I Just Wanted Sand

      Время текло, и все было, как прежде. Единственное изменение заключалось в том, насколько более открыто Скеппи теперь проявлял нежность. Если раньше поглаживание и перебирание волос Бэда происходило только тогда, когда тот сворачивался клубочком и сам клал голову на его колени, слишком уставший от шумного окружения, то теперь Скеппи перекладывал Бэда к себе на колени независимо от того, где они находились, и расчесывал его локоны. На пляже, сидя на скамейке в парке, дома... где угодно. На прогулках он крепче обычного держал Бэда за руку, переплетая их пальцы и не желая отпускать.       Каждый раз, когда Скеппи подпускал его к себе немного ближе, чем раньше, Бэд все еще краснел и волновался. Мягкое удивление в его глазах нравилось Скеппи, он продолжал расширять свои границы.       Иногда он переходил какую-то незримую черту. Бэд, отстраняясь и безуспешно пытаясь спрятать красное лицо, быстро набирал Скеппи сообщение на коммуникаторе и ждал, пока тот его прочитает. Это был их хрупкий баланс. Скеппи тоже понимал, что действует слишком напористо и быстро, но ничего не мог с собой поделать, — теперь, когда все тайны были раскрыты, и они скоро должны были обручиться, он просто хотел сделать все, от чего сдерживался в прошлом. Ему открылся целый новый мир, и он был готов окунуться в него с головой. Но он отступал, когда Бэд дал понять, что ему нужна минута.       Скеппи не хотел давить на него, и ему нравилось любое время, которое они проводили вместе (теперь они виделись почти ежедневно), но какая-то часть его сознания настолько хотела большего, что мысли были даже о том, чтобы съехаться до церемонии. Но... Бэд еще не был готов. Поэтому оставалось только прикусывать язык каждый раз, когда казалось, что вопрос вырвется с его губ непроизвольно, и стараться не расстраиваться из-за того, что проходили недели, а они оставались на том же месте, что были раньше.       Эти медленные размышления — причина полной рассеянности во время очередной тренировки с Техно.       — Он просто... Он такой же милый и вежливый, как обычно. И, кажется, он доволен тем, что я… — Скеппи кряхтит, когда топор Техно опускается на него и вонзается в древесину вовремя подставленного щита. — В наших отношениях больше прикосновений и нежности, но все это инициирую лишь я. Он принимает все это, и, кажется, ему нравится, но сам он...       Техно вытаскивает свой топор из проломленного щита и переворачивает его, опираясь подбородком на рукоять и наблюдая, как Скеппи скидывает свою броню и в отчаянии плюхается на землю.       — А ты не думал, что он может ждать, пока ты сделаешь что-то подобное тому, что он сделал для тебя? — спрашивает он, закатывая глаза, когда Скеппи ошарашенно поднимает на него взгляд. — И да, нам нужно больше работать над твоей выносливостью.       — Замолчи, — говорит Скеппи, прежде чем сесть и впиться взглядом в Техно. — Хотя нет, лучше ответь. На что мне нужно ответить взаимностью?       — Ты идиот, — невозмутимо фыркнул пиглин.       — Эй!       — Я имел в виду, что он принес тебе Песок. Он сделал предложение, причем в полном соответствии со стандартами твоей культуры, правильно? — спрашивает Техно тоном школьного учителя, разговаривающего с очень глупым ребенком.       Скеппи медленно кивает, не зная, к чему ведет это рассуждение.       — Хорошо. Так ты хоть что-нибудь сделал из традиций его культуры? Хотя бы изучал этот вопрос? — спрашивает Техно.       — Я... — Скеппи нахмурился и задумался.       — Приму это, как "нет", — вздыхает Техно, прежде чем протянуть руку, помогая Скеппи подняться на ноги. — Я уже говорил, что почти ничего не знаю о мире Иссушенных, но я бы посоветовал поискать книги. Исследуй все это, приложи усилие. Он, очевидно, уже делал это, чтобы узнать о твоей культуре, так отплати ему тем же.       — Ну… Ладно, ты, наверное, прав. Вот черт, мне ведь даже в голову это не приходило. Ты, должно быть, считаешь меня последним ослом, — говорит Скеппи, потупив взгляд и ковыряя ботинком траву под своими ногами.       — Я считал так всегда, а теперь — убирайся с глаз моих долой, — ухмыляясь, говорит Техно, выталкивая Скеппи со своей территории. — Увидимся на следующей неделе.       — Можешь ворчать, сколько хочешь, но я знаю, что ты самый добрый и понимающий в округе, — дразнит Скеппи в ответ, получая за это дополнительный толчок в спину.       — Не говори про меня таких ужасных вещей, — хрипло говорит пиглин, поворачиваясь, чтобы убрать свои вещи. — Доберись до библиотеки до того, как она закроется, и не забудь поесть, как окажешься дома.       — Я тоже тебя обожаю, мой большой и страшный друг. И приятного ужина! — кричит Скеппи, прежде чем вскрикнуть и убежать, когда предупреждающая стрела все еще дрожит, воткнувшись в место, где он только что стоял.

