Первый круг: Птица счастья

      В новом месте всегда всё по началу пугает — и скрип половиц, и шорох занавесок, и шуршание травы с листьями.       Ворона долго бредёт по коридору, освещач себе путь маленьким подарком Стервятника, идёт, стараясь не оглядываться по сторонам. Идёт, пока не понимает, что вокруг светло, и фонарик ему больше не нужен.       Там, куда забрасывает его на этот раз, нет ни половиц, ни занавесок, а место всё равно пугает до чёртиков — сегодня он оказывается посреди леса высоких берёз, густо посаженных ствол к стволу так, что ступить, свободно раскинув руки, практически негде. Осторожно пройдя с десяток метров, шарахаясь между между высокими белыми телами деревьев, Ворона остановливается у одного — особенно широкого в обхвате и такого высокого, что далёкие ветки его теряются в зелёном хитросплетенье верхушек наверху.       Чёрные отметины берёзы кажутся непривычными — не такими даже, как у остальных деревьев в роще. Что-то в них есть жутковатое. Присмотревшись внимательнее, Ворона подходит и понимает, что так и есть. Чечевички этого дерева не похожи ни на полоски зебры, ни на пятна долмотинца, а на большие и маленькие чёрные, хитрые глаза.       — Чертовщина да и только,— обречённо качает головой Ворона и тяжело вздыхает. Он уже собирается идти дальше, как вдруг голос сверху недвольно окликает его:       — А ты всё тебе не ясное чертовщиной обзываешь?       Взглянув наверх, Ворона ожидает увидеть там почти кого угодно — но только не большого чёрного кота.       — Говорящие коты тоже чертовщина, — упрямо отрезает он. Кот в ответ только лениво ведёт усами и с нескрываемым презрением растягивается на глазастой ветке.       — Говорящие коты ещё в "Гарри Поттере" были, знаешь ли, — язвительные голос разливается над лесом; кот свешивает вниз одну лапу и во все глаза пялится на Ворону. Тот в ответ пытается сурово взглянуть в ответ, про себя удивляясь, что глаза у кота необычные — бирюзовые, большие и сверкающие, как драгоценные камни.       — Где я?       — В Лесу.       — А где лес? — глупо переспрашивает Ворона, — за окном же пустошь...       Его собеседник в ответ только недовольно закатывает глаза, и Ворона смолкает, осаженный непонятным чувством неловкости. Кот тем временем наконец отвлекается от него — его внимание привлекает что-то в другой стороне рощи, и он, сорвавшись с ветки, уносится к ней. Не ожидавший этого Ворона несколько мгновений стоит, как вкопанный, а затем раздражённо пинает пожелтевшие прелые листья и уходит в одному ему известном направлении.       Козёл, а не кот.

***

      — Смотрите, кто пришёл. Потерялся?       — Не твоё дело, — огрызнулся Доктор, прижимаясь к глазастому стволу.       В этой части рощи глаза, казалось, смотрели со всех сторон, но одна пара, самая раздражающая, сейчас сидит прямо перед ним и ухмыляется хитро-хитро.       — Значит, облажался. Бежать больше было некуда? — подперев кулаком щёку, участливо спрашивает черноволосый парень, на вид ровесник Доктора. Тот в ответ лишь сверкает озлобленно золотыми глазами из-под спутанной, слипшейся от пота чёлки.       — Выглядишь, кстати, неважно, — продолжает собеседник, наклонившись ближе. Доктор вжимается всем телом в бугристый бело-чёрный ствол, чувствуя спиной, как особо толстая чечевичка упирается ему меж лопаток, и предупреждающе хрипит, как загнанное дикое животное.       Впрочем, выглядит он правда ужасно. Убегая от Тени и Стервятника, он свалился в канаву: вымок весь, его штаны пропитались жирной, скользкой грязью, а кеды были безнадёжно разбиты. Волосы сейчас тоже мокрые и липнут к вискам и спине, неприятно холодя кожу.       — Что ж ты ко мне-то побежал, а не к вашему самому главному? — наконец спрашивает парень, присев на волглую землю перед поджавшим под себя ноги Доктором. В ответ тот лишь фыркает.       — Было б от кого бежать, — злобно щурится он.       Черноволосый парень насмешливо хмыкает, пожимая плечами — мол, как знаешь. Доктор зыркает так злобно, а рычит так обиженно, что лезть к нему сейчас себе дороже.       — Прежде обсохни, — предлагает он, и предупреждающе вскидывает руку, когда Доктор собирается снова хамить. Скажет мальчишка сейчас много лишнего, за что может схлопотать по недалёкой рыжей голове.       Доктор молчит. Поджимает губы, в бессильной злобе подрываясь на месте рывком; старые листья, разлетевшиеся по земле, встряхиваются под ногами, и налетевший ветерок уносит их вдаль. Он зол, он чертовски зол, и этого скрыть даже не пытается. Негативные эмоции вытекают из каждой его поры, склизские, словно желчь.       Темноволосый парень наблюдает за этим с оттенком наслаждения. Ироничная улыбка трогает его бледные губы; чечевички-глаза на стволах синхронно с ним моргают.       — Мой тебе совет, мальчик, — наконец, встав, ухмыляется парень, — не кусай больше, чем можешь прожевать.       Он уходит, растворившись среди одинаковых белых стволов-наблюдателей, и о нем слабым отголоском продолжает напоминать только слабая, будто притуплённая головная боль, да нерациональный, потный, холодный страх, как от кошмара.       Доктор плюет себе под ноги.       Гад ползучий.

***

      Ворона идёт так долго, что кроны над его головой смыкаются, создавая густой сумрак, а листья под ногам сменяются поваленными гнилыми стволами. Пройдя ещё метров двадцать, он понимает, что стволы сменились досками.       — Снова... — срывается с губ прежде, чем он успевает об этом пожалеть, и тут же замолкает, вслушиваясь. В конце тёмного коридора слышатся дробные, пошаркивающие шаги, будто кто-то подволакивает тяжёлые когтистые лапы.       Он закрывает глаза, потому что не хочет смотреть на чудовище, которое сейчас вынырнет из тёмных домово-недомовых глубин — вынырнет, оскалится криво, по-злому, оскалится лицом его брата и утащит в своё Зазеркалье.       В ожидании Ворона жмурится сильнее, напрягая слух — странно, потому что скрежет когтей стал тише. Вскоре он и вовсе пропадает, и Ворона, сжав кулаки, робея, всё же приоткрывает один глаз и неуверенно смотрит вперёд, замирая внутри от страха, будто взглядывается в тёмный провал Бездны.       Бездна смотрит на него в ответ золотыми Докторовыми глазами.       — Чего застыл? — сурово спрашивает брат, подходя на шаг ближе. Ворона не дёргается.       — Испугался чего-то? — вздыхает Доктор и как в детстве берёт младшего брата за руку. Пальцы на пальцах сжимаются крепко, но бережно и аккуратно. Доктор всегда защищал Ворону, всегда — только иногда по-своему.       — Ага, — сдавленно отвечает брат. Доктор кивает и несильно тянет Ворону за собой. Тот шагает не сопротивляясь. Страх отпускает — с ним снова его брат, родной, знакомый каждой эмоцией и жестом. Не монстр.       — Пойдём домой, — тихо просит Ворона, чувствуя пальцами, как по телу Доктора пробегает волной слабая, мгновенная дрожь, — в Гнездо.       — Хорошо.