Цена иной реальности

      Дорога до дома Акеми прошла незаметно, благодаря полившемуся будто водопаду, разговору двух сестёр. За время двухмесячной разлуки у них обеих накопилась куча тем для разговора.       Начало рассказа Акеми было тяжелым, но Микуру всё равно вслушивалась в каждое её слово, боясь что-то упустить. В основном Акеми рассказывала о том, как тяжело ей было привыкнуть к новому месту, собственному облику и дому. Как она днями и ночами пыталась найти выход из этого мира, в свой родной, но ничего не увенчалось успехом. — Ты очень похожа на меня — с промелькнувшей гордостью в голосе сказала Микуру — Правда я наоборот хотела попасть в это место.       После этих слов, рассказ Акеми повернул на более веселый тон повествования. Она рассказала, как ей выдали собственную квартиру, как она устроилась на работу, и пусть живет скромно, но самостоятельно. Чувство гордости не покидало Микуру, но также в глубинах сознания зародился страх, от того что сестра настолько изменилась, что привыкнуть к новой ней будет непросто.       Квартира Акеми была действительно небольшая, но довольно уютная. Гостиная была просторная, с квадратным, деревянным обеденным столиком и стульями с мягкими сидениями. Акеми, даже обзавелась плазменным телевизором, что поразило Микуру.       Спальня была обклеена нежно-розовыми обоями и обставлена плюшевыми игрушками, а у стены стояла кровать с пушистым одеялом. Микуру поражала чистота дома, до того, момента пока она не зашла на кухню. На ней царился тотальный беспорядок. Складывалось ощущение, что все было брошено в спешке. Некая жидкая кремовая субстанция была доверху налита в миске, а рядом валялся одинокий миксер.       Микуру перевела на Акеми осуждающий взгляд, отчего вторая непроизвольно смущенно съезжилась. — Я просто чуть не опоздала на собрание, поэтому вот так… — неловко оправдывалась она.       Микуру вздохнула и махнула рукой. — Ладно, по сравнению с тем, как было у нас дома, ты ещё молодец… Акеми виновато улыбнулась и потерла шею.       Микуру вновь вернулась в гостиную и устало плюхнулась на диван, который стоял напротив телевизора. Рядом собой она нащупала пульт и нажала на кнопку включения. — И где ты работаешь? Дом у тебя просто роскошный — спросила она. Акеми подсела рядом и поспешила ответить: — Я работаю в маленьком ларьке, рядом с домом — ответила Акеми — Но квартиру я не покупала, поначалу нам их всем выдавали…       После недолгой паузы она продолжила: — А ты где жила до нашей встречи? — поинтересовалась Акеми.       Микуру, оторвавшись от телевизора перевела взгляд на Акеми, которая подсаживалась ближе. — Одна неравнодушная незнакомка помогла мне — задумчиво проговорила она — К слову, мы договорились встретиться на том собрании, но в такой толпе так и не нашлись.       Акеми грустно покачала головой, а после положила её на плечо сестры. Микуру, ранее не очень любившая порывы любви младшей, в этот раз сидела спокойно. — Знаешь, как мне было одиноко здесь совсем одной? — вдруг грустно начала Акеми.       Микуру успокаивающе провела по её чёрным вьющимся волосами. — Знаю… Но неужели у тебя здесь совсем нет друзей? — мягко спросила она.       Акеми отрицательно замотала головой и поджала губы. И Микуру удивилась, её сестра была всегда очень дружелюбна и друзья у неё появлялись, будто по щелчку пальцев. Возможно, в глубине души, Микуру даже завидовала такой открытости сестры к людям и миру.       Размышления прервал шепот Акеми: — Я очень-очень скучала…       После она подняла голову и уставилась в серые, родные глаза Микуру. — Теперь мы будем неразлучны… — мягко проговорила Микуру, несмотря на то что в её глазах читалась твёрдая уверенность, а ладонь сёстры она сжала настолько сильно, что Акеми встревоженно ойкнула. ***       Когда солнечный свет стал проникать в комнату и назойливо светить в лицо, девушка сладко потянулась и разомкнула веки.       Несмотря на казалось бы, доброе утро, она была счастлива и встревожена одновременно. С одной стороны, наконец-то её дом был заполнен гремящими звуками и ароматными запахами исходящими из кухни: «Наверное, Микуру что-то готовит» — подумала Акеми и улыбнулась про себя, кулачком протирая заспанные глаза. В родном мире, Микуру всегда готовила, когда родители пропадали на работе, поэтому всё это навеяло на неё домашние и уютные воспоминания.       