Два взмаха бузинной палочки

***

— Мистер Поттер, подождите. У меня к вам вопрос. Паркинсон благодарно кивнула ему, когда он наконец-то остановился. — Что- то случилось, Паркинсон? Устало спросил он. Какой же он был замотанный. Огромные синие круги под глазами, мятый зелёный шарф на шее, можно было подумать, что он либо разведён, либо холост. Из-за этих фактов Паркинсон порой казалось, что его жена существует лишь на бумаге. — Я хотела узнать о допросе Малфоя. Объяснила она, быстро убирая взгляд от его шеи. — Всё тоже. Абсолютно ровным голосом произнёс он, смотря прямо ей в глаза. — Ты что-то нашла? Спросил он, с тревогой прожигая её взглядом. Пэнси неловко убрала прядь за ухо от такого пронзительного взгляда, но всё же собравшись, ответила — Я могу ошибаться, но кое-что в деле мисс Грейнджер и словах Драко, меня очень тревожит. Мистер Малфой утверждает, что Гермиона молниеносно среагировала на пожар, но при её «особенностях» быстрые и, что немало важно, осознанные движения невозможны. Серьезно заключила она, глядя на задумавшегося босса. — Подожди, ты думаешь, что кто-то подделал медицинское заключение? Пэнси задумчиво помотала головой. — Драко сбился бы, если б всё время врал, также ему давали сыворотку. Вряд ли он смог бы обмануть её действие, ибо под ней раскалывались даже самые сильные темные маги, а Гермиона, если честно, не была похожа на людей с описываемыми проблемами. Её слова будто повисли в темноте коридора. Гарри тоже не нравились данные факты, но, с другой стороны, у него в папке лежали доказательства против Гермионы, подтверждённые свидетелями… Домой не хотелось, Гарри слишком устал от всего, что выпало на его долю. Душу рвало на части при мысли, что Гермиону нужно будет убить, ей даже не представлялось возможным умереть от поцелуя дементора. Ее бы ждала волшебная казнь, то, что не успел сделать когда-то Драко. От этого стечения букв хотелось откашляться, стянуть с себя кожу, но только это не помогло бы, уже нет. Безысходность после суда буквально окутывала все вокруг. Поттер и сам не заметил, как оказался дома. В старом особняке, как всегда, стоял приторный запах зелий. Это больше не раздражало, наоборот придавало какой-то особый уют. Аврор сразу заметил неладное, когда увидел, что дверь в его кабинет приоткрыта. Джини была наверху, и, по правде говоря, ему не хотелось ее звать, он слишком устал. Подойдя к шкафу, глаза мага зацепились за незнакомый пузырек, на котором буквально горела страшная дата, перевернувшая его жизнь вверх дном. Не давая себе отчета в том, что делает, он быстро вылил воспоминание в омут. Страх неизвестности противно блуждал по венам. Услышав грохот в кабинете мужа, Джини нервно сглотнула и спустилась в гостиную, готовая принять наказание за свою отчаянную глупость и трусость. Слезы медленно подступали, делая разворачивающуюся перед глазами картинку все более нечеткой, подернутой пеленой. — Чьи это воспоминания, Джини? Глава Аврората пронзительно посмотрел на жену, ожидая ответа. Пальцы подрагивали, Гарри явно был в бешенстве. — Мои Джини ответила ровно, пытаясь не думать о том, что ещё мгновение и её личная жизнь, выстроенная с таким трудом, разобьётся о холодную, тяжёлую реальность. Поттер не смотрел на неё, он просто тёр переносицу. — Ты ведь смотрела как её клеймили… Тяжело выдохнул он, усаживаясь в кресло и надавливая себе на виски. Потолки противно давили, но эти горечь и отвращение были не снаружи, нет, они гнили внутри, сковывая органы. — Гарри, я… Я так боялась тебя потерять Дрожащим голосом сказала бывшая Уизли, пытаясь дотронуться до мужа, но он холодно отдернул руку и встал с кресла. — Её разыскивают, Джин. Её объявили шпионкой, почти уничтожили. В неё стреляли работники министерства, Рон поклялся убить её за смерть своей жены. А ты смеешь говорить, что «боялась потерять меня»!!! Гарри и сам не заметил, как сжал горло жены в руках, лишь сейчас замерев, он ослабил хватку, отшатнувшись от того, что она даже не пыталась вырваться, скорбно принимая расплату. Джини вяло скатилась по стене. — Прости меня, Гарри Оправившись, прошептала она. Слёзы ровными потоками текли по глазам. Всегда такая веселая, рыжая как лучики солнца, она сидела и рыдала. От боли, горечи и ненависти к самой себе. Девушка больше не боялась, больше нечего было беречь. Всё развеялось, будто воспоминания в омуте памяти, и не было ни одного виновного, кроме неё самой. Говорить не хотелось, хотелось умереть. Гермиона не сразу поняла, что идет дождь, лишь когда огромная капля упала на ее разгорячённый от жара лоб и дала такую нужную прохладу. У нее не было часов, поэтому Грейнджер не знала который час, и сколько она уже здесь лежит. Гарь понемногу осела, и благодаря дождю она наконец-то смогла вдохнуть полной грудью. Правая рука неприятно врезалась во что-то, и отдернув руку, девушка начала судорожно отрывать из грязи колючий предмет. Это был кулон. Она спасена. Артефакт вновь забрала у нее часть крови. Он был такой же холодный и любящий причинять боль, как и его хозяин, но как это не парадоксально, в нем таилось ее спасение. Грейнджер и не