Связанные 2

— Лучше спроси у Гарри и Кэтрин, - сказал Фред. — Да, и я хочу услышать, - сказал Джордж. Близнецы и Джинни повернулись к двойняшкам. Шаги Кикимера на лестнице затихли. — Это было…-заговорил Гарри. Кэтрин заметила, как тяжело Гарри говорить сон, который он видел, и который видела она, проникнув в его голову. — Гарри видел сон. –Опередила его Кэтрин. –Видение. Я тоже видела, но это было …иначе. Они рассказали по очереди все, что видели. Но Гарри пришлось изменить рассказ, так, что теперь он наблюдал со стороны, как и Кэтрин. Рон, по-прежнему белый как простыня, глянул на них, но ничего не сказал. Когда Кэтрин и Гарри закончили, Фред, Джордж и Джинни продолжали молча смотреть на него. Кэтрин прочла в их глазах не только страх, но и осуждение. Вот почему Фред так странно себя вел по отношению к ней. На кухне вмиг стало не комфортно. Фред повернулся к Сириусу: —Мама здесь? — Она, может быть, еще ничего не знает. Важно было переправить вас до того, как вмешается Амбридж. А сейчас, я думаю, Дамблдор даст ей знать. — Нам надо сейчас же в больницу святого Мунго, - сказала Джинни. Она оглянулась на близнецов: оба еще в пижамах. –Сириус, одолжишь нам плащи или что-нибудь? — Подождите, нельзя вам мчаться в больницу! — сказал он. — Нет, нам надо, и мы пойдём, — упёрся Фред. — Это наш отец! – Кэтрин подошла к парню. В горле стоял ком. Ей невероятно тяжело смотреть на то, как они переживают. — А как вы объясните, откуда узнали про несчастье, если больница даже жене ещё не сообщила? — Какая разница? — вскинулся Джордж. — Такая! — сердито ответил Сириус. — Мы не хотим привлекать внимание к тому, что у Гарри и Кэтрин видения, и они видит вещи, которые происходят за сотни миль! Вы представляете, какие выводы сделает из этого Министерство? Фред и Джордж смотрели на него так, как будто им плевать на любые выводы Министерства. Рон был бледен и молчал. Джинни сказала: — Нам мог кто-то другой сказать… Не обязательно они. — Кто, например? — обозлился Сириус. — Слушайте, ваш отец пострадал, выполняя задание Ордена, обстоятельства и без того подозрительные — не хватало ещё, чтобы дети узнали об этом через минуту после происшествия. Это может серьёзно повредить Ордену… — Плевать нам на ваш дурацкий Орден! — выкрикнул Фред. — Наш отец умирает — о чём мы тут говорим! — заорал Джордж. — Ваш отец знал, на что идёт, и он не поблагодарит вас, если вы навредите Ордену! — с таким же жаром ответил Сириус. — Вот как обстоит дело… вот почему вы не в Ордене… вы не понимаете… есть дело, ради которого стоит умереть. — Тебе легко говорить, тут сидя! — взревел Фред. — Не вижу, чтоб ты рисковал своей шкурой! –Кэтрин громко вздохнула. Лицо Сириуса, и прежде бледное, стало пепельным. Казалось, он готов ударить Фреда, но, когда он заговорил, голос его был предельно спокоен: — Я знаю, это тяжело, но сейчас мы должны вести себя так, как будто нам ещё ничего не известно. Должны сидеть тихо — по крайней мере пока нет известий о вашей матери. Фреда и Джорджа это не успокоило. Кэтрин взяла руку Фреда и пыталась поймать его взгляд. Джинни подошла к ближайшему креслу и села. Гарри посмотрел на Рона: тот сделал непонятное движение — не то кивнул, не то пожал плечами, и оба они сели одновременно. Близнецы ещё минуту жгли глазами Сириуса, но потом уселись по бокам от Джинни. — Ну, хорошо, — с облегчением сказал Сириус. — Давайте… давайте теперь выпьем, пока ждём. Акцио, сливочное пиво! С этими словами он поднял волшебную палочку, и из кладовой вылетело полдюжины бутылок; они заскользили по столу, раскидав остатки хозяйского ужина, и аккуратно остановились – по одной перед каждым. Фред испугано взглянул на Кэтрин и вытянул свою руку из ее. Он боится… - подумала она. –Боится меня. Теперь он верит, что мои сны могут быть реальными. Пили молча; только потрескивали поленья в камине да изредка стукала по столу поставленная бутылка. Кэтрин села рядом с Гарри на самые дальние места. Они шептались, и никто их не слышал. — Почему я чувствую в этом свою вину? Будто это я напал на мистера Уизли, будто это я все сотворил. — Не дури, Гарри. У тебя не змеиные зубы. –Говорила Кэтрин, пытаясь успокоить брата, но бутылка в ее руке предательски тряслась. –Ты лежал на кровати, ты ни на кого не нападал. — Но тогда что