Чернее дёгтя

Суматоха началась ровно в шесть часов вечера. Ворвавшийся без стука замызганный мальчик, эмоционально размахивая руками и говоря что-то невнятное, спутал Доктору все планы. Он холодно глянул на него и терпеливо подождал, когда тот успокоится и прекратит наводить суету на ровном месте. Однако взять и прогнать невоспитанного сорванца у него не вышло. Мальчик упал на колени рядом с ногами Доктора и опять, хоть и более доступно, защебетал. — Умирают! Мистер, он умирает! — Я не принимаю пациентов. — Мистер, пожалуйста! — Я сказал, я не принимаю пациентов. И встань на ноги. Мальчик схватился за чёрную ткань одежды Доктора и крепко сжал в ладонях, словно надеялся, что это образумит лекаря. Он был слишком громким для Доктора, который на дух не переносил всё громкое и плаксивое, начиная от детей и заканчивая слабохарактерными людьми, привыкшими на каждую грустную новость разводить слёзные шоу. А ещё он недолюбливал то, что личное пространство не уважали и вечно, будь то на улице, будь то у него в комнате, нарушали! За один такой проступок он имел право выгнать этого вонючего ребёнка прямо на улицу. — Мистер… там… там вот таку-ущая шишка! — мальчик показал на свой глаз, вырисовывая в воздухе пальцами что-то жуткое. — Прямо здесь! Огромная штуковина! Вы должны это видеть! Доктор готов был убить себя за свою любопытность. Его недовольство выражалось во вспыхнувшей жестокости, в намерении разрушить всю комнату, чтобы затушить в себе рвение пойти и узнать, что же с очередной недальновидной свиньёй приключилось, почему он умирал и мешал Доктору наслаждаться редкой и приятной тишиной. Он, виня во всём ребёнка, зло толкнул его ногой, из-за чего тот упал на спину. На пару минут ему стало чуть легче. — Хватит слюнявить меня. — Простите… мистер! — А теперь объясни нормально. И спокойно. Иначе я оглохну от твоих криков. — У моего отца уже почти год что-то рядом с глазом… Матушка говорила, что это пройдёт, если промывать ромашкой, но с каждым месяцем оно всё увеличивалось и увеличивалось… А недавно шишка полностью закрыла глаз! — Ещё тише. — Он не видит, — мальчик почти шептал, — ничего. Матушка боится, что шишка станет ещё больше и закроет всё лицо. Доктор усмехнулся, уже наперёд ставя диагноз. Можно будет попытаться вырезать и проверить болевой порог человека, узнать, что скрывается внутри заражения, но навряд ли это поможет в плане лечения. При неправильном ухаживании, что для простого недальновидного трудяги было в пределах нормы, новая инфекция могла попасть в ещё не зажившую рану и усугубить ситуацию. Но Доктор заходил уже далеко. Сначала стоило пациента осмотреть. — Хорошо. Отведи меня к своему отцу. Заметно повеселевший ребёнок вскочил на ноги и широко улыбнулся Доктору. На фоне его рассказа о несчастливой судьбе одного из родителей внезапная радость смотрелась чуждо. Любой бы на его месте был сломлен свалившимся несчастьем и не видел никакого повода так гадко улыбаться. Но этот сорванец был из числа не таких, как все, и вызывал у Доктора только пренебрежение. — Конечно! Мы недалеко живём! Вот увидите, мы быстро дойдём! Кстати, меня зовут Томас, но все меня любят называть Томми, потому что это считают милым. Бе-е. Но я лично думаю… — Меня не волнует твоё имя и то, что ты думаешь. — Да… простите, я просто, ну, хочу развеять обстановку. Мистер. Доктор, схватив свою сумку, обошёл Томаса и вышел в коридор. Мальчик, встрепенувшись, побежал со всех ног к выходу, но не успел он открыть дверь на улицу, как раздалось недовольное восклицание. — Эта деревяшка меня точно когда-нибудь прикончит! Доктор закатил глаза. Он снова слышал этого проклятущего богача! И маловероятно, что это были слуховые галлюцинации. Это была неприятная правда реальности, в которой его в чахлом городе без причины донимали. — Ой! Простите! — Томас поклонился, осторожно обошёл и рванул дальше. Доктор, медленно и неохотно появившись в поле зрения лорда, выбрал наименее дружелюбный способ поздороваться и сразу задал вопрос в лоб: — Что вы здесь забыли? — Лекарь, какая прелесть, а я и не ожидал вас здесь встретить! — он