I Just Wanted Sand

      Скеппи подходит к двери не сразу, и это немного напрягает Бэда: пусть опоздания для него не так уж и странны, в последнее время он буквально ждал его у порога каждый раз, когда они планировали встретиться. Бэд не был полностью уверен в том, что Скеппи знал о культурных традициях иссушенных — в конце концов, о таких, как они, редко рассказывают истории с хорошим концом, — но, судя по заметным изменениям в поведении Скеппи со времен ведер, можно было предположить, что он может знать больше, чем показывал. И, если это так, то, возможно, Бэд был не так уж безнадежен в своей надежде на то, что теперь они действительно вместе.       Все еще немного удивляло, насколько более телесно-контактным стал Скеппи. Он висел на нем постоянно, что, на самом деле, случалось и раньше, но не в таких масштабах. Кристаллианец всегда был в пределах досягаемости, готовый увести из людного места, зло зыркнуть на посмотревшего с отвращением и поддержать любой разговор. Бэд тонул в знаках внимания, и это продолжало убеждать его в том, что Скеппи нашел способ узнать об иссушенных то, что обходил стороной в разговорах он; возможно, Техно знал больше, чем положено обычному пиглину.       И поцелуи. Это было в новинку, и даже Бэд был недостаточно наивен, чтобы думать, что это могло быть дружеским знаком привязанности. Скеппи касался губами его макушки, щек, и, однажды, когда Бэд было подумал, что его сердце вот-вот вырвется из груди, тыльной стороны ладони.       Тем не менее, он не мог сказать, что ему это не нравится. Пусть он и подарил Скеппи именно три ведра, это было, скорее, инстинктом, чем скрытым смыслом; в конце концов, основной целью было порадовать Скеппи подарком, который тот так давно и отчаянно просил. Правда, судя по всему, кристаллианец теперь в подобных инстинктах разбирается, и старается всегда приходить по первому зову.       Так что то, что сегодня Скеппи не подошел к двери сразу, наводило Бэда на тревожные мысли и заставляло беспокойно теребить рукава своей одежды.       — Скеппи-и? Ты здесь? — кричит он, открывая дверь сам и проходя по коридору вперед.       За первой дверью находилась кухня. Скеппи там не было, но на столе стояла довольно большая корзина, закрытая крышкой.       С любопытством Бэд подобрался ближе и принюхался. Знакомого запаха жареной курицы Скеппи было достаточно, чтобы у него заурчало в животе, и он быстро оглянулся через плечо. Его все еще нет... но Скеппи бы не возражал против того, чтобы Бэд откусил немного, верно? Взволнованно виляя хвостом, он протягивает руку, чтобы открыть крышку корзины, и испуганно вскрикивает, когда прямо за его спиной раздается голос.       — Руки прочь! Это для пляжа, Бэд! — кричит Скеппи, вставая между Бэдом и корзиной и обиженно надуваясь.       — Геппи! О боже мой, ты напугал меня до смерти! — говорит Бэд, хватаясь за сердце и замерев так, что даже хвост, обычно легкий и подвижный, остановился в том положении, в котором был.       — Ну, может, тебе тогда не стоит совать свой любопытный нос и ловкие пальцы куда пока не следует, — говорит Скеппи, закатывая глаза, когда Бэд морщит нос и скрещивает руки на груди.       — Не собирался я ничего таскать. Тем более, какая разница, если корзина все равно для нас с тобой? Не собирался же ты подарить ее кому-то еще прямо там, на пляже? — просто ради спора говорит Бэд.       — А вдруг собирался? — говорит Скеппи, ухмыляясь оскорбленному взгляду Бэда.       — Скеппи! Я чувствую запах курицы, не смей! — говорит Бэд, глядя на кристаллианца и его вызывающе привлекательную ухмылку.       — Я знаю, как ты ее любишь. Может, если ты будешь вести себя хорошо, я даже поделюсь несколькими кусочками с тобой, — надменно говорит Скеппи, задрав нос и отворачиваясь, не смотря на Бэда даже тогда, когда тот начал подходить к нему сзади.       — Гепииииии... Я очень люблю, как ты готовишь курицу, — скулит Бэд, наклоняясь, чтобы обнять Скеппи со спины, и упираясь подбородком в его плечо.       Он улыбается тому, как Скеппи на секунду застывает от неожиданного контакта, прежде чем раствориться в объятии и расслабиться, тихо смеясь.       — Это запрещенный прием, ты это знаешь? — спрашивает его Скеппи и разворачивается, чтобы обвить Бэда руками за талию.       — Не понимаю, о чем ты. Я всегда сражаюсь честно, никогда не обманываю, и оскорблен, что ты посмел подумать иначе, — фыркает Бэд в ответ, широко улыбаясь, в то время как Скеппи усмехается и слегка ударяет ладонью по его груди.       — Да, конечно. Я определенно в это верю, — говорит Скеппи, прежде чем встать на цыпочки и нежно чмокнуть Бэда в кончик носа.       Тот не может сдержать вырвавшееся мурлыканье и ярко краснеет, пытаясь спрятать лицо в плече Скеппи, пока тот мягко смеется над ним.       — Перестань смеяться надо мной, Геппи, — ворчливо бормочет он, от чего смех Скеппи становится лишь звонче.       — Давай, пошли на пляж, — говорит Скеппи, отсмеявшись, но остается в объятиях Бэда, по-видимому, не желая отпускать.       Мягкая тишина вокруг них успокаивает, они стоят на кухне, просто обнимая друг друга. Через некоторое время Бэд отстраняется и приподнимает бровь, глядя на Скеппи, который все еще держится за его талию.       — Так ты... собираешься отпустить меня, чтобы мы могли отправиться в путь? — спрашивает Бэд, хихикая при виде того, как щеки Скеппи немного синеют, и тот торопливо отпускает его, протискиваясь мимо, чтобы поднять корзину и проследовать по коридору к двери.       — Поторопись, Бэд! Боже, какой же ты медленный, — кричит Скеппи, прежде чем разразиться смехом и, подхватив корзину поудобнее, начать бежать. Бэд следовал за ним по пятам, оставляя в опустевшем коридоре лишь тень своего игривого рычания.