случилось в кабинете Дамблдора? У меня было такое чувство, что я хотел на него наброситься. –Он опустил бутылку чуть резче, чем хотел, и навалился на стол. Никто не обратил на них внимания. Кэтрин вспомнила странное чувство, когда она говорила с братом в кабинете. Такое же чувство она испытывала, когда стояла бок о бок с Воландемортом. Но Гарри – не он. Гарри – брат. Но может между ними есть какая-то связь? Может поэтому Гарри видел сон от лица змеи, а не как она – со стороны. Ее мысли перебило яркое пламя, которое возникло в воздухе. Все вскрикнули, на стол шлепнулся пергаментный свиток, а вслед за ним опустилось золотое перо из хвоста феникса. — Фоукс! — воскликнул Сириус и схватил пергамент. — Почерк не Дамблдора — это, наверное, от вашей матери. Держи. Он сунул письмо Джорджу, тот развернул его и вслух прочитал: — «Отец ещё жив. Я отправляюсь в больницу. Оставайтесь на месте. Как только смогу, извещу вас. Мама».Джордж обвёл взглядом стол. — Ещё жив… — медленно проговорил он. — Это надо понимать так, что… Не было нужды договаривать до конца. Для Кэтрин и Гарри эта фраза из письма тоже прозвучала так, что мистер Уизли одной ногой в могиле. Рон, по-прежнему без кровинки в лице, смотрел на письмо не отрываясь, будто ожидал услышать от него слова утешения. Фред выхватил пергамент у Джорджа и прочёл про себя, а потом посмотрел на двойняшек. Рука, державшая бутылку тряслась, и Гарри сжал её покрепче, чтобы унять дрожь. Кэтрин встала и нервно прошлась по комнате. Никогда ещё ночь не тянулась для них так долго. В какой-то момент Сириус без особой убеждённости в голосе предложил всем лечь спать, но отвращение на лицах Уизли было достаточно ясным ответом. Сидели за столом по большей части молча, смотрели, как фитилёк свечи всё ниже опускается над расплавленным воском, изредка подносили бутылку ко рту, изредка кто-то спрашивал время, или вслух гадал, что сейчас происходит в больнице, или пытался успокоить других, говоря, что, если бы были плохие новости, они бы знали — миссис Уизли давно уже там. Фред задремал, свесив голову на плечо. Джинни калачиком свернулась в кресле, но глаза её были открыты. Гарри видел в них отражение огня. Рон сидел, опустив лицо на ладони — спал или нет, понять было нельзя. Гарри, Кэтрин и Сириус время от времени обменивались взглядами — непрошеные свидетели семейного горя. Ждали… Ждали… В десять минут шестого дверь распахнулась, и в кухню вошла миссис Уизли. Она была бледна, но, когда все повернулись к ней, а Гарри, Фред и Рон привстали, слабо улыбнулась. — Он поправится, - сказала она усталым голосом. –Попозже пойдем навестим его. Сейчас с ним сидит Билл, утром он не пойдет на работу. Фред упал в кресло и закрыл лицо руками. Кэтрин нерешительно подошла к нему, на этот раз он не стал отстраняться и положил голову ей на живот. Джордж и Джинни бросились к матери о обняли ее. Рон неуверенно засмеялся и разом опорожнил бутылку. — Завтрак! — весело и громко объявил Сириус и вскочил на ноги. — Где этот проклятый эльф? Кикимер! КИКИМЕР! Но Кикимер не откликнулся на зов. — Ладно, без тебя обойдёмся. — Он пересчитал гостей. — Итак, завтрак на… восьмерых, яичница с беконом, чай, тосты… Гарри и Кэтрин кинулись помогать у плиты. Они не хотел смущать обрадованных Уизли и страшились минуты, когда миссис Уизли попросит рассказать о их видении. Но едва Гарри вынул тарелки из буфета, миссис Уизли отняла их и заключила его в объятия. Потом она обняла Кэтрин, которая держала в руках вилки. — Не представляю, что было бы, если бы не вы, — тихо сказала она. — Не знаю, через сколько часов его нашли бы, — и было бы уже поздно. Он жив благодаря вам. А Дамблдор сочинил правдоподобную историю для объяснения, почему Артур оказался там. Не представляете, какие нас ждали бы неприятности — вспомни беднягу Стерджиса… -Тут, по больше части Гарри герой. Я лишь подтвердила его слова… - сказала Кэтрин неуверенно. Гарри мучительно было выслушивать слова благодарности, но, к счастью, она отпустила его и стала благодарить Сириуса за то, что приютил на ночь детей. Сириус ответил, что рад был оказаться полезным и надеется, что они поживут у него, пока мистер Уизли в больнице. — Сириус, я так тебе признательна… они хотели бы тут побыть… ближе к больнице… значит, наверно, останемся