Мой ласковый и нежный зверь

Холодильник ломился от продуктов: мяса, колбасы, сыра, овощей, трех десятков яиц, молока. Женька с нетерпением ждал прилета Потапова и закупался постепенно, чтобы в последний день не стоять в дикой очереди супермаркета. Ему не хотелось тратить ни минуты свободного времени на нездоровую предновогоднюю суету. В дни, которые Потапов проведет с ним, он создаст мужчине необходимый уют в его собственном доме. Женька прикупил небольшую искусственную елочку, украсил ее шариками, мишурой, «дождиком», светодиодные гирлянды укрепил на гардинах и распустил по занавескам. Небольшая квартира внезапно приобрела праздничный и обжитый вид. Мать позвала Женьку отпраздновать Новый год в кругу семьи, но он отказался, признавшись, что будет праздновать с Потаповым. Женьке на мгновение показалось, что он сумел расстроить женщину отказом. «Но ты же сама хотела увидеть меня самостоятельным? Видеть меня реже? Я ведь испортил твой прошлый Новый год». Женька не мстил. Едва ли он посмел бы, но ему действительно не хотелось возвращаться в квартиру, где ему не рады. Корпоратив в этот раз он намеренно пропустил. За прекрасный и четкий годовой отчет Кудряшов отблагодарил вымотанного парня приличной премией, но Женька решил отложить деньги на счет, чтобы всегда иметь неприкосновенный запас на любой возможный «черный» день. Сегодня он живет припеваючи на чужой квартире, а завтра Потапов приведет сюда девушку, и лепоте придет конец. Или еще хуже: Женька наконец-то признается ему в чувствах, осознанно или по пьяни, и окончательно потеряет возможность не только жить, но видеться с самым желанным человеком на свете. Лика продолжала приходить к курилке каждую неделю по вечерам, и Женька без вопросов вручал ей тысячу рублей на расходы. Сестра и впрямь взялась за учебу: теперь, когда они попали в один и тот же университет, стало проще за ней следить. Они чаще виделись, вместе обедали и вроде даже подружились. Лика помогала ему с экономикой, а Женька ей — с английским языком, который у него хорошо шел еще в школе. В итоге желание получать высокие баллы сплотило их воедино, как никогда раньше. В предпоследний рабочий день Женька вернул в архив все дела, закрыл в журнале все записи о выданных папках, запер подвал на ключ и сдал его вахтеру. — Завтра последний день? — устало спросил его мужчина, принимая ключ. — Да, быстрей бы, — вздохнул парень. — Безумно хочу выспаться. — Тебе бы не помешало. Прямо схуднул. Синяки под глазами. Домой он вернулся в начале девятого вечера: купил по дороге хлеба, чтобы перекусить бутербродом и лечь спать. Вчера он доел остатки борща и больше ничего не готовил. Вот приедет Потапов, тогда стол будет ломиться от всех блюд, которые он научился готовить за последний год. Когда он открыл дверь в квартиру, то увидел, что горит верхний свет. — Вот же балбес, — Женька захлопнул дверь и лениво стянул ботинки. — Я что, свет забыл выключить, когда уходил на работу? В чужой квартире он старался жить экономно. Уходя, обязательно проверял розетки, следил, чтобы свет везде был выключен, кран закрыт. — Привет! — тихонько скрипнул диван. Женька вскинул удивленные глазища и уставился на Потапова: мужчина поднялся с дивана и улыбнулся ему, тепло и немного шкодливо. Знал, как удивит парня внезапный приезд. Ведь завтра еще укороченный рабочий день, следом выходной, в который Потапов и планировал прилететь, то есть фактически через два дня. Но сейчас это было уже неважно: вот он, на расстоянии нескольких шагов. Настоящий, живой, не через экран телефона. Разум перекрыло от невероятного счастья лицезреть его воочию. Женька действовал интуитивно: долго не раздумывая, подлетел к нему и обнял руками, крепко прижавшись к груди. Со своим ростом он не доставал Потапову даже до плеча. Тепло его тела, пробивающееся сквозь рубашку, коснулось горящей щеки парня. «Еще немного постою и отпущу…» — пообещал себе Женька, жмурясь. Не хотелось смущать мужчину долгим объятием. Вдруг неправильно поймет. Точнее, слишком правильно. Внезапно сильные руки Потапова сами сжали его как раз в тот момент, когда Женька почти приготовился отпустить его. Парень крепче зажмурился, чувствуя горячие ладони на плечах. Рука скользнула по затылку и мягко пригладила волосы. «Божечки!» Слишком нежно! Слишком опасно! Женька медленно оторвался от груди и поднял взволнованный взгляд: глаза мужчины внимательно рассматривали его лицо. Карие с небольшими вкраплениями зеленого цвета. Женька только сейчас смог разглядеть их