Е*анутая романтика

При встрече Чимин смотрит на него странно. — Что? — спрашивает Юнги, а про себя добавляет «блядь». Но только про себя, потому что у них свидание. Их первое, между прочим, официальное свидание. И Юнги вроде как пытается соответствовать. — Ты в белой рубашке, — говорит Чимин. От этого мало того, что понятнее не становится, так ещё и в груди поселяется мерзкий холодок. — Не нравится? — смотрит Юнги исподлобья, но своё «блядь» снова добавляет только про себя, он страшно упрямый, если нужно. — Нет… — мешкает Чимин. — Я впечатлен. У Юнги сердце проваливается на первом, а затем начинает истерично трепыхаться на втором. Юнги, конечно, подозревал, что просто не будет. Но непросто прямо с самого начала, и это пиздец как напрягает. Разговор не клеится. И Юнги благодарен Чимину, что тот не пытается взять его за руку, хотя ему страсть как хочется сделать это самому. Но в общественном месте для него это все ещё закрытая опция. Чимин почему-то выбрал шляться по торговому центру. «Поедим мороженое, заглянем в кино», — сказал он. Ну да, ну да, думает Юнги, самое то формат для нищеброда без сюрпризов в интеллекте. Несмотря на все уже происходящее с ними, Юнги по-прежнему не уверен, что эти отношения ему «по карману». Он не сказать чтобы доверяет Чимину. И это ни для кого из них не секрет. — Как твои рёбра? — спрашивает Чимин, видимо, чтобы завязать хоть какой-то разговор. — Мы встретились, чтобы поговорить о моем здоровье? — ворчит Юнги. — Ты за прошлую неделю в госпитале не наговорился? — Ну-у-у… — тянет Чимин. Удивительно, но факт — его как будто совсем не задевает оборонительная позиция Юнги. Раньше он мог на один-единственный «не такой» взгляд вызвериться с пол-оборота и устроить Юнги хиросиму без суда и следствия. Просто, чтоб не расслаблялся. А сейчас только кивает и жмёт плечами. И улыбается чему-то очень подозрительно. Говорит: — У меня скорее корыстный интерес. Юнги с вопросом приподнимает бровь, но Чимин уже смотрит куда-то в сторону, а потом легонько толкает его в плечо своим, корректируя направление их движения: — В кино-то идём? Раз ты такой бука. И в свете их ущербной, на ходу разваливающейся беседы это выглядит не самой плохой идеей. Юнги плевать что смотреть. Чимину, судя по виду, тоже. Покупая билеты на ближайший сеанс, Юнги не предчувствует никакой подставы ровно до того момента, пока в темноте зала рука Чимина вдруг не оказывается поверх его ширинки. — Серьезно, Чимини? В кино? Тебе тринадцать и на лав-мотель не хватило? — Ты выглядишь напряжённым. — Поверь мне, то, что ты хватаешь меня за хрен, меня ни капли не расслабляет. Но Чимин делает вид, что это совсем не аргумент, и ситуация становится еще более неловкой. — Чимин, нет. — Точно нет? Или все-таки да? — Пожалуйста… — кусает губы Юнги. Он правда старается выглядеть уверенно и с нужным градусом осуждения во взгляде. Но почему-то не прокатывает. — Ясно, — улыбается Чимин и сползает на пол между его ног, идеально умещаясь до впереди стоящих кресел. — Блядь, — все-таки шипит Юнги, на этот раз вслух. Когда Чимин рядом, это крутится у него в голове практически на постоянной основе, вроде мантры. Даже если Чимин не делает ничего особенного. А когда он вот так по-собственнически лезет к Юнги в штаны — будто ребенок за подарками, чтоб его, — эта мантра вообще трансформируется в бесконечный внутренний крик. И, кроме него, мыслей в черепной коробке почти никаких, разве что самые отбитые. — Как у тебя все ловко получилось? Уже был здесь с кем-то? — цедит Юнги, пытаясь задушить в себе стон. Чимин сбивается, поднимает на него глаза и со вздохом льнет к рукам, укладывая голову на