и на Рождество. — Чем больше нас, тем веселее! — Сириус так искренне обрадовался этому, что она просияла. Она надела фартук и занялась завтраком. — Сириус, — тихо сказал Гарри, не в силах терпеть дальше, — можно тебя на два слова? Прямо сейчас. И Кэтрин. Идем. Они ушли в тёмную кладовку, и Сириус за ним. Без всяких предисловий Гарри подробно рассказал крёстному о своём видении, не умолчав и о том, что сам был змеёй, напавшей на мистера Уизли. Кэтрин рассказала, что видела она. Когда она остановилась, чтобы перевести дух, Сириус спросил: — Ты сказал об этом Дамблдору, Гарри? — Ну, да. Но он не объяснил, что это значит. Теперь он мне вообще ничего не говорит. — Уверен, он сказал бы тебе, если были бы причины для тревоги, — успокоил его Сириус. — И это ещё не всё, — вполголоса сказал Гарри. — Сириус, по-моему, я схожу с ума. У него в кабинете, прямо перед тем, как отправиться через портал, я на секунду опять подумал, что я змея. Почувствовал себя змеёй, и шрам обожгло, когда посмотрел на Дамблдора… Сириус, я хотел броситься на него! Гарри видел только край его лица, остальное терялось в тени. Кэтрин стояла рядом и сжимала его руку. — Должно быть, последствия твоего видения и больше ничего, — сказал Сириус. — Кэтрин смотрела сон в твоей голове, поэтому ты вновь почувствовал… — Нет, не то. — Гарри затряс головой. — Во мне как будто что-то поднялось, как будто змея сидела у меня внутри. — Тебе надо выспаться. Позавтракаешь, потом отправляйся наверх спать, а после обеда навестишь с ними Артура. У тебя был шок, Гарри. Ты обвиняешь себя в том, что только наблюдал, — и счастье, что наблюдал, иначе Артур мог погибнуть. Молодец, Кэтрин, что вовремя пришла, не оставила как есть. — Дамблдор, наверное, не хотел верить ему. – Сказала Кэтрин. –Мне пришлось…Прости, Гарри. — Где ты этому научилась? — Я давно этому учусь. Но я правда не думала, что испытаю эту способность на тебе. — Хорошо, - сказал Сириус с легкой улыбкой. –Я рад, что вы оба тут. Теперь идемте. Утро все, кроме Гарри и Кэтрин проспали. Они сидели в комнате Кэтрин и долго обсуждали произошедшее. Они спустились вниз через пару часов. Голова болела и слегла кружилась, но желание посетить Артура было куда больше. Провожать их в больницу явились Тонкс и Грозный Глаз. Ребята встретили их радостными криками, смеялись над котелком Грюма, лихо надвинутым на бровь, чтобы скрыть волшебный глаз, и на полном серьезе уверяли его, что в метро будет гораздо менее заметной Тонкс, которая снова обзавелась короткими ярко-розовыми волосами. Тонкс очень интересовалась видением Кэтрин и Гарри, но у них совсем не было желание обсуждать это снова. Они уже подъезжали к своей станции в самом сердце Лондона, и в общей суматохе Гарри и Кэтрин умудрились пропустить между собой Тонкс, шедшей впереди, Фреда и Джорджа. Следом за ней они стали на эскалатор, а позади всех стучал деревянной ногой Грюм в нахлобученном котелке, держа за пазухой покалеченную руку с волшебной палочкой. Чтобы избежать допросов о видениее, Гарри спросил, где находится больница Святого Мунго. — Недалеко уже, - прохрипел Грюм, когда они вышли на морозный воздух. Перед ними была широкая улица, сплошь в магазинах, запруженная предрождественской толпой покупателей. Грюм подтолкнул Гарри вперёд, а сам топал за ним по пятам. Гарри знал, что глаз под надвинутой шляпой вращается сейчас во всех направлениях. — Нелегко было найти хорошее место для больницы. В Косом переулке тесно, а под землю упрятать, как Министерство, не годится — для здоровья вредно. В конце концов удалось приобрести здесь здание. Расчёт таков, что хворые волшебники смогут приходить и уходить незаметно, смешавшись с толпой. Он схватил Гарри за плечо, а Гарри взял руку Кэтрин, чтобы их не разделила стая покупателей, ринувшихся к магазину, набитому электрическими штуковинами. — Пришли, — сказал он минуту спустя. Они стояли перед старым кирпичным универмагом «Чист и Лозоход лимитед». Дом был запущенный, невзрачный, в витринах — несколько облупленных манекенов в съехавших париках и нарядах, лет десять как вышедших из моды. На пыльных дверях большие вывески: «Закрыто на ремонт». Гарри отчётливо услышал, как крупная женщина, увешанная пластиковыми пакетами, сказала спутнице: «Вечно у них закрыто». — Сюда, — сказала