В царстве животных

      Мондштадт остается в памяти легким ароматом ветряных астр и резким, как ветер на Утесе Звездолова, сесилий; нотками соли с берегов, сладостью сахарков и неповторимостью чувства свободы. Последнее — самое главное, и я удерживаю его как настоящую диковинку.       Но когда меняется пейзаж, меня наполняет жар солнца и легкий бриз, нечто тропическое, экзотическое. Знакомые сахарки, но теперь приправленные тростниками и колосками, невесомое, похожее на лепестки лотоса. Что-то словно вспыхивает внутри меня, и я понимаю — Ли Юэ расписывается, забирается в сознание золотистым узором.       Никогда не думал, что буду так чувствителен к запахам, я словно упал лицом в само сосредоточие всего этого ансамбля. А может, это и особенность омег — купаться в ароматах не только альф, но и окружающего мира.       Картина невероятна, но она не предназначена для одиночных приключений. Именно поэтому я здесь: с одной стороны — неугомонная особа с путеводителем, жаждет разгадать тайны какой-то долины и присвоить себе все сокровища, а с другой — молчаливый юноша, терпеливо ожидающий конец нашего пути. Напротив — слишком шумная пара, обсуждают сначала кухню Ли Юэ, а затем, резко, безопасность дорог. Но, думаю, нашему скромному транспорту, а также еще одному, что следует позади, ничего не угрожает — впереди тянется местная охрана, солдаты в насыщенной горчичной форме.       Мы, гости из Мондштадта, под защитой, но расслабляться не рискую. Хотя бы просто потому, что от этого молчаливого парня исходит искушающий аромат валяшки, а если запах завлекает, да настолько, что сложно концентрироваться, а уже родной «паразит» пробуждается под кожей, то он принадлежит альфе. Я, наконец-то, делаю успехи в определении.       — Остановка пять минут, — пробивается голос Миллелита через приторность валяшки. — Через час прибудем на постоялый двор.       Юноша, весьма грубо задевая плечом того самого Миллелита, перемахивает через борт повозки, и как только он исчезает с поля зрения, вкус сочной ягоды сходит с моего языка. Я невольно выдыхаю и с трудом поднимаюсь следом.       — В целях вашей безопасности, — стараюсь вникать в слова, но разум нежится где-то в неизвестности, — не отходите далеко.       Слабо киваю: я и не собирался. Ведь единственное, ради чего я поднялся на ватных ногах, находилось в метре и буквально притягивало магнитом.       Когда свобода впервые разлилась по моим артериям, распуская неведанную силу, мне казалось, будто кто-то смотрел свысока, наблюдал, чего-то ожидал. Как эксперимент — примет ли сила? Или же ей было суждено разорвать меня на кусочки? Мысли убивали, но время показало: наблюдателем был Архонт, и даровать свободу — значит благословить.       И неужели сейчас меня вновь благословляют?       Я задираю голову так сильно, что ноет шея, однако отрываться не спешу. Стараюсь отбить в памяти каждый неясный мне символ, каждую изящную линию, точно вытканную из шелка, а не вырезанную из камня. Трон из крупных кубических элементов и восседающая на нем фигура, длинные изящные пальцы, удерживающие сущность Ли Юэ — золотую роспись.       Лазурность уступает место янтарю, и я, не веря, прикладываю ладонь к груди. Гео Архонт награждает меня своим элементом.       — Какой же у тебя мотив, Моракс? — звучит так, будто я и Властелин Камня — давние друзья. Я усмехаюсь, мысленно прошу прощения у божества.       — Мотив Моракса — заключить очередной контракт, — и в ответ мне поет воспоминание голосом Венти.       Путешествие возобновляется, и в этот раз я не остаюсь один на один с напряжением. Анемо Архонт будто занимает место пассажира, решает сопроводить меня до конечной на сегодня точки — Постоялого двора. Его лира играет в голове и отвлекает от сладкой валяшки, а сам он как бы устраивается поудобнее, готовясь к очередной душевной сказке.       