бедро. — Я много где был, хён. И с кем. Но сейчас я здесь и с тобой. Только с тобой. Ты сказал, что для тебя этого достаточно. Теперь Юнги хочется застонать уже от досады на себя. Как там Чимин говорил — покалеченный на голову? Абсолютная правда, где подписаться? — Юнги-я, — тихо зовет Чимин. Юнги тяжело вздыхает, зарываясь пальцами в его волосы, ерошит их рассеянно, неуверенный, что уже в следующий момент его заслуженно не пошлют. И думает о том, что вечно все портит. — Что, Чимини? — так же тихо отвечает он. — У тебя точно нигде не болит? Сердце, мог бы ляпнуть Юнги. Но это для него слишком романтично. Яйца тоже не подходят, потому что как раз это не романтично совсем. Хотя Чимин там уже похозяйничал (а мог просто какую-нибудь фигню на ухо шепнуть), и все уже ноет, требуя продолжения. — Нет, — врет Юнги. — А что? — А то, — бормочет Чимин и, убирая его подлокотники, лезет к Юнги на колени. — Лови, чтобы не наебнулся… Когда они выползают из зала, Чимин облизывает Юнги сытыми глазами и ухмыляется довольно: — Так мне нравится больше. Юнги оглядывается, ловит свое отражение в зеркальной поверхности, мимо которой они проходят, и даже притормаживает от неожиданности. — Чимини, я выгляжу, как долбаная жертва изнасилования, — говорит он оторопело. — И ничего не изнасилования, все было по обоюдному согласию, — мурлычет Чимин. Он без толку разглаживает складки на его рубашке, поправляет воротничок рядом с красочным свежим засосом — исключительно чтобы задеть пальцем по коже — и ослепительно улыбается на шокированный взгляд парня из персонала. — Я сделал это, потому что ты тоже хотел этого, Юнги-хён, — наклоняется Чимин, чтобы сказать на ухо Юнги. — Потому что если бы ты не хотел, то ничего бы не произошло. Ты не беззащитная принцесса, а я не впариваю тебе свои чувства силой. Ты и места выбрал как надо — последний ряд… — Я на автомате, — зачем-то оправдывается Юнги. Чимин приподнимает бровь. — Пиво я на них обычно пью, чтобы никому не мешать. Лицо у Чимина в этот момент непередаваемое. Возможно, из-за того, что он изо всех сил пытается не заржать. — У меня, знаешь ли, подозрения. А из нас двоих точно младше я? — Ты на что, бл…ин, намекаешь? — бурчит Юнги. — Я… — начинает Чимин, но задумывается о чем-то. — А, впрочем, пофигу. Это даже интереснее, что ты такой социофоб-отшельник. Мне больше достанется. — Вот как. А что же тогда достанется мне? — хмыкает Юнги, совершенно не подумав, и тут же жалеет о своих словах. Потому что Чимин сверкает злостью в глазах и отворачивается. Но плечи у него поникшие. — Ну эй… — тихо бормочет Юнги. — Прости, я не хотел. Это… по старой привычке. Мне жаль. Он сам тянется к Чимину, несмотря на то, что они по-прежнему в общественном месте, и осторожно целует его за ухом. А ещё показывает фак в ответ на возмущённый взгляд все того же парня из персонала и смотрит многозначительно, мол, попробуй только что-то вякнуть. — Мне вот только одного не понять, Чимин-а, почему ты меня за какого-то робкого девственника держишь? — ворчит Юнги Чимину в шею и, окончательно сдаваясь, обнимает его, чтобы прижать к себе и погладить. — То, что мне не нравится заниматься подобным на людях, совершенно ничего обо мне не говорит. — Сказал человек, который обнимает меня сейчас на глазах у бедного гетеросексуального сотрудника кинотеатра. У него сейчас, кажется, сердце от ужаса остановится. — Главное, чтобы чувство самосохранения не подвело, а то я сам не свой, когда нервничаю. Чимин фыркает, но попытки высвободиться не предпринимает, вместо этого зарываясь в плечо Юнги плотнее. Ему самому на того парня и его внимание уж точно положить. — А знаешь