истинный цвет. «Так нельзя! — запоздало пронеслось в голове. — Я смотрю на него дольше положенного времени!» Потапов коснулся его подбородка пальцами, приподнял лицо выше и вдруг… поцеловал. Просто склонился к обезумевшему парню и мягко коснулся губ. Женька задержал дыхание, сжав ткань рубашки на груди мужчины дрожащими пальцами, и снова зажмурился. Теплое дыхание вкупе с ласковым прикосновением губ вскружило голову: «Боже… как же это приятно…» Потапов немного отстранился от него, и Женька невольно потянулся вслед за его губами, встав на носочки. Мужчина стянул с его плеч пуховую куртку, прижал к себе и обхватил шею ладонью, вернувшись к поцелую. Губы раскрылись сами собой, позволяя прикасаться, посасывать, покусывать, пропуская язык все глубже и глубже. Женька никак не мог справиться с дыханием, втягивая воздух ртом в те редкие моменты, когда Потапов ненадолго отстранялся. Не хотелось останавливаться, даже если он умрет прямо сейчас от асфиксии. Потапов все же оторвался от его припухших губ и крепко обнял: — Я боялся, у тебя ко мне другие чувства. Женька приоткрыл затуманенные глаза и тихонько выдохнул: — А я боялся, у тебя ко мне вообще нет никаких чувств. — Да как же так? — обиженно пробормотал мужчина. — Не я ли переживал за тебя каждый божий день? — Это не помешало тебе оставить меня здесь одного. — Мой отъезд был вынужденной мерой. — Знаю, ты искал свое место. — Не только. Еще я хотел понять природу зависимости от тебя. «Вот как? — Женька не мог поднять голову: опасался посмотреть в глаза и не поверить словам. — Почему же тогда я ничего не чувствовал? Почему ты не сказал мне об этом раньше? До отъезда!» — Я столько раз пытался вывести тебя на чистую воду. Хотел, чтобы ты перестал скрываться от меня. Хотел, чтобы ты первый признался, — продолжил говорить Потапов, словно прочитав его мысленные вопросы. — Боялся, вдруг преувеличиваю и ошибаюсь на твой счет. Я не умею читать чужие мысли, Женя. И догадываться тоже не в моих привычках. Подумал, расстояние между нами остудит притяжение. Твое или мое, не важно. Я еще никогда так не ошибался. Кто-то из нас двоих должен был сорваться. И я не выдержал. Как только увидел тебя на пороге, сразу понял — поцелую. Прямо сейчас. Без объяснений. Надоело молчать, надоело мечтать. Я в общаге чуть руку не стер в порошок, пока думал о тебе по ночам. Щеки тут же вспыхнули от стыда. Женька прекрасно понял, о чем идет речь. — Ты… — запнулся он, — правда делал это? — Да, делал. Признаюсь. Иначе свихнулся бы от вожделения. Женька прикусил губу и смущенно пробормотал: — И мне хотелось… Но я… ни разу… Вообще никогда в жизни. Потапов недоверчиво покосился на него и улыбнулся: — Да ладно, парень! В этом нет ничего постыдного. Прямо-таки никогда? — Никогда, — кивнул головой Женька, — я клянусь. Были моменты, когда я… пробовал, но до конца дело не доводил. — Кошмар! — нахмурился мужчина. — Нельзя же так. Наверняка на психику давит со страшной силой. — Давит, — согласился парень. — Но я жил с двумя женщинами за стеной, так что стеснялся. И вообще это действие заставляло меня стыдиться самого себя. Однажды я даже… — он отвернулся, — делал это в твоей футболке… — Вот оно что! — посмеялся Потапов. — Помню-помню, я одолжил тебе футболку, а на утро ты ни с того ни с сего начал от меня шарахаться. У тебя уши горели так яростно, я боялся, все учреждение подпалишь. Флешбэки бессонной ночи мучили? — Не то слово, — пристыженно шепнул Женька. — Глядел на тебя и боялся, вдруг в какой-нибудь совсем не подходящий момент у меня встанет. Я бы с ума сошел, если бы ты увидел. — Что ж, — рука мужчины скользнула по его паху, — что будем с этим делать? — он ласково провел пальцами по нарастающей эрекции. — Как насчет взаимной мастурбации, если уж самому себе ты помогать не любишь? Женька судорожно сглотнул, чувствуя на брюках горячую ладонь: — Ты имеешь в виду… — Имею в виду, ты — мне, я — тебе. Лично я сейчас ни о чем другом думать не могу. — Прямо сейчас? — даже сознание повело. — Конечно. Зачем ждать? — Потапов убрал руку и вдруг поостыл. — Постой. Или ты голоден? Может, сначала поужинаешь? Я сварил борщ, пока ждал тебя после работы. Так что… Сегодня у него случится секс с Потаповым! Мысль перекрыла все планы на вечер. — Пять минут! Дашь мне пять минут? Я приму душ, — быстро забормотал Женька. — В архиве работал весь день, папки таскал, весь потный. Мне надо привести себя в порядок. Только пять минут! — Хоть двадцать пять, — ласково улыбнулся ему Потапов, выпуская из