I. Чтобы сражаться, не нужны веские причины, но иногда они имеют значение
___________
Спортивный зал Эрвина пользовался популярностью. Первыми пришли фанаты, что неудивительно. Все две недели, за которые эти люди поняли, что если они собираются тренироваться здесь, то будут тренироваться много — и будут учиться, Леви ходил раздосадованный. Эта ситуация подтвердила истинные мотивы Эрвина для открытия зала — научить людей сражаться. Именно тогда пришли те, кто хотели учиться. Тренировки Леви перенеслись на утро, когда зал был закрыт для посетителей. Леви оставался после обеда, в основном чтобы поработать в бое с тенью и выполнить упражнения на силу и выносливость, и видел тех людей, которые действительно хотели научиться сражаться. В основном это были щуплые парнишки и женщины, вздрагивающие всякий раз, как Эрвин корректировал их стойку. Женщины, боявшиеся мужчин, но готовые научиться сражаться у одного из них. И Эрвин были именно тем мужчиной, которому следовало учить сражаться против мужчин, страшащих их. Он был больше и сильнее любого из них и охотно позволял опрокинуть себя на мат, чтобы мотивировать. Леви видел его улыбку и растущую уверенность этих людей и наконец понял. Собственная горечь по поводу ухода Эрвина казалась чем-то из другой жизни. Была причина, по которой сражение, и особенно бокс, называли сладкой наукой о синяках, и это имело непосредственное отношение к тому, чем хотел заниматься Эрвин.
И было множество причин, по которым люди сражались. Из самых распространённых — сила, уверенность и защита себя и других. Но лучшие бойцы всегда сражались потому, что это приносило им удовольствие. У них не было серьёзных причин. Просто наслаждение от хорошей потасовки. Те бойцы, что получали больше всего удовольствия, всегда побеждали, с титулами или без. Потому что для них победа заключалась в самом сражении. Из-за этого Леви завидовал Эрвину, задумываясь, сможет ли сам когда-нибудь стать таким.
___________
И отработка клинча была непростой, но окупилась сполна.
Первая неделя далась тяжело, и несколько раз Леви приходилось кричать «стой», но было не так плохо, как в первый раз, потому что они установили границы и Эрвин был верен своему слову. Он уважал чужие границы и держал Леви в клинче ровно столько, сколько тот мог вынести. Тогда Леви начал ему доверять. И Эрвин помог ему справиться с его последним врагом.
— Стой! — вскрикнул однажды Леви, спустя месяц, и Эрвин сразу же его отпустил.
Леви отшагнул назад и, закрыв глаза и лицо, тяжело задышал.
— Ты молодец, — похвалил Эрвин, — прошла целая минута, это новый рекорд, — мягко сказал он. — Ты в порядке?
Леви кивнул, по-прежнему прикрывая лицо. Затем убрал руки и решительно посмотрел Эрвину прямо в глаза.
— Давай ещё раз.
Эрвин улыбнулся и кивнул, взявшись немного под другим углом, сбоку, из которого было легче освободиться. Леви сжал зубы и впервые смог выйти из клинча, не упав, так, как Эрвин терпеливо его учил. Скользнуть руками в образовавшееся небольшое расстояние и взрывной силой выбраться. Эрвин был так счастлив и горд, что со слезами на глазах взял его за плечи.
— У тебя получилось, Леви! — воскликнул он. — Ты справился!
— Ты чего ревёшь, чёрт? — спросил Леви, шмыгая и вытирая собственные глаза.
— А ты? — спросил в ответ Эрвин, улыбаясь так широко и ярко, что его улыбка почти ослепляла.
Леви переполняли чувства и кружилась голова.
— Ты наконец можешь научиться, как брать меня в клинч и не выпускать.
Леви фыркнул.
— Серьёзно, ты самый долбанутый, — сказал он, но его голос звучал мягко. — Кому, блядь, нравится проигрывать?
— Удовольствие не в том, чтобы проиграть, а в осознании, что у тебя есть достойный противник, с которым тебе предстоит сразиться, — ответил Эрвин с улыбкой и, вздохнув, издал звук радости, больше похожий на крик: — Жду не дождусь, когда мы снова сразимся! Теперь мы можем потренироваться с перчатками!
Леви посмотрел на него и помотал головой, но сердце билось так бешено, что, казалось, его услышат. Он справился и не знал, как благодарить Эрвина за то, что тот был таким терпеливым. За то, что уважал границы и не переставал верить. Единственным способом отблагодарить его за всё было сделать так, чтобы Эрвин гордился, и победить. И тут Леви вернётся со щитом или на щите.
___________
Тем же вечером Эрвин уговорил его пойти выпить, раз уж ему не надо было идти на работу, и Леви не смог отказаться. Они не были пьяны, но устали, и Леви просто спросил:
— Каково это — получать такое удовольствие от боя?
