for charity | в целях благотворительности

Этторе ждал его в той же комнате, где перед этим вручил Поттеру красную коробку. Наряд Снейпа не был упакован в коробку; он был аккуратно разложен на столе, чтобы тот мог отчётливо рассмотреть каждую деталь. Окинув взглядом предметы, он почувствовал лёгкое облегчение. Его не просили дефилировать в обтягивающих боксерах. Он увидел брюки и даже пальто. — Итак, кто мне достался? Взгляд Этторе казался мягким, почти ласковым. Итальянец шагнул вперёд и, опустив ладонь на поясницу Снейпа, подвёл его ближе к столу. Только тогда Северус понял, что в комплекте нет ни рубашки, ни обуви, ни жилета — только пальто и брюки. Простые и без украшений, чёрные, как тени, не из шёлка, а из чего-то более плотного и грубого вроде хлопка, но, когда Северус коснулся ткани, она показалась ему роскошной и почти струилась между пальцами. Он знал ответ ещё до того, как Этторе произнёс: — Северус. Северус заглянул в голубые глаза, такие близкие, такие честные и такие манящие. — Не слишком ли вы уверены в себе? Этторе мягко и добродушно улыбнулся. — Мои коллекции действительно названы в честь моих любовников. Но это — не часть моей коллекции. Северус — это подарок. Он может остаться безымянным, если таково ваше желание, но, несомненно, он сшит в вашу честь и для вас. Ни один другой мужчина не наденет его. Северус промолчал. На самом деле было неважно, есть у наряда название или нет. Любой, кто знаком со Снейпом, едва взглянув на костюм, понял бы всё мгновенно. — Я знаю, о чём вы думаете, — сказал Этторе, подойдя к Северусу сзади, и взял его мантию в руки. Северус позволил ему снять её, не сводя глаз с одежды, которую наденет через несколько минут, но прислушиваясь к мелодичному акценту. — Что вы интересны мне только потому, что могли бы стать интересным дополнением в моей коллекции. Вы думаете, что я просто использую мужчин, трахаю их, а потом бросаю, когда мне становится скучно. Это неправда, Северус. Я не плохой человек, — он свернул мантию и аккуратно положил её на стол, затем схватил Северуса за руку и осторожно развернул к себе, чтобы они оказались лицом к лицу. Пока он продолжал говорить, его ловкие пальцы перебирали пуговицы, расстёгивая одну за другой. Северус не останавливал его. И сам не понимал, почему. — Я не использую людей — скорее, это люди используют меня. Я для них всего лишь слуга, который стремится угодить. Вы же знаете, что я был бы рад доставить удовольствие в том числе и вам. Секс — всего лишь инструмент для получения удовольствия, mio Северус. Разве не хотите, чтобы я доставил вам удовольствие? — сюртук тоже соскользнул с его плеч и был аккуратно свернут, а затем уложен поверх мантии. Быстрые пальцы вновь принялись за пуговицы, на этот раз белые, а тёмно-синие глаза не отрывались от Снейпа. — Вам не обязательно быть внутри меня, чтобы сделать мне приятно. Просто позвольте мне сделать вас счастливым. Вы знаете, что я на это способен, и именно поэтому боитесь меня. — Я не боюсь, — рыкнул Северус и попытался вырваться, но Этторе не дал ему этого сделать. Итальянец обнял его, вцепившись в рубашку на спине, в то время как его левая рука продолжала расстёгивать пуговицы. Серафини придвинулся ближе и склонился к шее Северуса, не целуя её и даже не прикасаясь. Только его горячее влажное дыхание касалось чувствительной кожи, и Северус понял, что снова попался в ловушку. — Боитесь и знаете это, mio diletto, — прошептал ему на ухо Этторе. — Я предлагаю вам кое-что, от чего вы легко могли бы отказаться, но теперь испытываете искушение. Вам любопытно. В этом нет ничего плохого. Не стоит бояться. Можете просто получить удовольствие. В момент, когда Северус протянул руку, чтобы коснуться этих волнистых каштановых волос, Этторе отступил с лёгкой ухмылкой на губах. Северус сжал руку в кулак, а затем снова опустил её. Рубашка была расстёгнута, обнажая полоску кожи. Судя по голодному выражению лица Этторе, этого было недостаточно. — Переодевайтесь, — приказал ему итальянец. — Позовите, когда закончите, — сказал он и повернулся, чтобы уйти. — Зачем вы это делаете? — внезапно спросил Северус. Он не понимал Этторе. Даже если его намерения были ясны, он был почти таким же непредсказуемым, как Поттер. — Вы уже затащили в постель Драко, разве этого недостаточно? Зачем вам мы с Поттером? Этторе замер на месте и оглянулся. Его глаза потемнели, на мгновение показалось, что он разозлился. — Я не собираю трофеи, если вы об этом. Северус понял, что тот действительно злился, и от этого становился ещё красивее. Он казался необузданнее. Не таким сдержанным, как