объятий. — Я полгода ждал, потерплю еще немного. Женька бросился в ванную, не разбирая дороги и едва не сшибая углы на пути. Наверняка, Потапов, наблюдая его неуклюжесть и поспешность, внутренне обхохатывался. Ради бога! Женьке не жалко. Он столько времени ждал великого дня, когда расстанется с затянувшейся девственностью, когда наконец-то испытает истинное возбуждение и оргазм. Лишь бы не опозориться скорой разрядкой, ведь Женька понятия не имел, как отреагирует на чужие прикосновения к телу. Он никому до сегодняшнего момента не позволял к себе прикасаться, а те нечаянные прикосновения Потапова к спине, когда они ночевали вместе, уже заставляли кровь кипеть, пробуждая в нем неподдельное желание переступить через страх первого секса. Парень промыл вспотевшие сосульки волос, натер тело мочалкой с гелем для душа, уделив особое внимание паховой области. Так тщательно он не намывался даже перед медицинским осмотром. Обтеревшись насухо, он застыл в дилемме — в чем выйти из ванной. Снова одеться? Но ведь через пару минут на нем не останется даже трусов. Обернуться полотенцем? Поступок может выставить его нетерпеливым извращенцем или, того хуже, укажет смелость и самоуверенность, чего в парне по определению быть не может. Плохой вариант. Тем более, без одежды он окажется совсем в беззащитном положении. В первую ночь лучше так не рисковать. Женька натянул трусы, носки, рубашку, брюки, вдохнул поглубже и выскользнул из ванной. Потапов уже ждал его на диване, в расправленной постели — сидел, откинувшись на спинку дивана и накрывшись одеялом, и что-то читал с телефона. Парень скользнул взглядом по стулу, на котором висела одежда мужчины. Потапов разделся. Полностью! В постели он лежал абсолютно голый! Услышав шаги, Потапов поднял взгляд и нахмурился: — Нафига ты снова оделся? — Дурак потому что, — безнадежно вздохнул Женька, схватился за края рубашки, но Потапов жестом остановил его: — Стой! — он убрал телефон на тумбочку и подманил парня к себе рукой. — Иди ко мне. Сам расправлюсь с одеждой. Буду выдирать из тебя стеснение с корнем. Люстра в комнате была выключена, но на стене за спиной Потапова горел бра, и его яркий свет весьма некстати падал прямо на перепуганного парня. Господи, а он еще хотел в полотенце выйти! Да погорел бы сразу же от стыда! Вот сейчас мужчина начнет его раздевать, и под этими белыми лучами он предстанет перед ним во всей красе. Не спрятаться. Женька подполз ближе к мужчине, и тот усадил его на свои колени. — Ты сам-то этого хочешь? А то вдруг я напираю, как бык, а ты еще не готов. — Я хочу, — с уверенностью закивал головой парень. — Очень давно хочу. Давай не будем останавливаться. — Давай не будем, — улыбнулся ему Потапов и снова притянул за шею к своим губам. На этот раз — ни капли нежности. Жадный поцелуй брал, а не давал. Едва уловимая щетина над верхней губой кололась, но не вызывала желания отпрянуть. Наоборот, хотелось примкнуть ближе, чтобы разогнать сексуальный аппетит до запредельных возможностей. Женька пропустил язык глубже, почувствовал его на небе, попробовал на вкус своим языком. Сногсшибательное ощущение — быть так близко, ощущать во рту чужое дыхание, вбирать носом запах кожи на щеке. Женька никогда раньше не целовался, но теперь мог с уверенностью сказать, что поцелуи заводят его со страшной силой. Ему безумно понравилось изучать мужчину губами. Теперь на эту ласку, в любом месте и в любое время, у него автоматически сработает стояк. Потапов стянул с него рубашку через голову, коснулся брюк: — Даже ремень застегнул, надо же… — нарочито недовольно пробурчал мужчина, расправляясь с застежкой и ширинкой. — Прости… — только и ответил парень, наблюдая за умелыми пальцами. Потапов снял с него брюки вместе с трусами, протянул руку к щиколоткам и избавил от носков. — Так-то лучше, — он откинул одеяло, приглашая согреться, и Женька с щенячьим восторгом прижался к его горячему телу, намеренно контролируя направление собственного взгляда. Главное, не опустить его машинально туда, где парень чувствовал пахом не только свое, но и его возбуждение. Женьке даже смотреть не надо было: он уже знал, что у красавца инспектора воистину огромное хозяйство. — Что это? — удивленный выдох. Женька почувствовал его ладони на бедрах и к великому сожалению все же опустил взгляд: сначала он увидел тот самый «агрегат», который еще секунду назад боялся представить даже в самых смелых фантазиях, оценил длину, фактуру и уровень эрекции, а потом… Потапов с беспокойством поглаживал