Тонкс, подзывая их к витрине Кэтрин, которая засмотрелась на улицу, там стоял одинокий и очень уродливый манекен женского пола. Искусственные ресницы у неё отклеились, а из одежды был только зелёный нейлоновый фартучек. Все собрались вокруг Тонкс. Грюм снова подтолкнул Гарри в спину, чтобы он стал поближе, а Тонкс, глядя на манекен, наклонилась к витрине вплотную, так что от её дыхания запотело стекло. — Стрём, — сказала она, — мы к Артуру Уизли. Кэтрин подумала: какая нелепость — рассчитывать, что манекен расслышит её тихий голос сквозь стекло, когда на улице грохочут автобусы и галдит народ. Правда, тут же сообразила, что манекены вообще не слышат. А через секунду разинула рот от изумления: манекен чуть заметно кивнул, поманил суставчатым пальцем, и Тонкс, схватив под руки Кэтрин и Джинни, вошла прямо в стекло и исчезла. За ними вошли Фред, Джордж и Рон. Гарри оглянулся на озабоченную толпу — никто и головы не повернул в сторону безобразных витрин «Чист и Лозоход лимитед», никто не заметил, как шестеро человек растворились в воздухе. — Иди, — шепнул Грюм, снова подтолкнул Гарри в спину, и сквозь что-то, похожее на холодную водяную завесу, сухие и тёпленькие, они вошли внутрь. Ни безобразного манекена, ни самой витрины не было и в помине. Они очутились, судя по всему, в приёмном отделении, где на шатких деревянных стульях сидели рядами волшебники и волшебницы; иные, совершенно нормальные с виду, читали старые номера «Магического еженедельника», иные — с неприятными уродствами, вроде слоновьего хобота или лишней руки, торчащей из груди. Здесь едва ли было тише, чем на улице, — многие пациенты издавали очень оригинальные звуки: колдунья с потным лицом, энергично обмахивавшаяся экземпляром «Ежедневного пророка» в середине первого ряда, то и дело давала тонкий свисток, причём изо рта у неё шёл пар; неопрятный кудесник в углу при каждом движении брякал, как бубенчик, и голова его начинала трястись так, что остановить её он мог, только схватив себя за уши. Между рядами сновали волшебники и волшебницы в лимонных халатах, задавали вопросы и делали записи в больших отрывных блокнотах, как у Амбридж. На груди у них Гарри увидел вышитую эмблему: скрещённые волшебная палочка и кость. — Это доктора? — тихо спросила Кэтрин у Рона. — Доктора? — изумился тот. — Ты про этих чокнутых маглов, которые режут людей? Не-е, это целители. — Сюда! — позвала миссис Уизли под возобновившееся бряканье кудесника в углу, и они встали с ней в очередь к пухлой блондинке — волшебнице, сидевшей за столом с табличкой «Справки». Стена позади неё была увешана объявлениями и плакатами типа: «ЧИСТЫЙ КОТЁЛ НЕ ДАСТ ПРЕВРАТИТЬСЯ ВАШЕМУ ЗЕЛЬЮ В ЯД», «САМОЛЕЧЕНИЕ — ЭТО САМООБОЛЬЩЕНИЕ».Ещё висел большой портрет волшебницы с длинными серебряными локонами, под ним подпись: Дайлис Дервент Целитель больницы св. Мунго (1722–1741) Директор Школы чародейства и волшебства «Хогвартс» (1741–1768) Дайлис присматривалась к гостям Артура Уизли и как будто пересчитывала их. Когда Гарри поймал её взгляд, она чуть заметно подмигнула и ушла за раму. Тем временем в голове очереди молодой волшебник отплясывал на месте странную джигу и, ежесекундно вскрикивая от боли, пытался объяснить характер своего недуга блондинке за столом. — Эти туфли… ой… их дал мне брат… уй… они грызут мне… Ай… ноги… взгляните, они, наверно… УРРР… заколдованы… МА-ММА… снимите их. — Он прыгал с ноги на ногу, словно танцевал на раскалённых углях. — Туфли, кажется, не мешают читать? — раздражённо спросила блондинка, указывая на большое объявление слева от стола. — Вам нужно в «Недуги от заклятий», пятый этаж, видите поэтажный указатель? Следующий! Молодой отковылял в сторону, посетители Уизли продвинулись на шаг, и Гарри смог прочесть указатель: ТРАВМЫ ОТ РУКОТВОРНЫХ ПРЕДМЕТОВ — 1 этаж Взрыв котла, обратное срабатывание волшебной палочки, поломка метлы и проч. РАНЕНИЯ ОТ ЖИВЫХ СУЩЕСТВ — 2 этаж Укусы, ужаления, ожоги, застрявшие шипы и проч. ВОЛШЕБНЫЕ ВИРУСЫ — 3 этаж Инфекционные заболевания, как-то: драконья оспа, болезнь исчезновения, грибковая золотуха и проч. ОТРАВЛЕНИЯ РАСТЕНИЯМИ И ЗЕЛЬЯМИ — 4 этаж Сыпи, рвота, неудержимый смех и проч. НЕДУГИ ОТ ЗАКЛЯТИЙ — 5 этаж Наговор, не совместимый с жизнью, порча, неправильно наложенные