for charity | в целях благотворительности

Северус вынужден был признать, что Этторе — талантливый стилист. Поттер выглядел восхитительно в своём тёмно-синем костюме, достаточно облегающем, чтобы подчеркнуть его стройную фигуру. Лавандовая рубашка привносила в образ нотку беззаботной юности, а фиолетовый галстук в мелкую розовую крапинку — элегантность. Даже нелепые старомодные круглые очки не портили образ, а, по мнению дизайнера, скорее придавали лицу Поттера зрелость и некий ретро-стиль. Они вышли из дома и заметили, что сад, как и обещал Этторе, полностью преобразился. Подиум был готов к началу дефиле. Вода под его извилистой поверхностью напоминала чернила — такая же густая и тёмно-синяя. Было ли то игрой теней или же каким-то специфическим волшебством, Северус не мог сказать, однако, у него возникло стойкое ощущение, что ему не хотелось бы свалиться в этот бассейн. Прожекторы над их головами были нацелены на подиум. Их белый свет ослеплял даже с довольно приличного расстояния. Северуса немного успокаивало то, что со сцены он не сможет разглядеть ни одного лица. Гирлянды и плавающие свечи сопровождали гостей между рядами стульев и мерцали в дружелюбной синеве, создавая жутковатую атмосферу. Огромное фиговое дерево было освещено крошечными голубыми фонариками. В темноте оно выглядело красиво. Музыка доносилась, казалось, отовсюду, однако, громче всего её было слышно рядом с небольшим шатром в дальнем конце бассейна. Именно туда и направились Снейп, Поттер и Этторе, скрываясь в тени, чтобы никто раньше времени не увидел волшебных костюмов. Когда их группа вошла в шатёр, Северус поразился при виде того, как много других моделей переодевалось внутри. Это показывало, насколько, должно быть, важны их костюмы, раз Этторе сам лично их контролировал, пренебрегая остальными проектами, которые фактически и составляли львиную долю предстоящего шоу. Он оставил это своим помощникам. До начала показа оставалось всего пять минут, и хаос, казалось, достиг своего апогея. Мимо них проносились полуодетые девушки, а визажисты махали им вслед своими палочками. Некоторые модели до сих пор ожидали, пока стилисты уложат их волосы. Поттер и Северус, похоже, были единственными, кто полностью подготовился, но Этторе, казалось, это нисколько не беспокоило. Несколькими взмахами палочки он устранил замеченные огрехи, и Северус вдруг обнаружил, что его магия воздействует на него почти гипнотически. Возможно, то было влияние энергии Этторе, но он среагировал на творимое им волшебство самым неожиданным образом, как именно — он и сам он не смог бы объяснить. Это ощущалось весьма странно: Этторе произносил заклинания, и ещё до того, как они касались ткани, Северус каким-то образом чувствовал, для чего они предназначены и какова их цель. Хотя он совершенно ничего не смыслил в дизайне. И всё же с Этторе творилось что-то странное. Быть может, тот справлялся со стрессом хуже, чем ожидал Северус, но казалось, что Серафини испытывает боль всякий раз, когда смотрит на своё творение. Его спокойствие выглядело напускным, словно он уже сдался, как будто ему было всё равно. Он был вежлив со всеми, но в тот момент, когда он отворачивался от Гарри или Снейпа, улыбка исчезала с его лица. И то была не простая деловитость — он держался подчёркнуто безэмоционально и холодно. Лишь Поттер, казалось, наслаждался хаосом и кутерьмой. Его переполняли азарт и какое-то странное воодушевление. Когда ему в руку втиснули бокал шампанского, он только усмехнулся и залпом выпил его, словно это был яблочный сок. Он улыбался, болтал с дамами и флиртовал с мужчинами — Северус возмутился бы, однако Серафини заверил его, что это влияние костюма и Поттер не превратился за один миг в очаровательного и ветреного плейбоя. Сам Поттер тоже это признал, когда застенчиво отвёл Северуса в сторону. — Я чувствую себя странно, — признался он, скрываясь за вешалкой с нарядами. — Странно в каком смысле? — переспросил Северус. Поттер принялся теребить чёрную кружевную юбку. — Я… кажется… Снейп, я возбуждён, — закончил он, глядя ему прямо в глаза. — Я не могу объяснить, но всё это меня возбуждает. Обычно я ненавижу толпу, камеры, шумиху, но сейчас испытываю восторг. Так, словно… — Ты — совершенно другой