Эрвин улыбнулся.
— Точно так же, как получать удовольствие от всего, что тебе нравится делать. У меня нет хорошего ответа, — сказал он, закатывая рукава, и с зевком растянулся на парковой скамейке, где они устроились с напитками, — но я надеюсь, что ты тоже однажды будешь сражаться ради удовольствия, — добавил он с небольшой улыбкой. — Наверное, мне ещё нравится, когда немного больно.
Леви фыркнул и покачал головой.
— Странный парень, — пробормотал он в своё пиво. — Сомневаюсь, что я смогу так сражаться, — сказал, разглядывая тротуар, — но приятно знать, что я был прав.
Эрвин не понял, о чём Леви говорил, но обнял его одной рукой, с улыбкой притянув к себе.
— Я упрямый тип. Я получил столько удовольствия, когда дрался с тобой, что у тебя просто нет другого выбора, кроме как тоже получать удовольствие, — сказа он беззаботно и озорно, — просто назло.
Леви усмехнулся и посмотрел на него.
— Получать удовольствие назло, — повторил следом. — Какая тупость, — прокомментировал он, и Эрвин рассмеялся.
По правде говоря, это вполне походило на его логику — действовать назло, — но он не знал, сможет ли получать такое же удовольствие. Чистое, безудержное удовольствие, которое испытывал Эрвин. Однако энергия Эрвина была заразительна, и Леви не мог отрицать, что она влияла на него больше, чем ему бы того хотелось.
II. Невесты из бойцов
___________
Леви знал, что Эрвин и Хистория Рэйс близки, но немного удивился, когда однажды утром во время тренировки увидел её в зале. Девушка поприветствовала Эрвина, словно он был ей отцом. Откровенно говоря, не зная о разнице в возрасте, их можно было бы принять за отца и дочь.
— Я рад, что ты приняла приглашение, Хистория, — сказа Эрвин, улыбаясь. — А кто же эта юная леди?
— Имир, — представила её Хистория и, тяжело задышав, улыбнулась, — моя будущая жена.
Имир с лёгкой улыбкой продемонстрировала своё помолвочное кольцо, Хистория сделала то же самое.
— О, — просиял Эрвин, — поздравляю!
Он заключил обеих девушек в объятия, чем немного удивил Имир, но в конечном счёте она рассмеялась.
— Неудивительно, что она сказала, что ты ей как отец, — проговорила Имир, улыбаясь Эрвину, и щёки Хистории вспыхнули. — Даже как-то неловко, надо было прийти просить её руки, — поддразнила она.
Хистория ахнула и ткнула её локтем в бок. Имир рассмеялась.
— Шучу. Мы просто хотели позвать тебя на свадьбу, ну и плюс один, если что.
Эрвин улыбнулся и посмотрел на Хисторию с такой нежностью и заботой, что у Леви возникло чувство, словно некоторые мужчины просто рождены быть отцами, даже если у них нет собственных детей.
— Приду с огромной радостью, Хистория, — сказал он.
— А ещё она хочет, чтобы ты повёл её под венец! — заявила Имир, потому что Хистория слишком стеснялась, чтобы сказать сама.
Словно дочь рассказывала отцу, что сочетается браком. У Эрвина от эмоций даже заблестели глаза.
— Только если ты сам хочешь… — тихо добавила Хистория. — Я была бы рада, ведь у меня нет семьи.
Эрвин потёр глаза тыльной стороной ладони и улыбнулся.
— Это честь для меня.
— А кто поведёт тебя? — спросил Леви у Имир, которая, как и он, осталась не удел в этом разговоре.
Девушка пожала плечами.
— Пока не знаю, да мне и не нужно, — ответила она искренне. — Это ей важно, не мне. У меня вообще нет семьи.
Леви поднял на неё глаза и пожал плечами.
— Хреново.
— Ну да, типа того, но всё нормально, у меня будет жена, и у нас есть дети в приюте, с которыми можно устраивать пикники, — сказала он мягко, — так что всё хорошо, я счастлива.
Леви едва заметно улыбнулся и кивнул, глядя на то, как Эрвин болтает с Хисторией про её благотворительность.
— Ты тоже собираешься тренироваться?
— Наверное, может, какой-нибудь тайский бокс, — ответила Имир, пожимая плечами. — Я так-то из женской части андеграунда, и я знаю, кто ты, — она улыбнулась. — Ты тот самый капитан. Из ваших ублюдков ты лучший, — улыбка стала шире. — У нас есть Энни и Микаса. Они бы протёрли пол парочкой ваших тряпок.
— Не сомневаюсь, — отозвался Леви. — В мужской части куча мусора.
— Приходи как-нибудь посмотреть, — предложила Имир, — у нас есть красотки, — она улыбнулась, — но тебе, похоже, это совсем неинтересно.