раньше. — Я вас обидел? — весело спросил Северус. Этторе сделал два шага в сторону Северуса, явно кипя от злости. В его голубых как океан глазах бушевала буря. — Если вы по-прежнему считаете, что я только и делаю, что трахаю всё, что шевелится, то я недооценил вас, Северус Снейп, — его слова просвистели в тишине комнаты как удар хлыста. — О нет, — усмехнулся Северус, тоже подойдя ближе. Он почти вплотную придвинулся к Этторе, насмехаясь: — Вы создаёте искусство. Он почти увидел, как в голубых глазах вспыхнул гнев. Руки вцепились в полы рубашки. Губы Снейпа растянулись в самодовольной улыбке. Ему нравилось видеть Этторе таким взбешённым. Итальянец отбросил свою обходительность, милую улыбку и сдержанное поведение. Это было то самое доминирование, которым он так славился. Овечья шкура была сброшена, и теперь перед ним стоял волк — скалящийся, опасный и куда более возбуждающий, чем овцы. Вдруг голубые глаза расширились, и буря утихла. Этторе на мгновение опешил. — Я недооценил вас, diletto, — вот и всё, что он пробормотал, прежде чем прижаться к губам Северуса и жадно поцеловать его. Северус тоже пошевелился, но не для того чтобы оттолкнуть. Нет, он притянул итальянца ближе, и часть его ненавидела себя, но другая часть… другая сгорала от желания. Этторе остановился, прежде чем поцелуй стал бы неуправляемым. Он отстранился, качая головой и улыбаясь. Провёл пальцами по своим густым волосам, чтобы привести их в порядок, а затем обвинительно указал на Северуса. — Я знаю вашу историю, mio Principe. Наслышан о вашей мрачной юности и ещё более мрачной зрелости. Я, конечно, слышал о вашей храбрости — да и кто не слышал — но я также слышал и о причине. Долгая утерянная любовь, вечное раскаяние, месть. Я осмелился сделать предположение, основанное на этом, и, mio amore, я ошибся, — признался итальянец. — А сейчас переодевайтесь, Северус. Но знайте: когда вернусь, я сделаю вам последнее предложение. Если откажетесь, я останусь вам другом, и вы больше никогда не получите подобного предложения. Если же согласитесь, я дам вам то, чего, как я теперь знаю, вы действительно желаете. — Не думайте, что знаете меня, Этторе. Был только один человек, который по-настоящему знал обо мне всё, и я убил его. — С моей стороны это было бы самонадеянно, mio Северус, — согласился он. — Возможно, я ещё не всё о вас знаю, но всегда готов учиться. Он слегка поклонился и вышел из комнаты, оставив Северуса одного, чтобы тот наконец смог переодеться. Директор снял рубашку и бросил её в кучу другой одежды. Он знал, что идёт по опасному пути. Но ничего не мог с собой поделать. Слова Драко эхом отозвались внутри, словно звон праздничных колоколов. Его крестник был совершенно прав; Этторе был более опасен для Поттера, чем предполагал Северус. Его обаяние и аура притягивали всех. И даже его самого, признал Северус; ему не нужно было смотреть на собственное тело, чтобы убедиться в этом. Хуже всего было то, что Этторе не лгал, когда говорил, что не коллекционирует трофеи. Он действительно злился, его искренне оскорбляла мысль о том, что людей можно использовать только для секса. Северус спустил брюки и нижнее бельё, уверенный, что Северус должен оказаться как можно ближе к его коже, и между ними не должно быть ни малейших преград. Брюки, которые ему предстояло надеть, с виду казались простыми, с двумя боковыми карманами и без единого сзади. Сам материал по-прежнему оставался для него загадкой, однако внутри по его ногам струился шёлк — он узнавал эти ощущения. Он стоял босиком на холодном каменном полу, но брюки, на удивление, согревали. И лишь потянувшись за пальто, он заметил чёрный кожаный ремень. Северус продел его в петли и застегнул, гадая, почему пряжка была серебряной. Знал ли Этторе, что он носит серебряный медальон? Или это было просто совпадением? Последним наконец он надел пальто. В руках оно казалось довольно тяжёлым, но, едва Снейп накинул его на плечи, его вес, казалось, исчез. Он даже не подумал о том, чтобы застегнуться. Он подозревал, что была причина, по которой рубашка не вошла в комплект. — Этторе! — позвал он, и дверь тут же распахнулась. — Cazzo Madre di Vergilius! — похотливо застонал Этторе и приблизился быстрыми шагами — Северус смутно представлял, что означает это ругательство, даже если они были на незнакомом ему языке. — Нет, нет, нет, — добавил затем Этторе и осторожно стянул пальто со Снейпа, вместо этого накинув его на плечи. — Это всего лишь маска, а не ваше истинное «я». Затем Серафини обошёл его, кивая и бормоча что-то себе под нос на итальянском. — Знаете, у вашего крестника прекрасное