***

      На этот раз пляж был почти безлюдным. Поблизости виднелась лишь одна пара, но она была намного дальше, ближе к самой кромке воды. Они были едва заметны на таком расстоянии, и только солнце, играющее лучами на желтой и красной фигурах, давало хоть какой-то признак того, что они там.       Бэд держит корзину и мягко улыбается, наблюдая, как Скеппи раскладывает свое большое покрывало — выцвевшую мягкую вещь кирпично-красного цвета, которую он подарил ему много лет назад. Бэд не был уверен, сколько вещей они подарили друг другу за эти годы, но у него есть подозрение, что они оба сохранили каждую мелочь, независимо от давности. Он вспоминает, мягкий синий ковер в своей спальне, прямо рядом с адским гамаком, в котором он спал, так же поношенный за годы использования, но от этого не потерявший тепла и мягкости, и улыбается.       Он на мгновение крепче сжимает корзину, прежде чем осознает, что Скеппи вопросительно смотрит на него, и отпускает ее, располагая в центре одеяла. Садясь, он с нетерпением ждет, пока Скеппи распакует еду, фоново устраиваясь поудобнее и пытаясь сделать так, чтобы хвост свободно лежал за ним. Скеппи прочищает горло, и Бэд переводит взгляд на него.       — Итак… — начинает он, а затем останавливается, проводя своей тяжелой, усыпанной алмазами рукой, по крышке корзины.       — Итак…? — эхом повторил Бэд, с замешательством глядя на кристаллианца.       — Так. Я читал... несколько книг, и всего такого... — нервничая, говорит Скеппи, прежде чем сделать глубокий вдох и встать на колени рядом с Бэдом, откинув крышку и потянувшись внутрь, — И я хотел что-то сделать для тебя, раз уж ты сделал для меня... так много. Для меня, для нас... Так. Я... надеюсь, тебе все это нравится.       Бэд склоняет голову набок, собираясь спросить, что, черт возьми, творится, но слова застревают в горле и забываются, когда Скеппи вытаскивает большой букет цветов. Где-то на периферии сознания мелькнул вопрос, как Скеппи удалось поместить его в корзину, но он исчез из головы, стоило кристаллианцу сунуть букет ему в руки. Это были аккуратно собранные в маленькие букетики васильки, маки и фиолетовые соцветия лука.       — Это… это три букета. Я просто... я связал их вместе, но это три, три отдельных штуки, — Скеппи напрягается и сглатывает, глядя на смотрящего на нежные цветы в своих руках Бэда.       Скеппи все знал. Это было стопроцентным подтверждением того, на что Бэд надеялся. Он знал, он тем самым отвечает на подарок Бэда, он хотел встречаться, он хотел быть вместе. Никаких больше сомнений. Теперь все было так же просто, как цветы в его руках.       Бэд собирается открыть рот, чтобы попытаться выразить, насколько он счастлив, но Скеппи поднимает руку, прося подождать, и снова копается в корзине.       — Есть больше! Просто.. Погоди, черт, это так тяжело, — Скеппи бормочет себе под нос, и Бэд с широко раскрытыми глазами наблюдает, как его (на этот раз точно) парень вытаскивает трех жареных цыплят; хорошего размера, фаршированных и абсолютно идеальных.       У него перехватывает дыхание, и он смотрит на Скеппи широко открытыми глазами, готовый заплакать, так обрадованный этим внезапным предложением. Это было слишком быстро, но, возможно, Скеппи учел то, как давно они знают друг друга, и принял тот подарок Бэда как начало отношений. Но, какой бы ни была причина такого быстрого предложения, Бэд не мог быть более счастлив; его хвост вилял со скоростью света, когда он осторожно отложил цветы в сторону и потянулся к Скеппи, покрывая его лицо поцелуями и пытаясь выразить то, что он чувствует, между ними.       — Скеппи! Да, мне все это нравится, я так сильно тебя люблю, спасибо, спасибо, спасибо!— говорит он, и глаза слезятся, когда его жених смеется и отвечает на поцелуи.       — Я тоже тебя люблю, Бэд, но секунду, у меня есть еще кое-что… — Скеппи прерывает их первый, но, конечно, далеко не последний поцелуй в губы, но его целуют вновь.       