Сага об астрономических башнях, холодных подземельях и горячих сердцах

От Барти Крауча пахло терпким одеколоном и яичницей с беконом, которую он съел на ужин. Взлохмаченная уставшая Дарсия умиротворенно склонила голову к его плечу, зажмурив густо накрашенные глаза. — Тебе надо отвлечься, Грин, — девушка всей душой ненавидела, когда Барти начинал говорить таким тоном. Взрослым, рассудительным, не терпящим возражений. В такие мгновения она ощущала себя маленькой глупой девочкой, инстинктивно сжималась в комочек и желала провалиться под землю. — От чего именно? — кислая усмешка намертво прошила пухлые бордовые губы Когтевранки, озаряя Барти фальшивой маской. — Да от всего! Последние две недели, Когтевран, ты — сплошной комок нервов и агрессии. Даже твоя подружка-чудачка это заметила. Представляешь? Не побоялась спуститься вечером в подземелья и прождала меня там почти час, чтобы поинтересоваться: не знаю ли я, что с тобой творится. Видать, дела совсем плохи. Они сидели на каменном холодном подоконнике, плечом к плечу, пока мимо проходили чернильно-тёмные стайки юных волшебников, на которых редкими пятнами горели цвета их факультетов. Дарсия взглядом впилась в проходящую мимо Викторию Паркинсон и неопределенно дёрнула плечом. — Я же просила тебя, не называй Пандору чудачкой, — почти шёпотом сорвались с губ слова. Крауч едва ли не взвыл от охватившего его бессилия и непроходимой упрямости Грин. Она предпочитала не замечать собственных проблем, так почему же ему не поступить так же? Покосившись на Барти, волшебница почувствовала концентрат напряжения, бурлящего в парне и решила не усугублять ситуацию. Вздохнула. Почти смиренно. — Хорошо, Слизерин, как же мне отвлечься? — Ну, подцепи кого-нибудь, сходи на свидание. — Мне хватило свидания с Блэком, которое привело меня к тотальному пиздецу. Больше я к тем мелким горе-свахам и на шаг не подойду. — Какая жалость, — весь вид и тон парня выдавал простую мысль: жаль ему не было уж точно. — По стечению некоторых обстоятельств, у тебя уже назначено свидание на этих выходных. В Чайном домике. Не опаздывай. — Крауч, да ты рехнулся?! — огромные глаза Дарсии стали ещё больше. Она резко спрыгнула с подоконника, локтем ударяясь по твердую поверхность, но от возмущения игнорируя боль. — Спасибо мне ещё скажешь. От чрезмерной наглости приятеля девушка потеряла дар речи, да и сил спорить не было. — Кто он? Или она? Оно? Как я узнаю любовь всей своей жизни из десятка посетителей? — горько и иронично пробормотала Грин, всё ещё сердитая, как голодная сова. — О, поверь мне, он, она и оно сами тебя найдут. — Я ненавижу тебя, Барти. Знаешь же это, да? — девушка обессиленно прикрыла глаза. Слизеринец улыбнулся и слез с подоконника вслед за однокурсницей. — Спасибо мне еще скажешь.