рассмеялся. — Но, разумеется, я шучу. Я хотел лично предложить вам пройтись со мной. А то гоняться за вами и попадать в самые необычные места я считаю уже достаточно банальным. — Я занят. — Вы считаете, это для меня проблема? — По крайней мере, вы должны так считать, мис-тер-р. — О нет-нет, лекарь, из ваших уст это звучит ужасно. — Напомню, — язвительная, полная желчи, интонация Доктора была готова разъесть металл, — что вы так и не представились. В связи с этим я не имею ни малейшего понятия, как к вам обращаться. — Мистер, мистер, нам надо поторопиться! Доктор опустил взгляд на Томаса, стоявшего позади богача и переминавшегося с ноги на ногу. Он пальцем указывал на улицу и давал всякие намёки, что время не дремлет. Но Доктор, раздосадованный тем, что так некстати прервали его разговор, грубо ответил: — Я прекрасно осведомлён, что надо спешить. Но прямо сейчас ты заткнёшься и будешь ждать меня. Понял? Мальчик опустил голову, еле заметно кивнул. Очевидно, он посчитал себя виноватым и самым никчёмным созданием на всей планете. По крайней мере, Доктор очень на это надеялся. — Ну, лекарь, негоже так общаться с детьми. — А вы, значит, обладаете всеми необходимыми знаниями? Может, у вас также есть скрытый талант к медицине? К другим наукам? Небось и к правлению тоже? — К правлению может и есть, но к медицине, с прискорбием заявляю, — нет! — Тогда не мешайте мне выполнять свою работу. — Я буду тише крысы на кухне! Лорд пропустил лекаря, и Доктор, вышедший на улицу, наконец-то пошёл за мальчиком, которому не понадобилось даже приказывать показать путь: он сам, как прилежный ребёнок, повёл его к своему дому. Богач тем временем, не отставая от компании, шёл чуть позади от них. Однако Доктор чувствовал его пристальный взгляд на себе, что его никак не устраивало. Ладно, когда он шёл за кем-то, но когда кто-то шёл за ним — это было дико некомфортное ощущение! — Вы серьёзно увязались за мной? — Вы имеете что-то против? — Да. Но вы, насколько я могу судить по опыту, чхать хотели на моё мнение. — Я могу пойти рядом с вами. — Это не… — Доктор прокашлялся. — Это будет всяко лучше. Довольный лорд, поравнявшись с Доктором, внезапно решил, что рассказать очередную историю из жизни — это отличный способ скоротать время дороги. Он ошибался.

***

— Господь послал нас к вам! — заявила женщина, когда увидела на пороге невозмутимого Доктора. — Или милый Томми-и, — проворковал лорд лекарю, чтобы услышал только он. — Я так рада вас видеть! Я думала, вы не придёте… у вас же, наверное, предостаточно своей работы? — Да. Поэтому давайте ближе к делу. — Разумеется, вы правы, — женщина заметила второго гостя и удивлённо охнула. — Вы пришли с помощником? — Нет. — Можно сказать и так! — Вы мне не помощник. — Я буду подавать вам инструменты, — любезно предложил лорд. — Вы же разрешите мне, необразованному негодяю, выполнять эту грязную работёнку? Доктор сузил глаза. Его так и подрывало не согласиться на эти условия, но вместо этого он скрепя сердце кивнул и вернул всё внимание к женщине. — Где ваш муж? — Он лежит вот там. Пойдёмте за мной. Она провела их в небольшую комнатку со старой мебелью и с затхлым запахом, перемешанным с приторной, кисловатой вонью. Женщина присела на краешек кровати и мягко опустила руку на живот мужа. Мужчина, приоткрыв живой глаз, вяло ей улыбнулся. Доктор подошёл поближе и, к своему стыду, ужаснулся. Покрасневшая, потрескавшаяся и сильно вздутая кожа была размером с два куриных яйца. Опухоль находилась на левой половине лица и, как правильно заметил Томас, наросла на глаз, отчего тот был полностью закрыт. — Вы прежде получали травмы? — Да за кого ж вы меня принимаете! Чтобы я — и получил эти ваши травмы? Ни за что! — Я бы тоже сразу заметила, если бы что-то было… Доктор хмыкнул, раздумывая над тем, как правильнее ему поступить. — Я буду вынужден разрезать шишку. — Да без проблем! — смело прокомментировал мужчина. — Если это поможет, то режьте хоть всё. Я уже устал от этой боли по ночам. Не перевернуться на левый бок, ничего. Будь эта штука проклята. — Милый, а вдруг… что-то пойдёт не так? — Да что пойдёт