человек? — подсказал ему Северус. — Да, я отлично тебя понимаю. — Это Этторе? То, как он обычно себя ощущает? — Похоже на то, — откликнулся Снейп. — Есть кое-что ещё… — добавил Поттер, оставив в покое юбку. Он смотрел сквозь стойку с одеждой, даже не замечая беспорядочно кипящей людской массы. Его зелёные глаза искали в толпе высокую фигуру итальянца. Он, должно быть, нашел Этторе, но ему не понравилось то, что он увидел. Возбуждённое выражение исчезло с его лица. Теперь он был серьёзен. — Это всё равно что наблюдать за изнасилованием, — заметил он, снова глянув на Снейпа. — По-другому я не могу это назвать. Мы не должны позволять ему это делать. — Ты забываешь, что это не наше решение, Поттер, — напомнил ему Северус, тоже отыскав взглядом Этторе. Поттер был прав: всё это выглядело до ужаса неправильно. Несмотря на воодушевление, где-то в глубине души Этторе, чьи эмоции они вполне отчётливо ощущали, присутствовали тьма, мучительное сожаление и чувство, которое Северус ненавидел всю свою жизнь: стыд. Этторе было стыдно за то, что ему пришлось прибегнуть к такой тактике. Что ему пришлось использовать магию, чтобы убедить публику в том, что он хороший дизайнер. Что его принуждают раскрыть что-то столь глубинное, абсолютно личное, чтобы доказать, что он стоит больше своих украденных идей. — Мне это нравится не больше, чем тебе, но мы ничего не можем поделать, — сказал Северус Поттеру. — Ты же слышал, что он сказал: если он не представит коллекцию, его карьере конец. Поттер беспомощно застонал. — Ненавижу это. Я не хочу этого делать. Если бы это были обычные костюмы, я бы не возражал, чёрт возьми, я бы даже, может быть, получил от этого удовольствие, совсем чуть-чуть. Но не так. Где-то глубоко под всем этим бурлящим восторгом я чувствую, как это его злит, как он становится беззащитным. — Ты не можешь отступить, — прорычал Северус и схватил Гарри за руку, чтобы показать, что он настроен серьёзно. — Я знаю тебя, Поттер, ты хочешь для него самого лучшего, но ты не можешь решать за него, кем ему быть. Ты мог бы попытаться убедить его передумать, но ты не имеешь права всё испортить. Задумавшись, Поттер несколько секунд смотрел в пол. Северус почти видел, как очередной Идиотский Гриффиндорский План формируется за этими старыми круглыми очками. И вдруг зелёные глаза внимательно на него посмотрели. — Мне нужно найти Драко, — заявил Поттер и в следующее мгновенье пропал, только висевшая на стойке одежда заколыхалась, потревоженная его поспешным исчезновением. Северус тоже покинул своё укрытие. Какая-то девушка с виду едва ли старше восемнадцати лет, подняла бровь, испытывая явное замешательство при виде мужчины, прячущегося среди женских нарядов. Снейп лишь молча сурово на неё глянул, и та тут же испарилась, но её место оказалось занятым почти сразу же. Размытое пятно глубокого синего цвета закрыло ему обзор, а затем сильные руки втащили его обратно за стойку. Северус вздохнул, закатив глаза, но едва разглядев выражение лица Этторе, тут же нахмурился. — Что не так? — нетерпеливо спросил он. — Всё! — экспрессивно откликнулся итальянец. — Мы вот-вот начнём, и у меня такое чувство, что я совершаю самую большую ошибку в своей жизни, что бы я ни делал, всё оборачивается катастрофой. — Этторе, тебе нужно успокоиться, — попытался убедить его Северус, но тщетно. Серафини лишь покачал головой, и его страдальческое выражение лица не изменилось, когда он продолжил: — Эти проекты ещё не закончены, mio amore! Ты уловил главную тему? Королевский синий — цвет богатства и роскоши, самый успокаивающий из всех цветов, который, как предполагается, должен вдохновлять на творчество, демонстрировать целостность, знания и силу! Я думал, что когда-то обладал всеми этими качествами, но теперь я оглядываюсь вокруг и вижу отчаяние вместо творчества, я вижу страх, я вижу предательство! Северус, это не я! Это не могу быть я! Я — нечто большее, чем эти слабости. Я — верный любовник, которого ты желаешь видеть в своей постели, мои слова — истинная правда, и ничего больше, моё тело — грубая сила, которая доминирует и правит, но эти… эти monstrosities — ложь, они слабы и бесчестны! — лицо Этторе исказилось при взгляде на своих моделей. Он с отвращением нахмурился, заметив, что