Стать мародером

Как только глаза начали щекотать проникающий внутрь луч света, мальчик тотчас почувствовал еле заметное дуновение ветра. Лагерь мало чем напоминало, скорее временную стоянку проходящих мимо лесников. Не зря же в конце концов здесь недалеко от друг друга находятся пеньки? На истоптанной траве то и дело мелькали черные угольки. А центром невидимого круга среди пеньков был костер. Арсений редко видел, когда низкорослые ели выглядели так, словно на них все время пытался кто-то забраться, возможно белки, а может и Фил ненароком... Сам он в это время прохаживался легким взглядом вокруг своего округа и с ожиданием хоть какой-либо реакции смотрел в их сторону. —А где палатки? — с новым непониманием спросила Юля, заметив при этом странный вид подкошенных елей. — Тьфу ты! Для вас пионеров что, может еще и диван из села затащить, чтоб как дома у камина жилосе? — с издевкой отреагировал Фил. Юля же надула губы, значит тема официально закрыта. По крайней мере до первой ночи. — Смотри-смотри, а вон там еще одна дура скачет! — воскликнул Тимур, показывая пальцем в сторону. — Вот же увязались за нами, да? — Тимур пойди как ты лучше осмотрись поблизости, может найдешь еще, -предложил вдруг Арсений. — А мы с Филом поболтаем кое о чем. — Э-нет! — запротестовал тут же Филипп. — Вы думали обряд просвещения проходит так? — Какой еще обряд? Зачем это? — чуть ли прыгал Тимур, раздирающийся от любопытства. — Калме, хулиганчики, я и Муравейник приготовили для вас пару правил, если вы хотите стать настоящими лесными мародерами... — Что еще за Муравейник? — остановил его Арсений. — Это я, — появился из неоткуда Слава. Его футболку облепили упавшие листья и пару веток. — Говори им быстрее, есть охота... — Вождь! — съязвил Фил. — Если вы и тем более ты, Муравейник, хочешь стать лесным мародером, то научись хотя бы называть меня, как "Вождь"! И вы тоже! Усекли? —Все утвердительно кивнули. — Не смейте называть меня больше по имени, поняли? Зовите меня либо Вождем, либо Поводырем. Поводырь - это моя. скажем так, старая кличка. — Тебя хоть кто-нибудь так называл? — спросил про себя Арсений. Но как только понял, что произнес это слишком громко, уже стало поздно. — Да называл! Хочешь узнать, спроси хоть у Муравейника, а он еще тогда мог курить! Ну так хочешь спросить, может все-таки хочешь? —Арсений замотал головой. — Ладно с тобой... Что у тебя в кармане? — С-сухарь, больше ничего,-его голос слегка дрожал. Арсений даже специально полез в карман своих шорт и протянул Поводырю пару мелких кусочков. — Ха! Ну-с, значит повезло тебе с твоим именем, Сухарь, — еле сдерживая смех, произнес Вождь. — А что, очень даже подходит, а? — В каком это смысле "сухарь"? Почему это теперь мое новое имя? Я не понимаю... Ты что, нарочно это? — Не настолько я ловкий, чтобы лезть в твои карманы и подкидывать всякую дрянь, особенно в такие короткие штаны. Хотя имечко-то как никогда подходит. — Смотри, Поводырь, смотри! А у меня здесь косточка маленькая, это что значит? Я теперь буду Косточкой? — Ага. Может ты и поладишь с животными...— со странной интонацией сказал Поводырь и тотчас обратился к Юле, шарящей у себя по карманам рюкзака. — Ну, а у тебя карманов уже нету что ли? — Да вот...-девочка указала на юбку, в которой определенно не было карманов. — М-да, вот так не задачка с вами, девчатами, — пробормотал Поводырь. Однако кто бы мог подумать, что в следующую секунду ответ, как по приказу, прилетел прямо с неба. На голову девочке приземлилась небольшого размера шишка. Юля ойкнула и осознала, почему Вождь смотрит на неё с таким удовлетворением. — Добро пожаловать в команду, Шишка. Кость уже не сумел выдержать смех и выпустил его на волю. Следом усмехнулся даже Сухарь, а Муравейник же лишь еле слышно хмыкнул. Девочка залилась краской, не зная, как на это реагировать. Но в итоге это