не так-то! Тут всего лишь подрезать чуть-чуть и всё. Дело на пару минут. Жена схватила ладонь мужа. Она долго, не моргая, вглядывалась в изуродованное лицо мужчины. Ей было трудно поверить в то, что найдётся способ, который исцелит недуг родного человека. Но, как правило, надежда умирала последней, а люди были слишком слабы перед тем, чтобы не верить в положительный исход. — Я люблю тебя. — Дорогая, ты как будто прощаешься. Иди расслабься давай. Ещё с Томми сегодня пойдём на праздник. Женщина поспешно вытерла покатившиеся слёзы, натянуто улыбнулась, поцеловала его в лоб и ушла, оставив Доктора и незнакомца наедине с мужчиной. — Мне правда конец? Скажите честно, лекарь. Я должен знать. — Я не сталкивался прежде с подобным, поэтому я не могу ничего обещать. Лорд, крадясь тише кошки, закрыл на замок дверь. Лишние любопытные глаза были не нужны, как и вопросы, если что-то пойдёт не так. — Тогда если я реально помру, то передайте моей жене, что я тоже её люблю. И буду всегда любить. Я не верю в существование Рая, но, может быть, если он не выдумка, то мы встретимся с ней там. — Сомневаюсь. Лорд, будто зная наперёд действия Доктора, материализовался рядом с ним с киянкой. Он аккуратно вложил её в руку лекаря и искушающе шепнул ему на ухо: — Хороший пациент — молчаливый пациент, не так ли? Лишить человека чувств, но не убить его — тонкое искусство для врача. Одно неловкое движение — и вместо лечебного эффекта наступит смерть, против которой не спасёт ни одна трава. Но как было бы просто прикончить того, кому осталось жить максимум пару месяцев, спокойно забрать его труп и изучить поближе столь необычный феномен! Как было бы проще, если бы он находился в своём родном доме, где была подходящая для операций атмосфера, где он бальзамировал различные части тела и человеческие болячки и складывал это всё в подвале. Однако вместо всех привычных удобств он наблюдал несколько тусклых свечек, которые крайне плохо освещали комнату. И как с этим работать? Доктор хотел его убить и сослаться на невозможность спасения жизни. Ему не хотелось лишать человека чувств и всё для того, чтобы заставить его помучиться, чтобы проследить чувствительность кожи при такой опухоли и чтобы, конечно, послушать крики боли. Разве он о многом просил? — Закройте глаза. Мужчина, не задавая лишних вопросов, покорно послушался. А Доктор, занеся киянку, попал ею прямиком в его глупую голову. Дыхание стало реже, но оно всё равно неплохо прослеживалось. Пациент не погиб, но при этом он, чего Доктор и добивался, потерял сознание. Лорд, скептично хмыкнув, разочарованно проговорил: — А я наивно рассчитывал, что вы его добьёте. Бедняжка не протянет долго. — Я знаю. — Но вы почти были близки к этому, я прав? — ехидно добавил он. — О-о, не отрицайте, вам нравится быть тем, кто контролирует человеческие жизни. Кто может ими распоряжаться по собственной воле, подобно некому божеству, управляющему чужими судьбами. «Хотя и невидим, Бог проявляет Себя через свои творения», он «свободен от добродетели и порока»*. И вы прямо как невидимая рука, властвующая над смертными, но не приписывающая себя ни к добродетели, ни к пороку. Это что-то посередине, особенное и недоступное ограниченному сознанию. — Вздор. — Милый лекарь, я вижу вас насквозь! И, не беспокойтесь, я вас не осуждаю. В некотором плане мне тоже нравится, когда я веду игру, а не кто-то другой. Мы с вами так похожи, вы не думаете? — Дайте мне скальпель, — процедил сквозь зубы Доктор. — Будьте так любезны. — Я с вами сама доброта и любезность, уж поверьте мне на слово. Лорд протянул хирургический нож Доктору, взявшему его несколько нервно. Но вся нервозность пропала, когда лезвие коснулось опухоли и начало медленно разрезать кожу. Из открывшейся раны плеснул жёлто-зелёный гной, пахнувший максимально мерзко. При надавливании гной лил обильнее, и Доктору пришлось ещё сильнее разрезать рану для более свободного вытекания мутной жидкости. Для полного очищения понадобилось приличное количество времени и небольшой тазик, куда сливался гной, однако когда этому утомительному процессу наступил долгожданный