Чад

Признаться, Олег чувствовал себя, как те собаки, на которых нацепили зимние ботинки. Вроде бы и ходить можно, но как-то непривычно. Хотя работа, точнее, Сергей, работой он слишком привык называть армию. Так вот, Сергей многого от него не требовал. Быть кем-то вроде няньки или, скорее, компаньонки. Организаторы мероприятий, которые Сергей посещал, сами зачищали всё подозрительное за сутки, двое до события. У башни Vmeste была своя охрана, ещё отдел по информационной безопасности, до чего Волкову совсем уж не было дела. Он был личным телохранителем, эдакой сторожевой собакой. Небольшая проблема заключалась, правда, в том, что сторожить было особо не от чего. Кто он тогда? Шпиц для статуса? Олег засмеялся от нарисовавшейся картины. Кроме сопровождения и... Олег обозначил другие действия как услуги бытового характера, он теперь был звеном связи между Сергеем и его личной ассистенткой. — Как часто вы его видите? — ради интереса поинтересовался он, принимая очередную папку с документами. — Минут десять. — В день? — удивился он. — В месяц, — помрачнела девушка. Что же, Олег явно был рекордсменом в состязании «Сколько часов в день вы видите начальство». Он отработал в таком странном режиме четыре дня, и завтра у него выходной. Выходной не радовал. Может быть потому, что он сегодня не на машине — из двигателя потекло масло. Да ещё он сдуру решил пойти через мусорного вида парк. Деревья здесь были чахлые, через одно с лопнувшей корой и тусклой зеленью. Прямо через парк проходила канава, вырытая давно, да так и не закопанная. На дне канавы лежала труба, чёрная, с уродливыми коленами, местами покрытая мерзкой мыльной слизью. На Олега окончательно наваливается хандра, он подумал о высоком, светлом офисе, в котором Сергей проводит большую часть своего времени. Даже когда Олег уходит, он всё ещё там. Подъезд не уступает по запущенности парку. Ступени протерлись до того, что посередине был желоб, продавленный множеством ног. Кнопки лифта оплавлены, сам лифт грозит на веки вечные застрять между этажами или рухнуть вниз. Есть сказка о том, как девочка днём танцевала с феями. Потом возвращалась. Вела свою обычную жизнь, кормила коз, убиралась в хлеву, делала пряжу. Утром возвращалась к феям. Вот и Олег так же. Какая-то сумасшедшая жизнь. «Мне нужно искать новую квартиру», — крайне чётко отобразилось в мозгу. Здесь ему плохо. — Дожили, конечно, — говорит он себе, снимая пиджак. — Теперь тебе есть разница, где жить. За последние годы он отвык обращать внимание даже на базовые нужды своего тела. Порой у него возникала мысль – отчего же ему так дискомфортно, и лишь через минуту-две он понимал, что у него просто ужасно замёрзли руки, до синих ногтей. Или ему жарко чуть не до обморока. Олега призвали в девяносто восьмом. Тогда призывников чуть ли не на улице отлавливали — шла вторая чеченская. Олег против и не был. Что ему оставалось делать. На бюджет он не прошёл, банк, в который родители вложили деньги от продажи квартиры, лопнул. А ведь армия — тоже карьера. Мать рыдала и говорила, что они ему соберут на военник, но тут уж сам Олег упёрся. Какой к чёрту военник, если дома на ужин одни макароны. После двух лет службы вернулся он домой уже сиротой. В наследство ему были жалкие медяки, сожранные инфляцией, эта квартира, которую вообще-то мать хотела приложить к сумме от первой проданной для обмена, если бы не дефолт. Войны он толком и не видел, скорее всего мать всё же постаралась чтобы его не сослали в пекло. Служил в Кречетово, там было тихо. Так как никакого другого опыта у него не имелось, пошёл в контрактную армию. И затянуло как-то. В холодильнике нашлись три яйца и сыр. Одинокий огурец отдавал концы, жалко скукоживаясь. Не желая продолжать его мучения, Олег покрошил овощ в сковороду и залил яйцами. В его распоряжении была более прокачанная версия Марго, ещё не доступная другим пользователям. Олег покрутил рабочий смартфон в руке, слегка стукая его рёбрами о стол. Некрасиво использовать выданное оборудование не по работе, но ведь и ничего страшного? — Марго, найди мне съёмные квартиры, равноудаленные от офиса "Вместе" и