тело. Ваше — совсем другое, но такое же соблазнительное, — внезапно произнёс он, остановившись перед Северусом и положив ладонь на его слегка волосатую грудь. Затем он опустился на колени и провёл рукой вниз, остановившись лишь на бедре. Он разглядывал промежность и живот директора, но без малейшего вожделения. В этот момент Северус понял, что он всего лишь модель, а не мужчина, которого так сильно желал Этторе. Когда длинные пальцы вцепились в чёрные брюки и потянули их вниз, у Снейпа вырвался удивленный стон. — Si, si, — пробормотал Этторе себе под нос. — Si, magnifico. Северус на это лишь приподнял бровь, безмолвно наблюдая, как итальянец стягивает брюки примерно на три дюйма ниже тазовых костей, едва прикрывая густые чёрные паховые волосы. Несколько волосков были видны, даже когда сумасшедший итальянец наконец поднял голову и насмешливо улыбнулся. — Perfetto, — простонал он, не отрывая рук от обнажённой кожи Северуса. Взгляд Этторе изменился, будто туча только что отошла от солнца, и теперь его свет мог в полной мере осветить синеву этих глаз. Красота не могла затмить то, что предстало перед Северусом. Итальянец смотрелся восхитительно, стоя на коленях. Его рот был приоткрыт, а уголки губ слегка приподнялись в улыбке. Пересекавший их шрам придавал более дикий вид, но то, как он облизывал нижнюю губу, чтобы смочить её, определённо было по-мальчишески. Длинные чёрные ресницы обрамляли неестественно голубые глаза, а острый подбородок был оттенён щетиной. Он был одет, но даже если бы стоял перед Северусом на коленях совершенно голый, его глаза всё равно были бы самой возбуждающей чертой. «И улыбка», — добавил про себя Северус, когда эти пухлые губы растянулись в игривой ухмылке. — Можно мне?.. — спросил Этторе. Северус вцепился в стол позади себя, прежде чем ответить: — Да. Затем глаза закрылись, и Серафини наконец прижался губами к обнажённой коже. Его рот ласкал мышцы живота Снейпа, губы скользнули по тазовой кости и впились в чувствительную кожу под ней. Северус застонал, цепляясь за край стола, хотя больше всего ему хотелось зарыться в эти вьющиеся каштановые волосы. — Cazzo, Северус, ti voglio così tanto… — простонал Этторе, обхватив ладонями круглые ягодицы Снейпа и притянув его ещё ближе. Влажный язык извивался, толкался и лизал под кромкой его узких брюк, и Северус громко застонал. Кто-то ответил ему таким же стоном, но это был не Этторе; к тому моменту его рот уже оказался прямо напротив члена Снейпа, вылизывая, смачивая ткань, прикрывающую твёрдую эрекцию. Он видел это, чувствовал это; ощущения казались просто невероятными. Северус поднял взгляд. Поттер уставился на них, держа в руках Виктора. Он не был в ярости, скорее, был разочарован. Зелёные глаза были прикованы к Северусу, а красивые губы медленно растягивались в зловещей ухмылке. Северус не отвёл взгляд. Он смотрел ему прямо в глаза, стараясь ничем не выдать своих чувств. Он оставался невозмутимым, даже когда Этторе потянулся к его ширинке. Не застонал, хотя возбуждение пронзило его, словно стрела. В изумрудных глазах, которые сейчас казались ещё более печальными, чем обычно, читался вопрос. «Как ты мог?» Северус ненавидел себя за это, но Малфой первый раз в жизни оказался прав. Он готов был позволить Этторе трахнуть себя, если это заставило бы итальянца забыть о Поттере. Поттер окажется в ловушке, если Этторе хоть раз овладеет им. Итальянец и правда был хорош, Драко не солгал, и Поттер не смог бы устоять перед его чарами. В отличие от самого Северуса. Потому что Поттер не влюблён. А Северус — да. Поттер швырнул бельё на стол, развернулся и вышел. Северус слегка расслабился, а боль в груди стала невыносимой. Словно сотни кинжалов вонзились ему в сердце, и даже прекрасный мужчина, стоявший перед ним на коленях, не мог этого исправить. Ничто не заставило бы её уйти — лишь зелёные глаза, смотревшие на него без насмешки. Но это вряд ли случится в ближайшее время — если вообще произойдёт когда-либо. Внезапно он осознал, что голубые глаза пристально смотрят на него. Этторе откинулся назад и сел на пятки. Он выглядел… грустным. — Я не против, чтобы меня использовали, но обижаюсь, когда вы мне лжёте, Северус. — Я не понимаю, о чём вы говорите, Этторе. — Дела сердечные, вот что я имею в виду, — ответил тот, откидываясь на спинку стула и вытягивая одну ногу, а другую закидывая на стол. Светло-серые брюки сидели на нём довольно плотно, поэтому скрыть эрекцию было непросто. Не то чтобы он пытался её скрыть. — Думаете о другом мужчине, пока вас я ласкаю. — Откуда?.. — чуть не разинул рот от удивления Северус, но