В «Доле Ангелов» все как по закону — шумно, душно, несколько липко. Зеленые беретики искателей приключений «раскиданы» по всему помещению, бедный музыкант надрывает горло песней. В моих руках кружка с соком, а вот у моего божественного компаньона — ароматное вино.       — Пиро Архонт — своенравный и воинственный безумец, а Гео Архонт — тупица, не понимающий человеческой души, — Венти сияет как монетка моры, и это неудивительно. Хотя, нет, удивительно — как бармен Чарльз отдал заказ, когда существует гигантский список долгов этого горе-постояльца? — Но знаешь, последний настолько хочет исправиться, что пошел на очередной тупой поступок и создал себе форму слабого смертного.       — Разве Архонты имеют право оскорблять друг друга? — я задаю вопрос, и Венти взмахивает рукой да весело прыскает «Он же не слышит меня». — И постой-постой. Слабого смертного?..       — Итэр, ты мог представить себе, — бард подвигается ближе и переходит на шепот, — что Властелин Камня, ужас войны и каратель немыслимого количества существ, когда-нибудь станет омегой?       Внутри неприятно тянет. Забыл, что Архонт Свободы по праву выбрал свободу — образ никак не скованной беты. Я не осуждаю, права не имею, как и требовать что-то, но признаю — чувство зависти имеется. Тоскую по простоте, обыкновенности.       — Если Властелин Камня хочет превратить камень в мастику, то он сделал правильный выбор, — в итоге отвечаю я. — Сложный, даже жесткий, но правильный.       — Он не сможет, — резко прерывает Венти. Я поднимаю взгляд и замираю: вечно веселый бард непривычно темнеет, сутулится, почти утыкается носом в кружку и смотрит так тяжело, что вот-вот пробьет дыру. — Пусть на поле битвы ему нет равных, но в делах людских… Хах, он как дите! Неспособное к простым вещам, даже неуклюжее… а такое стремительное. Все делает, чтобы походить на смертных: как папочка окружил себя оставшимися Адептами-детишками, пылинки сдувает, но не до конца. Не может, не умеет. Никогда не умел, чувства не были даны ему. А сейчас… Его старания приведут к ужасным последствиям, буквально ощущаю это.       А я ощущаю, как улыбка сама появляется на моем лице.       — Ты переживаешь за него, — собеседник как-то странно дергает плечом, а после тушуется, отводит взгляд и поджимает губы. Вот он, настоящий Венти: искусно слагающий о чувствах, но скрывающий свои собственные под определенной маской. — Знаешь, это ты не сможешь взять Гео Архонта за руку и увести его от «проблем». Наоборот, как мастер своего дела ты должен поддержать его выбор, помочь. Кто, если не ты? Кто откроет ему мир человеческих эмоций? Как смертный, уверяю — в этом нет ничего плохого. Ну, разве что немного, совсем чуток.       Я тихо смеюсь, а Венти смотрит на меня тем самым теплым взглядом, благодаря которому чувствую себя дома.       — Итэр, а ты достойный конкурент, — мы закрепляем этот маленький факт чоканьем кружек. — Видишь меня насквозь: я ни за кого так не переживаю, как за Моракса. Он мне ближе всех, прямо как… как брат, если выражаться на человеческих понятиях. Правда, дотошный и о-очень нудный, что порой со скалы хочется сброситься, но брат. Мы с ним частенько отдыхали в Каменном лесу Хуагуан: забирались на самый высокий шпиль и пропускали сквозь себя ветра, ту красоту, что открывалась нам. Часами, в абсолютной тишине, я даже баллады не исполнял — воздух всегда играл за меня.       Ладонь Венти накрывает мою, обдавая жаром.       — Пообещай: когда отправишься в Ли Юэ, обязательно найдешь Каменный лес. Это место священно, царство Адептов, там безопасно, да и каменные гиганты — защитная стена. Не горы, а бесконечные копья Гео Архонта, вонзившиеся в землю с огнем войны, но омытые временем…       Слова Венти как мед — льются вязкой жидкостью и оседают сладостью.       — Нет, до тебя мне далеко, — на мою искренность Венти лишь смеется.       — Поверь, Итэр. Будь ты Архонтом, люди любили бы тебя больше, чем всех нас. Архонт понимания и поддержки, самый важный для Тейвата. Архонт, который сам нуждается в помощи, — его пальцы сжимают мои. — И он ее найдет. Выпьем, выпьем за это: чтобы путь завершился победой.       И пусть сейчас в моей руке нет кружки, как и самого Анемо Архонта рядом, но я мысленно отбиваю о его стакан.       Величественная арка «Ваншу» едва не остается без внимания. Я отпускаю мысли благодаря звонкому голосу одного из пассажиров и быстро поднимаю взгляд для того, чтобы так же быстро застыть. Несомненно, усыпанная алыми бумажными фонарями дорога — важнейшая часть этого места, и мне уже не терпится увидеть эту красоту в красках ночи, но дерево на каменной вершине, что стремится к облакам… На пару секунд я перестаю дышать.       Постоялый двор «Ваншу» расцветает изогнутыми крышами под золотыми ветвями.       — Невероятно, — щебечет девушка напротив меня. Настолько пораженная видом, что еще немного и вывалится из транспорта. — И как они смогли построить такое? Мне кажется, к строительству приложило руку божество.       — Или же демон, — высказывает мнение ее напарник. Мужчина понижает свой тон до зловещего. — Дальше идет долина Гуйли, а там много, как поговаривают, разной нечисти…       — Ой, не пугай меня. Я знаю, что вся нечисть на Склоне Уван…       — О, и в долине, и в долине! — резко подключается к дискуссии особа с путеводителем.       Я же через пьянящие ароматы пытаюсь навострить уши. Любой слух может оказать помощь и сложить путь, по которому мне придется пойти.       — Собственными глазами видела! Точно демон! — любительница приключений так яро жестикулирует, что рискует задеть рукой молчаливого альфу. Но, кажется, того особо не волнует: ни слишком шумные пассажиры, ни захватывающий вид «Ваншу».       — Расскажите нам!       — О-о, он походил на человека! Только вот… нечеловечески предстал на моих глазах. Это было несколько месяцев назад, я увидела его на вершине, даже нет… в воздухе!       — Он летал?! — у слушателей горят глаза.       — Он разрезал собой пространство! — услышав это, я нахмурился. И почему-то подумал про анемо стихию. Хотя, стоп, демоны могут иметь Глаз Бога? Не думаю. — Его рука была остра, как лезвие, и она кромсала воздух! Клянусь, я буквально видела кусочки!       — А может, это просто какой-нибудь странник, и его благословил наш Барбатос… — девушка, которая все это заварила, начинает заламывать пальцы. Не мне одному верилось с трудом.       — Разве у странников могут быть, — любительница приключений прикладывает ладони к вискам и поднимает указательные пальцы, — острые рога?       Именно та часть демонов, что отделяет их образы от людей. Да, благодаря Ноэлль я заглянул почти в каждую книгу Библиотеки, и некоторые как раз гласили о иных созданиях Тейвата. Мир полон богов, но и насыщен падшими, и их сущности отравляют землю по сей день. Кровожадные, беспощадные, но меня это не пугает. Если понадобится избавиться от демона, что перекроет мою цель, то я приложу все усилия.       Не знаю, чем закончилась перепалка моих «путников» — аромат альфы уже въедался в кожу, и если бы я не ушел, то страшно подумать, что могло бы произойти. Альфы меня тоже не пугают, теперь не пугают, но оставаться рядом дольше положенного я не решаюсь.       Почему-то хочется стереть свою кожу. До красных пятен, дыр, неважно, лишь бы избавиться.       Но мне никогда не избавиться от этого — только поднимаюсь на вершину, вступаю на террасу «Ваншу», как по моему лицу вновь бьют запахи. Голова идет кругом, но стараюсь ровно держаться на ногах.       Полно постояльцев, полно ароматов, и все они такие желанные для моего организма, что хочется взвыть. Вырвать волосы от пульсации в висках, избавиться от нижней части тела, чтобы истома не распространялась. Укутаться с головой в ткань, лишь бы на меня не смотрели так, как животные смотрят на добычу.       