чары и проч. БУФЕТ ДЛЯ ПОСЕТИТЕЛЕЙ И БОЛЬНИЧНАЯ ЛАВКА — 6 этаж ЕСЛИ ВЫ НЕ ЗНАЕТЕ, КУДА ОБРАТИТЬСЯ, НЕ В СОСТОЯНИИ НОРМАЛЬНО ГОВОРИТЬ ИЛИ НЕ ПОМНИТЕ, ЗАЧЕМ ПРИШЛИ, НАША ПРИВЕТ-ВЕДЬМА С УДОВОЛЬСТВИЕМ ВАМ ПОМОЖЕТ. Теперь к столу подошёл старый сгорбленный волшебник со слуховой трубкой: — Я к Бродерику Боуду! — просипел он. — Сорок девятая палата. Но боюсь, вы напрасно потратите время. Он в полном затмении — всё ещё воображает себя чайником. Следующий! Измученный волшебник крепко держал свою маленькую дочь за щиколотку, а она вилась у него над головой, хлопая громадными оперёнными крыльями, проросшими прямо сквозь комбинезончик. — Пятый этаж, — равнодушно сказала блондинка, не задавая вопросов, и он ушёл через двойную дверь недалеко от стола, держа дочь как воздушный шарик. — Следующий! Миссис Уизли подошла к столу. — Здравствуйте, — сказала она. — Моего мужа Артура Уизли утром должны были перевести в другую палату. Вы не скажете?.. — Артур Уизли? — Блондинка провела пальцем по длинному списку. — Да, второй этаж, вторая дверь справа, палата Дай Луэллин. — Спасибо. Пошли, ребята. Они прошли через двойную дверь, затем по узкому коридору, увешанному портретами знаменитых целителей и освещённому хрустальными шарами, полными свеч и плававшими под потолком наподобие гигантских мыльных пузырей. Из дверей по сторонам выходили и входили в палаты волшебники и волшебницы в светло-зелёных халатах. Из одной двери потёк жёлтый, дурно пахнущий газ; время от времени откуда-то доносилось приглушённое подвывание и стоны. Они поднялись по лестнице и вошли в отделение для раненых магическими существами. На второй двери справа была табличка: «Опасно. Палата Дай Луэллин, серьезные укусы». Под ней карточка в латунном держателе, и на карточке от руки надпись: «Дежурный целитель Гиппократ Сметвик. Целитель-стажер Август Сепсис». — Молли, мы подождем снаружи, - сказала Тонкс. –Мистеру Уизли ни к чему так много гостей разом…Сначала родные. Грозный глаз одобрительно быркнул и прислонился спиной к стене коридора, вращая волшебным глазом во все стороны. Кэтрин и Гарри тоже попятились, но миссис Уизли поймала их руки и воткнула в дверь со словами: — Не глупите. Артур хочет вас поблагодарить. Палата была маленькая и невзрачная, с одним узким окошком наверху в стене напротив двери. Больше света давала гроздь хрустальных шаров под потолком в центре. Стены в дубовых панелях, на одной — портрет довольно свирепого волшебника с подписью: «Уркхарт Ракплуг, изобретатель Кишечно-опорожнительного заклятия». Тут было всего трое больных. Мистер Уизли занимал койку в дальнем конце, возле окошка. Гарри и Кэтрин с облегчением увидели, что он полусидит, опершись на несколько подушек, и читает «Ежедневный пророк» под единственным лучом солнечного света, падавшим как раз на его кровать. Он оторвался от газеты и, увидев, кто к нему идёт, весело заулыбался. — Привет! — сказал он, отбросив газету. — Молли, Билл только что ушёл, ему надо на службу, но обещал заглянуть к вам попозже. — Ну, как ты, Артур? — Миссис Уизли наклонилась, поцеловала его в щёку и озабоченно посмотрела на его лицо. — Вид у тебя ещё неважный. — Отлично себя чувствую, — бодро ответил он и протянул здоровую руку, чтобы обнять Джинни. — Если бы сняли повязки, я бы домой пошёл. — А почему не снимают? — спросил Фред. — Когда снимают, кровь идёт со страшной силой, — весело объяснил мистер Уизли и протянул руку за волшебной палочкой, лежавшей на тумбочке. Он взмахнул ею, и появилось семь стульев. — Видимо, в зубах у этой змеи был довольно необычный яд — не даёт закрыться ранам. Но они уверены, что найдут противоядие, а пока что велят каждый час принимать крововосполняющее зелье. А вот сосед, бедняга, — он понизил голос и кивнул на кровать напротив, где лежал мужчина с болезненным зеленоватым лицом и глядел в потолок, — его покусал оборотень. От этого нет средств. — Оборотень? — с тревогой переспросила миссис Уизли. — А ничего, что он в общей палате? Разве его не должны изолировать? — До полнолуния ещё две недели, — тихо напомнил ей мистер Уизли. — Сегодня они с ним беседовали, целители. Пытались убедить его, что он сможет вести почти нормальную жизнь. Я сказал ему — без имён, конечно, — что лично знаю оборотня, милейший человек и прекрасно