Леви наблюдал за Эрвином: тот присел, чтобы Хистория смогла сделать селфи с их улыбающимися лицами. Он не обращал внимания на то, что говорила Имир.
— Да, как-нибудь, — неопределённо сказал он.
Они поманили Имир, чтобы сфотографироваться втроём.
— Давайте я? — предложил Леви, глядя на то, как они изворачиваются, чтобы найти удачный ракурс из-за разницы в размерах.
— Если тебе не сложно, — кротко ответила Хистория, передавая телефон.
Леви отошёл и сфотографировал всех втроём: Эрвин стоял посередине, обнимая каждую из девушек, а Имир с наглой улыбкой ставила ему «рожки».
III. Страх перед мнимым дьяволом
___________
И, видя, что Эрвин вселяет в людей уверенность в себе, Леви привёл с собой парнишку, с которым работал вместе в доках. Райнеру Брауну было двадцать два года, и он начал работать с Леви около полутора лет назад. Он был крупным малым, таким же высоким, как Эрвин, и массивным. Ему часто поручали таскать тяжести, потому что он был до нелепого силён. Но Леви видел в его глазах грусть.
Леви никогда не лез и не полез бы, если бы не увидел, как однажды вечером у Райнера кровь отхлынула от лица, когда к ним заявился другой пацан, неопрятный, с длинными волосами и бесовскими татуировками. Его отстойная машина с лопнувшей выхлопной трубой грохотала так громко, что бригадир вышел посмотреть, что происходит. Райнер спрятался в ангаре. Леви добрался до пацана в машине быстрее бригадира и выволок его пьяную рожу через окно, бросив на пыльный пол.
— Слушай сюда, говна кусок, — прорычал он, поднимая за грудки, — здесь люди работают. В душе не ебу, что ты тут забыл, но если я ещё раз увижу здесь твою убогую рожу, пьяную или нет, то ты пойдёшь на корм под воду.
— Правильно «на корм рыбам», — усмехнулся пьяный мудак.
Леви занёс руку и со всей силы ударил его наотмашь. Лицо мотнулось в сторону так резко, что показалось, будто он свернул пацану шею. Тот перестал смеяться и посмотрел так, словно первые увидел, как выглядит дьявол. Леви снова занёс руку и заметил, как он вздрогнул.
— Научись, блядь, себя вести. Первое и последнее предупреждение, сопляк, — выплюнул Леви, отпуская его. — Пиздуй отсюда.
Тот с трудом поднялся на ноги и забрался обратно в машину. Он уехал так быстро, что в тусклом свете фонарей зелёным замерцало облако пыли. Леви пояснил бригадиру, что это просто какой-то пьяный пацан решил пошутить, а такое иногда случалось, поэтому прокатило. Но, обнаружив, что Райнер всё ещё прячется, он потребовал объяснений.
— Какого хрена ты боишься этого тощего пиздюка? — спросил у него Леви, когда тот медленно поднялся на ноги. — Ты же в два раза больше.
— Леви… — пробормотал Райнер, — ты избавился от него?
— Естественно, — ответил Леви, скрещивая руки на груди. — Ну и?
Райнер ссутулился и стал нервно заламывать кисти.
— Это… мой бывший.
Леви посмотрел на него убийственным взглядом, не желая верить своим ушам.
— Ну и хреновый же у тебя вкус, пацан, — сказал он категорично. — Но он не объясняет, почему ты прячешься тут, когда мог бы заставить его жрать землю.
Райнер сглотнул и заколебался, но всё же рассказал:
— Он пытался подставить меня в деле об убийстве… и я всё ещё на испытательном сроке, — пробормотал он. — Прямых доказательств, что это я, не нашли, но он всё выставил так, что это был я.
— Он кого-то убил и пытается подставить тебя?
— Берт не умер, но он сейчас в искусственной коме… Он переехал его на машине, — ещё больше понизив голос, рассказывал Райнер. — Я не знаю, специально или нет, но мне кажется, что нет. Он просто много пьёт.
Его Леви тоже ударил, но уже ладонью. Не настолько сильно, чтобы причинить вред. Райнер ахнул, с растерянным видом схватившись за щёку.
— Не смей его оправдывать, придурок, ты сам только что сказал, что он тебя подставил. Какого хрена ты вообще связался с этим убогим? Явно есть члены получше, — недовольно заявил Леви, и Райнер покраснел до самых кончиков ушей. — Знаешь что, — сказал он и шумно и резко выдохнул, — я знаю хорошего юриста. Тебя оправдают. А потом ты пойдёшь со мной, и я познакомлю тебя с одним своим знакомым.