квартиры Сергея. Он несколько секунд наблюдал за символом обработки запроса. Перевернул яичницу в полёте. — С красивым видом из окна, — добавил он. Было достаточно интересно, насколько хорошо Марго понимает такую абстрактную вещь как красота, и сможет ли вообще обработать такой запрос. Марго выдала ему два десятка вариантов, половину из которых Олег отмёл по причине высокой цены. Ещё несколько из-за этажа. По некоторым причинам он опасался жить слишком высоко. Две ему вполне приглянулись. Доев, он перешёл в профиль, собираясь набрать сообщение, но передумал. — Марго, договорись о встрече насчёт квартиры. Марго оперировала стандартными шаблонами, но владельцам квартир на той стороне провода этого вполне хватало. Так у Олега появились планы на завтра — он ехал смотреть новую жилплощадь. Довольно удобно было решать дела так. Можно понять нежелание Сергея общаться с реальными людьми, когда есть искусственный интеллект под рукой. Олег размышлял, лёжа в постели. Да, Сергей был нервным, иногда капризным, но рядом с ним становилось легче, словно его освещала положительная энергетика. Пожалуй, он был им даже слегка очарован. Этим несоответствием того, что о нём можно подумать, и что есть на самом деле. В первый день, ещё до того, как они встретились в кафе, он прошёл чуть ли не по всем ссылкам по запросу "Сергей Разумовский". День после кафе посвятил его инстаграму. Ни единого детского фото. Три селфи на весь профиль и очень много снимков природы и исторических памятников. Первая же статья о Разумовском в Википедии писала про детский дом. Так что на третий день Олега занесло в статьи, посвящённые детдомовцам. «Детдомовские дети очень быстро привязываются к взрослым и страдают, когда теряют их», — писал какой-то сердобольный сибирский сайт. Можно ли объяснить этим то, как Разумовский отделяет себя от других, чтобы не обнадеживаться. А то, что он нанял его? Сон опять так себе: ребенок сидит на корточках, держит голову матери, чтобы не лежала в луже. Голова с одной стороны вся в липкой чёрной крови, так что волос не видно. Уха тоже не видно. Не то чтобы он как-то особо страдал от этих снов. Просто отмечал их, как очередной приём пищи. Завтракать не хочется. К полудню он едет смотреть квартиру. Та от фотографий не особенно отличается, ему больше интересен сам дом. Не новостройка, но и не дореволюционный. На взгляд Олега, просто отличный — три этажа, из желтоватого камня, вход под аркой с лепниной и балкончики с коваными перилами в виде трёх секций замысловатых завитушек. Газон и пышные кусты сирени под окнами, через улицу набережная. Можно подняться на крышу, там цветы в горшках и даже что-то похожее на зелёную изгородь по краю, несколько стульев и стол. Перила такие же, как у балконов, Олег опирается на них спиной к пустоте. Ветер подталкивает в грудь. Он легко мог бы закрыть глаза и завалиться обратно, упасть вниз и никогда больше не встать. Но здесь высоты маловато. Хотя, если ему удастся сломать шею… Или пробить затылок. Олег обернулся вниз, на дорогу. Машины ехали не с расстоянием в тридцать сантиметров, периодически прерывисто тормозя, как в центре, а свободно скользили, как бусины на нитке. Высота небольшая. Отсюда было бы удобно брать прицел. Ничего не загораживает просмотр. Нет такого сильного солнца, от которого слезятся глаза — нельзя моргнуть. Особенно слезится правый, которым он приникает к окуляру винтовки. Плюс на сильном солнце сложнее добиться равномерного теневого кольца. Довольно ярко вспоминается, как он с такой же высоты брал на прицел террориста. Олег целился в место над правой бровью, но слишком близко находилась голова заложницы. От этого у него мигом намокла спина. Женщине в итоге содрало кусочек кожи под платком, пуля попала преступнику ровно под глаз, отчего его лицо мгновенно сползло, как резиновая маска. Олег с винтовкой сжимал и разжимал онемевшие от напряжения пальцы. У Олега на питерской крыше начала болеть голова. На перила садится пчела. Это первая пчела, которую он видит за этот год. Она пушистая, как шмель, но поменьше него, кажется, таких называют домашними. Если Олег схватит её, она