уже стало не так важно. — Поводырь, а почему Славу назвали Муравейником? Он что, и вправду носил с собой целый муравейник? — Нет, Кость, просто это единственный в мире громила, у которого в карманах тогда оказались муравьи в бутербродах. — Эй, прекрати! — вспыхнул Муравейник. — Случайно вышло, ясно? А ты вообще взял себе кличку "Поводырь", как будто слепых щенков в штанах носишь! — А что у тебя в карманах, Поводырь? Дай посмотреть! — Цыц! Я здесь Вождь, запомнили? Кто еще вас, щенков слабеньких, проведет по округам этого леса и научит вас жизни лесных мародеров? Вот и все! А смеяться будете над этим, только когда вырастете! Значит, уяснили все? Ты - Сухарь, —Вождь снова хмыкнул. — Ты - Кость собачья. — На лице мальчика расширилась улыбка. — Ты у нас теперь Шишечка, — Юле нечего было сказать. — Он для вас - Муравейник. — Громила делал вид, будто прислушивается в поиске хоть какой-нибудь внезапной опасности. — И я - Вождь и имейщик главного инструмента – револьвера! Сказав это, Поводырь достал из-под штанов настоящий револьвер покрытый, однако ржавчиной и слоем грязи. Рукоятка была слишком большой для мальчика, но тем не менее, Вождь уверенными движением раскручивал пушку на пальцах. — А что такое этот твой "револьвер"? — без всякого страха и сомнения подошел и спросил Кость. — Мамочки! Откуда он у тебя? Господи, мамочки...— охнула девочка и задрожала всем телом. — Да спокойно всем, спокойно. Я вождь, но не волк, ясно? Этот револьвер, как и я будем оберегать вас от всех прочих тварей и идиотов. — Вновь повисла продолжительная тишина, прерываемая только вечно радостным птичьей песней. Арсений не знал, что и думать. С одной стороны, хотелось стать белкой, чтобы убежать куда подальше от этого места. Но с другой стороны, куда же ему бежать теперь, в этой лесной глуши, где может встретиться все что угодно? Сухарь взглянул на девочку. Ту все еще брало в дрожь, хоть и показывать она это не хотела. — А почему это он такой грязнючий? — продолжал досаживать его вопросами Кость. — А он правда стреляет? А где ты его достал? — Знать вам этого пока нельзя. — А почему это нельзя? — Потому что доверяю эту тайну только подросшим лесным мародерам, а вы пока дети Поводыря, усек? — и не дожидаясь его ответа обратился ко всем. — Во всяком случае нам он не пригодится. Да и тупо это, охотится за волками с одной лишь пушкой. Настоящий лесной мародер полагается только на ловкость, силу, хитрость ну и еще, что там осталось у него. Небольшой ступор все еще преследовал Арсения, наверное, как и Юлю. Мальчик сам не мог объяснить почему все внутри стало работать так быстро, когда же в настоящем все вокруг так медленно. Распущенная синица вместе со своими подругами лениво перелетали с ветки на ветку. Божья коровка ползала по оттопыренной ладони Вождя. Все хорошо. Он сказал, что будет им только обороняться. Все хорошо же ведь, да? Этому Филиппу тринадцать с лишним лет, а уже отказался от обуви с носками и свободно раскручивает револьвер на пальце. Об таких очевидных «мелочах» задумывались, пожалуй, только он и напуганная Юля. В итоге таких рассуждений Арсению ничего не оставалось, кроме как сказать, что этот день будет определенно насыщенным и вымораживающим. — Эй! Вы меня вообще слушаете? — устало спросил Поводырь. — Я тут рассказываю вам про Башмачное дерево, а вы стоите, как овощи! — Нет, мы люди! — почему-то испугался Сухарь. — Конечно же… э-э, мы тебя слушаем. —Ладно… — не без отвращения в голосе отреагировал Вождь. — Это башмачное дерево, повторяю для ударенных и не на шутку ошпаренных. —А башмачное, потому что там висят пара башмаков, да? —любознательность младшего брата в этот раз прямо выпирала из него. — А как они там оказались? — решил задать вопрос Сухарь. — Я думал ты спросишь «зачем», — с привычной усмешкой сказал Вождь. — А затем, чтобы избавиться от надоедливой