***

Первой в глаза бросилась бледная физиономия — она выделялась на фоне розовощёких подростков и раскрасневшихся с мороза зрелых магов мраморной идеальной маской. Без единого скола. Без единой трещины. Сомнений не оставалось. Из всех возможных шестнадцатилетних парней Хогвартса Дарсии достался тот, кого она ожидала увидеть перед собой меньше всего. Гребаный Барти Крауч-младший. Почему на явное желание Грин убежать-спрятаться-затаиться от собственных чувств, он толкал её в самую гущу этих болезненных иступленных ощущений? Ощущений, от которых сердце в стеклянное крошево, а лёгкие сдавливало тисками. Регулус Блэк возвышался над девушкой ледяным изваянием и впервые в жизни с языка Грин не сорвалось не единого, полного яда и желчи, саркастичного слова. Слова, которое было бы очень кстати. Это был тот самый Регулус Блэк, с которым они не общались все шесть лет обучения и не общались бы дальше, не согласись они на авантюру тех четверокурсниц. Тот самый Регулус Блэк, у которого сарказм — родной язык общения, после английского. Тот самый Регулус Блэк, губы которого покрывали её шею беспорядочными, неумелыми поцелуями с привкусом кофейного ликёра, когда они прятались в заброшенном классе. Тот самый Регулус Блэк, губы которого покрывали каждый сантиметр её тела во снах, а потом исступленно кричали одно единственное слово: «Спасайся!». Тот самый Регулус Блэк, который из умной, хитрой и рациональной Дарсии превращал девушку в нелепую, неуверенную в себе и задыхающуюся Дарси одним лишь взглядом из-под кудрявой чёлки. — Ну здравствуй, Пташка, — у Регулуса интонация деланно-уверенная и спокойная, но Грин каким-то шестым чувством понимала — каждый нерв в его теле напряжен до предела. — Крауч передал, что у тебя ко мне разговор. — У меня? К тебе?! — с надрывом выдохнула Грин. В тот момент, больше всего на свете, ей хотелось придушить Барти Крауча голыми руками. Без магии. — Чёртов Крауч и его интриги, — Когтевранка пятном бессилия растеклась по деревянному столику, роняя голову на сложенные руки. Регулус всегда был умным мальчиком. Лицо его мгновенно окрасилось искристым озарением, а губы растянулись в улыбке. Если бы Дарсия в этот момент могла видеть его лицо, то непременно удивилась бы: такая мальчишеская и искренняя улыбка от Блэка — что-то новенькое. Парень скинул с себя чёрное пальто и опустился напротив. — Крауч всегда был хитрее нас двоих вместе взятых, — тихо проговорил он. Дарсия подняла голову и смиренно улыбнулась. — Что верно, то верно. Он тоже все эти дни жужжал тебе над ухом о том, что мы друг друга якобы избегаем и ему это не нравится? — Всё верно. Жутко достал этим. — Но… мы ведь друг друга не избегаем? — Конечно нет, с чего бы нам это делать? — Да… — Да, — эхом отозвался Регулус. Они замолчали. Взгляды не пересекались даже на секунду, а молчание ощущалось как что-то вязкое и болотистое. — Добрый вечер, что будете заказывать? Дарсия подняла взгляд на только что подошедшую официантку. — Черничный пирог и глинтвейн. — Грин, ты смерти моей хочешь? — возмутился Регулус. Дарсия рассмеялась. — Ты только сейчас догадался? — кривая усмешка, что прошивает сердце Блэка насквозь. — В этой Чайном домике глинтвейн гораздо вкуснее, ты обязан его попробовать! А черничный пирог — словно творение самого Мерлина. — Уговорила, — Регулус почти смирился. Запрокинул руки над головой, в жесте «сдаюсь». — Но если меня стошнит — это будет на твоей вине. — Сочту за честь. Итак, нам два глинтвейна и черничный пирог. Спасибо, — быстро записав заказ, официантка учтиво кивнула и удалилась в сторону кухни.

***

До того дня Регулус даже не подозревал о том, насколько Грин красива, когда ест. Крошки черничного пирога, который ему совершенно не понравился, летели во все стороны, губы и тонкие пальцы были измазаны багряно-фиолетовым джемом. — Где твои манеры, Дарсия Грин? — горячий глинтвейн и невкусный пирог удивительным образом сглаживали все острые углы напряжения и неловкости, что и правда царили между подростками после судьбоносного урока Зельеварения. — У Мерлина под мантией, Регулус Арктурус Блэк, — бесцеремонно ответила девушка, с удовольствием облизывая губы и пальцы от крошек и джема. — Я голодная как стая гиппогрифов. — Заказать тебе ещё что-нибудь? — Ну уж нет, достаточно, — замахала руками девушка, блаженно жмуря глаза. — Всего надо в меру. Регулус усмехнулся. Поразительно. Дарсии Грин известно такое понятие, как «в меру»? По скоромному мнению Слизеринца, Дарси и «в меру» — это что-то несовместимое. — Может потанцуем? — Серьезно? Ты умяла целый пирог почти в одиночку, ты двигаться-то сможешь? — Конечно, растрясу жир, лишним не будет. Тем более, я поправилась на целый килограмм — та еще катастрофа. Блэк окинул фигуру девушки критичным взглядом — ощущение такое, что дунешь на хрупкую Грин и её снесёт. — Ну же, давай! Не будь таким занудой. Раз мы здесь по вине Барти, то почему бы не сделать очередную безумную для тебя вещь, которую ты сможешь вспоминать в те дни, когда мы точно больше не будет вместе, м? Когда ты в последний раз танцевал под что-то классное, а не под скучную музыку на балах своей семейки? Регулус пожал плечами. А было ли такое вообще? Да и факт остается фактом — желаниям Дарсии он сопротивляться не способен. Рано или поздно все равно приходится сдаться и идти на её поводу.