___________
Берт очнулся от комы, и ему сказали, что после физиотерапии он поправится. Он помнил о несчастном случае и сказал, что это был не Райнер и водителя он не видел. У бывшего парня Райнера были неприятности из-за дачи ложных показаний, но он отделался предупреждением, поскольку утверждал, что был пьян и ошибся с водителем. Ханджи хотели вменить всю вину этому ублюдку, но Райнер сказал, что не хочет этого. Во время слушания этот урод поглядывал на него, и Райнера всё время трясло, но в конце концов они очистили его имя, и дело было закрыто. Только после этого Леви затащил его в спортзал Эрвина и познакомил их.
— Мой тренер, Эрвин Смит, — по делу начал Леви, — а этот дурак работает со мной, Райнер Браун.
Эрвин протянул руку и с улыбкой пожал ладонь Райнера. Рукопожатие Райнера было слабым и опасливым.
— Приятно познакомиться, Райнер, — сказал Эрвин, — ты же тяжеловес, да?
— Мне тоже, — тихо ответил Райнер. — И я не знаю.
— Ты ведь больше девяносто одного, да?
— А, да, больше, — кивнул Райнер, и Эрвин улыбнулся.
— Значит, тяжёлый вес. Мы в одной весовой категории, — сказал он. — Леви говорил, что тебе не хватает уверенности в себе из-за парня, который никак не перестанет донимать тебя. Ханджи тоже рассказали мне, что случилось, так что у нас с тобой есть ещё кое-что общее, — он улыбнулся, — хотя я всё-таки оказался в тюрьме.
— В тюрьме? — спросил ошарашенный Райнер. — Погоди… Я же видел тебя на обложке «Men's Health», ты чемпион мира по боксу, — сказал он, разинув рот.
— Ага, я знаю, — отозвался Эрвин, слыша, как Леви фыркнул. — Не хочу показаться нескромным, но я весьма хорош, — сказал он, глядя на Леви, который наблюдал за ним с оценивающей улыбкой.
Но Леви знал, что принял правильное решение. Парнишка был в надёжных руках.
IV. Первый бой и начало треклятого фотоада
___________
До первого боя Леви оставалось всего две недели. Он успешно брал Эрвина в болевой захват и не давал из него выбраться, и одно только это наполняло его такой гордостью, что он едва мог её сдержать. Он был так близок к тому, чтобы одолеть его. А затем одним солнечным утром, побывав в успешном захвате и улыбнувшись, словно безумец, коим он и был, Эрвин спросил, не против ли Леви помочь ему с обучением.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно, — ответил Эрвин и улыбнулся. — Ты теперь настоящий боец. И мог бы зарабатывать тренерством, так уж получилось, что я сейчас весьма состоятелен, а помощь правда была бы нелишней. Особенно с джиу-джицу.
— Ты хочешь, чтобы я занимался с Хисторией и остальными женщинами?
— Да, ты ближе к ним по росту и сейчас у тебя с джиу-джицу лучше, чем у меня, к тому же можешь взять меня в клинч, — с гордостью сказал Эрвин, затем выражение его лица изменилось, и он зачесал назад влажные волосы. — И я уже устал от этих занятий, — признался он, вздыхая, — пожалуйста, Леви.
Леви уже заметил, каким расстроенным он был во время этих тренировок, и знал почему. На них было полно женщин, и если никто из них не считал, что Эрвин представляет угрозу, то их мужья считали наоборот. Он видел, как эти гниды шатаются снаружи, подглядывают через окна — широко открытые для любого, кому интересно, что происходит внутри — и бросают на Эрвина недобрые взгляды. Леви слышал, как они говорили между собой, что не понимают, зачем ещё «их женщины» приходят сюда, если не к этому «гондону». С ними они в полной безопасности, им не нужно учиться сражаться.
Ну да, больше незачем. Охуеть как незачем. Леви видел синяки у них на руках — иногда под глазами. Видел следы удушения на шее. Они ничего не говорили, и их молчание приводило в ярость, но хорошо, что они хотели учиться сражаться и выбрали самое подходящее для их телосложения боевое искусство.
— Хорошо, я возьмусь за эту работу, — наконец кивнув, сказал Леви. — Ещё я научу их бить кулаком. Да, я знаю, что это джиу-джицу, но я научу их наносить хороший удар.
Эрвин безрадостно улыбнулся.
— Ты тоже это видишь, да?
— Да, вижу, — пробормотал Леви.
После того как Леви приступил к работе, стало немного лучше, потому что эти уроды не видели в нём такую же угрозу, как в Эрвине. Только вот им было невдомёк, что он украдкой нашёптывал секреты владения ножом, пока они не видят. И самым отрадным было то, что его благодарили за это.
___________
Наконец для Леви настал день первого настоящего состязания по боксу, и за три дня до него Эрвин сказал, что нужно отдохнуть и дать телу восстановиться, чтобы в день боя быть в лучшей форме. Леви не нервничал. Соревнование было не особо крупным, там будет множество любителей, но оно станет первым его публичным появлением в роли бойца Эрвина. И Ханджи согласились, что это нужно как следует разрекламировать.