тонкие, едва уловимые шрамы на внутренней стороне ног. Женька испуганно втянул воздух: как же давно это было! Еще до армии, по школе, когда он чувствовал страх, когда мать беспричинно кричала на него, когда он чувствовал вину за то, что с ним что-то не так, он резал кожу на ногах. Брал нож, запирался в ванной и делал быстрые поверхностные порезы на коже. Сначала неумело и коряво, на порез уходило много времени, и он мог долго заживать и кровоточить. Женька каждый раз боялся разоблачения, поэтому приловчился делать это в считанные секунды. Боль от нанесения раны мгновенно переключала сознание, фокусировала на себе абсолютно все внимание, и расслабленный Женька тут же забывал, что его напугало или расстроило минуту назад. Постепенно такой вид исцеления душевной боли стал походить на зависимость, и Женька забеспокоился, что он болен психически, раз уж сам, добровольно, причиняет себе вред. Он отказался от самоистязания, радуясь тому, что не успел на него подсесть, но насечки на коже, именно те — самые первые, сделанные неумело и глубоко, на всю жизнь остались на нежной коже. — Это… было давно, — тяжело сглотнул Женька. — Я больше подобным не занимаюсь. Честное слово. Потапов посмотрел на него с такой невероятной тревогой, что Женьке стало не по себе. Безумно не хотелось выглядеть в его глазах слабым и беспомощным, но чудовищная ошибка юности действительно помогла ему когда-то продержаться на плаву. Он был одинок и справлялся с вынужденным одиночеством так, как ему казалось правильным. Столько ошибок, столько шагов на ощупь… Все могло быть иначе, если бы Потапов появился в его жизни чуточку раньше… Если бы… Потапов ласково прижал его к груди и судорожно выдохнул: — Господи! Что еще я о тебе не знаю? — Я впервые с кем-то в постели… — Ну это мне и так понятно, — он помолчал. — Я всегда буду на твоей стороне, Женя. Если тебе станет плохо, если вдруг меня не будет рядом в тяжелый момент, все равно — найди меня, позвони, напиши. Не бойся мне довериться, не бойся нарушить мой покой. Я каждый день, как на иголках, когда так далеко от тебя. — Возвращайся домой, — Женька нежно погладил крепкое плечо. — И у меня больше никогда не будет тяжелых моментов. На этот раз он сам поцеловал: коснулся мягких губ, предоставив самому себе полную свободу действий. Целовать так, как хочется именно ему. Укусить, лизнуть, снова укусить, прихватить нижнюю губу и оттянуть ее, игриво выпустив из тисков. — Ты вошел во вкус… — выдохнул Потапов, не открывая глаз. — Мне нравится целоваться с тобой, — признался Женька. Вокруг члена сомкнулись пальцы, дернули вверх-вниз, снова и снова, медленно и как будто бы лениво. Женька на мгновение задержал дыхание, прислушиваясь к приятным ощущениям: сладкая нега сосредоточилась в паху, там, где нежные пальцы умело двигались вдоль ствола, заставляя тело подрагивать и сбивая привычную глубину вдохов. Их поза — сидя лицом к лицу — способствовала взаимным ласкам. Женька спустился рукой по широкой груди к животу, нащупал крепкий член и в свою очередь заскользил ладонью во всю его невообразимую длину. Потапов задышал чаще, по-хозяйски придвинул парня свободной рукой ближе к себе, изучил поцелуями шею, плечи, но стоило руке ненавязчиво пощекотать чувствительное место между лопаток, как Женька непроизвольно изогнулся: по коже спины прошлись мурашки, стрелой ударив в затылок. Прямо как тогда, ночью на матрасе, когда пьяный Потапов уткнулся в его спину губами, и у парня впервые перехватило дыхание. Мужчина словно специально провел пальцами вдоль позвоночника еще раз, изучив первоначальную реакцию. Невинные касания к этой области возбуждали похлеще поцелуев. Рука Потапова задвигалась вдоль члена быстрее и агрессивнее, и новое невероятно острое ощущение в паху захватило рассудок. Женька выдавил из себя стон, в наслаждении рассматривая, как капли ритмичными брызгами пачкают живот и руку мужчины. Сейчас он не мог продолжить ласкать Потапова: оргазм, его первый настоящий оргазм выбил из него весь дух, заставил задрожать, растаять в руках мужчины. Ему бы сейчас хоть немного отдышаться и прийти в себя. — Отдохни, — Потапов убрал его руку со своего члена. — Я, кажется, слишком перевозбудился. При всем желании не смогу кончить. Мне нужна передышка. Какое-то время они не двигались, обнимая друг друга. Женьке даже показалось, что он успел немного вздремнуть. Потапов оторвался от его плеча и заглянул в глаза: — Давай сходим в душ. Не будем дожидаться, пока все засохнет, — он кивнул на живот, по