вовремя взял себя в руки. — Моя работа — читать людей, Северус. Распознавать желания. В ваших глазах желания нет. Там боль. И вы её ненавидите, — сердито выпалил Этторе. — Тогда почему? Почему согласились? Северус не знал, что на это ответить. О честном признании не могло быть и речи. Всё связанное с Поттером должно оставаться тайной, похороненной где-то глубоко внутри, и никогда не всплывать на поверхность. Возможно, когда-нибудь он сможет закрыть глаза и позволить Этторе или любому другому мужчине забрать Поттера, но не сейчас. Сейчас ему было слишком больно. — Прости, — тихо сказал он. — Ты обманул меня, — возмутился Этторе. — Хитрость достойна восхищения, но не когда направлена против тебя. Ты истинный слизеринец, я должен был это предвидеть, — вздохнул он и продолжил уже мягче: — Это и моя вина тоже. Я слишком увлёкся, — признался он, с сожалением кивнув в сторону возбуждённого члена Северуса. Северус не смог сдержать улыбки, глядя на надувшегося итальянца. Вскоре он уже смеялся. Он протянул руку, чтобы помочь Этторе подняться, и тот секунду спустя встал, отряхивая пыль с брюк. — Невероятно — пробормотал он, тоже прислонившись к столу. — Сперва Драко, теперь ты. Вы, слизеринцы, меня доконаете. — Драко? — удивлённо переспросил Северус. — Что он натворил? — Он завладел моим сердцем на одну ночь, а потом разбил его, как и подобает drago, — Этторе грустно улыбнулся, но больше не сказал ни слова, а Северус не стал расспрашивать. Серафини отодвинулся от стола и ещё раз посмотрел Северусу в глаза. — Не лги мне больше, очень тебя прошу. Ложь — это отвратительный яд, который медленно тебя отравляет. Правду может быть трудно принять, но это не яд, она не убивает, — Этторе протянул ему руку. — Друзья? — спросил он. — Друзья, — согласился Северус, пожимая ему руку. Этторе поднёс их соединённые руки к губам и невинно поцеловал костяшки пальцев Северуса. — Ложь, которую ты говоришь самому себе — тоже яд, — тихо сказал он. — Перестань отравлять себя. Северус удивленно моргнул, а в следующее мгновенье итальянец уже стоял возле двери. Он оглянулся, и голубые глаза скользнули по телу Снейпа. — Ах да, Северус, позаботься о своём стояке, прежде чем выйдешь отсюда, — ухмыльнулся он. — Перед таким искушением трудно устоять. Северус рассмеялся, радуясь, что некоторые вещи никогда не меняются.

⚡︎ ⚡︎ ⚡︎

Даже спустя неделю Гарри всё ещё чувствовал себя обманутым. Он знал, что не должен обижаться. Теперь он понимал: то была лишь игра между ним и Снейпом. Игра, которую он проиграл Этторе, игра, в которую перестал играть, как только увидел их вместе. Но, Мерлин, как же было больно. С тех пор он не разговаривал со Снейпом. Все рабочие вопросы он обсуждал с Минервой, а любого рода личные разговоры прекратились с того самого дня. Иногда он замечал, что Снейп наблюдает за ним издалека, словно погрузившись в свои мысли, но как только он понимал, что Гарри это заметил, отводил взгляд и исчезал из поля зрения. Гарри не возражал. Он больше не хотел с ним разговаривать. Прежние игривые намёки теперь казались насмешкой, издевательством, не более того. И всё же без них жизнь стала неестественно мрачной. Даже уроки были скучными; казалось, Гарри потерял интерес. Все это заметили, даже его ученики. Ему было совестно из-за этого, но он ничего не мог поделать. Снейп выбрал Этторе, и Гарри почти смог простить его за это, но позволить итальянцу отсасывать себе всего спустя всего пару минут после того, как они едва… едва не… Гарри покачал головой и сосредоточился на завтраке. Он не должен думать об этом. Эти мысли под запретом. Воспоминания, слишком приятные, слишком яркие, даже после стольких дней, проведённых в ненависти и разочаровании; и всё же эти воспоминания не давали ему покоя. Губы на его коже, руки на его теле, низкий голос, шепчущий ему на ухо. Гарри отодвинул тарелку. Он не мог есть. Сова приземлилась прямо перед ним. Он потянулся за конвертом, который та держала в клюве, но прежде чем он успел его взять, откуда-то сбоку послышался смех. Смеялся Малфой. Перед ним сидела точно такая же сова. Он держал в руках три фотографии. Справа от него раздался ещё один звук — тяжёлый стул заскрипел по старому камню. Снейп резко встал из-за стола, и испуганная сова взмыла в воздух, когда мужчина развернулся, взметнув полы чёрной мантии. Гарри несколько секунд смотрел ему вслед, а затем заметил маленькие карточки, которые Снейп сжимал в руках. Во имя бороды Мерлина, что здесь происходит? Сова, сидевшая перед ним, тихо пискнула, напомнив Гарри о своём присутствии. — Прости, — извинился Гарри, забирая письмо. Он