Что остается в тени?

- Не будет мой племянник «Оленем»! - Канкуро перестал вертеть в руках игрушечный сюрикен и резко поднялся из-за стола. Для своего будущего племянника он уже смастерил целый арсенал. Сегодня он прибыл в Скрытый лист как почетный гость Песка, чтобы присутствовать при подписании важных торговых договоров между феодалами стран Ветра и Огня. - А тебя кто-то спрашивает? - Темари подошла к нему вплотную, касаясь семимесячным животом, скрытым под легкой юкатой. - Но сама подумай - Шикадай! Есть же много других, замечательных имен! - он не хотел сдаваться, но в голосе уже слышались подрагивающие нотки. - Это традиция клана. И, позволь, напомню, я теперь Нара! - указательный палец женщины проносился в миллиметрах от загримерованного носа. - Я уверен, Шикамару не будет настаивать. Ему все равно, как и всегда, - младший брат решил, что козырь под названием «безразличие мужа» перекроет волю сестры. - Зато мне не все равно! - она схватила первый попавшийся под руку деревянный кунай и замахнулась. По ее движениям нельзя было понять шутит она или всерьез решила покалечить брата, поэтому он на всякий случай пригнулся, выпустив нити чакры, чтобы отбить снаряд. - Что за шум, а драки…есть? - глава семьи замер на пороге, осмысливая увиденную картину. Уловив суть конфликта, он только молебно возвел взгляд к потолку. Все его надежды мирно отдохнуть на обеде, может быть, сыграть партию в сеги с самим собой, помочь жене по дому, утопали в словесной пока перепалке повздоривших родственников. - Шикамару, выручай. Честно, я ничего такого… - Канкуро не на шутку испугался, ему оставалось только обороняться. Не будет же он пускать в ход марионеток против беременной сестры? - Нет, Шикамару! Кое-кто просит, чтобы ему укоротили язык тупым кунаем! - она все еще стояла на изготовке, не позволяя брату шелохнуться. Краем глаза воинственная дева заметила, как юркая тень потянулась по половицам. - Да, держи его! Молись о пощаде, ничтожный! - ее победный клич эхом пронесся, казалось, по всему кварталу залитому полуденным жаром. В азарте она уже согнула ноги в коленях, чтобы совершить прыжок, но прошла всего секунда, и ее мышцы окаменели. Кунай упал обратно на стол к остальному «холодному оружию». - Что же ты… Как же… - Мне глубоко все равно, кто из вас прав, кто виноват. Я не хочу стеклить окна и чинить мебель. Поэтому, Канкуро, руки в ноги, - в голосе Шикамару не было ни доли недовольства или раздражения. Только глубокая усталость. Шурин в секунду сгреб в сумку-мешок все плотницкие инструменты и скрылся во дворе. - Ну? - техника теневого захвата была завершена. Женщина дернула носиком, бровки поползли к переносице, ясные зеленые глаза заблестели слезами: — Шикамару, ему имя не нравится. Совсем, — она не притворялась, каждое слово дрожало наивной детской обидой. Уже привыкший к перепадам настроения жены, Шикамару только пожал плечами. В таких ситуациях он взял за правило смиренно ждать, что же будет дальше. С наступлением беременности непредсказуемость любимой увеличилась кратно. - Тебе что, правда все равно?! - на поверхность вновь вынырнула отступившая было ярость. — Нет, нет, конечно. Просто, я знаю, что тебе не все равно. И это для меня очень важно, — он не без опаски приблизился, чтобы жена смогла ответить не словами, а так, как умеет только она. Ловкие пальчики расстегнули пряжки защитного жилета, стянули с усталых плеч, белокурая головка улеглась там, где можно слышать вечно спокойный стук, а живот, ставший самой дорогой, самой желанной преградой в такие минуты, преподнял за собой черную водолазку. В его объятиях она тут же забыла о накипевшем, обо всех обидных словах брошенных брату и полученных от него. Шикамару, хоть и был несколько скуп на нежность, но не смел не заметить нужду в своем внимании. Еще несколько лет назад он понял, какими важными могут стать такие минуты. Он понял это, когда насмерть раненый сенсей шептал ему последние слова и когда его женщина, оглушенная принесенным известием, стояла на пороге опустевшей квартиры с Мираи под сердцем. — Значит, Шикадай? — снизу вверх на него озорными глазами смотрела беззаботная девчонка, улыбаясь уже заметно округлившимися щечками, такими, какие были в далекую пору экзамена на чунина у обманчиво милой на первый взгляд незнакомки из Суны. — Точно, Шикадай, — он выдернул себя из серых воспоминаний, — А теперь зови брата за стол и попробуй его не убить, — он нехотя разомкнул объятия, радуясь, что одежда теперь какое-то время будет неуловимо пахнуть карамелью с примесью ванили. — Не обещаю, — Темари наигранно тяжело вздохнула. Он проследил до порога за подворачивающимися, как у уточки, ножками. «Какая же она милая, даже когда злится. Жаль, что это время нельзя продлить», — пронеслось у него в голове, пока шел на кухню.