Губы Скеппи оказались очень мягкими, и все, чего Бэд хочет в этот момент — это уложить его, лечь рядом и остаться там, прижавшись друг к другу и целуясь, изредка отрываясь, чтобы набрать воздуха. Но из этих мыслей приходится вырваться, когда Скеппи мягко отталкивает его, делая глубокий вдох, словно только что вылез из-под воды.       Скеппи моргает, ошеломленный напором, и хихикает, закрывая лицо руками и стыдливо отворачиваясь от Бэда.       — Дай мне закончить. Если мы продолжим сейчас, я точно не смогу остановиться, — говорит Скеппи, глядя на Бэда из-под ресниц, и Бэд чувствует, как от этой картины его сердце начинает биться чаще.       Он кивает, готовый ко всему, что хочет показать ему Скеппи, и снова смотрит на цветы, мурча. Он очень доволен таким поворотом событий.       — Хорошо. Я не был уверен в этом подарке, потому что не знал, достаточно ли он хорош, но, я надеюсь, тебе это понравится. Закрой глаза и дай мне руки, пожалуйста, — говорит Скеппи, и Бэд, не раздумывая, протягивает руки.       Он чувствует, как что-то тяжелое теперь лежит в его руках, и тепло этой вещи мягко согревает его пальцы. Оно маленькое, но прочное, и он с легким звоном притягивает его к себе.       — Ты можешь открыть глаза, — бормочет Скеппи, и Бэд, открыв глаза, влюбленно смотрит на него, почти забыв о вещи в своих руках и дыша через раз.       Скеппи краснеет и указывает на руки Бэда.       — Перестань так на меня смотреть, пожалуйста, — говорит Скеппи, снова пытаясь скрыть свое лицо.       — Смотреть как? — улыбается Бэд и опускает взгляд на свои руки.       Это ожерелье. Тяжелое из-за материала, из которого оно сделано. Это был треугольник. Напоминающий ожерелье Скеппи, но перевернутый острием вверх. Теплый металл был безошибочно узнаваем — темный, почти пурпурный незерит сверкал на солнце. Кончики треугольника были покрыты золотом, а в центре треугольника вставлен маленький стеклянный шар знакомого оттенка голубого песка.       — Ты не поверишь, сколько изумрудов я потратил на то, чтобы сделать все это так быстро. Стоило того, чтобы добывать материалы на нижних уровнях ада, но все равно, пришлось изрядно попотеть, — быстро говорит Скеппи, поднимая взгляд и замечая слезы, текущие по щекам. — Бэд! Что не так, я не... Если тебе это не нравится, я могу сделать что-нибудь другое, правда, я не...       Скеппи не заканчивает фразу, потому что Бэд кидается на него и снова крепко целует, разрывая поцелуй лишь спустя минуту, чтобы дать кристаллианцу подышать воздухом. Но он не отстраняется, начиная покрывать лицо Скеппи и все, до чего мог дотянуться, поцелуями. Он тихонько икает, плачет от радости и кивает, потеряв дар речи от того количества чувств, которые испытывает прямо сейчас.       Он не может говорить, никакие языки мира сейчас не смогут в полной мере передать то, что он хочет сказать, но он преодолевает себя и осторожно усаживает Скеппи себе на колени и протягивает цепочку. Скеппи берет ее, нервно склонив голову набок, а Бэд склоняет голову, а затем имитирует движение одевания ожерелья.       — Ой! Ох, конечно, — Скеппи с облегчением вздыхает, осторожно оборачивая золотую цепочку вокруг шеи Бэда, избегая его рогов и убирая волосы, спадающие на шею.       Бэд протягивает руку и достает из-под рубашки цепочку Скеппи. Золотой треугольник сверкает на солнце, и Бэд любуется двумя ожерельями с чистым счастьем в улыбке.       — Я рад, что тебе все это понравилось, и очень волновался, что ты этого не примешь, — бормочет Скеппи, целуя Бэда в плечо. — Ты голоден?       Бэд мягко смеется, тихим приглушенным звуком, и снова целует его, прежде чем кивнуть.       — Я люблю тебя, Геппи, — к нему, наконец, возвращается дар речи, и его голос звучит очень мягко и радостно.       — Я тоже люблю тебя, Бэд, — так же мягко отвечает ему Скеппи.       Они едят, и Бэд не может отвести взгляда от Скеппи, восхищаясь в нем всем: тем, как солнце играет в россыпях алмазов на его коже, как красива теплая улыбка на его лице, когда он ловит его взгляд. Его даже не смутило то, что на этот раз его поймали на этом занятии — теперь ему разрешено смотреть, сколько вздумается.       В конце концов, кто осудит его за то, что он не может отвести глаз от собственного мужа?