висящая на стойке одежда тоже спроектирована им. Он выдохнул, кажется, вместе с воздухом выталкивая наружу и всё своё разочарование. — Я не могу этого сделать. Помоги мне, mio Северус, прошу тебя. Он выглядел несчастным. Опечаленным, словно потерявшийся маленький мальчик, который не может найти дорогу домой. Снейп не знал, что сделать, что сказать, как всё это прекратить и вернуть мальчика туда, где ему место, где он будет в безопасности. — И что самое страшное, — тихо добавил Этторе, — я не могу отступить. Не сейчас. Как говорится, шоу должно продолжаться. Если я отступлю, то покажу, насколько я слаб. С тобой и Гарри я мог бы показать свою силу, но это было бы ложью, и даже если бы никто не заметил вранья — я бы знал. Впрочем, тут уж ничего по поделаешь, — добавил он, глядя в сторону. — Ты можешь остановиться в любой момент, Этторе, — ответил на это Северус. — Выйди туда и скажи им. У нас есть доказательства того, что Бернардо украл твои идеи. Они поймут. Этторе подошёл к стенке шатра и, сдвинув в сторону полог, выглянул наружу, чтобы посмотреть на терпеливо ожидающую его толпу. — Ты не знаешь этих людей, Северус, — проронил он, разглядывая безликих мужчин и женщин. — Они пришли сюда, чтобы увидеть шоу, и если его отменить, моя карьера рухнет. Но если я продолжу — то умру я сам, моя душа, всё, за что я борюсь, утонет в этой мутной воде. Дизайн одежды — это моё предназначение, а не только способ заработать себе на жизнь. В нём смысл моего существования, моё счастье. А теперь… Всё кончено. Я потеряю себя или смысл жизни. Что лучше, скажи мне, mio Северус! Северус подошёл ближе и положил руку на крепкое плечо. — Кто знает?.. ты прав, я ничего не знаю об этих людях, — тихо ответил Северус, и итальянец оглянулся на него через плечо. — Но я знаю одно, Этторе. Если ты предашь себя, предашь всё, во что веришь, — такого поступка уже не исправить. Он останется с тобой навсегда, как пятно, которое невозможно смыть. Но что бы ни случилось сегодня вечером, какое бы решение ты ни принял — ты не лишишься своих друзей. Мы будем рядом с тобой. Глубоко вздохнув, Этторе повернулся к толпе. — Ты прав. Я могу завершить коллекцию, сделать её больше, лучше. Сильнее. Но если я выйду к ним сейчас, я стану… — он внезапно напрягся, и с его губ сорвался шёпот: — Бернардо. — Ты бы никогда не опустился так низко, — заверил его Снейп. — Да нет же, Северус, Бернардо! Он здесь! — яростно выкрикнул Этторе — Как он посмел! Серафини попытался выскочить из палатки, но Снейп оттащил его назад, прежде чем тот вывалился в ничего не подозревающую толпу. — О чём ты говоришь? — В первом ряду! — прорычал Этторе, и Северусу потребовалась секунда, чтобы разобрать английские слова, произнесённые с сильным итальянским акцентом. Крепко сжимая запястье Этторе, чтобы тот не смог вырваться, Северус тоже выглянул и стал осматривать первый ряд. Он никогда не видел этого человека, но узнать его было легко. В то время как все остальные гости возбуждённо болтали, вертелись на стульях и щёлкали фотоаппаратами, Бернардо Говернейл был воплощением спокойствия. Он сидел в безупречном костюме, скрестив ноги в области коленей. И жадно смотрел на то место, где через несколько мгновений должны были появиться Северус и Гарри и остальные модели в недоработанных костюмах. И ухмылялся, предвкушая свою победу. — Отпусти меня, — приказал Этторе полным ярости голосом, почти переходящим в шипение. Северус глянул на него и увидел, что его глаза горят голубым пламенем, готовым сжечь маггла заживо. — Ты разорвёшь его на части, если я отпущу тебя, — заметил Северус. — О, sì, — прорычал итальянец, не сводя глаз с мужчины. Однако внезапно выражение его лица изменилось, будто кто-то дал ему пощёчину. Голубые глаза, которые минуту назад горели, теперь смотрели холодно и безучастно. — Mio Драко… — убитым голосом прошептал Этторе. Северус тоже выглянул, отыскивая взглядом невозмутимого мужчину, которого видел минуту назад. Тот уже был не один. С ним рядом сидел Драко, и они вместе над чем-то смеялись. Малфой указал на шатёр и ухмыльнулся, а Бернардо снова рассмеялся. Гнев, паника, разочарование — все эти эмоции покинули Этторе. Теперь он стоял опустошённый. — Cosa mi hai fatto?.. — спросил он вслух.

