Itsumo Nando Demo

      Наруто едва слышно застонала, с трудом раскрывая глаза. Над собой она увидела потолок из соломы, скрепленный досками, а сбоку где-то доносилось тресканье. Повернула голову. Перед ней сидела сгорбленная спина, на ней была серая кофта с накинутым бордовым платком в клетку. Сухие руки перебирали какие-то камни, глухие слова выходили скороговоркой, будто женщина (Наруто поняла, что это женщина) спешила. Она взяла валявшуюся в стороне деревянную ложку, стала мешать ею кипящий котел, который находился перед ней. — И пусть дух Ашуры охраняет тебя, — более внятно забормотала та. Затем повернулась к очнувшейся Наруто. Девочка чуть не подпрыгнула. — Ох… Очнулась уже, доча?       Наруто кивнула. — Где я?.. — спросила она и сразу закашлялась.       Женщина поднялась, вышла из комнаты наружу, чтобы после этого вернуться с небольшим ковшиком. Сказала: «попей», — а когда Наруто высушила все меньше чем за минуту, то смогла рассмотреть ее получше, насколько позволял свет. Это оказалась загорелая женщина лет сорока, с худыми щеками и сеточкой морщин по всему лицу. — Ты в деревне Сэйрю, на юго-востоке Огня, — ответила хриплым голосом та. — Я Мияко — та, кто нашла тебя на берегу реки. Как же ты оказалась там, дитя? Я тебя осмотрела и никаких ран не нашла. Только это. — И указала на лежащий на грязной дырявой тряпочке кулон с зеленым камнем.       Наруто сразу встала на ноги, схватила его и прижала к себе. Очнувшись, она думала, что все еще спит. Но — нет, это оказалось правдой: отчаявшиеся красноглазые люди напали на Нагарэ, убили всех, скорее всего не пожалев никого, а бабуля отдала напоследок то самое запретное, не успев сказать то, что хотела. Вид плавящегося в огне крупного тела предстало перед глазами, и Наруто зажмурилась.       Тишина продлилась некоторое время. Мияко, поняв, что ничего не добьется, встала, пробормотала что-то про завтрак и вышла. Наруто осталась наедине с собой, чувствуя ту самую усталость, когда ничего не хотелось. Но так нельзя было!       Надев ожерелье через шею, поднялась и осмотрелась. Пол был покрыт старой циновкой, один матрац лежал у стены слева, с правой стороны было большое окно круглой формы, под ним небольшой шкафчик с вырезными птицами, возле — сложенный столик.       Вскоре вернулась Мияко, держащая в руках множество тарелок. Наруто удивленно посмотрела. — Ах, дорогая, — улыбнулась женщина, — можешь, пожалуйста, поставить столик вон туда и положить блюда? Я сказала Киоко-сан, соседке через забор, что ты очнулась, и та решила дать столько еды, что на одном только пальце держу.       Они быстро разложили все и погрузились в еду. Наруто ела столько, сколько могла, учитывая, что не имела такой возможности в ночь вторжения. Накладывая и свиные потроха, и куриные бедрышки, и насоленную кукурузу, и отварной рис, и хрустящие листья салата, и красные помидоры, и мозг барана, она не могла устоять.       Мияко, наблюдавшая за этим, лишь улыбнулась. — Видимо, ты многое пережила, — произнесла она.       Наруто остановилась, активно кивая, приступая к жаренной рыбе и рисовым треугольникам с маринованной сливой. Через некоторое время она уже расслабленно выдохнула и хлопала себе по чуть округлившемуся животику.       Поняв, что теперь можно приступать, Мияко спросила: — Так как же ты оказалась в таком положении?       Некоторое время Наруто молчала, прежде чем посмотреть своими большими глазами на женщину. — Мою деревню уничтожили.       Жалость заполнила женщину, та пробормотала: «О боже…» — Прости, я… Я не знала, — произнесла она наконец. — Да не, все в порядке, — поспешила она, но ее прервали: — Нет, это не «в порядке». Твою деревню уничтожили, тебя обнаружили полуживой у воды, и ты осталась без дома! — крикнула Мияко, не в силах выдерживать такое положение дел. — Я бы очень хотела тебе помочь…       Около минуты Наруто находилась в ошеломленном состоянии. Ни разу в жизни она не получала подобного отношения; чтобы кто-то заботился и высказывал подобное желание. Зачастую никого не интересовало, у кого — как дела, они попросту сторонились друг друга, зачастую говоря: «да уж, тебе не позавидуешь» или: «твои проблемы». Бабуля Нанко обладала пассивным характером и редко проявляла инициативу. Так что сейчас Наруто была… польщена?       За это время Мияко успеха над чем задуматься прежде, чем выкрикнуть: «идея!» — Ты можешь пожить у меня. А за это будешь со мной работать. Ведь кто не работает, тот не ест, верно? — Мияко заливисто рассмеялась, и Наруто подхватила.

***

      Было далеко за полдень, когда в деревне Китахо многие возились со своими хлопотами. Кому-то требовался новый набор кунаев вместо тех, что испортились; какая-то женщина просила свою подругу посидеть с ее ребенком; кто-то спешил на новое задание.       Черноволосый мальчик зевнул и потер правый глаз рукой. И выругался, стоило рукаву его одежды встретиться с небольшой чернильницей. Ойкнул. Посмотрел — нет ли кого. Облегченно вздохнул. Если бы отец или кто-то из учителей был тут, дал очередную нотацию, что сквернословить в их доме не положено.       Изуна посмотрел на свиток и потер лоб грязной от чернил рукой, чувствуя горделивую улыбку. Урок каллиграфии был ужасно муторным и порой надоедающим. Однако несколько часов тщательно выводимых иероглифов, которые ему велели переписать из истории клана, дали свои плоды. По крайней мере, если бы пришлось отдавать это на выставку феодала Огня, то, мальчик был уверен, занял бы первое место.       Он отвлекся, когда услышал посторонние шаги в коридоре. И улыбнулся, когда в библиотеку, освещенную небольшими лампами, заявился мальчик двенадцати лет с шипастыми черными волосами и темными глазами. — Йо, Изуна. Занимаешься? — усмехнулся мальчик, увидев измазанный рукав одежды и пергамент с выведенными строчками. — Брат! — улыбнулся Изуна. — Это гораздо скучнее занятий по истории, когда мне приходится читать.       Мадара ухмыльнулся, хлопнул младшего по плечу и сел возле низкого столика. Они были близки, и после смерти матери и трех младших братьев у них, кроме отца, никого не осталось. — Смотри отцу не проболтайся. Кстати, где он сейчас? — Ушел на миссию вроде как, — пожал Изуна плечами.       Мадара хмыкнул. И на этом Изуна вспомнил кое-что и повернулся к старшему мальчику. — Брат, ты обещал мне помочь потренироваться с сюрекенами. Вчера ты выглядел занятым, поэтому я решил тебя не нагружать, но сегодня — ты просто обязан!       Мадара усмехнулся со словами: «точно». Братья поднялись и направились к выходу. Изуна начал рассказывать, что сегодня за время прогулки старшего Юрико-сан дала ему в подарок еще шпажку данго к обычным трем. А между тем вспомнил, что еще всю предыдущую ночь у него что-то болело в груди, и как-то невзначай сжал ткань рубашки.