Тень на Солнце

Малый Дворец не такой уж и маленький, на самом деле. Поначалу всем гришам он кажется сотканным из камня и теней лабиринтом. Да что там — Дарклингу и самому когда-то он чудился огромным. Но те времена давно прошли, и каждый сантиметр начищенного до блеска пола помнил мягкие шаги повелителя Второй Армии. Дарклинг знал, где скрипят половицы, где потерты ступени и блестят окислившиеся светильники. Знал, как пройти незамеченным к кухням, к конюшням, к лабораториям и, конечно же, к спальням. Александру Морозову даже не нужно было призывать тени, чтобы спрятаться здесь. Двадцать шагов по внутреннему коридору в северном направлении, пройти сквозь потайную дверь, пройти три коридора, два лестничных пролета, свернуть у каменной вазы из Шухана, оказаться рядом с еще одним секретным проходом, а там — мягко ступать по пыльному полу сорок три шага. Прямо, до упора, пока ладони не почувствуют прохладу стены. Механизм, проверенный не так давно Давидом, не издал даже намека на скрип. Деревянная панель легко отделилась от стены и так же легко встала на место. Окно не было закрыто тяжелыми занавесками из новоземского бархата, и лунный свет заливал половину постели Алины. Она спала неспокойно, что-то бормотала, перебирала ногами под белоснежным одеялом. Александр сделал шаг вперед, затем еще один и еще, пока не остановился на самой границе лунной дорожки. В тени ему было спокойнее, безопаснее. Алине, наверняка, снился не самый хороший сон, но не мог позволить себе ее разбудить. Иначе, как бы пришлось объясняться? Но вот она немного успокоилась, перевернулась так, что ему было отчетливо видно ее лицо. Волосы выбились из заплетенной на ночь косы, губы были слегка приоткрыты, а тонкая сорочка пропускала сквозь ткань достаточно лунного света, чтобы заставить Дарклинга начать фантазировать. Так странно — его влекла эта молодая женщина как никто другой, словно не он, а она была усилителем. Словно пела ему ундины песнь, затягивая на дно омута. — В…во… волькры… спасай…тесь... Кошмар. Ну, разумеется, ей снился каньон. Дарклинг было дернулся, даже вытянул вперед руку, но тут же опустил. Нет, нельзя ее будить. Он не может рисковать возможностью вот так прокрадываться в эту спальню, проводить время в тенях рядом с ней. Рядом с Алиной, с его Алиной. Она снова дернулась, резко до того, что тонкие вязки на сорочке разошлись. Александр затаил дыхание. Так много нежной кожи для жадного взгляда, так мало остается фантазиям. Святые! До чего же она хороша! Он бы любил ее в ночной тишине, брал бы и брал, отдавая в ответ столько ласки, сколько бы смог. Если бы только она позволила, если бы только тот поцелуй у озера значил хоть что-то. Мать учила подавлять свою похоть, учила не мечтать, а забирать силой, не позволять никому и никогда властвовать над его мыслями. Учила — не этому. — Д…да…дарк… Что? — Дакрлинг? Алина резко села, даже не потрудилась прижать к груди одеяло и хоть как-то прикрыться. Она часто и прерывисто дышала, смахнула проступившую на лбу испарину тыльной стороной ладони и уже хотела задать вопрос (или закричать?), как Александр ее опередил. — Это всего лишь сон. Я просто тень. Он улыбнулся и прижал к губам палец. Лунный свет коснулся его кольца и отразился бликом на щеке Алины. Она хмыкнула, откидываясь на подушки, а потом удивила Дарклинга — резко подвинулась и откинула одеяло, будто приглашая его прилечь рядом. — Спи, моя Солнечная царица. Его голос был не более, чем шепотом, частью теней, что кружили по комнате, липли к стенам, к люстре, поглотили бархатные шторы, проползли по окну, прогоняя лунный свет. Алина