⚡︎ ⚡︎ ⚡︎

Собственные слова Снейпа эхом отзывались в его голове, пока он следовал за разъярённым Этторе к выходу из шатра, не в силах остановить его. «Ты не лишишься своих друзей. Мы будем рядом с тобой». Выходит, он дал ему ложное обещание? Как Драко мог так сглупить? Или таков был его план с самого начала? Позволить Бернардо присутствовать на шоу? Чтобы он убедился, что Этторе Серафини не так легко сломить? Разве он не понимал, насколько для него важно, чтобы лишь немногочисленные избранные увидели его главные проекты? Северус никому бы не пожелал стать мишенью для выхода кипящей ярости Этторе. Он не мог точно сказать, зачем следует за дизайнером: чтобы защитить его от Говернейла или не допустить, чтобы что-то случилось с его крестником. Этторе, не останавливаясь, промчался мимо стойки с коллекцией. Вешалки с одеждой были опрокинуты, он даже оттолкнул в сторону темнокожую девушку в голубом платье, которая упала на руки Северусу. Северус извинился перед ней, но та всё равно выглядела напуганной. — Вернитесь назад, — приказал он ей, и девушка, должно быть, поняла его, потому что убежала, увлекая за собой остальных. Северус обернулся, решив, что Этторе уже ушёл, и оказался почти прав. Тот был на полпути к выходу. В последнюю секунду ему удалось схватить Серафини за запястье и с силой втащить его обратно в палатку, прежде чем тот ступил на подиум. Итальянец уставился на него широко раскрытыми глазами, весь красный от ярости. Ненависть на его лице была ощутима, поэтому Северус крепче сжал его руку. — Ты не можешь этого сделать, Этторе, тебе нужно успокоиться! — Успокоиться? — воскликнул Этторе, и его акцент стал ещё заметнее. — Этот человек разрушил мою жизнь, а ты ожидаешь, что я просто позволю ему сидеть тут и злорадствовать? — Я ожидаю, что ты повременишь со своим гневом, Этторе! — рыкнул Снейп, повысив голос. — Этим ты ничего не добьёшься. На секунду Этторе показалось, что он готов обдумать всё это рационально, но тут кто-то решил заговорить снаружи. Как только они оба узнали голос, ярость вспыхнула с новой силой. — Добро пожаловать, дамы и господа, — мягко поприветствовал гостей Малфой, с помощью магии усилив свой голос. — Cazzo Madre di Vergilius! Что он творит? — рявкнул Этторе, пытаясь разглядеть Драко на подиуме. — Он же не думает, что я начну шоу, пока тут Бернардо! — Понятия не имею, что он делает. Но если ты дашь мне пару секунд, я пойду и спокойно всё выясню. Руки сжались на плечах Снейпа крепкой хваткой, и Этторе мрачно прошипел: — Ты никуда не пойдёшь в этом костюме. — Так дай мне что-нибудь, чтобы переодеться, — невозмутимо ответил Северус. Это оказалось прекрасным способом ненадолго отвлечь Этторе, который на какое-то время отказался от планов мести и принялся рыться в куче развешенной одежды. Он торопливо выбрал что-то и швырнул Северусу. Тот поймал серые классические брюки и начал переодеваться. Едва он успел расстегнуть пиджак, как Этторе попытался сорвать его с него. — Посмотри на меня, — сказал он тихим голосом. Только когда Этторе остановился и оглянулся, он продолжил. — Если ты выйдешь туда сейчас — он победит. Если он увидит тебя в таком виде, если твои гости увидят тебя таким — ты потеряешь всё. Верь Драко, а если не можешь — верь мне, верь, что я сумею остановить его. Голубые глаза жадно проследили, как Северус стянул пиджак и принялся расстёгивать ремень. Он вытащил его и протянул Этторе, который не пошевелился и не сказал ни слова. Северус снял брюки и почувствовал, как рвётся нить, связывавшая его с Этторе. Итальянец, прищурившись, наблюдал за Снейпом, когда это произошло. Северус ощутил себя странно опустошённым без дарившей уверенность магии Этторе, пронизывающей его. Наконец, он надел угольно-серые брюки, но, поскольку обуви ему не досталось, остался босиком. — Думаешь, я позволю тебе выйти сейчас, когда на меня больше не действует твоя магия? — прохладно поинтересовался Снейп. — А ты позволишь? — спросил Этторе. — Ты ведь не одобряешь… — Чего, идиотизма? — обманчиво-мягко подсказал ему Северус. — Конечно, ступай туда и избей Бернардо — ты этого хочешь, не так ли? Кто я такой, чтобы тебя останавливать? И зачем это мне? Дружба ведь для тебя пустой звук, глупец. Давай, иди, — Снейп скрестил на груди руки, наблюдая за выражением лица Этторе, но тот не сдвинулся с места. Громкий голос Драко всё ещё доносился снаружи. — Чего же ты ждешь? Несколько мгновений они мерили друг друга взглядами, затем Этторе сдавленно вздохнул. — Нет, ты прав, mio amigo. Mi dispiace, это недостойно меня. Но он разозлил меня! Как он мог так поступить? Разве недостаточно было украсть мои творения? — Я не знаю, что там происходит, однако уверен, что это как-то связано с Поттером и Драко, — Снейп покачал головой. — Я лишь надеюсь, они знают, что делают. — Я выйду туда и всё им расскажу, — заявил вдруг Этторе. — Ты ведь пойдёшь со мной, правда? Мы расскажем им, что за человек этот Бернардо. Северус кивнул, и они направились к выходу. Как только они вышли на подиум и ступили на прозрачный пластик, под которым, словно бездна, плескалась чернильно-синяя вода, Драко произнёс: — Позвольте представить вам, — его голос звучал отовсюду, — одного из величайших дизайнеров в Италии, а, возможно, и во всей Европе, — он сделал глубокий вдох и, должно быть, заметил их появление, потому что теперь смотрел прямо на них и ухмылялся. Этторе улыбнулся в ответ, наконец взяв свои эмоции под контроль. — Бернардо Говернейла, — невозмутимо закончил Драко, и зрители громко зааплодировали.