которому все еще стекали молочные капли. — Завтра купим салфеток для таких «мокрых» случаев. Они голышом направились в ванную. Женька шел вслед за мужчиной на ватных ногах, в голове все еще не прояснилось. Оргазм сумел выбить из него накопленное за годы напряжение, беспокойства и страхи. На душе в кои-то веки воцарился покой. Надолго ли, какая разница. Главное прямо сейчас ему так хорошо и спокойно, как не было еще никогда. Все еще одурманенный, он мылся рядом с Потаповым, не видя в привычном повседневном занятии ничего зазорного. Мужчина спокойно держал ручку душа, помогая парню смыть с себя пену, а потом вернул душ на рычаг и выдавил на мочалку гель с намерением намылиться самому. Расслабленному после горячего душа Женьке не хотелось уходить. Он присел на бортик ванны и без смущения разглядывал мокрого намыленного мужчину. Стояк у Потапова так и не прошел. Женька прикусил губу: вот уж у кого воистину богатырский член. Длинный, крепкий, жилистый, слегка изогнутый к животу. Пока Потапов с серьезным видом елозил мочалкой по плечам, Женька сравнил их агрегаты и разочарованно выдохнул: он даже рядом не стоит. Наверняка затянувшаяся эрекция мучительна для мужчины, хоть он и не подает вида. — Хочешь остаться здесь? — усмехнулся Потапов и выключил душ, как только закончил мыться. Вода капала с черных завитушек в паху, сбегала по члену вниз. Женька протянул руки и коснулся горячих бедер. Пальцы жаждали новых знаний: ведь раньше парень не только не позволял себя трогать, но и сам никого не касался. Подавшись вперед, он уткнулся губами в живот и поцеловал мокрую кожу. Отчетливая мысль в голове, что надо бы отблагодарить мужчину за полученный накануне оргазм, не давала покоя. Женька не выпустит его из своих рук, пока тот не кончит. Потапов не отказывался от неожиданной ласки, сосредоточенно рассматривал его сверху и, видимо, заново наращивал возбуждение, поддаваясь и не отталкивая. Женька облизнул губы и захватил головку в плен, скользнув языком по уздечке. Потапов ухватился рукой за рычаг душа и покачнулся, резко втянув в себя воздух: — Женя… чуток легче… зубы… Парень промычал в ответ нечто несвязное, раскрывая челюсти шире и пряча зубы за кожей губ. Делать минет такому толстому члену было невероятно сложно, но раз уж начал, он доведет дело до логического конца. Почему-то Женьке сразу пришло на ум, что это самый действенный способ — довести возбужденного мужчину до разрядки. Он поглаживал бедра раскрытыми ладонями и двигал губами взад-вперед, пробуя на вкус жилистую кожу; иногда выпускал член изо рта и полизывал гладкую головку. Потапов шумно дышал через рот, жмурился и не выпускал из дрожащей руки рычаг, сжав его до белых костяшек. Словно опасался, что колени в любой момент подогнутся, и он не удержится на ногах. Нежная, настойчивая ласка долго не продлилась. Потапов присоединил к минету ладонь, ритмично мастурбируя прямо на глазах у восхищенного Женьки, а потом вдруг ухватил парня за затылок и прижался к его губам крепче, изливаясь в рот. Женька жмурился, усердно сдерживая рвотный рефлекс и судорожно сглатывая терпкие струи, обильно стекающие по горлу. Спустя несколько секунд Потапов выпустил его из мертвой хватки и в изнеможении прислонился спиной к стене за собой. — Черт… Как здорово-то! — пробормотал он сквозь частые вздохи, а потом бросил на парня игривый взгляд и усмехнулся. — Неплохая альтернатива мастурбации, хочу отметить. Довольный собой Женька вытер горящие губы и смущенно улыбнулся, потом все же откашлялся с непривычки, чувствуя неприятное жжение на стенках горла. Потапов снова включил душ и промыл член от слюны и спермы. — Сполосни рот, — предложил он. — Сомневаюсь, что я вкусный как леденец. Женька не стал отказываться от возможности освежить дыхание. Первый опыт минета придал ему невероятной смелости, но он сомневался, что вскоре захочет его повторить. Челюстные суставы с непривычки заныли тут же, как только он принялся за оральную ласку, а под конец и вовсе онемели. А ведь не прошло и пяти минут. «Наверное, нужна практика, — думал парень, начищая зубы. — Диме очень понравилось. Вон как быстро кончил. Значит, и потом не заставит себя долго ждать. Главное, перед этим хорошенько его разогреть». Только сейчас Женька почувствовал, насколько сильно голоден. В животе предательски заурчало, когда они оба обтирались полотенцами, и Потапов озадаченно оглянулся: — Давай-ка ты все же поужинаешь. Ты ведь вернулся домой голодным, а уж секс распаляет аппетит. Стать послушным и