вскрыл конверт, и первым оттуда выпало письмо. «Mio Bello», — так оно начиналось, и Гарри сразу же понял, от кого оно. Он также сообразил, что завтра День Святого Валентина, и догадался, что получили Снейп и Малфой. Продолжил читать. «Я скучаю по тебе каждую секунду. Твои зелёные глаза преследуют меня в снах, после которых я просыпаюсь жаждущим и неудовлетворённым. Днём и ночью я думаю о том, как бы снова увидеть тебя, но работа держит меня в плену в Италии. Море и горы, которые я когда-то любил и которые дарили мне покой, теперь сводят с ума — ведь между нами пролегает столько воды и суши. Что бы я отдал, чтобы снова прикоснуться к тебе… Всё, что угодно, твержу я себе. Именно поэтому я отправляю это приглашение. Моя тётя — возможно, ты помнишь её с благотворительного аукциона, на котором я впервые увидел твоё прекрасное обнажённое тело, — устраивает вечеринку в День святого Георгия в апреле. Ты должен посетить этот праздник. Я не уверен, что буду присутствовать там, однако, одна мысль о том, что ты будешь в доме, где я провёл большую часть своей юности, доставляет мне огромное удовольствие. Мероприятие запланировано как скромный аукцион. Просто ужин, анонимные пожертвования и танцы. Большинством гостей наверняка будут дряхлые старики, поэтому возьми с собой Северуса. И скажи ему, чтобы он вёл себя прилично, потому что Хогвартс тоже включён в список. И Драко тоже — ради меня — хотя я уверен, что он откажется. Я бы хотел увидеть вас всех, мои дорогие друзья, но работа может задержать меня. Наслаждайтесь вечеринкой как мои гости — ешьте, пейте и танцуйте. Вы все заслуживаете приятного вечера. Ещё одна причина, по которой я пишу тебе, Bello, заключается в том, что наш календарь выходит завтра. О, это грандиозное зрелище! Клэр запретила мне отправить его вам, она хочет оставить себе эту честь, в конце концов, именно она была вдохновителем всего этого, но разрешила отправить несколько фотографий. В конверте ты найдёшь три моих любимых снимка. Само собой, на них Драко, Северус и ты. Увы, мои собственные копии уже сильно испачканы. Уверен, увидев их, ты и сам поймёшь, почему. Всегда твой, Этторе P.S. Непременно загляни в библиотеку в доме моей тёти. Она почти так же прекрасна, как и ты. В одном из снов о тебе мы были там. Я трахнул тебя возле книжных полок, и ты кончил на Шекспира — я отчётливо это помню. С тех пор не могу читать «Макбета», не испытав при этом возбуждения». Прочитав постскриптум, Гарри залился краской и, аккуратно свернув письмо, спрятал его в карман, прежде чем кто-нибудь успел в него заглянуть. Затем встряхнул конверт, из которого и в самом деле выпало три снимка. На первых двух были изображены они с Драко — ничего такого, чего бы он не видел раньше. Но последний… При виде него член наполнился кровью. Напряжённое выражение лица, обнажённая грудь, штаны, спущенные ниже талии, сама поза. Крепкие мышцы, гладкий живот, покрытая волосами грудь. О Мерлин, эти вены под тазовыми косточками — ему хотелось вылизать их, пососать… Снимок был чистым безумием; пощёчина его разбитому сердцу, и всё же… Гарри отлично понял, чем был испачкан экземпляр Этторе. И, если совсем уж начистоту, он сильно сомневался, что спустя пару дней его собственный будет выглядеть иначе.

⚡︎ ⚡︎ ⚡︎

— Дружище! Гарри повернулся на знакомый голос, который легко мог различить даже в общем шуме. «Дырявый котёл» снова был переполнен, но Рону удалось занять тихий и уединённый столик под лестницей. Гарри направился в его сторону, приветливо улыбаясь знакомым, и не очень, лицам. Некоторые незнакомцы махали ему, и он кивал в ответ, стараясь не привлекать к себе внимания, несмотря на свою известность. Огненно-рыжие волосы выделялись на фоне множества чёрных, каштановых и нескольких блондинистых. Лавируя между стульями, Гарри устремил взгляд на этот огненный цвет и протиснулся сквозь толпу. Он заметил унылое выражение на лице своего лучшего друга ещё до того, как подошёл к столику. Два пустых бокала были ещё более явным признаком того, что что-то не так. Усаживаясь на скамью, он обернулся и поднял два пальца, чтобы сделать заказ. Том кивнул, поймав его взгляд, и вытащил ещё два стакана из-под стойки. Гарри сбросил мантию, но не стал снимать шарф, поскольку сильно замёрз на холодном мартовском ветру, задувавшем под тёплую одежду и пробиравшем до костей. — Что случилось? — спросил он. Рон поднял взгляд. Его голубые глаза были похожи на глаза бассета: маленькие, с тёмными кругами под ними. — Мерлин, кто-то умер? — спросил Гарри уже более нетерпеливо. Рон покачал головой, но не сказал ни слова. Казалось, он