⚡︎ ⚡︎ ⚡︎

Гарри наблюдал со стороны, как Этторе Серафини, всегда такой сильный и гордый, отшатнувшись, опирается на металлический каркас шатра, уязвлённый и сломленный. Одной рукой он хватался за Снейпа, а другой — вцепился в ворот рубашки, словно пытаясь облегчить боль в груди. — Этторе! — громко позвал Поттер и поспешно шагнул к ним. Итальянец стоял, слепо глядя перед собой и не слушая успокаивающих слов Снейпа. Гарри, наконец, добрался до них и потянул Серафини на себя. Обняв мужчину за плечи, он схватил Этторе за руку. — Послушай, Этторе, это не то, чем кажется! — попытался убедить он итальянца, однако, казалось, будто он разговаривает со стенкой. — Этторе, послушай меня! Прислушайся к тому, что он говорит. Посмотри, что он делает! — Как ты можешь просить его об этом? — возмутился Снейп. — Я сам убью Драко. Как он мог так поступить? — Вы оба, послушайте меня! — рявкнул в ответ Гарри, встряхнув Этторе, чтобы привести того в чувство. Это сработало: ярко-голубые глаза наконец-то сфокусировались на лице Поттера. Тот ободряюще улыбнулся итальянцу. — Слушай его, Этторе, смотри на экран. Ты хотел, чтобы твой Дракон дышал огнём, так посмотри, как он это делает. Этторе всё ещё смотрел на Гарри широко раскрытыми глазами. — Скажи мне, что это неправда! — умоляюще попросил он. — Скажи мне, что Драко не встал на его сторону — на сторону того, кто разрушил мою жизнь! — Он не просто разрушил твою жизнь, Этторе, — сказал на это Поттер. — Они с отцом сделали кое-что похуже. Кое-что настолько ужасное, что он не заслуживает ни капли твоего снисхождения, — он взял итальянца за руку и задержал её в своих ладонях на мгновение. — Прислушайся к Драко. Это всё часть его плана, который позволит навсегда уничтожить Бернардо. Неуверенно кивнув, Этторе выпрямился. Все трое стояли у входа и наблюдали за происходящим. Драко всё ещё рассказывал о последнем успехе Говернейла. На большом экране, который должен был показывать, как Северус и Гарри вышагивают по подиуму в своих костюмах, по-видимому, демонстрировался фильм о состоявшемся прошлым вечером шоу Бернардо, где он представил украденные у Этторе идеи. Учитывая мрачное выражение лица Серафини, с которым тот смотрел на экран, Гарри не сомневался, что он не ошибся в своём предположении. Бернардо стоял рядом с Драко. На его лице играла торжествующая улыбка. Он с довольным видом тоже смотрел на экран, сознавая, что эта ночь станет последним ударом, который уничтожит репутацию Этторе Серафини. Гарри вот уже много лет не испытывал такой сильной ненависти к кому-либо. Он удовлетворённо усмехнулся, увидев, что демонстрация фильма внезапно прекратилась. Затем Малфой заговорил, и его голос стал ещё громче благодаря магии. — Итак, мистер Говернейл, могу я поинтересоваться, где вы черпаете вдохновение? — Драко улыбнулся мужчине. Гарри удивился, что тот до сих пор не почувствовал подвоха. А может, в подростковом возрасте Гарри слишком часто сталкивался с этой злобой в серых глазах Драко и потому прекрасно её помнил. — О, мистер Малфой, из множества источников, — уклончиво ответил он. — Знаете, в творчестве это часто бывает. Вдохновение может прийти откуда угодно — от цветов или листьев до глаз ваших возлюбленных. Публика рассмеялась, и Драко тоже. — И в самом деле, Этторе Серафини известен тем, что черпает идеи костюмов в своих любовниках. По правде говоря, у нас есть несколько из его работ, — Малфой подал знак кому-то за пределами подиума — по всей видимости, тому, кто управлял компьютером и, следовательно, экраном. Появились новые снимки. Тех, что служили источником вдохновения и были его музами. Гарри мгновенно узнал Стивена, даже не всматриваясь в изображение. И костюм, в котором он присутствовал на том благотворительном мероприятии, которое привело его сюда, тоже возник на экране. Светло-седые волосы мужчины и зелёные глаза, а также некая изящная утончённость в его лице безошибочно подсказали Гарри, кто это. — Стивен, — назвал Драко имя сего творения, и внезапно в задних рядах послышался шум. Кто-то встал, и Гарри услышал вздох Этторе. — Неужели он?.. — прошептал итальянец, и на его невысказанный вопрос почти сразу же был дан ответ. — Не могли бы вы выйти к нам, Стивен? — спросил Малфой. Джентльмен повиновался, прошёл между рядами и осторожно ступил на подиум. Он был старше Этторе, лет пятидесяти на вид, но держался собранно и элегантно, стоя рядом с Драко. Похоже, его ничуть не пугала толпа, что теперь захлопала в изумлении. Изображение на экране вновь изменилось, и воспоминания Гарри вернулись к свиданию со Снейпом. Теперь демонстрировалась знакомая красная рубашка, и Драко объявил: — Антонио. Ещё один мужчина тоже встал, и на экране появилась его фотография. Он был совершенно не похож на Стивена. Ниже