ручным: Женька только кивнул в ответ. Сегодня он готов безропотно выполнить любое желание, просьбу, приказ от этого человека. Потапов сам с удовольствием перекусил борщом — совсем немного, но тем не менее на душе Женьки стало так светло оттого, что они снова ужинают вместе. Пусть Потапов научил его готовить, но борщ в его исполнении казался верхом кулинарного искусства. Женька решил не наедаться на ночь, предчувствуя, что несмотря на дикую усталость спать он еще не скоро захочет, пока рядом сидит мужчина с прекрасным телом, целующийся как бог и ласкающий так, словно читает мысли. Адреналин от близости все еще растекался по венам, а молодое, пробудившееся от девственного сна тело ясно указывало на то, что еще не пресытилось. Потапов сам обслужил его, сам вымыл посуду, сам налил ему чаю. Еще полчаса назад они ласкали друг друга на брудершафт, а теперь спокойно ужинали, словно секса в помине не было. — Многие пары так и живут, — пояснил мужчина в ответ на его наблюдение. — Секс становится частью повседневности, и люди не придают ему особого значения. Перепихнулись — хорошо, не перепихнулись — ну и ладно. — Но ведь это так… захватывающе. Так приятно. Потапов подался вперед и улыбнулся прямо ему в лицо: — Тогда давай попробуем сохранить это ощущение на долгие годы. Если Женька и сомневался, что Потапов продлит их постельное безумие дольше, чем на новогодние выходные, то теперь сомнений не осталось. Мужчина ясно дал понять: ночь вдвоем — не эксперимент с молодым неопытным мальчиком, не возможность снять накопленное годами напряжение, не поддавки на искренние чувства влюбленного в него юноши. Теперь они в отношениях. Теперь они — пара. — Я сильно сойду за приставучего зануду, если скажу, что хочу обратно в постель? — пробормотал Женька, засмотревшись в красивые карие глаза. — Я бы расстроился, если бы ты не захотел, — усмехнулся Потапов. Они нежились под теплым пуховым одеялом, в темноте, обнимая друг друга и не в состоянии уснуть. На самом деле разговаривать не хотелось, но Женьку мучили некоторые вопросы, и ему требовалось получить на них ответы прямо сейчас. — Когда ты начал подозревать меня? — тихонько спросил он. — Ведь твой первый поцелуй основан на железобетонной уверенности, что я отвечу взаимностью. — Я начал присматриваться к твоему поведению после первого стаканчика латте. Как раз после того раза, когда ты понесся в столовую, едва наступил обед. — Черт! — Женька даже поперхнулся от неожиданности. — Серьезно? Так рано? Это же была моя первая волна! А я думал, спалился, когда позвонил тебе посреди ночи из-за кошмара. Ну на крайняк в аэропорту, когда прощались. Так нечестно! В те минуты я сам еще не совсем понимал, что со мной происходит. — Ну я-то не вчера родился. Ты часто краснел при мне, взгляд прятал, уходил от темы отношений, избегал прикосновений. — Прикосновения — отдельная тема моих фобий, — с грустью выдохнул парень. — Правда? Почему? — удивился мужчина. — Наверное, только психотерапевт сможет объяснить. Они для меня… болезненны, если можно так выразиться. — Неужели? — и пальцы Потапова как бы невзначай прошлись вдоль позвоночника, отчего Женька непроизвольно выгнулся, резко втянув в себя воздух через рот: — Не… не делай так больше! — Самая что ни на есть эрогенная зона. — Откуда ты все знаешь? — Я умею наблюдать. Женька поежился в руках и буркнул: — Спина у меня… очень чувствительная. Наверное, потому что в моей жизни не было тыла. Я не позволяю к ней прикасаться, а если позволяю… — он в смущении запнулся, — значит, очень сильно доверяю. — Я буду тщательно беречь твой тыл, — пообещал ему Потапов и снова провел по спине пальцами, лаская от затылка до копчика и обратно. Женька прикрыл веки и замер, едва дыша. Как знал, что вряд ли они оба успокоятся после двух быстрых ласк. Потапов снова присел на диване, но на этот раз развернул к себе парня спиной, снял футболку и мягко прижался губами к месту между лопатками. Парень судорожно задышал и не сдержал короткий стон. — Нравится? Женька едва слышно угукнул. — А так? — влажный язык скользнул до затылка, оставив мокрую дорожку. Парень забыл, как дышать. Нравится ему или нет, вопрос риторический. — Вижу, тебе нравится, — рука погладила шорты как раз в том месте, где головка члена уперлась в резинку трусов. — Дима, я бы хотел полностью тебе довериться, — голова пошла кругом от непродолжительной, но такой приятной ласки. — Давай все сделаем по-настоящему… Потапов напрягся, замер в раздумьях. — Ты сейчас про анал? — уточнил