погрузился в свои мысли, хотя и смотрел на Гарри. Его рот напоминал перевёрнутую букву «u». — Гермиона… — выдавил он из себя слабым и дрожащим голосом. — С ней всё в порядке? — Гарри хотелось схватить его за шиворот и хорошенько встряхнуть. — Что ты натворил? Рон опустил взгляд на грязную столешницу между ними и принялся оттирать небольшое тёмное пятно. Но как бы энергично он ни пытался его удалить, у него ничего не получилось. Внезапно он остановился и замер, а затем снова поднял взгляд. — С чего ты взял, что я что-то сделал? — Потому что, будь это Гермиона, ты бы уже рассыпался в жалобах так, словно Волдеморт убил твою любимую кошку. Говори уже, чёрт возьми! Ты меня пугаешь! — Просто для протокола — если бы он убил Косолапа, я был бы самым счастливым человеком в мире. Этот кот — ходячая угроза, — вздохнул Рон, когда Том принёс им напитки. Он схватил свой огневиски и опустошил содержимое стакана одним глотком. Гарри ждал — не слишком терпеливо — пока Рон перестанет вздрагивать, а из ушей прекратит идти пар. — Ну давай, выкладывай. — Гермиона беременна. Казалось, весь бар внезапно замолчал, и Гарри подумал, что Рон, скорее всего, только что применил заклинание «Муффлиато». Но затем, глянув на друга, понял: нет, это просто шок. Рон, тем временем, схватил второй стакан и так же осушил его. — Но это… это же хорошая новость, — не слишком уверенно откликнулся Гарри. — Верно? Я имею в виду, вы же хотели детей, не так ли? — Да… это здорово… — пробормотал Рон. — Ну, ты, кажется, не в восторге от этого, — заметил он, снова подняв два пальца. Том снова кивнул и достал ещё два бокала, уже не так широко улыбаясь. — Я рад, — вздохнул Рон и выдавил из себя подобие улыбки. — Просто это… — он посмотрел Гарри в глаза. В этот момент он выглядел по-настоящему отчаявшимся. — Как бы там ни было, ты же знаешь, что можешь всё мне рассказать, верно? Я не скажу ей ни слова, — заверил друга Поттер, ощущая, что нуждается в виски больше, чем когда-либо. Следующие слова Рона прозвучали тихо, почти шёпотом. — Мне так страшно, Гарри… — Это почему же? — спросил Гарри, широко раскрыв глаза от искреннего удивления. — Только не говори мне… У вас с Гермионой всё в порядке, правда? Она не… ну, сам понимаешь?.. — Что? — Рон на мгновение нахмурился, а затем покраснел. — Эй, ты говоришь о моей беременной девушке! Разумеется, она мне не изменяла! — Тогда какого чёрта ты боишься? — Это ребёнок, Гарри! — воскликнул Рон так, словно это всё объясняло. Но это было не так. — Конечно, это ребёнок, — простонал Гарри. — Но дети не страшные. — Страшные, когда они твои! — ответил на это Уизли. — Я не знаю, что делать, Гарри! Я сам только недавно повзрослел, а теперь мне предстоит стать отцом! — казалось, произнеся это вслух, он действительно осознал сказанное, поскольку выражение его лица внезапно смягчилось. Голубые глаза широко распахнулись, и Поттер не мог сдержать улыбку, когда Рон тихо, словно с благоговением повторил: — Гарри, я стану отцом. Папой, Гарри. — И это замечательная новость, — рассмеялся Гарри, когда Том поставил на стол ещё два бокала с янтарной жидкостью. Рон внезапно побледнел. Его веснушки, казалось, удвоились за последние десять секунд. — Я буду ужасным отцом! Я не знаю, как воспитывать детей! Гарри наконец понял, в чём проблема. — Рон, у тебя самая большая семья из всех, что я когда-либо видел. У тебя всё получится. — Да, но я же их не воспитывал, так ведь? — простонал Рон, потягивая свой виски, чтобы успокоить нервы. — Только Джинни младше меня, и я ужасно с ней обращался. Я всегда забирал её игрушки, заколдовывал её кукол, отрывая им головы. Однажды я положил ей в кроватку гнома, Гарри. Живого гнома. Гарри хихикнул. — Ладно, ты был плохим братом. Но будешь отличным отцом. — Ты так думаешь? — слабо возразил он. — Разумеется! И, кроме того, я уверен, что Гермиона превратится в ходячую энциклопедию. Наконец на лице Рона появилась лёгкая улыбка. — Она уже накупила книг. — Не сомневался в этом ни секунды. Эта новость, должно быть, стала отличным подарком на день рождения, — усмехнулся Гарри. День рождения младшего из братьев Уизли был почти неделю назад, но у них только сейчас появилась минутка посидеть вдвоём и отпраздновать. Школа отнимала у Гарри уйму сил и времени, а у Рона, похоже, намечались другие заботы. — Я был так счастлив, когда она мне сказала, — усмехнулся рыжий. — Но с тех пор я только и думаю о том, что всё испорчу. — Вовсе нет. И если это хоть как-то тебя успокоит, могу сказать, что Дурсли были ужасны, но я всё равно вырос нормальным человеком. Рон засмеялся, его голубые глаза снова