ростом, более мускулистый, и гораздо моложе его. На снимке он был связан, покрыт следами от хлыста, но довольный, и на его лице играла ленивая ухмылка. Его пах был прикрыт, однако зрителям были прекрасно видны кровоточащие ссадины на его груди, оставленные плетью. — Что он творит?! — воскликнул Этторе. — Антонио работает в polizia! Драко не должен был показывать эту фотографию! Однако Антонио, похоже, не обращал внимания на снимок над своей головой. Он уверенно вышел на подиум. На его губах играла та же ленивая ухмылка, когда он встал рядом с Бернардо. Публика начала свистеть, но он лишь рассмеялся в ответ. — Так вот каков твой знаменитый Антонио, — проронил Снейп. — Был мой, — поправил его Этторе. — Теперь он отец двоих детей и капитан polizia. Почему он согласился на это? — По той же причине, по которой Драко согласился на это, — улыбнулся Поттер. Этторе уже собирался спросить, что он имеет в виду, когда изображение на экране снова сменилось. Теперь на фотографии был Малфой: его серебристо-светлые волосы были растрёпаны, зубы прикусывали кровоточащие губы, а серые глаза расширились от удовольствия. На снимке не было видно его тела, однако не оставалось ни малейшего сомнения, что на фотографии оно было полностью обнажённым. Всё внимание было сфокусировано на выражении его лица, заполненного абсолютно блаженством. — Я сделал это фото в нашу первую ночь, — признался Этторе. Тон, каким это было сказано, прозвучал невероятно тепло — быть может потому, что он наконец-то понял, что Драко не предавал его. Рядом с фотографией появился эскиз. — Это пока только набросок, — извиняющимся тоном сказал Драко. — Но, должен сказать, мне не терпится его надеть. Костюм был светло-серебристым, рубашка — бледно-жёлтой. Но вот жилет — жилет выглядел просто изумительно. Серебристый шёлк, такой же, как и остальная часть костюма, но расшитый жёлтым и красным — цветами окровавленных губ Драко и его растрёпанных волос. Это было так очевидно, что Гарри удивился, почему другие дизайнеры не используют эту технику для вдохновения. — Этторе рассказывал мне об этом дизайне, — пояснил Драко зрителям. — Он так живо описал мне его — поверьте, он прекрасно владеет языком — что я увидел его почти наяву, — он многозначительно ухмыльнулся, и безликая публика вновь рассмеялась. — Представьте моё удивление, когда я только что увидел его своими глазами. Да и вы все тоже. Бернардо внезапно напрягся. Он искал глазами выход с подиума, но не смог бы покинуть его. Ему пришлось бы пройти мимо Драко, Стивена и Антонио, чтобы вернуться туда, откуда он пришёл, а если бы он направился в сторону шатра — ему неизбежно пришлось бы миновать Этторе, Гарри и Снейпа. Он оказался в ловушке, и, похоже, только что это осознал. Изображение на экране вновь изменилось, и на нём снова замелькали кадры со вчерашнего показа. Модели Бернардо дефилировали по подиуму, и на одном из них был костюм, вдохновлённый Драко. — Разве это не любопытно… — проронил Малфой. Затем он достал книгу, большой чёрный блокнот, и Этторе расхохотался. — Mio Drago, — улыбнулся он. — Я понял, что ты задумал. — Это альбом с набросками Этторе Серафини. Можете сами убедиться, что здесь представлены все его проекты, — объяснил зрителям Драко, и пока он говорил, всё больше и больше эскизов появлялось на большом экране. — Все датированы и расположены в строгом порядке, — все дизайны, которые должны были появиться сегодня вечером на подиуме, сопровождались эскизами самого Этторе, а затем ещё кое-чем — вырезками из фильма о показе Говернейла прошлым вечером. Публика громко ахнула. Бернардо попытался удрать, однако Антонио схватил его за руку. Капитан полиции сказал ему что-то вполголоса, и самодовольное выражение исчезло с лица Бернардо — теперь он выглядел напуганным. На экране тем временем появились новые фотографии. Отсканированные изображения из чёрного блокнота с карандашными набросками поверх них — изменённые версии дизайнов Этторе. Теперь из толпы зрителей послышались возмущённые возгласы. Публика требовала Серафини, который наконец торжественно вышел на свет. — Mio amici, — начал он. Ему не пришлось повышать голос. В зале воцарилась мёртвая тишина. — Всё, что вы слышали — чистая правда. Этот человек предал меня и дело, ради которого все мы трудимся. Он украл мои проекты и вчера вечером представил их как свои. Мы сумели найти кое-какие доказательства, которые показывают, — он указал на экран, — как он изменил мои идеи, как капля за каплей забрал всё, что принадлежало Серафини, и заменил своей ложью, — он обернулся к Бернардо, смерив его полным гнева взглядом. — Я разберусь с тобой позже, — холодно сказал он и снова повернулся к своим гостям. — Я должен перед вами извиниться. Я позвал вас сюда сегодня вечером, чтобы представить