он осторожно. — Да… — Я покалечу тебя, — послышался возле уха недовольный голос. — Ты же видел мой «инструмент». — Я не говорю про сейчас, — отозвался парень. — Нам ведь понадобятся презервативы. И смазка. Я просто хочу, чтобы ты знал, я не против. И подумал… ты сам хотел бы попробовать. — На самом деле… — Потапов запнулся, но потом все же продолжил, — на самом деле, я уже купил и презервативы, и смазку. Вот только отказался от затеи, стоило увидеть тебя раздетым. Ты в одежде тощий, а уж без нее… Ты прав, я хотел бы попробовать. Я уверен, это сблизит нас еще больше, позволит довериться окончательно. Друг другу. Обоим. Но сильно сомневаюсь, что тебе понравится… Женька обернулся и пробормотал: — Может быть, я сам все сделаю? Ведь больно будет только мне. — И мне тоже, если ты не расслабишься. — Я правда хочу, — настаивал на своем Женька. — Я не усну, пока мы не попробуем. Давай сделаем это. — Если мы начнем, я вряд ли смогу остановиться. Даже если ты начнешь рыдать, — Потапов не сдавался и словно специально пугал, чтобы отговорить. — Значит, быстрее научусь расслабляться. Где ты спрятал презервативы и смазку? Идея была действительно опасной, но она так завела Женьку, что он уже не мог успокоиться. Почувствовать Потапова так близко, так глубоко. Даже дрожь прошлась по телу от сладкого предвкушения. Парень с интересом смотрел, как Потапов вскрыл упаковку презервативов, аккуратно надорвал пакетик и раскатал резинку по члену: — Готов? — Ты не против, если я буду сидеть к тебе спиной? Если вдруг мне станет совсем невмоготу, ты знаешь, где моя эрогенная кнопка. — Понял, — кивнул головой мужчина. — По-хорошему проверить бы, не будет ли у тебя аллергии на эту вещь, — он с беспокойством рассматривал баночку смазки в своей руке. — Завтра узнаем. Как ею пользоваться? Женька безумно радовался тому, что Потапов пошел ему навстречу. Радовался недолго — минут пять, пока мужчина настойчиво расслаблял его тело ласками, поцелуями, поглаживаниями. Парень даже позабыл на некоторое время, для чего они начали новый забег, а потом все же придвинулся к напряженному члену плотнее, аккуратно обхватил его и сделал глубокий вдох. Потапов замер за спиной, положил ладони на его бедра и отдал бразды правления в руки Женьки, а тот постарался расслабиться, как можно лучше, зажмурился и попробовал ввести в себя головку члена. Он догадывался, что вторжение будет болезненным, но даже на йоту не был близок к настоящему уровню боли. За спиной слышалось судорожное дыхание, но сам Женька не мог даже вдохнуть, усердно пытаясь совладать со страхом продолжать: если ему сейчас так больно, что же будет дальше? — Женя… — позвал его мужчина, и парень тяжело сглотнул: — Сколько еще? — как Женька ни старался сдержать слезы, они все же проступили сквозь закрытые веки. — Ты даже до половины не дошел. Может быть, остановимся? — Нет… Внезапно мужчина одной рукой осторожно подхватил его за бедра, подминая под себя, другой — уперся в диван. Женька удивленно охнул, как только Потапов перехватил инициативу в свои руки: уложил несчастного парня на грудь, приподнял его бедра, а сам удобнее устроился сзади на коленях, без перерыва поглаживая чувствительную спину. Склонился и прошелся поцелуями вдоль позвоночника до самого затылка, где поцелуй сместился к уху и превратился в легкий укус. В мочке запульсировала кровь от неожиданной боли, а сознание внезапно переключилось на грубую ласку, расслабляя напряженное тело. Укус повторился на плече, потом на лопатке. Зубы захватывали кожу, тут же ее отпускали, а мягкие влажные губы слизывали остатки боли. Потапов качнул бедрами, и Женька непроизвольно изогнулся, чувствуя, как мужчина продолжает попытки войти в него. И снова ласка — настойчивая, беспрецедентная, словно в надежде переключить внимание. Пальцы потеребили соски, затем поиграли с членом, после чего удивленный Женька понял, что все еще возбужден. Дикая боль, разрывающая тело напополам, не перебила сексуальный голод. Твердый член снова уперся вглубь. Мужчина мягко задвигал рукой на его члене, в такт плавным движениям бедер. Женька зажмурился, дыша через рот: вот теперь они в самом деле занимаются сексом. Теперь он чувствует его всего, полностью, не сдерживая стоны боли и наслаждения одновременно. Мысли полностью испарились из головы, только ощущения и инстинкты вели его в данные минуты к пику удовольствия. Сдерживать резкие всхлипы стало совсем сложно. Женька подтянул к себе подушку и уткнулся в нее взмокшим лицом. Если услышит Потапов — не страшно, а если соседи? Мужчина внезапно выдернул подушку из-под его лица, лишив парня последней надежды скрыть от посторонних людей их времяпровождение. — Дим… соседи… — Да похер. Пусть слышат, — выдохнул Потапов за спиной. Движения бедер стали грубее и ритмичнее. Какое-то время непроходящая боль мешала расслабиться, а потом, в какой-то момент, притупилась, или Женька с ней окончательно свыкся и перестал реагировать. Он полностью себя отпустил: возбужденное тело потребовало разрядки, и Женька, забыв собственное табу, задергал рукой по члену; он всхлипывал в такт бедрам Потапова — громко и взахлеб, и его голос приближал разрядку мужчины. Потапов тяжело дышал за его спиной, крепко сжимая бедра парня и все яростнее врываясь в него с каждой минутой. Наверное, именно осознание того, как же они близки сейчас, насколько всецело они друг другу доверились, позволило Женьке окончательно расслабиться. Он кончил так обильно, так мощно, так неприлично искренне, что Потапов сам не сдержался — ворвался в него последний раз и застыл, судорожно выдохнув. Два тяжелых дыхания нарушали идеальную тишину ночи. Потапов медленно оторвался от парня и бережно уложил его на бок, видимо, догадываясь, как затекли ноги после такого бурного секса. Не хотелось двигаться, не хотелось открывать глаза. Потапов прошелся до ванной, принес маленькое полотенце и промокнул простынь. — Прости… я испачкал… — виновато прошептал парень. — Ничего страшного. Пусть полотенце полежит до утра, чтобы ты не спал на мокром пятне, завтра все постираю, — он поправил челку на лбу парня. — Ты как? Все нормально? Женька кивнул в ответ, а потом приоткрыл глаза и взглянул на мужчину: — Можешь обнять меня? Мне нужно. Прямо сейчас. Потапов подтянул его ближе, крепко обнял и замер, а Женька неожиданно для самого себя всхлипнул от переполняющих его эмоций — целого спектра: радости, волнения, эйфории, усталости, умиротворения, испуга, восторга, покорности и удовлетворенности. Близость взбудоражила спящие до этой ночи инстинкты, равнодушное, холодное, отчужденное нутро. Заставила почувствовать себя по-настоящему живым. Душа болела и ныла, кровоточа, но не потому что Женьке было плохо, наоборот — потому что было слишком хорошо, а он к такому не привык. — Прости, Женя. Мы больше не будем, обещаю. Как знал… — вдруг пробормотал Потапов дрожащим голосом. — Нет-нет, — Женька мотнул головой и отстранился, шмыгнул носом и вытер слезы. — Я не из-за этого плачу. Тяжело объяснить. Со мной все хорошо. Я рад, что мы перешли эту грань. Мне хочется принадлежать тебе. Я хочу быть твоим. Всецело. Без ограничений. Потапов нежно улыбнулся ему и поцеловал: — Не терпи что-то ради меня, ладно? Я желаю тебе только счастья и согласен делать все, что к нему приведет. — Хорошо. — Пойдем освежимся перед сном. — Вряд ли я дойду… — Я донесу. Он и впрямь поднял его на руки, донес до ванной, поставил рядом с собой под душем и даже сам обмыл его тело, осторожно, очень бережно и деликатно. Особенно между ягодиц, где повсюду осталась скользкая смазка. Женька стыдливо уткнулся в его грудь лицом, вцепившись в плечи руками. Все, что было под запретом, этим вечером потерпело полнейший крах. Прикосновения, поцелуи, ласки. Даже ласки самого себя. Потапов, терпеливо, с львиной долей заботы, за один только вечер, выдернул из него болезненный стержень зажатости, который приносил столько дискомфорта в течение жизни. Потапов отнес его обратно в постель и уложил под одеяло. — Не против, если я покурю? — Не против, — парень прикрыл тяжелые веки. Тело, хоть и слегка истерзанное грубым сексом, приятно вибрировало и гудело. — Ты как-то сказал, что бросишь курить, как только в твоей жизни появится лучик надежды. Смогу ли я стать этим лучиком? Из окна повеяло зимней ночной прохладой и сигаретным дымом. — Уже стал, а курить я брошу завтра. Обещаю. Женька усмехнулся, не открывая глаза, и устало выдохнул: — Все заядлые курильщики так говорят. — Я — не все. Мужчина вернулся в постель и прижал парня к своей груди. Женька все еще подрагивал — то ли из-за адреналина после невероятного секса, то ли из-за близости желанного, не доступного ему до этого момента, тела, которого он мог касаться ежесекундно. — Теперь ты принадлежишь мне, Женя, — Потапов ласково погладил пальцами его затылок и поцеловал висок. — Любому, кто тебя обидит, вырву кадык. Я стану твоей опорой. Ты знаешь, я не предам, поэтому всегда буду на твоей стороне. Сейчас ты единственный человек, ради которого я хочу жить дальше.