обуви и все. Хотелось бы мне повторить за тем пареньком, кто это сделал... Для Арсения стало очередной загадкой природы этого леса каким же образом эти башмаки оказались там. Еще более сложной было желание Фила забросить свои никчемные башмаки наверх. Возможно это связано с какой-то философией, а может быть невидимой и слишком занудной психологии? В чем был смысл? А посчитают ли его глупым, если он задаст такой вопрос его школьному учителю? А не запрут ли его на домашний арест, если он попросит разрешения у родителей выкинуть на дерево свою обувь? — А можно мне закинуть? — задал случайный вопрос Кость, уже развязывающий шнурки у своих башмаков. — Можно? — Конечно! — Нет! — запротестовал Сухарь. — Ты с ума сошел? Эти башмаки тебе подарили на твой день рождения, когда ты впервые пошел в школу! А ты так вздумал с ними разделаться, Тимур! — Эй! Какой еще Тимур? Не знаем мы никаких Тимуров. Ты паренек, наверное, сам кукукнулся и бред несешь. Это ведь наш товарищ боевой Кость! Хочет кидать, ну и пусть! — А если не попаду? — Ну тогда улетит твоя обувь и все. Да и черт с ним, кидай уже! Ну? — В конце было слышно его разочарование, когда Кость снова посмотрел на своего растерявшегося брата и стал обратно надевать обувь. — Эх ты. Ладно, вырастете, все уже закинете свою обувь и спасибо скажете. Арсений не мог сказать, будет ли он увлекаться таким занятием, когда вырастет. В идеальном плане он скорее надеялся с отличием закончить школу и отправиться в университет где-нибудь в городе. Вряд ли даже по вечерам ему снова захочется вдруг забросить свои туфли на ветку березы… Тем временем Поводырь уже подготавливал всех к охоте. Вот он показывает облепленный пластырями и новыми царапинами палец в направлении Шишечки. После того, как ей велели собирать листья для приманки, на помощь подозвали главного помощника главаря Муравейника. Получив ответственное задания пособирать хворост, он с недовольной физиономией пошел в неизвестном направлении. А затем Вождь направился к Сухарю. —… У тебя руки и ноги длинные, хоть и «сухарь» же ты. — Он расплылся в ухмылке. — Значит придется нам с тобой придется и землю копать и кролика заодно подгонять. — Погоди… что? Кролика загонять? Зачем? — Я в отличии от тебя не хочу сегодня спать голодным, поэтому хочешь не хочешь, а работать заставлю, — вдруг он остановил на нем суженные глаза. — А ты куришь? — Что? — только и мог выдать Сухарь. — Что слышал, — равнодушно сказал Вождь и направился к пеньку. — У нас имеется еще один такой обряд, правда глядя на вас все сомневался его проводить. — Стоило ему это сказать, как из-под пенька появился небольшой мешочек с до ужаса интригующими звуками содержимого. — Курить табак в одиночестве как-то скучно, но может ты… — С чего ты это взял? — съязвил тут же Сухарь, со страхом оглядываясь по сторонам. — Да видел, как ты частенько в последнее время отпрашиваешься у учителей в туалет. До чего же ты хитрюга, когда можешь, я ведь видал тебя… — Да тише ты! — Арсений внутри не знал краснеть ли ему сейчас или с радостью принять предложение. — Хорошо, а дальше что, расскажешь небось новую историю об каком-нибудь «дымящем паровозе»? — Не-ет, уж Вождь знает свои обязанности. Храню тайну, как могила, — с самым возможным для него видом он произнес это вслух. — Ну так что? Какое-то время Сухарь стоял в нерешительности. Странно все это. Помнится, в последний раз он и не думал о том, как на него с таким соблазном посмотрит скрученная самокрутка, которую протягивает тот самый мальчик тринадцати лет, кто только и живет либо в лесу, либо в пустых бочках ночует. Тем не менее соблазн взял свое. Сухарь молчаливо взял протянутую самокрутку, тотчас Вождь поспешил достать из карманов коробок спичек и поджечь одну. В следующие секунды губы сомкнулись в трубочку, Сухарь раздался вполне ожидаемым кашлем. Поводырь же