— Что ты имеешь в виду? — спросил он Ханджи, когда они все втроём встретились за поздним завтраком.
— Что тебе нужен нормальный профиль в «Инстаграме», — пояснили они, — с фотографиями в зале и ещё с Эрвином, чтобы прорекламировать бой и привлечь к нему больше внимания, — пояснили они с набитым панкейками ртом.
— Это не такое уж важное событие, — мягко вставил Моблит, — но если замешан Эрвин, то оно им станет.
— Просто в мире бокса всё так устроено, — добавили Ханджи, — у тебя может быть известная семья, может быть много денег, а может — известный тренер, — закончили они с улыбкой.
Леви слегка нахмурился, жуя бекон, и шмыгнул, используя еду как оправдание, чтобы было время подумать. И наконец сказал:
— Ну, хорошо, наверное. Только у меня нет таких фото.
— Это легко устроить, можно заняться после обеда, — широко улыбаясь, заявили Ханджи. — Извини, но я менеджер, и мне нравится делать всё как следует.
Леви пожал плечами и доел свою порцию. Что ещё ему оставалось делать? Они были правы.
___________
Сказать, что Леви дружит с камерой, можно было с очень большой натяжкой. Он надел свою форму, чтобы Ханджи с Моблитом могли сфотографировать его на телефон и загрузить фото в «карусель». Затем нужно было сфотографироваться с Эрвином вдвоём, бок о бок, словно они приятели. Что соответствовало действительности — Леви не признается, но друга ближе, чем Эрвин, у него никогда не было.
— Может, немного улыбнёшься, Леви? — вежливо попросили Ханджи.
Леви сердито взглянул на них.
— Ладно, капризник, — цокнули они и смирились.
Эрвин гордо улыбался, одной рукой обвивая Леви за плечи. Леви пристально смотрел в камеру. Это фото они сделали на телефон Эрвина, камера на котором была лучше, чем у Леви.
— Ну всё, ваши телефоны начнут сходить с ума, так что отключите уведомления заранее, — сказали Ханджи, и, фыркнув, Леви сделал как было велено. — Теперь добавляйте фото и подпись: «Готовимся #ЗалКрыльяСвободы #ЭрвинСмит #Главнокомандующий #Бокс #Сражение #боец #тренировки #мышцы #набормассы».
Добавив десять фото, Леви стал писать под диктовку, но остановился на последних хештегах. Он посмотрел на Ханджи с искренним возмущением.
— Какие, нахрен, мышцы и набор массы? Я что, по-твоему, индюк какой-то?
Эрвин искренне рассмеялся, не в силах говорить.
— Просто это то, что людям нужно, — пояснили Ханджи. — Они падкие на такое, Леви.
— Тогда пусть пойдут и отсосут член кому-нибудь другому, потому что к моему им путь закрыт, — выпалил Леви раздражённо, а затем спросил: — А без этого правда никак?
Его друзья рассмеялись, и Ханджи кивнули. Леви выругался под нос и набрал эту херню, после чего выложил пост.
— Готово, блядь.
— Отлично, и не забудь про фото профиля. И зафоллови аккаунт зала, — велели Ханджи и повернулись к Эрвину: — А ты выложи фото с Леви, отметь его и напиши что-нибудь, у тебя уже хорошо получается.
Эрвин с улыбкой кивнул и сделал как было сказано.
— Готово.
— Теперь ты зайди к нему в профиль, лайкни фото и запости у себя, — проинструктировали Ханджи.
Леви нашёл фото и недовольно посмотрел на Эрвина.
— «Я гордый тренер этого прекрасного бойца, @leviackerman. С нетерпением жду его боя в воскресенье @BoxingBastards2021», — прочитал он, а затем, на хештегах, вспылил.
Не считая тех, что имели отношение к боям, мышцам, набору массы и прочей херне, Эрвин добавил ещё «#красивый #горячийчерноволосыйпарень», и Леви почувствовал, как лицо вспыхнуло.
— Что за херня, Эрвин?
— Где? — спросил Эрвин с невинным видом, на который, однако, никто не повёлся. — Ты же горячий черноволосый парень.
— Заткнись, — проворчал Леви, — пиздец как неловко.
Ханджи закричали, когда увидели теги, и дико засмеялись.
— О боже! Идеально!
— Что тут идеального?! — спросил Леви, засовывая телефон в карман.
— Это всё ради инсты, Леви, — произнесли Ханджи с улыбкой, похлопывая его по плечу, — оно окупится.
Леви не мог взять в толк, как, ради всего святого на этой грёбаной земле, это дерьмо окупится, но ладно. Надо просто отключить все уведомления и игнорировать все сраные комментарии. И почему в последнее время все так помешаны на социальных сетях. Безумие какое-то.
