-нибудь, ничего нам не сказав, например? — Нет. Когда наставник уходит в горд, то всегда нам говорит. Иногда по ночам он прогуливается вокруг хижины, а иногда уходит на прогулку по тропам бамбука, но это ты и так прекрасно знаешь. К чему ты ведёшь? — Куанфэн недовольно нахмурился. — Просто, мне странный сон приснился… Ладно, не бери в голову, — шисюн отмахнулся рукой, сдержанно улыбаясь. Только вот младший чётко заметил, что тот что-то недоговаривает. И именно это ему не нравилось. Между соучениками всегда были хорошие отношения, с самого начала их совместной жизни. Они не скрывали друг от друга секреты, рассказывали о переживаниях и сомнениях. И именно сейчас, когда мужчина скрывал что-то от Линухня, это ему крайне не нравилось. Однако, он молча продолжил путь. Наставник давно скрылся в дверях хижины, показавшейся за бамбуком, поэтому младший поспешил следом. Сюнвэй уже расположился за низким столиком, приготовив три пиалы чаю и миски с рисом. Мужчина довольно зажмурился, отпивая горячего напитка. Приглашения не нужно было, так начиналось почти каждое их утро, поэтому двое соучеником тут же устроились по другим подушкам, приступая к завтраку. — Совсем скоро начнёт желтеть листва, — с негромким стуком поставив пиалу на столик, заговорил мастер. — Столько лет прошло, как мы с вами стали наставником и учениками. Байсэ так и ходит с деревянным мечом на поясе, хотя его навыки достойны большего. Линхунь же всё также носит не самого лучшего качества одежды и украшения. Думаю, стоит выбраться сегодня в город. Нам всем, — он обвёл глазами учеников, мягко улыбаясь. Мужчина и юноша, набившие рот едой, согласно закивали, невнятно бурча что-то в знак благодарности. — Не говорите с полными ртами! — сдерживая смех, широко улыбнулся Сюнвэй. — Вы уже давно не маленькие дети, а ведёте себя ничуть не лучше. — Учитель, это не так! — возмутился Линхунь, смешно проглотив рис. Наставник наконец-то зашёлся смехом, вынимая из рукава платок и протягивая его младшему. — Линхунь, у меня рис на носу. Куанфэн смущённо принял платок и быстро привёл себя в порядок, стыдливо опустив взгляд перед собой. И Байсэ сидел молча, поедая свою порцию и внимательно, слегка сузив глаза, наблюдая за всей ситуацией. Правда, никто не замечал странного поведения мужчины. Возможно, к счастью, а может и к беде.