Если в Мондштадте люди стараются не обращать внимание, то здесь будто находишься в западне. И это пугающе, ведь Венти говорил мне, что в Ли Юэ личное пространство дороже контрактов и моры. Может, это правило действует только в Гавани? Так или иначе, меч всегда со мной…       Но я так не хочу снова смывать кровь.       — Приветствую вас на постоялом дворе «Ваншу», — слышу мелодичное по левую сторону. За стойкой рыжая женщина, непохожая на местную, подзывает ближе, и я выдыхаю — ее запах не сводит меня с ума. — Верр Голдет, хозяйка. Судя по одежде, вы из далеких краев. Чем могу помочь? Желаете поужинать? Снять комнату на ночь?       А где вариант навсегда потерять обоняние?       — Комнату на ночь, пожалуйста, — мысли вслух не оглашаю.       Уже тянусь за мешочком моры, дабы заключить с хозяйкой маленький «контракт», как резкий запах незнакомого растения останавливает меня. Под кожей прокатывается рябь, сознание темнеет. И клянусь, это было случайно — мучительный скулеж сквозь стиснутые зубы.       Мисс Голдет замирает.       — Закатник… — слышу нервную усмешку позади себя. Обернуться страшно, но пересиливаю и делаю это, стараясь сохранить спокойный вид. — Ох, закатник…       Прибывший мужчина в традиционных одеяниях отдаляется к мисс Голдет и что-то шепчет ей на ухо. Но сказанное ее не удивляет — женщина испугалась еще тогда, когда я промычал.       — Прошу прощения, юный господин, — я вижу, как тяжело даются слова. Прикусываю язык, готовясь к худшему. — Но мы… мы не предоставляем комнаты свободным омегам.       Мне хочется взорваться.       — Но… — позволяю себе вольность и хватаюсь руками за стойку. Возможно, выгляжу как безумец, но мне плевать. Я не покину этот двор, и пусть попробуют избавиться от меня насильно — не поддамся. Даже не из-за страха оказаться одному на опасных дорогах, а из-за того, что придется снова убивать. — Я прибыл из Мондштадта. Уже темнеет, повозки не ходят, я не смогу вернуться. Вы не выставите меня на улицу.       — Мы понимаем это, — пытается успокоить мужчина. — Но и вы поймите, что здесь вам угрожает опасность. В число постояльцев часто входят… «невоспитанные». Опасные. Если они вас учуют…       — У меня есть лекарства, — не унимаюсь, даже стойку не отпускаю. — Не буду выходить из комнаты до самого рассвета. А двор покину хоть через окно, на планере, лишь бы не доставлять вам проблем.       Хозяин и хозяйка «Ваншу» обмениваются беспокойными взглядами. Я же в страхе ожидаю свой конец.

***

      Прислоняюсь ухом к закрытой двери, прислушиваюсь — тихо. Приоткрываю необычное по форме окно и повторяю действие — эхо голосов доносится снизу. Хорошо, наверно, сидеть под теплым ночным воздухом и наслаждаться приятной компанией. Мне этого не подтвердить.       Расхаживаю по своей комнате, снятой кровью и потом на нижних этажах «Ваншу», и почему-то не могу успокоиться. Мысли — рой насекомых, а руки — опять оголенный нерв. Кажется, даже температура поднялась.       — Архонты, на кого ты похож? — спрашиваю у своего отражения в узорчатом зеркале. Лицо осунулось, под глазами залегли тени, коса растрепалась и походила на жгут сена, а части одежды отдавали непривычным золотым. Гео стихия сияет даже в жемчужинке моей сережки. — Итэр, ну как так…       Осознаю, что делаю, и быстро отскакиваю от зеркала.       — Я уже разговариваю со своим отражением, — факт вынуждает меня схватиться за голову. Продолжаю наматывать круги по комнате, и мягкий светлый ковер издает приятный шелест. Но это не успокаивает. — Так, надо взять себя в руки. Приму лекарства — и все будет хорошо. Приму лекарства…       Бутылек спасения остается на простынях тончайшего шелка.       Надо попытаться уснуть…