___________
Конечно же, Ханджи оказались правы. В зале, где проходили бои, яблоку было негде упасть. Леви ненавидел внимание и пресекал все попытки интервьюеров выудить из него хоть слово. Хорошо, что Эрвин разделял его мнение по этому поводу и как можно скорее увёл их от толпы, исчезая в подсобных помещениях, где другие бойцы также готовились со своими секундантами. Эрвин тоже взял с собой спортивную сумку. Там была аптечка первой помощи, а также вазелин, который он нанёс Леви на лицо, чтобы избежать порезов. В официальных боях нельзя использовать вазелин на всё тело. А затем он достал ещё одну банку, которую Леви никогда раньше не видел.
— Кое-что из тайского бокса, — сказал Эрвин, когда Леви переоделся в форму, боксёрские шорты и надел бандаж для защиты паха.
Он туго затейпировал ему кисти и запястья и отложил двенадцатиунцевые боксёрские перчатки.
— Но можно использовать и в обычном, — улыбнулся Эрвин.
У Леви перехватило дыхание, когда он ощутил, что это масло было тёплым и слегка пахло ментолом. Кожу начало покалывать, когда Эрвин стал втирать его в ноги, затем в живот, грудь и, наконец, руки, где немного задержался. Их взгляды встретились, и Эрвин улыбнулся. Леви отвёл глаза и подставил спину.
— Как ощущения? — спросил Эрвин с лёгким блеском в глазах. — Это не против правил, оно защищает от повреждений, но не оставляет жирности.
Было такое ощущение, что он хорошенько разогрелся, но сил при этом не потратил. Леви посмотрел на Эрвина.
— Это невероятно, — прошептал он, и Эрвин подмигнул ему, вытирая руки о полотенце.
— Твой первый противник — абсолютный любитель, он начал сражаться полгода назад, вы одного веса, но он выше, — рассказал Эрвин серьёзным тоном.
Леви кивнул, чувствуя подступающую наконец нервозность.
— Об остальных расскажу после того, как ты закончишь с ним, — Эрвин уверенно улыбнулся, помогая надеть перчатки.
Леви нанёс пробный удар и кивнул.
— Рассчитывай время для клинчей. Не забывай, что противник почти ничего не сможет сделать, а у тебя будет время немного передохнуть. Он любитель, идеальная возможность убедиться, что я был прав насчёт клинча. Как ты знаешь, в боксе может быть до двенадцати раундов, но с этим ты, по идее, справишься за один.
— Хорошо, — кивнул Леви, глядя ему прямо в глаза. — Я второй, да?
— Да, можем посмотреть первый, — ответил Эрвин и вышел из помещения, примкнув к толпе.
Леви был слегка разочарован, когда увидел первый матч. Оба противника были любителями, слишком беспокойные и безрассудные. Один из них в течение первых десяти секунд нанёс другому джеб прямо в нос, а тот ответил дерьмовым апперкотом. На них было больно смотреть, и аплодисменты, когда один из них победил, были в лучшем случае едва тёплыми.
— Не забывай о том, что я тебе сказал, — сказал Эрвин, когда Леви забрался на ринг, а сам остался у угла. — У тебя должно получиться за один раунд, — а затем тихо, когда Леви посмотрел на него и бросил свой халат с названием и лого зала на спине, сказал: — Полегче с ним.
Леви фыркнул и ударил кулаком о кулак, оценивая противника. Эрвин предупреждал, что парни в его весовой категории в основном выше него, и, само собой, был прав. Этот был под метр восемьдесят. Леви видел его взгляд: словно победа была уже у него в кармане. О, он знал этот взгляд. Но надо было сосредоточиться. Это не подпольные бои. Это бокс, здесь нет пробного раунда. Оценивать противника приходилось тут же. Леви с вызовом посмотрел ему в глаза, а затем криво, насмешливо улыбнулся. Рефери велел им прикоснуться к перчаткам, и бой начался. Леви выпрямился, выставив ведущую ногу вперёд и вскинув руки на уровне лица. Парень был безрассуден и не так быстр, как Леви. Работал ногами он тоже паршиво. Леви уклонялся от джебов, которые тот пытался нанести, и ему не составило труда сократить дистанцию и со всей силы ударить в печень. Парень перегнулся пополам, задыхаясь и морщась.
— НИКАКИХ КОЛЕНЕЙ, ЛЕВИ! — закричал из угла Эрвин. — ВХОДИ В КЛИНЧ! ОН ТВОЙ!
Леви знал об этом, но всё равно был благодарен за напоминание, потому что именно эта мысль первой пришла в голову. Парень не закончил с ударами, он попытался нанести ещё несколько джебов, но Леви снова сократил дистанцию и обхватил его голову руками, беря противника в клинч и с силой прижимая её к своему плечу. Тот начал сопротивляться и попытался нанести удары по бокам, но с такого близкого расстояния толку от них было практически ноль, особенно в перчатках. А ещё он злился — Леви слышал, как он шипит через капу, пытаясь освободиться. Леви воспользовался возможностью, чтобы начать дышать, как его и учил Эрвин.