оставит своё жало у него в ладони и полетит умирать. А Олег получит облегчение от растекающейся по руке жгучей боли, спустится вниз, в аптеку, покупать йод. Пчела улетает. Сегодня выходной, избыток свободного времени действует на него угнетающе. Олег достал рабочий телефон. — Марго, где Сергей? — спрашивает он в динамик. Сергей всегда на связи с ней — он носит умные часы, не снимает, наверное, даже ночью. Он ожидает увидеть отметку на квартире — Петроградка — или на каком-то кафе, помещении музея или клубе. Но Марго указывает на башню Vmeste. Олег зачем-то лезет на его страницу, проверить — нет ли новых записей. Всё пусто. В остальных соцсетях тоже. Он старается не трогать рабочий телефон ни на обеде в кафе, ни дома, после того, как договорился о перевозе вещей. К ужину не сдерживается и повторяет запрос про местонахождение Сергея. Он всё ещё в башне. Олег переодевается в рабочее. Глупость, конечно, мало ли какая причина у него находиться в офисе. В башне по большей части пусто, абсолютно тихо. Сергей у себя, и он словно бы совершенно не удивлён его приходу. У Сергея свидание на одного — классический набор из вина и закуски вроде фруктов и сыра, и никого больше. — Давай смотреть фильм, — предлагает он после приветствия. Сергей снова в халате и босиком. Халат белый, расписанный голубым узором, как гжель. Олег довольно долго пялился на этот халат, соображая, считает ли он это хорошей вещью или ужасной безвкусицей. Где-то под этими размышлениями мелькает мысль, что Сергею в принципе без разницы, что нацепить, можно даже мешок из-под картошки, и всё равно будет красиво. Не дождавшись ответа, он подходит к окну, чтобы опустить жалюзи. От заката его волосы просто горят рыжим. Олег не может решить, что ему нравится больше, — волосы или кожа, она у него бледная, матовая, как не покрытые эмалью коллекционные куклы, без какого-либо пятнышка, хотя рыжих обычно рано или поздно обсыпает веснушками. Жалюзи, опускаясь, обрезают его силуэт, пока не поглощают полностью. В комнате сумерки. Олег принимает протянутый бокал больше из вежливости, он находит непрофессиональным пить на рабочем месте. Сергей выбирает какую-то чёрно-белую французскую классику и выводит её на большой экран перед диваном. Выбор фильма на вечер был почти предсказуем, а вот то, что Сергей для пущего удобства ляжет ему головой на колени, — совсем нет. Олег чуть не роняет на него бокал и не знает, куда деть руки. В конце концов пьёт, чтобы отложить пустой бокал, и складывает руки на спинку дивана. Фильм он почти не воспринимает. — Почему ты тратишь на это единственный выходной? — интересуется Сергей, поднимаясь и наливая себе ещё. Потому что больше в его жизни, по сути, ничего нет. А ещё он хочет упасть с крыши. Такой ответ до омерзения жалок. Чужая голова снова ложится ему на колени. — Почему ты не у себя дома? — вместо этого спрашивает он. — Ну, — Разумовский с силой трёт лицо. — Я пришёл ещё поработать. А потом подумал — зачем тратить время на дорогу. — Разве у тебя нет друзей? Лицо у Сергея стало закрытое, словно щиток опустили. Олег понял, что перегнул, и замолчал. — Не вышло как-то, — наконец проговорил Разумовский. Он сдирает зубами тонкую кожу с нижней губы. — Не переживай об этом, — Олег проводит большим пальцем по его лбу, словно стирает метку. Сергей закрывает глаза. То, что он заснул, Олег понимает только тогда, когда бокал Разумовского выпадает у того из пальцев и катится по полу. Марго гасит экран, их обволакивает почти полная темнота. Уложив Сергея понормальнее, то есть не на своих коленях, сам Олег спускается на пол у дивана. Спать он может где угодно. Это крайне полезный навык. К тому же тут тёплый пол, а с подушкой — так вообще отлично. Последний раз он спал на полу… Совсем недавно. Меньше месяца назад. Они тогда ночевали в школе, он помнит, как вместе с ребятами выкидывал из класса парты, чтобы было место нормально растянуться. В темноте чуть слышно, как дышит Сергей. Олег очень уж привык спать не один в комнате, а минимум с ещё пятью людьми, так что он только сейчас понимает, почему дома ему было так тихо. В эту ночь ему ничего не снится.