подозревала, что Малфой сам отдал его Грюму, не веря больше уже никому. Эти двое ненавидели друг друга, но всегда были предельно честны друг с другом, поэтому тот факт, что пожиратель доверял светлому магу, больше не ошеломлял. Драко сидел перед камином и смотрел на огонь. В ушах стоял долгий крик Гермионы Грейнджер. Нет, она не настолько глупа, чтобы умереть. Если старый Лис отдал ей кулон, то она выберется. Конечно, артефакт ни что без сильного хозяина, но в данном случае это были глупые опасения. Закрыв глаза, он вспомнил о минувшем, когда она не была его мишенью. Чертовой фамилией в гребаном списке тех, чья жизнь должна навсегда оборваться с его легкой руки. Как же он устал от этого дерьма, но выхода не было. Он не сможет ее не убить, он не принадлежит себе. Их сломали и бросили дальше «жить», но в отличии от физических, душевные раны не спешили затягиваться, норовя раздробить сердце на мелкие осколки. Нет, это была не любовь, только холодный расчет. Не больше. Казалось, что это и не его воспоминания. Он уже попал в нее сто раз, но она упорно продолжает сражаться. Ее желание победить буквально доводит до безумия. — Грейнджер, тебе нужен отдых. Мы здесь уже 5 часов. Сколько можно? Даже Поттер милосерднее. Устало говорит Драко и ложится на землю. Гермиона нехотя садится рядом. Ее длинные каштановые волосы развивает ветер. — Сейчас дождь пойдет Задумчиво произносит она, натягивая рукава на пальцы. Раскрасневшаяся от бега, она задумчиво смотрела в даль. — Знаешь, как только мне сказали, что я буду работать с тобой, мне сразу захотелось бросить в тебя с порога «Аваду», но сейчас я даже рада, что со мной ты, а не мальчики. Она говорила это, не глядя в его сторону, методичным тоном, которым обычно зачитывала законодательные акты в министерстве. Так, будто не радовалась на самом деле, что ее тренирует убийца. — Почему? Пораженно выпалил он, пытаясь разглядеть в ней что-то. Стряхнув с коленей листву, она тихо ответила. — Ты правда представляешь угрозу, вот почему. Драко с грохотом разбил вазу. Как же она тогда ошибалась. Он не был опасен в ту ночь, возле старого, прогнившего особняка, но был чертовым мешком гнили и опасности изо дня в день после. Ее чертова мания к спасению всех и вся, которая заставляла даже самых близких ей людей, забыть, что она девушка, что ей тоже порой нужна помощь, что ее нельзя оставлять одну. Парадокс заключался в том, что после случившегося произошла обратная реакция. Ее просто бросили в этот вихрь кошмаров, ни капли не сожалея о случившемся. Черный знак на ее руке был идиотской насмешкой. Те, кто правда его заслуживали, сидели в гостиной в тишине, не зная, как жить дальше. Паркинсон открыла дверь квартиры. Устало потерев глаза, она подошла к кровати и плюхнулась в нее прямо в одежде. 15 судов, лишение наследства, постоянный поток измывательств и другой гнили в школе Аврората, смерть матери, арест отца и еще тонна поганых событий, свалившихся на ее плечи. Еще год назад она думала, что тяжело только ей, Блейзу, Драко и другим детям пожирателей, но они все в какой-то мере и вправду должны были платить по счетам, но все перевернулось, когда Гермиону Джин Грейнджер обвинили в убийстве жены Уизли. Все сразу же забыли о бывших пожирателях, со страхом и трепетом слетаясь на суд, дабы увидеть гибель части «Золотого трио», не вспоминая, что эта же девушка не раз рисковала жизнью ради других, не прося ничего взамен, даже не пытались расследовать это дело. Детали дела и вовсе приводили в ужас. Грейнджер убила ее без палочки и перед этим прокляла старинным артефактом рода Малфой, но Пэнси видела, что слишком многое в этом абсурде не сходилось. Поразительным был и тот факт, что в это сразу же поверил Уизли, готовый убить ее прямо там. Министерство не посадило ее, суд вынес вердикт похуже, теперь она, как и Драко искала неугодных магическому сообществу и заставляла их навсегда исчезнуть со страниц истории в прямом и переносном смысле, «отмывая в крови свою честь». Гермиона не могла отказаться и не убивать, ее же магия заставляла ее это делать, обученная когда-то Малфоем, Грейнджер была жутким орудием в руках людей, распоряжавшихся чужими судьбами будто пешками на игральной доске. Да, Гермиона была безусловно неожиданной фигурой в этом круговороте событий, но как оказалось не только для министерства. Диагноз в карте и поведение в жизни не сходились. Последний аккорд, после которого Гермиона исчезла, выбивался из тонкой паутины лжи, усердно создаваемой министерством. Безумная мысль посетила голову девушки, и Пэнси стремглав аппарировала в старинное поместье, где больше не было любимой искалеченной души, но были ответы. Мэнор страшной глыбой возвышался в чаще леса. — Ну, здравствуй, ад на земле Усмехнувшись, произнесла Паркинсон, открывая калитку прогнившего насквозь от тьмы и трусости поместья. Хотелось выкашлять легкие от концентрированной темной магии, лежавшей темным покровом, на каменном символе смерти старинного магического рода, но она продолжала идти. За то, что Грейнджер дала им всем второй шанс, Пэнси просто обязана была сделать это для нее.