***

      Скеппи был счастлив. И это были не просто слова — он не был так счастлив еще ни разу в жизни. Несомненно, было шоком, когда Бэд только появился из ниоткуда и сделал самое серьезное предложение из тех, о которых Скеппи когда-либо слышал, вместо относительно обычного обеденного свидания. Это было похоже на сказку, на происходящее в эпических историях о любви, войне и великих кристаллианцах, заслуживших все, что они желают, своими подвигами. Такое рассказывают ребенку в сказке на ночь, и это остается на задворках его сознания, как почти забытая легенда.       Но это было здесь, в его руках.       Обдумывая это, он переворачивает банку в руках и его вновь посещают мысли о том, что Бэд, скорее всего, должен был понять кое-что из того, чем Скеппи втихую занимался последние несколько лет. То, что поездки на пляж были скорее свиданиями, чем дружескими прогулками, что просьбы принести песка были не странной шуткой, которой он его беспокоил. Он, должно быть, не был так забывчив, как предполагал Скеппи. Но... В конце концов все обернулось наилучшим образом. Намного лучше, чем он когда-либо надеялся. Никогда, даже в самых безумных мечтах, он не думал, что Бэд просто принесет к его ногам три ведра песка.       В лучшем случае он надеялся получить самую маленькую из бутылочек с темно-красным песком внутри. Точно не целую банку, искусно изготовленную лучшим мастером их поселения.       Его рука коснулась ожерелья под рубашкой — трехконечного кусочка золота, теплого на ощупь. Тройки точно должны что-то значить. Что? Он не был уверен. Он сделал мысленную заметку узнать это в книгах.       Осторожно поставив банку на стол в своей комнате, Скеппи оглядывается на свои вещи. Его броня в беспорядке свалена у двери, оружие стояло в углу, а по комнате разбросаны одежда и разные безделушки. Он морщится, когда думает о том, насколько больший хаос царит у него дома по сравнению с тем, какой порядок у Бэда. Все поверхности его дома были протерты, мраморные полы и подоконники — отполированы и вымыты.       Думая об этом, он не был уверен, захочет ли Бэд переехать к нему. Возможно, он ожидает, что Скеппи переедет в его дом? Может быть, лучше построить что-то совсем новое, в более удобном месте? Дом Скеппи был ужасно далеко от порталов в нижний мир, а дом Бэда — от пляжа, так что было бы хорошо выбрать место где-то посередине. Он знал, что Бэду нужно часто бывать в нижнем мире, чтобы сохранять свои силы и здоровье, но он также знал, что растает в маленькую лужицу и испарится, если они будут жить там на постоянной основе. Плюс возникла бы проблема с тканями, которые быстро испортились бы в тех условиях, и пришлось бы спать на кожаных гамаках, которыми пользовалось большинство жителей нижнего мира.       Обо всем, что проносилось в его голове теперь, когда он решил обдумать следующий этап его жизни, он даже не подумал узнать раньше.       Пожав плечами, он решил, что позволит Бэду взять на себя управление этими вещами. Тот даже до сих пор не упомянул, когда будет свадебная церемония, и Скеппи не собирался торопить его даже с этим вопросом, поэтому задумываться о дальнейшем сейчас было пустым делом. Он был взволнован; он нервничал сильнее, чем мог выразить словами, но был готов ждать, сколько потребуется. Им обоим в любом случае еще нужно было время, и, когда все станет понятно и они все обсудят, грохот их традиционной кристаллианской свадьбы запомнит вся округа.       Но, возможно, он действительно мог бы ускорить процесс, сделав Бэду что-то, что ценится в его культуре.       Он осторожно посмотрел на стопку древних книг, взятую недавно в библиотеке. Некоторые из них были настолько близки к тому, чтобы рассыпаться в пыль, что библиотекарь отправил его домой с парой мягких хлопчатобумажных перчаток, которые указал надевать при каждом контакте. Что же... Пора было начинать.