Входишь в клинч и переводишь дыхание. Когда Леви отпустил его, противник бросился на него, как и предсказывал Эрвин, но дыхание у него было сбито, и Леви отразил его джеб и нанёс ответный удар. Снова сократил дистанцию, присел и, прикрыв лицо руками на манер пик-а-бу, осуществил комбинацию из удара-штопора и апперкота по челюсти. Это был мгновенный нокаут. Парень покачнулся на месте и бревном рухнул на пол. Толпа разразилась криками — на этот раз как следует, — когда рефери поднял кулак Леви. У угла ринга стоял сияющий Эрвин, и Леви улыбнулся в ответ, указывая на него.
Впервые в жизни, даже несмотря на то, что его противник был любителем, Леви ощутил гордость за победу, когда увидел, что Эрвин гордо улыбается. Он не преувеличивал. Все эти люди пришли сюда посмотреть на бой, а не дворовую потасовку. Бокс был самым уважаемым и достойным видом боевого искусства в западном мире. И Леви жаждал этого уважения и достоинства.
V. Их ангел-хранитель и чуть не заглохший двигатель
___________
На следующий день главным событием в новостях стала победа Леви. Всё это произошло благодаря славе, которая сопровождала Эрвина, однако если ожидания от подопечного Эрвина и были высоки, то Леви показал, что высоки недостаточно. Никто не знал, откуда вышел Эрвин, где он начинал, и, естественно, не знали того же про Леви. Им было известно только то, что он носил ту же фамилию, что и печально известный Кенни Аккерман, настоящий виновник убийства, в тюрьму за которое попал Эрвин.
Но Леви не стыдился своего дяди, пусть даже тот был безжалостным убийцей. Он взял его к себе, когда умерла мать, и, хоть и непригодный на роль родителя, он не был непригоден для любви. Леви сомневался, что дядя любит, пока тот не продемонстрировал это. И он знал, что Кенни Аккерман любил Ури Рэйса всем сердцем и душой. Леви помнил, как видел Ури, когда был ребёнком, помнил его добрую улыбку. Кенни был телохранителем Ури и его протеже. Леви знал ценность доброты. Такие люди, как он и его дядя, всегда её знали. Ури было известно, что Кенни — киллер, на чьём счету большое количество жертв, но он всё равно принял его и доверил ему защищать себя. Кенни не был человеком, не умевшим любить — он был нелюбимым. Пока не появился Ури.
Поэтому, когда репортёры поймали его и засыпали вопросами о его отношениях с Кенни Аккерманом и высказали предположение, что его дядя убил Ури, Леви слетел с катушек. Эрвин утащил его подальше не без помощи Ханджи и Моблита. Майк прикрыл их, когда они увели Леви, беснующегося и желающего только одно: засунуть микрофон кому-нибудь в глотку.
Они забрались в потрёпанный временем «Мерседес Бенц» Ханджи и умчались, оставив за собой облако белого дыма, которое окутало назойливых уродов.
— У тебя масло горит, — спокойной сказал Майк с заднего сидения, на котором разместился вместе с Эрвином и Леви.
— Я знаю! — ответили Ханджи. — Я скоро загляну к тебе, просто сейчас слишком голова забита, — пожаловались они, ведя машину опасно, но зато быстро.
Леви сидел молча и не высказал недовольства, когда Эрвин сжал его предплечье в знак поддержки. Он только помотал головой, глядя в окно на проносящиеся мимо улицы.
— Ты в порядке? — спросил Эрвин, глядя на скользящие по лицу блики уличных фонарей. — Нужно какое-то время, чтобы привыкнуть.
— Да уж, — сердито согласились Ханджи, — они просто не затыкались, да? Считают себя бессмертными. Они тебя расстроили! У них не было права так поступать! Никакого!
— Это неэтично, — высказался Майк, скрестив руки на груди, и посмотрел на Леви. — Совершенно неправильно вынуждать людей говорить.
— И они так лезли с Кенни, потому что сам Кенни им ни черта не расскажет! — продолжили Ханджи и переключили передачу.
Шум начинал немного пугать. Майк не сводил взгляда с рычага коробки передач.
— Говорили, что он ничего не рассказывает, только то, что убил всю семью Рэйс, — добавили они, ускоряясь. — И что его тоже пришлось держать, когда кто-то попытался спросить, не он ли убил Ури.
— Безумие какое-то, что их пустили к нему в тюрьме, — сказал Моблит на переднем сидении, держась за ручку двери. — И так же уже известно, что не трогал Ури Рэйса.