справляется в такой же ситуации. — И что он ответил? — спросил Гарри. — Что, если не заткнусь, буду второй раз укушен, — с грустью сказал мистер Уизли. — А та вон женщина, — он показал на третью занятую кровать у самой двери, — не признаётся, кто её укусил, и мы подозреваем, что она могла держать недозволенное существо. Так или иначе, оно отхватило у неё изрядную часть ноги — очень неприятный запах, когда меняют повязку. — Так ты расскажешь нам, что случилось? — спросил Фред, придвигая свой стул к кровати. — Ну, вы уже знаете, правда? — Мистер Уизли со значением улыбнулся Гарри. — Всё очень просто. Я устал за день, задремал на дежурстве, подкралась ко мне и укусила. — В «Пророке» уже есть об этом? — Фред показал на брошенную отцом газету. — Нет, конечно, — сказал мистер Уизли с улыбкой, в которой сквозила лёгкая горечь. — Министерство не желает доводить до сведения публики, что здоровенная гнусная змея… — Артур! — предостерегла его миссис Уизли. — …добралась до меня, — поспешно закончил он, но Кэтрин почувствовала, что хотел он сказать совсем другое. — Где же ты был, когда это случилось? — спросил Джордж. — Это моё дело, — отрезал отец, слегка улыбнувшись. Он схватил «Ежедневный пророк», развернул и сказал: — Когда вы пришли, я как раз читал об аресте Уилли Уиддершинса. Оказывается, эта летняя история с извергающими унитазами — его рук дело. Однажды его заклятие дало осечку, унитаз взорвался, и его нашли без сознания среди осколков, с головы до ног в… — Когда ты говоришь, что был «на дежурстве», — тихо перебил его Фред, — ты чем был занят? — Ты слышал отца, — прошептала миссис Уизли. — Здесь мы это не обсуждаем! Так что там с Уиддершинсом, Артур? — Не спрашивайте меня, как, но от обвинения по туалетному делу он отвертелся, — хмуро сказал мистер Уизли. — Нетрудно догадаться, что кое-кого подмазали. — Ты охранял его? — тихо спросил Джордж. — Оружие? За которым охотится Сам-Знаешь-Кто? — Замолчи, Джордж! — прикрикнула мать. — Словом, — продолжал мистер Уизли, повысив голос, — на этот раз Уилли поймали на продаже кусающихся дверных ручек, и теперь он вряд ли выпутается — в газете пишут, что двое маглов лишились пальцев и помещены сюда для восстановления костей и изменения памяти. Подумать только, маглы у святого Мунго! Интересно, в какой они палате? — Он оглянулся, словно ожидая увидеть таблички с фамилиями. — Кэтрин, ты вроде говорила, что у Сам-Знаешь-Кого есть змея? — спросил Фред, глядя при этом на отца (как он отреагирует?) — Большая. Ты видела её в ту ночь, когда он вернулся, верно? — Довольно об этом, — рассердилась миссис Уизли. — Грозный Глаз и Тонкс ждут в коридоре, Артур, и хотят тебя видеть. А вы, ребята, постойте снаружи. Потом зайдёте попрощаться. Ну? Они высыпали в коридор. Грозный Глаз и Тонкс вошли в палату и закрыли за собой дверь. Фред поднял брови. — Прекрасно, — сказал он и полез в карманы. — Пожалуйста. Можете ничего нам не говорить. — Эти ищешь? — сказал Джордж, демонстрируя что-то похожее на пучок шнуров телесного цвета. — Читаешь мои мысли, — ухмыльнулся Фред. — Поглядим, наложил ли святой Мунго Заклятие недосягаемости на двери палат. Вдвоём они распутали пучок, отделили один от другого пять Удлинителей ушей и раздали остальным. Гарри и Кэтрин заколебались: брать ли? — Берите. Вы спасли нашему папе жизнь. Кто-кто, а уж вы имеете право послушать. Кэтрин неуверенно взяла шнур и засунула конец в ухо, как и Фред. -Ну, двигайтесь! – шепнул Фред. Шнуры телесного цвета, извиваясь, как длинные тонкие червяки, проползли под дверь. Сначала Кэтрин ничего не слышала, а потом даже вздрогнула от неожиданности — шёпот Тонкс зазвучал так явственно, как будто она стояла рядом. — Обыскали всё вокруг, но змею не нашли. Будто исчезла после того, как напала на тебя, Артур… Но Ты-Знаешь-Кто не мог ведь рассчитывать, что она туда проберётся, правда? — Думаю, он послал её на разведку, — прорычал Грюм, — до сих пор ему ничего не удавалось, так ведь? Нет, думаю, он хочет получить представление о том, с чем имеет дело, и если бы не Артур, эта гадина успела бы как следует оглядеться. Значит, Поттер говорит, что всё видел? — Да, — отозвался мистер Уизли. Голос его звучал напряжённо. — Знаете, Дамблдор почти ожидал, что Гарри увидит нечто подобное. А Кэтрин? Она видит