С другой стороны наступил тот самый день с которого она и её сестра «могут побороться за свою жизнь». «Побороться за жизнь…» — как на повторе закрутилась фраза, произнесенная странным оратором во вчерашнем дне. Весь сон улетучился, она вскочила с кровати и взглянула на запястье, будто боясь увидеть цифру больше, чем той, что была. Но циферблат показывал все также «10 000». Она облегченно вздохнула, а после взглянула на себя в ажурное зеркальце. Взъерошенные волосы и напуганные глаза придавали ей чудаковатый вид. «Я не должна пугать Микуру, нужно сохранять позитивный настрой» — она кивнула самой себе в отражении и взяв волю в кулак, принялась расчёсывать непослушные пряди.       После того, как Акеми закончила с прической, она выскочила из комнаты и быстрыми шагами достигла кухни, откуда шёл весь шум, как всегда рано встающей Микуру. Она проскользнула в комнату и подошла к сестре, которая сосредоточенно жарила омлет. Акеми хитро улыбаясь, обняла сестру за талию со спины, отчего та испуганно вскрикнула и обернулась. — Зачем так пугаешь?! — выкрикнула она, держа в руке крышку из-под сковороды, готовая ударить в победно ухмыляющееся лицо Акеми.       Акеми в ответ засмеялась, довольная провернувшейся шалостью. Она перевела взгляд на рулет с золотистой корочкой, над которым возилась её старшая сестра. — Ты готовишь дасимаки? — спросила Акеми, с явным желанием поскорее опробовать вкусное блюдо. — Да, давно я его не готовила — проговорила Микуру, перекладывая омлет на тарелку.       Не успела Микуру пригласить Акеми за стол, как та уже уселась за него. Она вскинула брови и лишь осуждающе покачала головой. Акеми ели сдерживала себя от восторга, когда напротив неё пригомоздилась узорная тарелка с порезанными ломтиками омлета. Увидев чересчур эмоциональную реакцию Акеми, Микуру удивленно спросила: — Чем ты питалась, когда жила одна?       Девушка поставила блюдо на стол и отодвинув деревянный стул с мягкой подушкой, села напротив сестры. Акеми пожала плечами, уже уплетая горячий дашимаки: — Чем придется — проговорила она, с полными щеками омлета. — Понятно… — многозначительно ответила Микуру, вспоминая отчаянные попытки Акеми приготовить хоть что-то.       Во время завтрака две сестры негласно договорились не упоминать особенность этого дня — баллы, которые им нужно копить, начиная с сегодняшнего дня. Акеми старалась уводить сестру со скользких тем, переводя разговор в веселое русло.       Микуру, несмотря на то что понимала, что к чему, позволяла сестре руководить сегодняшним разговором. Несмотря на все старания младшей, Акеми все равно замечала, как во время небольших пауз, Микуру подглядывала на свой циферблат. — Знаешь, я думаю мне пора искать работу с сегодняшнего дня — наконец задумчиво пробормотала она.       Акеми доела омлет и отодвинула тарелку. — Можем поискать вместе, я видела несколько объявлений о поисках сотрудников — предложила она.       Девушка подошла к раковине и принялась мыть грязную посуду. Микуру задумчиво перебирала пальцами по столу. — Хорошо, тогда нам пора собираться… — сказала она, встав изо стола. — Собираться? — хихикнула Акеми.       Она отставила посуду и развернулась лицом к сестре. Мягким движением она нажала на отметку и вмиг, вместе с пылающими яркими искрами, преобразилась в свою форму, которую Микуру видела до этого. — Ты помимо исцеления ещё и так умеешь? — спросила ошалевшая девушка. Акеми довольно кивнула. — Ты тоже так можешь, попробуй! — воскликнула она.       Микуру недоверчиво покосилась на маленькое сердце и нажала на него. Она увидела, как вокруг неё запылали сверкающие звёзды, а после медленно материализовалась снятая до этого кожанка. Девушка разинула рот в удивлении, проверяя и опущывая появившуюся на ней вещь, с целью удостовериться в её реальности. — Микуру, а у тебя получается, нет магии? — осторожно спросила сестра. Микуру разочарованно вздохнула. — Типо того… Акеми утещающе похлопала её по плечу.