засияли. — Даже я никогда не буду настолько плох. — Что сказали твои родители? — Мама была вне себя. Плакала и всё такое. Папа оказался более рассудительным, спрашивал, планируем ли мы обзавестись своим домом, о переезде и всё в таком роде. Правда, мама его приструнила, — усмехнувшись, добавил Рон. — Я встречусь с ним завтра после работы. У нас состоится небольшой… — Отцовский разговор? — вопрос Гарри заставил его отбросить легкомысленность. Рон покраснел. — Да. Я — отец, ты можешь себе это представить, Гарри? Я хочу сказать, я всегда хотел семью, и мы с Мионой много говорили об этом, и решили, что… со временем… ну, понимаешь… помолвка, свадьба, а затем дети. Она так сосредоточена на своей работе, я никогда не думал… Но теперь… всё впереди. Она хочет устроить небольшую свадьбу до рождения ребёнка. Уже обдумывает, как будет совмещать работу и уход за ребёнком. Она так удивительно спокойно к этому относится. Так по-взрослому… а я просто сижу тут, напиваюсь и чувствую себя напуганным дерьмом из-за того, что боюсь — вдруг я уроню новорождённого. Гарри фыркнул, отчего виски попало ему в нос, и закашлялся. — Это не смешно, приятель. Я серьёзно. Мне никогда в жизни не было так страшно. — Прости, — рассмеялся Гарри. — Рон, из тебя выйдет прекрасный отец. Я уверен, что Молли с радостью поможет, если появится необходимость. Покажет, как менять грязные подгузники, как кормить… как не уронить… Рон бросил на него злобный взгляд, но потом ухмыльнулся. — Твоё здоровье! — произнёс он, чокаясь своим бокалом о бокал Гарри. — Как думаешь, родится девочка? Надеюсь, это будет девочка, — сказал он и поставил пустой стакан рядом с остальными. Когда Гарри тоже допил свой виски, Рон обернулся и жестом попросил Тома повторить. Сейчас бармен выглядел явно раздражённым. — Ты ведь будешь крёстным отцом, правда? Гермиона говорит, что мы должны следовать волшебным традициям и всё такое, так что у ребёнка должен быть крёстный на церемонии наречения. Но, честно говоря, дружище, я просто хочу, чтобы ты был рядом. Не ради ребёнка, а ради меня. Ради нас. Гарри ощутил, как внутри разливается приятное тепло, но оно не было связано с обжигающим, пряным виски. — Конечно, Рон. Это было бы честью для меня. Уизли кивнул, похлопал друга по руке, лежавшей на столе. Он явно чувствовал себя неловко. Эмоции никогда не были его сильной стороной. Гарри откашлялся и ободряюще посмотрел на своего лучшего друга. — Ну что, как там Хогвартс? — Рон тоже слегка кашлянул и собрался с мыслями. — Дети тебя слушаются? Письма от Этторе ещё приходили? — Я даже не буду спрашивать, откуда ты об этом знаешь, но передай Гермионе, что в следующий раз меня не будет рядом, чтобы защитить её от Этторе, — насмешливо фыркнул Гарри. — У неё к нему иммунитет, — с гордостью сказал Рон. — Он её раздражает. А я думаю, мы не хотим, чтобы рядом ходила раздражённая и беременная Гермиона. — О. Нет. Думаю, все мы хотим этого избежать, — снова побледнел Рон. — Так ты собираешься встретиться с ним снова? — Да, думаю, мне придётся поехать. То есть, я хотел сказать, это ведь благотворительное мероприятие… Его тётя ждёт нас. Ты тоже можешь пойти, если хочешь. — Нас? Я что-то пропустил? И нет, спасибо. Если Гермиона не будет настаивать, я предпочту остаться дома. Старики и смазливые итальянцы — не моё. — Нас со Снейпом, и нет, ты ничего не пропустил. Ничего важного, — вздохнул Гарри и махнул рукой. — Хотя ты любишь изысканную еду, а её будет предостаточно. Том выбрал этот момент, чтобы поставить на их столик полную бутылку огневиски. — Я добавлю её к вашему счёту, — проворчал он и заспешил прочь. — Я наконец-то пролистал календарь, — Рон поднял взгляд, наливая в оба стакана на три пальца. — Флитвик выглядит забавно. А Снейп… ну… не как Снейп. Грудь Гарри наполнила горечь, пока он рылся во внутреннем кармане пальто. Он достал упомянутую ранее фотографию, недоумевая, почему носит её с собой. Когда его взгляд скользнул по снимку, который он теперь знал наизусть, холод, казалось, полностью покинул его тело. Он даже сбросил шарф и положил фотографию на стол. — Признайся, — кивнул он в сторону снимка. — Он выглядит потрясно. Рон кивнул. — Не в моём вкусе. Но что-то определённо в этом есть. Гарри откинулся на спинку скамьи и взял в руки бокал. — Северус… — внезапно произнёс он, не сводя глаз с янтарного виски. — Так называется его комплект. Ты ведь в курсе, что это значит? Глаза Рона слегка расширились, но он покачал головой. — Ты не можешь знать наверняка. Может, он… — Что? Этторе называет свои дизайнерские проекты в честь своих любовников. Не просто в честь