ЕГО. — Есть что-то странное в парне, мы все это знаем. Девка только видения видит. Дамблодор сам говорил, что она в полной безопасности. — Когда я утром говорила с Дамблдором, он, по-моему, тревожился за Гарри, — прошептала миссис Уизли. — Ещё бы не тревожился, — проворчал Грюм. — Малый видит глазами Сами-Знаете-Чьей змеи. А Кэтрин лишь иногда находится будто рядом. Сам Гарри, очевидно, не понимает, что это может значить, но если Вы-Знаете-Кто овладел им… Гарри выдернул Удлинитель из своего уха, сердце у него бешено колотилось, в голову бросилась кровь. Кэтрин порывисто повернулась к нему. Гарри оглянулся на ребят. Все смотрели на него — шнуры по-прежнему вставлены в уши, а в глазах — страх. Так вот почему Дамблдор не смотрит ему в глаза! Боится увидеть в них взгляд Воландеморта, боится, что зеленые вдруг станут красными, а зрачки превратятся как у кошки? Вот почему он доверят Кэтрин такие задания, знает, что Воландеморт ничего не заподозрит. Гарри чувствовал себя нечистым, заразным, словно носил в себе смертельный микроб и недостоин сидеть в одном вагоне с чистыми, непорочными людьми, чьи мозги и тела не заражены отравой Воландеморта…Он не просто видел змею, как Кэтрин, он был змеей. — Гарри? – Кэтрин стояла в вагоне рядом с братом. Он вспотел, а в глазах читался испуг. –Он не владеет тобой, ясно? Я бы это почувствовала. Я чувствую его, вижу его…Если бы он владел тобой, то мы бы уже были в курсе. Гарри слегка наклонил голову к сестре. Именно в этот момент он хотел, чтобы она была рядом. Никто другой. Только Кэтрин. Будто он понимал, что будь она постоянно с ним рядом, они поймут, в какой момент Воландеморт завладеет им и его разумом. Может поэтому ему так нужна Кэтрин, и Гарри и Воландеморту. Именно поэтому им подставляют вечно охрану. Гарри и Кэтрин вновь быстро направились в ее комнату. Они легли рядом друг с другом и молча смотрели на обсыпанный потолок. — Как я сделался змеей? Может я анимаг? — Нет, ты знал бы… — Может Воландеморт анимаг? — Да, это похоже на правду. Наверное, он запросто может превратиться в змею. — А если он владеет мной, то он сейчас видит штаб Ордена-Феникса! Видит тебя! А ты ему нужна. — Не глупи. Я же сказала…Если бы он владел тобой, то я бы уже об этом знала. Кэтрин повернулась к Гарри. –Сейчас передо мной испуганный брат…Не больше. — Мне нужно уходить отсюда. Он найдет площадь Гриммо и убьет тут всех. Я не хочу этого. Я вернусь в Хогвартс и проведу зимние каникулы там. Гарри вскочил с кровати и побежал в свою комнату. Не раздумывая, Кэтрин помчалась за ним. — Гарри, не глупи. — Я не поеду в Хогвартс. Вдруг он окажется там. Убьет всех. А он может! Я поеду на Тисовую улицу и буду как можно дальше от волшебного мира. — Гарри, прекрати! Он не слушал сестру. Все его мысли были забиты другим – оставить всех в безопасности, дальше от него самого. Кэтрин вырывала из его рук вещи, но Гарри казался настойчивее и сильнее. От драки их отвлек чае-то голос. — Удираем, кажется? Они обернулись. На портрете снова возник Финеас Найджелус: прислонясь к раме, он насмешливо наблюдал за Гарри и Кэтрин. — Не удираем, нет, — кратко ответил Гарри и протащил полупустой чемодан шага на два. — Я думал, — сказал Финеас Найджелус, поглаживая остроконечную бородку, — что принадлежность к Гриффиндору предполагает в человеке смелость. Сдаётся мне, что вы уместнее были бы на моём факультете, Слизерине, как ваша сестра. Мы, слизеринцы, смелы, но не глупы. В частности, когда есть выбор, мы всегда предпочитаем спасти свою собственную жизнь. — Я не свою жизнь спасаю, — отрезал Гарри, волоча чемодан по особенно неровному месту изъеденного молью ковра, уже перед самой дверью. Кэтрин снова встала и начала вырывать из его рук чемодан. — Ах, понимаю, — сказал Финеас Найджелус, всё так же поглаживая бородку. — Это не трусливое бегство — вы хотите быть благородным. Гарри не пожелал ответить и уже взялся за ручку двери, но тут Финеас Найджелус лениво произнёс: — У меня для вас послание от Альбуса Дамблдора. Гарри и Кэтрин повернулись кругом. — Какое? –хором произнесли они. — Оставайтесь на месте. — Я и стою! — сказал Гарри, не отпуская ручку. — Так какое послание? — Я только что передал его вам, болван, — хладнокровно ответил Финеас Найджелус. — Дамблдор говорит: «Оставайтесь на месте». — Почему? — Гарри опустил чемодан и Кэтрин его выронила. — Почему он хочет, чтобы мы остались? Что ещё он сказал? — Ничего абсолютно, — ответил Финеас Найджелус и вздёрнул тонкую чёрную бровь, словно показывая, что считает Гарри нахалом. Злость поднялась в душе Гарри, как змея из высокой травы. Он был измучен, совершенно растерян, он пережил ужас, облегчение и новый ужас за эти двенадцать часов — и всё равно Дамблдор не желает с ним говорить! — Вот как, значит? — громко сказал он. — «Оставайтесь на месте»? И это всё, что могут мне сказать после того, как на меня ещё и дементоры напали! Сиди тихо, Гарри, взрослые без тебя разберутся? Чего тебе объяснять — всё равно не поймёшь своим маленьким умишком! — Знаете, — ещё громче него заговорил Финеас Найджелус, — именно из-за этого я ненавидел преподавание. Молодые нечеловечески убеждены, что абсолютно правы во всем! Почему ваша сестра куда умнее вас и не задает лишних вопрос. Вам не приходило в голову, мой бедный, надутый индючок, что у главы Хогвартса есть веские причины не делиться с вами мельчайшими деталями своих планов? Лелея свои обиды, вы ни разу не задумались о том, что приказы Дамблдора никогда не приносили вам вреда? Нет. Нет, как все молодые люди, вы совершенно уверены в том, что только вы способны думать и чувствовать, вы один чуете опасность, у вас одного достанет ума проникнуть в замыслы Тёмного Лорда… — Значит, он замышляет как-то использовать меня? — быстро спросил Гарри. –Как и Кэтрин? — Разве я это сказал? — вопросом на вопрос ответил Финеас Найджелус, праздно разглядывая свои шёлковые перчатки. — А теперь извините, но у меня есть дела поинтереснее, чем выслушивать жалобы подростков. Всего наилучшего. И вышел за край портрета. — Ну и идите! — заорал Гарри пустому холсту. — И передайте Дамблдору мою благодарность ни за что. Холст хранил молчание. Разъярённый Гарри подтащил чемодан обратно к изножью кровати и повалился ничком на изъеденное молью покрывало. Кэтрин гладила его растрепанные волосы и с жалостью смотрела на него. Он закрыл глаза, всё тело налилось тяжестью и ныло. Ощущение было такое, как будто он прошёл пешком сотни миль, но теплая рука сестры постепенно успокаивала его… Казалось невероятным, что меньше суток назад Чжоу Чанг подходила к нему под омелой… он так устал… он боялся уснуть… но не знал, долго ли сможет бороться со сном… Дамблдор велел остаться. Значит, наверное, можно спать… но страшно. Что, если это стучится снова? Через десять минут Гарри засопел. Кэтрин накинула на него плед и пошла к себе в комнату. Хотелось только спать и спать. Она быстро провалилась в темноту. И, словно только этого дожидавшийся, в голове начал крутиться фильм. Она шла по пустынному коридору к черной двери, между грубых каменных стен и факелов, мимо деревянного проема, за которым каменная лестница уходила влево и вниз… Она подошла к черной двери. Это была другая, не как прошлый раз. Почему бы ее не открыть? Ручка словно каменная не шевелится. Кэтрин стоит и смотрит на нее в отчаянии…Что за ней? Почему она не открывается? Еще одна попытка, и еще…и еще… — Кэтрин, -послышался где-то вдалеке голос Фреда, -мама говорит, ужин готов, но если ты не хочешь вставать, она для тебя оставит. Кэтрин открыла глаза, но Фреда уже не было в комнате. Он не хочет оставаться со мной наедине, после того, что услышал в палате отца. Думает, что моя связь с Воландемортом может навредить? И правильно. Не желаю, чтобы кто-то рисковал собой ради меня. Кэтрин решила не вставать на ужин, чтобы не обременять их своим обществом. Она была уверена, что и Гарри тоже не встал. Она вскоре уснула вновь, спала долго и проснулась только ранним утром, с голодной болью в животе. В комнате было темно и пахло пылью. Она медленно встала с кровати, голова болела, а ноги будто вновь онемели. Она тихо спустилась вниз на кухню. К счастью в полной темноте там сидел только Гарри, облокотившись о стол. — Я знала, что ты тоже не пойдешь вечером на ужин. — Значит позавтракаем вместе. Они сидели в темноте и ели вчерашнюю еду, которая оставила для них миссис Уизли. В стенах что-то потрескивало и были слышны их чавканья. Сейчас они чувствовали себя в уюте, наслаждаясь одиночеством и обществом друг друга. Так было всегда и так будет...