***

Деревня в очередной раз встречала высокопоставленных гостей. По случаю подписания торговых договоров в одно из самых безопасных мест мира приехали дайме двух великих стран и их приближенные. Предстоящие сделки значили многое для тысяч ниндзя и простых жителей: рабочие места, экспорт товаров, открытие новых портов, строительство железных дорог, обмен передовыми научными разработками, передача ценных сведений о преступниках и совместные миссии по их поимке. На торжественный вечер были приглашены и все выдающиеся шиноби Конохи и Суны, чтобы первые лица знали, чьими стараниями, потом, кровью, травмами, потерями мир обязан своим благополучием. — Вам что-нибудь предложить? — официанты шныряли в толпе гостей с подносами, набитыми изысканными блюдами.​ — Мне сливовое вино, а жене гранатовый сок. Спасибо, — брюнет с высоким хвостом приобнял свою спутницу за талию, понимая, что той с каждой секундой становится все тяжелее стоять, пусть она всего лишь на плоской невысокой платформе. По такому случаю женщина надела соответствующее цветам клана длинное свободное платье с завышенной талией оттенка серого мха с тонкими бретелями, а ее муж нарядился в горчичную рубашку с запонками под дерево. Скоро к ним присоединились друзья, оставившие детей на попечение родителям. Отец Хинаты Хиаши каждый редкий раз, когда ему доверяли внука, был вне себя от счастья. Забывая об усталости он потакал всем капризам светлоголового сорванца, который так и норовил спрятаться от деда. С Иноджином было легче. Мать Ино могла весь вечер наблюдать, как на ее обоях появляются новые каляки-маляки, которые тут же оживали и исчезали, не успев упасть на пол. Не было только Учих — Сарада решила, что ее родителям будет интересней читать ей сказки, отвлекая от режущихся зубиков. Торжество было принято провести на крыше резиденции Хокаге. Все утро генины развешивали по всему периметру праздничные фонарики, поднимали столы, полировали приборы. Это не задание, конечно, а справедливое наказание, за очередную выходку с бюстом Третьего, в сотый раз наряженного в карикатурного Шестого, который сейчас в облачении Хокаге встречал прибывающих гостей сдержанным кивком и указывал на левый край площадки, где были расположены рядами кресла и президиум. Разнаряженные чопорные дамы и мужчины в дорогих костюмах находили знакомых, лакомились закусками и первейшей выпивкой в расчете провести время повеселей до прихода задерживающихся по всем правилам хорошего тона феодалов. - Новая советница! Новая советница! — по крыше прокатился шепот, когда на ковровую дорожку ступила женщина неземной красоты. Ее наряд был прост — вернее его почти не было. Короткое обтягивающее платье без рукавов телесного цвета едва выполняло свою задачу по прикрытию наготы, а витиеватые прорези, переходящие с живота на спину не оставляли загадки насчет отсутствия нижнего белья. Каштановые волосы струились до лопаток, бесконечные стройные ноги в бежевых лодочках уносили завистливые взгляды достопочтенных жен, чьи формы давно растеряли былую притягательность. Изящные руки прекрасной незнакомки украшали драгоценные браслеты и кольца. Она не шла, а парила за волной любопытного шепота. — Фьии-иии-иить! — Киба протиснулся в первый ряд и поддел локтем Шино, чьи щеки обагрил заметный румянец, — Какова? — Для ответа время нужно мне, — ступор не отпускал не только повелителя жуков. Все мужчины: холостые и женатые, седые и с первым пушком над губой — все были словно околдованы грацией, покорены одним лишь ее поверхностным взглядом. А чудесное явление проследовало прямо к центру площадки, где заливисто смеялась Ино, рассказывая как Сай расписывал обои в их доме. — Просыпаюсь, а из комнаты щебет, пение — всю ночь рисовал, и хватило ума применить звериное нимпо… — Приветствую, шиноби Конохи! Какой замечательный вечер, не правда ли? Компания молодых людей притихла — бархат низкого женского голоса пронизывал до дрожи. — О, здравствуйте! Вы же новая советница дайме Ветра — Дзенецу*! Очень приятно познакомиться. Я Наруто Удзумаки — будущий Хокаге! И мои друзья… — Не утомляй даму, Наруто. Дзенецу, лучше скажите, что предпочитаете, я мигом принесу, — подхватился Сай. — Как миииило. Можно джин с лимоном, мятой и льдом, — она вытащила из кармана его брюк блокнот и кисть и принялась выводить иероглифы, — Треть стакана, два лепестка мяты и пять капель лимона, — надув пухлые губки подула на запись и вложила взятую без спроса вещь обратно, а сияющий художник без лишних слов понесся исполнять поручение. — Такая красивая музыка, — Дзенецу обвела взглядом танцующие пары и приглашенных музыкантов, — Не составите мне компанию, — она прикоснулась к лацкану пиджака Шикамару, — Вы, кажется, советник Шестого — Шикамару Нара? — Верно. Мне приятно, что Вы так осведомлены. Я с удовольствием Вас приглашаю, — он перехватил её ладонь, уже пристроившуюся на его груди и повел ближе к импровизированной танцплощадке. Гости расступались перед парой, а подоспевший с напитком для капризной красавицы Сай столкнулся с официантом, который провожал их ревнивым взглядом. Руки мужчины легли на холодную кожу талии в прорезях платья. Мелодия сама подсказывала движения. Она порхала вокруг, льнула лопатками, стреляла глазами, то и дело задевала самыми откровенными частями своего тела. Ей будто было все равно, где она находится, кто смотрит на нее, и уж тем более она не замечала пары пронизывающих, потемневших от слабо-контролируемой ярости зеленых глаз, которые метали, казалось, материализованные искры. — Ино, это какое-то гендзюцу? Мы в нем или же они все? — Темари замерла с бокалом сока, пока подруга водила пятерней около лица Наруто и щелкала пальцами то у одного то другого уха. — Это похоть. Тут и без переноса разума все понятно, — Яманака крепко взяла дрожащую Хинату за руку, как бы передавая долю своей невозмутимости. Девушка в традиционном кимоно не сводила глаз с мужа, поглощенного просмотром танца. Сейчас она напоминала себя же, но только в возрасте генина — растерянная, немного ссутулившаяся, что-то нескладно шепчущая себе под нос. — Смотри, — Темари кивнула в сторону Сая, который делал быстрые наброски в блокноте, пожирая глазами танцовщицу, — А «будущий Хокаге» слюной не захлебнулся еще? — Нет, кажется. — Жаль… Пошли. Не будем им мешать, — Темари с каменным лицом повернулась спиной к освещенной площадке, откуда доносились восхищенные возгласы, несдерживаемые лихие свистки и рукоплескания. Подруги последовали ее примеру.