уже закрыла глаза, и не заметила, как прогнулся матрас под весом повелителя гришей. Соблазн коснуться был слишком велик. Взять ее силой? Соблазнить? Ласкать себя самого, пока глаза лишь наблюдают? Все было не то и не так. Ничего не появляется из ничего. Материя, мельчайшие частички, которые за долгие годы он научился находить везде. Глупая, отчаянная затея, которая могла бы стоить ей рассудка, а ему — проклятой вечности в одиночестве. Александр легонько коснулся лба Алины, и густые тени погрузили спальню в кромешный мрак. *** Она снова была на скифе, как и все предыдущие ночи подряд. Часть Алины понимала, что все это сон, но страх, боль и вопли волькр казались такими реальными. — Они тебя не тронут. Не посмеют. Во всех остальных снах был Мал. Но сейчас она видела только Дарклинга, возвышающегося над ней. Он хлопнул в ладоши, призывая тьму в Каньон. Ей показалось это бессмысленным — изгонять подобное подобным. Но волькры отступили. Исчез и скиф, и шквальные, и Мал. Все обрело другие формы. Вместо деревянных досок под ногами оказалась трава, а над головой шумели не паруса, а листва берез. — Ты в безопасности, моя Алина. Он был в белом. Дарклинг стоял перед ней в белоснежном кафтане, расшитом серебряной нитью. И все в нем было не то и не так. Белый ему не принадлежит. Она пожелала сорвать с него кафтан, и в следующую секунду уже прижималась щекой к его оголенной груди. Сколько шрамов, Святые! Длинные и ровные, как от шуханских клинков. Рваные, закрученные борозды, как от когтей чудовищ. Маленькие круглые точки, как от фьерданских пуль. — Я помогу! — прошептала она, бесстыдно вычерчивая поцелуями дорожку от шеи до низа его живота. — Я помогу тебе. В чем и с чем, было уже не важно. Уничтожить Каньон, уничтожить его врагов, ее врагов, волькр, глупого царя или непослушных воле господина гришей. Без разницы. Он был красив, и ей хотелось целовать его, гладить, коснуться его так, чтобы Дарклингу захотелось запрокинуть голову, упираясь затылком в траву, распахнуть глаза и увидеть бескрайнее голубое небо. — Я покажу тебе Истиноморе! — задыхался он, пока ее руки вытворяли такое, от чего покраснела бы любая набожная равкианка. Живот скручивало от жара, и она не поняла, как так получилось, что теперь ее запястья были надежно зафиксированы в его ладони, а сам Дарклинг навис над ней, дразня языком налившиеся от возбуждения соски. — Ты была с мужчиной? Он спросил это как будто мимохом, просто из вежливости, и застыл ледяной статуей, услышав в ответ: — Нет. Алина распахнула глаза. Он смотрел на нее с неверием и тем, что можно было назвать обожанием. — Не так, — прошептал Дарклинг. — Не во сне. Наяву. Где-то вдалеке будто бы раздался гром, и все вокруг погрузилось в темноту. *** — Ты выглядишь так, будто всю ночь читала. Или рыдала. И мне придется убирать синяки под глазами. Снова. Я делала это два дня назад, и эффект должен был продержаться дольше. Ах, Алина, ты меня убиваешь! Женя тараторила и тараторила, помогая Старковой вылезти из теплой ванны. Алина проснулась задолго до прихода портнихи, и потратила предрассветное время на то, что сначала долго боролась, а потом поддалась желанию коснуться себя между ног. Она ласкала, растирала, с порочным довольством вспоминая каждую деталь своего дерзкого сна. К ее небольшому разочарованию в то утро Дарклинг не появился в общем зале, не разделил с остальными гришами скромный завтрак из каши с клюквой. Алина не знала, что позже он также позвал Женю убрать и ему синяки под глазами. В ту ночь и в то утро в падении перед своими желаниями Александр, наконец-то, не был одинок.