тех, кто ему нравится. Вот почему до сих пор нет Гарри. Несколько мгновений Гарри не решался поднять взгляд, зная, что голубые глаза пристально на него смотрят. — Гарри… — тихо сказал Рон. Он взял фотографию и словно загипнотизированный разглядывал её несколько секунд. Он взял фотографию и какое-то время смотрел на неё почти заворожённо. — Кому из них ты на самом деле завидуешь? Я слышал, как ты болтал об Этторе с самого Нового года. Он тебе явно нравится. Ты не хочешь его? — Дело не в том, хочу я его или нет, — ответил Гарри, адресуя слова своему бокалу. — То есть да, он красивый и всё такое, но если бы он подошёл ко мне сейчас и спросил, не хочу ли я с ним переспать, я бы сказал «нет». Но чем больше я с ним общаюсь, тем больше мне хочется ответить «да». Это тупо? — Ни в коем случае, — поддержал его Рон. — А что насчёт Снейпа? — Снейп… другой? — предположил Гарри, делая глоток. Теперь, когда ему больше не на что было смотреть, он наконец взглянул на лучшего друга. — Сейчас я его ненавижу, но ещё больше я ненавижу себя за то, что увлёкся им. Я подпустил его слишком близко. Я ввязался в игру и проиграл. Мне следовало быть умнее; он же слизеринец. Я ненавижу его за то, что он поддался Этторе. Ненавижу, что они познакомились благодаря мне. Ненавижу этот чёртов календарь, — вздохнул он, а затем тихо добавил: — С другой стороны, только за эту неделю я трижды возбудился от этой фотографии. И не из-за ненависти. — Чёрт побери, Гарри! Это лишняя информация! — проворчал Рон, бросая фотографию на стол. — Но это ответ на вопрос. — Какой вопрос? — нахмурился Гарри. — Кто из них тебе больше нравится? Разве мы не об этом говорим? — Рон тоже нахмурился и, воспользовавшись одним из пустых стаканов, отодвинул снимок подальше. — Нет, вообще-то я просто жаловался. Но это правда. И это невозможно. Я не могу просто встречаться со Снейпом. — Для тебя невозможное — обычное дело, Гарри, — заметил Рон. — И кроме того, если ты этого не сделаешь, то сделает кто-то другой. Я хочу сказать, этот снимок навевает мрачные фантазии. И я имею в виду фантазии о сексе, а не о Пожирателях смерти — Да, спасибо, Рон, ты очень помог, — фыркнул Гарри. — Почему бы нам просто не поговорить о тебе и твоём будущем отцовстве? Это пугает, ты сказал? Несомненно, заботиться о крошечном человечке непросто. Он такой хрупкий, так много всего может пойти не так… Рон поднял обе руки в знак капитуляции, но при этом рассмеялся и сказал: — Ладно, ладно, я понял, не будем говорить о том, что кто-то еще увлечен твоим мужчиной. Но напомни мне, почему ты не можешь просто с ним переспать? То есть, конечно, если он сам захочет этого. — Немаловажное «если», — хмыкнул Гарри. — Во-первых, он мой начальник. И у нас с ним есть общая история. Большая, долгая и неприятная история. А ещё есть проклятие. Что, если связь с ним — это именно то, из-за чего я не смогу вернуться на пост профессора ЗоТИ? Если мы сохраним это в тайне, а кто-то узнает, нас обоих могут уволить. В должности директора Хогвартса Снейп на своём месте, да и мне нравится моя работа, я не хочу рисковать этим. Не то чтобы это имело значение, но… вот ты бы захотел переспать с кем-то другим после Этторе Серафини? — Один мужчина — ровно на одного больше, чем я мечтаю видеть возле моей задницы, — так что, нет, спасибо. Мы говорим не обо мне. Даже если Снейп с ним переспал, он же не остался, верно? И Этторе пригласил тебя в библиотеку своей тёти, не так ли? Не Снейпа или этого хорька, а тебя. Это говорит о том, что Снейп не пожелал оставаться с ним. И он не производит впечатления человека, который ищет отношений на одну ночь. На самом деле я сомневаюсь, что между ними вообще что-то было. — Я видел их, Рон, — тихо сказал Гарри. — Что? — Снейпа и Этторе. В комнате за Большим Залом. Этторе стоял на коленях. Рон глянул на друга с сочувствием. — Он не мог завязывать Снейпу шнурки или что-то в этом роде? Поттер покачал головой и залпом осушил свой бокал. — Только если у Снейпа на ширинке шнурки вместо молнии. — Мерлин, Гарри… Тебе, должно быть, нелегко было это видеть, — тихо произнёс Рон. Гарри молча кивнул. Так и есть. Это было чертовски тяжело. Боль до сих пор не отступала. — Ненавижу его, — пробормотал он. — Он чёртов идиот, если променял тебя на этого итальянца. Этторе — славный парень, но он совсем не такой, как ты, Гарри. Снейп сам виноват, дружище. Знаешь что, возьми его с собой на этот ужин, и флиртуй там со всеми подряд. Пусть он поймёт, что потерял. На губах Гарри медленно заиграла улыбка. — Это будет некрасиво. И очень низко. — Именно этого он и заслуживает, — ухмыльнулся Рон.