вам нечто особенное, нечто уникальное. Я должен был показать коллекцию, наспех созданную на основе моих украденных идей и незаконченных дизайнов. Однако это было бы ложью, построенной на обмане Бернардо, уверен, вы и сами это уже поняли. Если вы простите меня за сегодняшний вечер, я пообещаю, что никогда больше не позволю чему-то подобному сбить меня с пути, по которому я иду с семнадцати лет. Я обещаю оставаться верным тебе, нашему делу и, самое главное, самому себе. Он стоял посреди подиума, и все прожекторы были направлены на него. Без сомнения, они ослепляли его так, что он не видел никого из зрителей, и всё же он вглядывался в их лица, скрытые в темноте. Встревоженный и напуганный одновременно, он ожидал их решения, как подсудимый ждёт приговора. И оправдательный вердикт грянул громом аплодисментов и одобрительных криков зрителей, поверивших в него, и Этторе понял, что он прощён. Он выдохнул с заметным облегчением — долгий вздох, который он, вероятно, сдерживал весь вечер. Мальчишеская улыбка снова появилась на его лице, когда он обернулся к своим друзьям. Смеясь, он посмотрел на Снейпа и Гарри, затем повернулся к Драко. Однако Малфой не улыбнулся в ответ. С видом мрачным и угрюмым он медленно покачал головой. — Преступления Бернарда Говернейла не ограничиваются промышленным шпионажем, — заявил он и посмотрел на итальянца. Говернейл уставился на Этторе с выражением неприкрытой ненависти на лице. — Полагаешь, меня это волнует? — с ненавистью прошипел он. — Ты думаешь, мне вообще есть дело до этой дурацкой одежды? Гости дружно ахнули, а улыбка сошла с лица Этторе. — Можешь оскорблять меня как хочешь, Бернардо, но я не позволю тебе унижать страсть, которую эти люди питают к своей профессии. — Хочешь страстей, Этторе? — прошипел Говернейл. — Все эти годы я мечтал только о том, чтобы уничтожить тебя! Я тебя презираю! Ты не более, чем грязная шлюха, которая играет в модельера на папины деньги! Зрители, казалось, больше оскорбились этим заявлением, чем сам Этторе. Он лишь насмешливо ухмыльнулся. — Что злит тебя сильнее, mio Бернардо? То, что я получаю удовольствие от своего дела, или то, что я зарабатываю на нём больше, чем ты? Поэтому ты так меня презираешь? Почему ты просто не отошёл в сторону? Ты же знаешь, я бы позволил тебе забрать компанию. Я никогда не стремился работать в автомобильной промышленности, — с невозмутимым видом он подошёл ближе к Говернейлу и мягко добавил: — Докажи мне, что ты выше этого, и мы сможем мирно разойтись. Преврати свою ненависть в страсть к бизнесу, в конце концов, ты в этом великолепен, и я позволю тебе возглавить компанию. Он положил руки на плечи Бернардо, выражение лица которого по-прежнему не изменилось. Он был зол и загнан в угол, и Гарри совсем не нравилось понимание того, к чему всё идёт. — Когда-то мы были братьями, Бернардо, — с мягкой улыбкой сказал Серафини. — Мы вместе играли, знакомились с девушками, гоняли на машинах, выпивали, веселились. Что случилось? Скажи мне. Изображение на экран в очередной раз изменилось. — Вот что случилось, — ответил Драко и, положив руку на плечо Этторе, осторожно увлёк его прочь от Бернардо. На широком экране, увеличенные так, чтобы всем было хорошо видно, демонстрировались газетные вырезки, все до единой повествующие об одном и том же несчастном случае: пожар на автомобильном заводе, который унёс жизни Альфьери Серафини и ещё двадцати двух человек. — Как это связано со всем остальным? — спросил Этторе. Он перевёл взгляд с Драко на Бернардо, а затем на Антонио, который достал наручники. — Это не было несчастным случаем, Этторе, — тихим голосом сказал Малфой, однако его отлично расслышали зрители в первых рядах. Ахнув, они обернулись, чтобы поделиться с остальными, и невысказанное обвинение стремительно распространилось среди гостей. — Только волшебный огонь мог погубить твоего отца, Этторе. Антонио просмотрел старые файлы, и теперь, когда стало ясно, что нужно искать, он нашёл следы магического воздействия. Кто-то использовал адское пламя, чтобы убить твоего отца. И мы знаем, что это был Серхио Говернейл. — Он был магглом, — гневно возразил Этторе. — Он не мог сделать ничего подобного. Кроме того, Серхио и мой отец были лучшими друзьями, у него не было причин желать ему смерти! Зачем ты говоришь такие вещи, Драко? — Тот, кто забрал твои эскизы, прихватил кое-что гораздо более важное, — ответил на это Малфой. — Он, вероятно, сам не понял, что он взял, но, как только я просмотрел документы, всё стало ясно. В семействе Говернейл давным-давно сложилась традиция нанимать волшебников для разного рода услуг. К счастью, они ведут тщательный учёт того, кому и за что они платили. В день происшествия они наняли известного тёмного волшебника. Его поймали пару лет