***

У выхода ее ждал младший брат в парадном костюме, как он его называл, хоть они все были у него одинаково черные. Он молча протянул ей вязаную накидку и взял под локоть. Темари не сопротивлялась несвойственной заботе, просто держала путь домой, стараясь не давать волю рвущимся наружу слезам обиды. — Канкуро, ты же завтра домой? Я пойду с тобой, — голос стойко противился подступающей истерике. Она заговорила, только когда стихли звуки оркестра. — Чего это? — брат, кажется, делал вид, что не понимает, почему она так расстроена. — Ты что, не видел? Не видел, как он там… Да, как все они… — ресницы все же намокли, слипаясь острыми стрелочками. — Подожди, может, ты все не так поняла? — он усмехнулся, дернув накрашенными полосами бровей. — Как можно не так понять, когда твой муж лапает какую-то потаскуху у всех на глазах? И ты! Почему так спокойно реагируешь? Почему он до сих пор там, а не в твоей марионетке по дороге к Гааре? Почему не отвечаешь? — будущая мать ускорила шаг разгорячившись, а теперь остановилась, перехватив живот снизу, медленно тяжело задышала, успокаиваясь. — Ну… Я уверен, что все не так, как кажется… В сумерках они медленным шагом уже добрались до угла улицы, где начинались дома клана. Над высокими заборами их голов почти касались ветви с наспевшей вишней. Канкуро оглянулся по сторонам, словно пытаясь заметить слежку. Не обнаружив ничего подозрительного, он отвел сестру в тень высокого куста жасмина. — Прости меня, милая моя, — поцеловал в висок, руки неспокойно пробрались под вязанные узоры, стали гладить высокий живот, сам же спустился к еще ничего не подозревающим губам. Хлесткий звук пощечины, толчок, хруст ломающихся под тяжестью веток. — Да что ты себе! Совсем все с ума посходили сегодня! Пшел вон! Точно пора к Гааре. — Постой! Это я. Забыл просто. Из кустов доносился совсем другой голос, с легкой хрипотцой, низкий, но не грубый. Голос ее мужа, который сейчас должен был выполнять прочие прихоти разлучницы из Песка. — Ты?! А кто же тогда? Кто тогда? — Брат твой, счастливец, — Шикамару покачиваясь вылез из кустарника весь в листьях, сучках и царапинах, держась за полыхающую огнем щеку, — А удар все такой же. — Я требую объяснений, — у жены был такой вид, что казалось, не начни он говорить добровольно, она просто выбила бы всю необходимую информацию. — Расскажу все, честно. Только не здесь, — он сделал условный знак о возможном наблюдении, сложил печать и вновь преобразился в мужчину с фиолетовым полосами на лице.