***

      Это были старые записи людей-исследователей, написанные невнятными каракулями, которые каким-то образом попали в библиотеку. Устроившись за своим столом, он осторожно пролистывает страницы, положив рядом с собой лист пергамента, чтобы делать заметки.       Кое-что из написанного Скеппи мог сходу опровергнуть — например, утверждения о том, что иссушенные остались только в виде нежити и их живое общество давно вымерло. Бэд иногда упоминал описанные в книге события, приглушенно шепча в предрассветной мгле. На его родном языке название их расы переводилось скорее, как Розы Нижнего мира, но название "иссушенные" было настолько близко к нему, насколько это было возможно, и было не совсем понятно, почему. Он бесконечно приставал к Бэду по этому поводу, пока тот не сдался и не научил произносить это на языке нижнего мира.       Некроза. В рассказах их часто называли оскверненными или почерневшими, но Бэд всегда скалил зубы и пытался перевести тему, когда видел или слышал эти термины, и Скеппи знал, что это больше, чем неприязнь к устаревшему названию. Гораздо больше.       Но, несмотря на всё это, их раса была достаточно многочисленной — просто на них часто не обращали внимания. Они жили почти под потолком нижнего мира, и спускались на более низкие уровни только для охоты. Они были кочевниками, всегда заполняя выдолбленные в стенах пустоты, в которых временно жили, адским камнем перед тем, как уйти, поэтому неудивительно, что эти люди, написавшие эти книги посчитали, будто этой расы больше не существует, и остались лишь их бледные тени в телах скелетов-иссушителей, бродивших вокруг адских крепостей.       Уверенность, с которой автор отстаивал свои выводы, без каких-либо доказательств или логических цепочек, была и забавна, и оскорбительна одновременно. Единственное, что Скеппи смог выцепить из массива этого текста — повторяющийся мотив вещей и ритуалов, сгруппированных по три. Их находили в вещах, оставленными теми, кто превратился в скелетов, и в заброшенном поселении, которое, по видимому, жители покидали спешно и не успели заделать адским камнем. Теперь было очевидно, что тройки что-то значат, и тяжелое ожерелье под рубашкой только лишний раз убеждало в этом Скеппи.       Откинувшись на спинку стула, он вздыхает и трет лицо.       Ничего. В книгах не было ничего, что могло бы помочь ему. В них были либо случайные догадки, либо просто неверная информация. Этого было достаточно, чтобы ему захотелось бросить книги в огонь, но он не стал: когда дело касалось повреждения книг, их библиотекарь-перидот был страшен.       На его листке были хаотично записаны появившиеся мысли. "Тройки = обязательно сверху чего-то". Небольшая зарисовка Бэда с хвостиком, свернутым в форме сердца. Сердце, нарисованное вокруг Бэда. Больше сердец. "Еда = важно". "Сила, защита, способность и желание защищать". Еще один рисунок Бэда, кричащего и краснеющего.       Скомкав бумагу, Скеппи нервно хихикает и бросает ее в камин.       Хорошо. Техно подтвердил, что еда и защита — универсальный язык нижнего мира, когда речь идет о проявлении заботы. Еще, кажется, что у иссушенных есть пунктик на цифру три. Итак, почему бы не сделать три раза по три подарка? В конце концов, Бэд подарил ему именно три ведра, и это только усилило подозрения Скеппи в том, что он на правильном пути.       Так что в целом получалось девять подарков. Бэд должен был придти уже завтра, чтобы еще раз съездить на пляж. Он принесет подарки с собой и удивит его. Отличная идея.       Вскочив на ноги, Скеппи заглядывает в окно. Еще не стемнело, и рынок был открыт, нижний мир можно будет посетить ночью... Схватив мешочек с изумрудами, кристаллианец снова накидывает куртку и выбегает за дверь.       Он позаботится о том, чтобы эти подарки были для Бэда самыми лучшими и продуманными за всю жизнь.