назад, сейчас он в тюрьме. На допросе, который сегодня днём проводил капитан полиции, он признался, что его наняли, чтобы он вызвал адское пламя и поддерживал егодо тех пор, пока всё здание не превратится в пепел. Серхио лично заплатил ему. — Это не может быть правдой, — Этторе покачал головой и посмотрел на Бернардо. — Возмутительная клевета, Этторе! — воскликнул тот. — Не верь ни единому их слову. В нерешительности Этторе переводил взгляд с Драко на Бернардо. Он просто не мог поверить, что семья, которую он считал своей, способна на такое. — Услышь сам, — лишённым эмоций тоном сказал Малфой, и динамики снова ожили, наполнив пространство голосом Бернардо. «Наконец-то я сделал это, отец. То, что ты начал десять лет назад, я, наконец, закончил. Ты гордишься мной, отец? Уверен в этом. С Этторе Серафини покончено». И запись продолжалась, хвастливые слова Бернардо разносились по всему саду. Прохладным весенним вечером все слушали речь Говернейла, обращённую к портрету его покойного отца. Понимая, что всё кончено, Антонио схватил Бернардо за руку и надел на него наручники. На лице мужчины отразилось странное торжество, будто он был рад, что такая важная тайна наконец раскрыта и снята с его души тяжким грузом. Выражение его лица быстро изменилось, когда Этторе развернулся к нему и направил свою оливковую палочку прямо ему в лицо. — Ты был мне семьёй! — выкрикнул он надломленным голосом. — Я любил тебя как брата! Я считал Серхио своим вторым отцом, а теперь ты говоришь мне, что из-за него я лишился родного отца? Что он смотрел, как тот гибнет в огне? Что он улыбался, наблюдая за его смертью? Ты утверждаешь, что моя боль доставляла тебе удовольствие все эти годы? Пламя вновь вспыхнуло в его глазах, и Гарри собрался было подобраться ближе, желая убедиться, что Этторе не натворит глупостей, однако, Северус удержал его. — Ты не можешь в этом выйти, — пояснил Снейп, указав на костюм, который всё ещё был на Гарри. Кивнув, Поттер проследил, как тот присоединяется к Этторе на подиуме. Драко положил ладонь на руку итальянца, заставив того опустить палочку. — Не делай этого, Этторе. Ты не можешь напасть на безоружного маггла. Этот выродок того не стоит. — Он предал мою семью! — хрипло выкрикнул Серафини. — Я знаю, — ответил Малфой ровным голосом. — И он больше никогда этого не сделает. Весь мир узнает, кто он и его отец. Если ты причинишь ему боль, это ничего не изменит. — О, нет, — мрачно откликнулся Этторе. — Это принесет мне огромное удовлетворение, — с этими словами он опустил палочку, замахнулся и изо всех сил ударил Бернардо в челюсть. От удара Бернардо отшатнулся и упал на Антонио. Из его разбитой нижней губы текла кровь. Серафини повернулся к нему спиной, потирая руку и ругаясь по-итальянски от боли. Драко и Антонио обменялись довольными взглядами, а Бернардо, воспользовался моментом, чтобы толкнуть капитана полиции на Малфоя, а сам врезался в Этторе, сбив его с дорожки в чернильно-чёрную воду. Падая, итальянец ударился головой о каменный бортик бассейна. Говернейл бросился было к выходу, однако, его попытка побега провалилась. Снейп взмахнул своей палочкой, и верёвки опутали ноги Бернардо. Тот рухнул лицом вниз, проскользив по пластиковой дорожке почти до самого конца, где его ждал яростно рычащий Орсетто в окружении полицейских. Гарри быстро разделся, сбросил обувь и штаны и тоже прыгнул в воду, чтобы убедиться, что с Этторе всё в порядке. Он подплыл к нему быстрыми гребками. Однако прежде, чем он успел до него дотянуться, Этторе, не дожидаясь встревоженных расспросов Поттера, успокаивающим тоном сообщил: — Я в порядке, Гарри, — и вышел из воды. Но Поттер заметил небольшую кровоточащую рану у него на лбу. Промокшие до нитки, они наблюдали, как полицейские поднимают Бернардо с земли и бесцеремонно заталкивают в полицейскую машину, ожидавшую на лужайке. — Не так я представлял себе этот вечер, — признался Этторе, пытаясь выжать из волос воду. Гарри призвал оливковую палочку и протянул её ему. — То есть ты хочешь сказать, что не собирался поплавать посреди шоу? — улыбнулся в ответ Поттер. Он наклонился, чтобы поближе рассмотреть небольшой порез, но тот больше не кровоточил. Тем не менее, бросил исцеляющее заклинание, залечившее кожу. Затем взял в руки лицо Этторе и развернул его к свету, чтобы убедиться, что шрам исчез, будто его и не было. Этторе рассмеялся, и Гарри показалось, что его прежнее «я» наконец вернулось. — Нет, купание было запланировано после шоу. Так же, как и охлаждённое шампанское с замороженной клубникой, — голубые глаза озорно блеснули, когда он добавил: — Кроме того, в моём бассейне купаются только голыми. Гарри посмотрел на себя. На нём были только синие боксеры. — Я и так почти голый, — пожал он плечами и усмехнулся.