***

— Так это был театр? — Темари вытащила из морозильной камеры куриный окорочок, перемотала махровым полотенцем и легонько приложила к пылающей щеке. — Аииии! — протянул больше от желания воззвать к чуткости жены, нежели от боли, — Театр. Еще какой. Интересно, как там Сай. Жив ли? — Меня больше Хината беспокоит. Хоть у Наруто и была не главная роль, она сильно расстроилась, еле ноги передвигала. Я уж подумала, что в обморок упадет, как раньше. — Не переживай, он найдёт к ней подход. Да и Хината злиться на Наруто не умеет. А вот мне придется помучаться. Пока Темари обрабатывала царапины, Шикамару подробно рассказал о дипломатической операции, в которой принимали участие друзья. Недавно из донесений разведки стало известно, что новоявленная советница шпион немногочисленного отряда беглых шиноби-отступников, которые решили добыть схему двигателя новых поездов, чтобы заработать на ее продаже. У Дзенецу есть всего одна слабость — мужчины, поэтому в ход были пущены лучшие силы, даже Шино согласился. — Если бы вы все узнали заранее, то своим спокойствием выдали бы наш план. Когда она выбрала объект — меня, Канкуро начал действовать в образе официанта, в которого врезался Сай, тем самым открыв маневр для замены. Клянусь, я к ней не прикасался, и она ко мне. Ну, только, когда выбирала жертву. — А мне и этого хватило, — она щедро пролила перекись на глубокий порез, отчего Шикамару взвыл куда натуралистичней. — Канкуро в обличье ее «цели» должен был провести с ней вечер и ночь, как пойдет, и передать схему двигателя. Конечно же, неправильную, — он недвусмыслено усмехнулся в кулак, — И судя по всему, все идет по плану. Она вернется довольная и уверенная, что задание выполнено. — Дай угадаю. Автор гениальной стратегии ты? — Нет, Шестой. Ну, знаешь, начитался своей «Тактики флирта». — Говоришь, как будто сам не открывал никогда, — она закрутила флакончик с жидкостью. — Так и есть. Мне то незачем! — положил курицу на стол и усадил жену себе на колени. - Конечно, рассказывай! Видела я деревянную коробку, что завещал выкинуть твой отец, — в ее голосе слышался только обычный задор, когда она притворно журила супруга. Балансируя на его колене она почесывала ему затылок, вторая рука заботливо и виновато гладила место удара. — А ты и вправду, случись что, меня на казнь к Гааре отправишь? — Да. Только не на казнь, а скорее на суд, чтобы он хладнокровно разобрался, в чем дело, — она сделала попытку подняться, чтобы убрать мясо обратно в холодильник. — Постой. Не шевелись, — он провел широкой ладонью по животу в ожидании нового толчка, — Пятка, кажется. Мстит за папу! — Что еще придумаешь? В ответ он не нашел ничего лучше, как уткнуться лицом, где помягче, крепко обнять и покачиваться вместе с ней. — Прости, что заставил переживать. Я до последнего надеялся, что она выберет не меня, — горячо пробурчал в нежную кожу. — Ничего. Мне это даже льстит немного, — пальчики теперь бродили сзади по напряженым мышцам шеи. Она вдыхала древесно-смолянистый запах его волос, прикрыв от удовольствия глаза. Он вспомнил слова отца, которые теперь не нуждались в каких-либо доказательствах: «Вне зависимости от того, насколько женщина сильна духом, она будет проявлять доброту к человеку, которого любит». — Устала? — поднял носом спавшую бретельку. — Угу, неси меня в ванную. *Дзенецу - страсть (да, у меня тут все оправдано).