Леви поёрзал на сиденье, стискивая зубы и сжимая на коленях саднящие кулаки. Ханджи вскрикнули, когда из капота автомобиля пошёл дым, и выключили двигатель. Первым выскочил Майк, когда они остановились у небольшого круглосуточного. Леви вздохнул и откинулся на спинку, не особо переживая. Эрвин остался с ним внутри, в то время как Ханджи открыли капот, а Майк снял куртку, чтобы разгонять дым. Моблит взлохматил волосы и спросил у того, что случилось.
— Я же говорил, что масло горит, и неудивительно, что это случилось, скажи спасибо, что двигатель вообще не заглох, — с недовольством пояснил он Ханджи, которые начали пинать колёса, словно те были в чём-то виноваты, и колотить кулаками по крыше.
Моблит обнял их сзади, и они начали шмыгать. Леви не знал, что Ханджи не выдержали потому, что винили себя в том, что не смогли его защитить, будучи и его менеджером тоже. Эрвин знал. Они были так же растроены, когда на него впервые накинулись, много лет назад, после его первого «скандала».
— Ханджи не хочет, чтобы с нами что-то случилось, — тихо пояснил Эрвин. — Сейчас им кажется, что они не смогли защитить тебя от всех тех людей.
Леви неуверенно посмотрел в окно, но всё же открыл дверь и вышел из машины. Эрвин последовал за ним.
— Ханджи, это не твоя вина, — сказал Леви, и они сверкнули взглядом. — Я серьёзно, ты тут ничего не поделаешь. Я поддался эмоциям, — признался он, опуская глаза. — Не надо было так делать.
— И это тоже нормально, — сказал Эрвин, кладя руку ему на плечо. — Они всегда лезут тогда, когда в нас ещё кипит адреналин, чтобы вывести из себя.
Когда Леви взглянул на него, он кивнул.
— Меня постоянно ловили на каких-нибудь неприятных моментах, — с улыбкой поделился Эрвин. — Не думаю, что ты обо всём этом знаешь.
— Это же бульварный глянец и жёлтая пресса, — мягко сказал Моблит, обнимая Ханджи, которые никак не могли перестать плакать. — От них приходится сбегать, потому что они только и хотят, чтобы мы подняли на них руку.
Это Леви уже понял. Он не читал подобный мусор, но всё равно чувствовал себя виноватым, из-за того что Ханджи так за него расстроились.
— Ханджи, всё нормально, честное слово, я знаю, что мой дядя плохой, как они и говорят, но они… — он недовольно хмыкнул и помотал головой. — Они рискнули и оказались правы, когда посчитали, что я тоже взбешусь, если они скажут, что он что-то сделал Ури.
— Это потому, — всхлипнули Ханджи, позволяя Моблиту утереть им лицо, — это потому, что они не знают, какие у них были отношения, но хотят узнать, — продолжали они, и Моблит поцеловал их в лоб, потом в висок, потом в губы, круговыми движениями поглаживая по спине.
Ханджи начали успокаиваться и дышать ровнее.
— Мне отвратительно, что я ничего не могу сделать, чтобы их остановить.
Леви осторожно похлопал их по предплечью.
— Спасибо, что переживаешь, очкарик, — сказал он, пытаясь, насколько возможно, разрядить обстановку, и посмотрел на Майка, который вернулся из магазина с бутылкой воды и канистрой масла.
— Давай теперь к машине? Майк вернулся.
— Тебе повезло, что оно там было.
Майк потряс маслом и кинул бутылку с водой Моблиту.
— А это для сумасшедших, — сказал он, открывая канистру и выливая содержимое в двигатель.
Ханджи выхлебали воду так, словно сто лет ничего не пили.
— Должно помочь, — заключил Майк, выбрасывая пустую ёмкость в баки перед магазином, — но завтра же ты приезжаешь ко мне, и я всё чиню. Эта машина — это же классика, — сказал он, скрещивая руки на груди, — а ты слишком много от неё хочешь. Может, лучше купишь другую, которую не надо будет жалеть, а эту оставишь для удовольствия?
Ханджи наконец слегка рассмеялись, закидывая пустую бутылку в салон.
— Может, ты и прав, Майк, — сказали они и посмотрели на Леви, потирая лицо. — Извини, что меня так прорвало.
— Всё нормально, я же сказал, — ответил Леви. — Давайте уже домой?
— Я поведу, — заявил Майк, и возражений не последовало.
Моблит сел впереди, а Ханджи — между Леви и Эрвином сзади, обнимая их обоих и притягивая к себе. Эрвин улыбнулся Леви, и тот улыбнулся в ответ и вздохнул. Оставшуюся часть пути они ехали тихо, медленно и безопасно. Леви привык быть один, но тем вечером он осознал, что ещё надолго задержится с этой безумной компанией. И это чувство умиротворяло.