конец, то из раны текла уже кровь. В размерах опухоль также заметно уменьшилась, хоть воспалительный процесс, по общим подсчётам, должен был продлиться ещё несколько дней. При правильном ухаживании, разумеется. — Иголку и нити. — Хотите зашить ему глаз? Смотрите, он совсем не открылся! — Когда опухоль спадёт, то всё восстановится. — А не хотите взять глазик для коллекции? Ему он всё равно не нужен… — Дайте мне иголку и нити. И спирт. Живо. Доктор промыл руки, промочил льняную ткань спиртом и опустил прямо на рану, уничтожая всякие неблагоприятные бактерии. Дальше он вонзил острую иглу в кожу и стянул её сухожильными нитями, пока на месте красного пореза не остался заметный след от хирургического вмешательства. Доктор ещё раз промыл руки, убрал всё в сумку и вышел вместе с заскучавшим лордом к поджидавшей их женщине. — Мажьте животным жиром и пейте отвары из мяты. При приступах боли поможет гвоздика. — Вы его спасли? — Соблюдайте мои рекомендации, и тогда ваш муж выживет. Женщина заплакала. Доктор, не имевший никакого желания смотреть на чужие слёзы, направился к выходу из дома. — Я-я не знаю, как вас благодарить! Вы настоящее чудо! Я буду молиться за ваше здоровье! — Лучше молитесь за себя, — посмеялся лорд. — Наш многоуважаемый лекарь слишком любит людей, чтобы заставлять их молиться за него. Понимаете меня? — Ах, Боже, д-да! Но как же… как же мне тогда отблагодарить? — Деньги он не любит, так что нет никакого смысла предлагать их! Лучшая благодарность для него — это ваше счастье. Прекрасный человек. Божий. Доктор зло хлопнул дверью, лорд вежливо попрощался с растрогавшейся женщиной и выскользнул за лекарем. — У вас очень странные отношения с дверьми. — А вы забываетесь. На улице было уже более чем темно. Звёзды украшали безоблачное небо, свежий ветерок ворошил траву, а пробегающие люди как некстати нарушали редкое умиротворение с природой. — Вам так нужны были эти деньги? — Я не работаю задаром. — У них не было ни монетки. Они бы вам не оплатили ваш безграничный труд. — Я очень рад, что потратил своё время зря. — Именно поэтому я предлагал добить муженька, — он чуть приобнял Доктора за плечи, но тот откинул его руки. — Нет человека — нет услуги. Доктор остановился, неодобрительно уставился на маску лорда. — Зачем вы идёте за мной? — Я всё никак не мог предложить вам вместе прогуляться. Сегодня, на удивление, прекрасная погода. — Мне не нравится ваша затея. Это всё? Лорд задрал голову и долго смотрел на небо. Доктор, повторив за ним, не осилил и секунды столь нелепого любования звёздами. — Они напоминают мне мой дом. — И откуда же вы? Он прошёл дальше. Доктор медленно последовал за ним. — Из особенного места, такого же красивого, но безумно печального. Из места, где приходится каждый раз доказывать свою силу и бороться за власть. Они не знают, что я прихожу сюда. Это недопустимо в их понимании. Но люди — как они похожи на них! — лорд повернулся к лекарю и шёпотом, будто боясь, что его услышат, продолжил: — Впрочем, оно и к счастью, что они считают человечество ущербным. Если они сюда придут, то установят здесь свои порядки. Они испортят этот мир. — О ком вы говорите? — Вы знаете. — Я не сомневаюсь. Но я не понимаю. Лорд вздохнул. — О некоторых одарённых личностях. Не забивайте голову. Не желаете сходить на площадь? Там обещают танцевальный вечер. — Вы ещё предложите сходить в бордель. — А вы хотите? — полюбопытствовал лорд. — При особом желании можно посетить и бордель. — Нет. Если вы так жаждете, то лучше прогуляться по менее многолюдным улочкам. — С удовольствием. В некоторых домах, в окнах, отражались горящие свечи. Но тьма, окутывающая улицу, сводила на нет весь тусклый огонь и добавляла приятное чувство одиночества. Доктору чудилось, что он один на всей огромной планете, что другие люди попросту исчезли. Лорду же казалось, что он полностью свободен от всех оков, что любая преграда ему по плечу. Но всё это была лишь иллюзия, навеянная вечерней атмосферой. Доктор заговорил с лордом. О медицине, об алчных людях, о своём родном доме. И этот диалог ни о чём продлился до поздней ночи.