усмехнулся и сам же едва слышно застонал. Однако просто стоять и дымить смысла Вождь никакого не видел. Он повел мальчика за собой, вытащив из кустов ржавую лопату. — Пора и делом заняться, — сказал Поводырь и взялся за основание лопаты. — Подержи пока я занят. Он протянул Сухарю коробок спичек, тот незамедлительно выхватил их и случайно засунул в карман. Рубящий край впился в землю с протяжным звоном. Сухарь уже был в предвкушении ручной работы. К счастью Поводырь обладал способностью одновременно затягиваться дымом и копать небольшую яму. — Яма готова…— утешительным тоном сказал Вождь, топча самокрутку. — И они как раз здесь. Эй, туши палочку! Сухарь, вернувшись из раздумий о завтрашнем дне, с молниеносной скоростью растоптал самокрутку. Первым из кустов выбежал Кость, радуясь собранными палками, следом за ним вылез Муравейник, в огромных руках которого были более длинные и подходящие для ямы палки. Шишечки пока нигде не было. — Идите пока. Поищите эту плутающую. А мы за кроликами! — сказал Вождь, выложив из мешочка половину морковки. Помощники повиновались, Сухарь вместе с Поводырем ушли в другую сторону. — Кстати, Вождь, — заговорил Сухарь. — А ты ведь говорил, что и Муравейник когда-то давно курил, его поймали? — Ага, — мальчик видел, как еле сдерживающее смех лицо Поводыря вспоминает тот момент. — Видел бы ты как ему досталось. Нет, это была точно не бабушка, это, наверное, бабусетром! — Не повезло ему…— мрачно добавил Сухарь. — Да он сам сознался, — после паузы сказал Вождь. — Не знаю, он вроде говорил, либо совесть замучила, либо со здоровьем не то. М-да, вот уж точно король леса… Ты давай лучше оглядывайся по сторонам и ищи кроличьи норы, понял? Два раза повторять для Сухаря не надо было, ведь оно уже выполнял приказ. В глубине души Арсений понятия не имел, от голода ли он начал всматриваться внимательнее в поисках живности, то ли от страха той пушки «Лесного дурака» Хрустящая трава шумела под подошвой. Ветки раскачивались под дуновением ветра. Свет слабо проникал сквозь закрытое деревьями небо. Вдруг Сухарь услыхал нечеловеческий вопль, который прозвучал прямо у него за спиной. Мальчик успел не один раз сказать себе, что никаких кроликов в этом лесу быть не может. Однако этот вопль в купе с промелькнувшей перед глазами тенью заставили сомневаться в собственном охотничьем нюхе. — Лови его! Держи его! Во как рванул! — голос Вождя уже мало чем напоминал человеческий. Сухарь сошел с места и чуть ли не прыгал вслед за Поводырем. По сторонам мелькали колыхающиеся ветви. Пение птиц заглушила шуршащая трава. Как только его бока уже начало рвать от напряжения, Сухарь смутился своей стойкости. Они бегали уже больше минуты, но Поводырь со зверьком отдалялись все дальше. Вдруг с левой стороны стали видны знакомые очертания. Два едва различимых силуэта. Один маленький, но все время скачущий, будто на пружинах. А второй такой взволнованный, словно Юля. Возле Вождя тотчас появилась новая тень и резко сменила курс. На удивление теперь они бежали в сторону ловушки. Поводырь от счастья даже присвистнул. Погоня набирала интерес. Мелькающая возле Поводыря тень стала напоминать постепенно Муравейника. Двигался он рывками со всей своей непредсказуемостью. В то же время Вождь заходил с другой стороны, краем глаза оглядев ловушку, уже обсыпанную листьями. Муравейник бегал и прыгал от угла к углу, пытаясь запутать быстрого зайца. — Он сейчас уйдет, черт! — выпалил Муравейник, сделав новый рывок в сторону. — Давайте…— только и сумел выдавить из себя Сухарь и тут же пожалел о сказанном. К счастью никто не обратил внимания на то, с каким позором он упал на холодную землю. Впереди все стало мыльным. Единственное что он более-менее ясно сумел различить так это, с каким торжеством двое охотников оговаривали свою победу перед ямой. — Вот они! Вот они! Поймали, ура!