***

Привет, ромашки Кидайте деньги, читайте книжки Дурной мальчишка ушел, такая фишка Нелепый мальчишка

У Дарсии неизменно холодные руки и улыбка, способная, как казалось Регулусу в те мгновения, затмить само солнце. Волосы Когтевранки разлетались по спине и плечам непослушными волнами, прилипали к губам, небрежно размазывая помаду, мягко хлестали Блэка по щекам, вызывая смех, а не раздражение. Она двигалась нелепо, дико, чудно́ и была самой красивой девушкой, с которой посчастливилось танцевать Слизеринцу. Дарсия растворялась в музыке, а Регулус, кажется, растворялся в Грин. И ему это не нравилось от слова «совсем». Но плохое влияние этой взбалмошной девчонки уже успело прорасти в нём смертоносными бутонами. Carpe Diem — ловить момент — вот о чём она твердила при каждом удобном случае, этим Блэк и занимался. Ловил момент и глазами впечатывался в каждый миллиметр её чёртового лица — в зажмуренные от счастья глаза, в губы с красной помадой, которую он ненавидел, в гречишную каплю-родинку на высокой скуле. — Грин, я устал, — Дарсия остановилась не сразу, но остановившись ухмыльнулась и прищурила глаза. — Ты даже не танцевал! Так, рядом потоптался. — О, поверь мне, этого тоже вполне достаточно, чтобы устать. Особенно, когда рядом крутится такой бладжер, как ты. — Ты только что назвал меня «бладжером»? — голос девушки звучал возмущенно и едва насмешливо. Но посмотрев Блэку в глаза, Дарси перестала сопротивляться. — Ладно, выйдем на балкон? Проветримся. Только пальто захвати.

***

А я девочка с плейером С веером вечером не ходи Да ты не такой, как все И не любишь дискотеки Я не буду тебя спасать Догонять, вспоминать, целовать Меньше всего нужны Мне твои камбэки

Белые снежинки на тёмных волосах Дарсии казались Блэку серебром. Желание поцеловать Грин выжирало изнутри остатки здравого разума, но только вот с какого Мерлина это желание вообще в нём зародилось? Он готов был признать, что они уже давно не просто безликие однокурсники. Он готов был признать, что всё, что пугало во внешности девушки когда-то, теперь казалось произведением искусства. Он готов был признать, что она ворвалась в его жизнь с глотком свежего воздуха и палитрой ярких красок… но что-то большее? Мысли об этом пугали волшебника. Стоит ли мимолетная симпатия того, чтобы жертвовать своим давно расписанным будущим? Регулусу Арктурусу Блэку всего шестнадцать лет. Он юноша, подросток, вчерашний ребёнок. Каждый день своей короткой жизни он посвятил тому, чтобы быть идеальным сыном для своих родителей и безукоризненным наследником рода. О первой любви, пестиках, тычинках и прочем в его семье никогда не говорили. Ни волшебных, ни маггловских романов он не читал, а единственный человек, который мог бы помочь юному Реджи — отпечатан на семейном гобелене позорным обугленным пятном. Так почему же чудачка Грин вызывает в Блэке такое сильное желание? Кто-нибудь даст ответ? Словно услышав мысли парня, Грин повернулась к нему и мягко улыбнулась. — Знаешь, если честно, я даже благодарна Краучу, что он все это подстроил… Мы правда отдалились, а где-то в глубине души, я дорожу нашим общением. — Да, я тоже… рад, — Регулус напряженно поджал губы. — Можно я кое-что сделаю? — голос его понизился до полу-шёпота. — Что именно? — Дарси улыбалась нахально, как никогда. И это подкупало ещё больше. — Сбросишь меня с балкона? — Почти, — Блэк прерывисто выдохнул. Сarpe diem. Его губы на губах Дарсии. За рёбрами бушевали молнии, ураган, смерч, буря — всё одновременно. Сердце колотилось в ритме убийственной стихии. Поцелуй — нет, жалкая подобия на поцелуй — длился пару секунд, но и те казались Блэку томительной вечностью. Грин оттолкнула его. Не шуточно, как это бывало когда-то. А по-серьёзному, с каким-то кипящим налётом неприязни. Её и без того пугающие глаза горели вспышками непростительного. Дарсия сверлила Блэка взглядом и видела перед собой не шестнадцатилетнего юношу к которому испытывала чувства, на поцелуи которого хотелось отвечать, руку которого хотелось сжимать в своей. Она видела взрослого мужчину с синяками под безжизненными глазами. Мужчину, у которого красивая жена с такой же звучной и знатной фамилией. Мужчину, у которого трое детей, прекрасно осознающих, что его родители надух друг друга не переносят, и их в будущем ждет такая же участь. Мужчину, который привык жить по правилам своего мира и который никогда не стал бы её. Даже если бы Грин ответила на этот поцелуй. Её бабушка часто говорила маггловскую пословицу, которую Дарсия ненавидела всем сердце. Котят топят слепыми. И кто бы подумал, что когда-нибудь живущая моментом девушка, прочувствует эти слова на собственной шкуре. Чувства тоже стоило утопить едва они зародились. Едкое сожаление пришло потом, но тогда, стоя на балконе, Дарсия отчаянно желала оборвать все ниточки, соединяющие её с Блэком. Те самые, что Барти так трепетно пытался сохранить. — Больше не приближайся ко мне, слышишь? — голос — сталь и многовековой лёд. — Я тебя ненавижу.