что? — вдруг говорит Юнги. — Ты заебал. Чимин вскидывает на него тревожный взгляд, но Юнги уже не смотрит на него, а куда-то тащит за собой. — Хён? — с вопросом зовёт Чимин, только вот Юнги его не слушает, а будто ищет что-то и… прислушивается. В конце концов он толкает одну из дверей, и они оказываются в маленьком пустом вип-зале. — Юнги-я? — хлопает ресницами Чимин. Не дать не взять — святая простота и невинность. — Ага. Это я, — усмехается Юнги и отточенным движением роняет его на красный бархатный диван, а следующим — накрывает собой. Занавес. — Откуда ты вообще знал, что там был свободный зал? Да еще незапертый, — канючит Чимин, когда они лениво плетутся на фудкорт. Уже точно не за мороженным, а чем-нибудь посущественнее — есть хочется страшно. Юнги, не скрываясь, держит Чимина за руку. Но еще чаще тот, будто невзначай, жмется грудью к его плечу или укладывается на него виском. Вполне себе по-дружески для взгляда со стороны, но Юнги все равно расчесывает мурашками против шерсти. — Во-первых, я не знал, — отзывается Юнги. — Это была чистой воды импровизация. Понятия не имею, проверяют ли залы в перерывах. А, во-вторых, в отличие от тебя я смотрел на расписание сеансов. И подумал, что у нас может быть шанс. — Ты запомнил расписание с одного взгляда? — Чимини, меня конечно много били по голове. И не только на ринге, но на память я не жалуюсь. Мне удивительно, что ты, кхм, выбрал меня, будучи обо мне такого потрясающего мнения. Чимин кусает губу, за руку тянет Юнги остановиться и, подаваясь вперед, трется об его щеку каким-то совершенно умопомрачительным нежным жестом, так что у Юнги от восторга и паники вдох застревает поперек горла. — Я бы выбрал тебя, даже если бы ты ничего не запомнил, а повез меня домой трахаться в самой пуританской позе, — говорит Чимин. — Снова не оправдал твоих ожиданий, — криво улыбается Юнги и подмигивает девочке за его спиной, которая цепляет их, обнимающихся посреди светлого холла, любопытным взглядом. Чимин смотрит на нее через плечо и оборачивается к Юнги, прищуриваясь: — Но это не значит, что я не оторву тебе яйца, если ты будешь так пялиться на кого-то еще. — Ты посмотри какие мы воинственные, — тянет Юнги безмятежно. — Считаю не лишним заметить, что последняя дива, которая надумала заявить мне что-то подобное, очень быстро и скоропостижно отправилась нахуй… Да не в этом смысле, — вздыхает он в ответ на загоревшиеся глаза Чимина. — Может, уже отпустишь меня? Неловко как-то. На удивление Чимин тут же расплетает руки с его шеи. И, более того, никак не комментирует замечание по поводу его ревности. Вместо этого он говорит: — Признаю, прогулка по торговому центру была хреновой идеей. Но! Не кинотеатр. А теперь я голосую за то, чтобы пропустить к черту прочие общепринятые ритуальные танцы и сразу поехать к тебе. — Ну уж нет, мы шли есть, — сгребает его за плечи Юнги и подталкивает к фудкорту. — Даже не спорь со мной. Если мы поедем сразу, то хрен знает когда еще доберемся до еды. Я буду злой, и что-нибудь может пойти не так… Ох да ну господи, Чимин, — прикрывает Юнги ему глаза. — Ты можешь так очевидно не воодушевляться, а? Нарвешься же. А я потом… Я не хочу так. — Ладно. Хорошо. Идем тебя кормить, уговорил. Но тогда пообещай мне, что я обязательно «нарвусь» дома. Юнги убирает ладонь и ворчит куда-то себе под ноги: — На пуританскую позу ты нарвешься, если будешь продолжать в том же духе. Прекращай давай. Следующие пять секунд Чимин честно молчит. А потом Юнги слышит тихое: — Хён… — М? — Ты мне нравишься. Юнги еще больше краснеет и снова думает про себя: «Блядь». Но вслух у него получается выдавить: — Ага… Ты мне тоже.