***

      Наконец обе сестры стояли на самой оживлённой площади города. Народ был шумнее и взволнованнее чем обычно. Тут и там подростки предлагали разное рода услуги от шитья новомодной одежды до строительства дома, в целях заработать хотя бы десяток баллов.       Микуру и Акеми внимательно осматривались. Первая крепко держала руку младшей сестры, боясь потерять её в такой бешеной толпе.       Акеми подходила к тем местам, на которых раньше висели флаеры о поиске сотрудников, но сейчас они все были сорваны. Они заходили в различные супермаркеты, бутики и кофейни, в которые раньше активно зазывали рабочих, но везде слышался лишь отказ. Даже на её рабочем месте директор грустно помотал головой и лишь сказал: «Все вакансии уже заняты.»       Сестры вышли из последнего места, на которого надеялась Акеми. «Микуру нужна работа больше чем кому либо другому…» — подумала Акеми, вцепившись взглядом в 100 000 на отметине Микуру. — Работу ищите? — спросил проходящий мимо парень — Это бесполезное дело, уж лучше идти на митинг.       Он кивнул в сторону толпы, которая громко выкрикивала различные лозунги о свободе и правах. Микуру злобно фыркнула в их сторону. — Чего вы хотите этим добиться? По тем придуркам было видно, что им только в радость над нами издеваться — грозно пробормотала она. — А куда вы направляетесь? — спросила Акеми, в чьих глазах читалась полная серьёзность. — Акеми, ты серьёзно? Да мы- — Прямо в консульство — ответил парень.       Акеми кивнула и повернулась к Микуру, смотря прямо в её серые напуганные глаза. — Я пойду с ними, нам нужно всё разузнать и заработать баллы — уверенно сказала она.       Микуру растерянно забегала глазами, будто не веря тому, что что говорит ее сестра. — Акеми, ты правда хочешь пойти с этим странным типом? — не веря словам спросила она.       Парень стоящий рядом, на её слова хмыкнул, почувствовав осуждающий взгляд Микуру на его татуировках. — Я хочу помочь тебе — сказала она, разжав руку Микуру.       Микуру схватилась за неё, но Акеми дёрнула руку еще раз, и вырвавшись, растворилась в толпе. — Акеми! — послышался громкий крик взволнованной Микуру, отчего сердце младшей болезненно сжалось.       Парень, заметив её растерянность ткнул её в бок и сказал: — Ты правильно сделала. Акеми смущённо потерла шею. — Да, надеюсь — еле слышно сказала она, смотря в ту сторону, где ранее была Микуру.       В митинге участвовали, как дети, так и молодые взрослые. Они кричали так громко, что вскоре у Акеми разболелась голова. В отличие от них, она шла молча, не зная куда ей деться, главной её целью было достичь посольства.       Спустя некоторое время, она увидела перед собой высокое, возвышающееся здание, которое очень отличалось от остальных.             Построение вздымалось к небу, словно гигантский кристалл, сияющий под лучами солнца. Его стеклянные стены отражали городские огни, создавая иллюзию, что оно само испускает свет.       Стальные башни, увенчанные шпилем, устремлялись ввысь, демонстрируя мощь и величие            Строгие линии фасада, украшенные геометрическими узорами, подчеркивали ее статус и безупречный вкус. Широкие входные двери, увенчанные золотым гербом, вели в просторное лобби, где мраморные полы переливались от света огромных люстр, а высокие потолки украшали изящные лепные элементы.       Внутри здания царила атмосфера строгой роскоши, а стены украшали картины неизвестных Акеми художников. От всей этой обстановке ей становилось неуютно, ведь её семья всегда жила очень скромно. — Давайте пойдем прямо к ним! — выкрикнул кто-то из толпы.       Остальные подхватили и игнорируя охрану пошли дальше. Полное безразличие работников, напрягло Акеми, но она пошла дальше с остальными.       Они достигли главной двери и Акеми почувствовала как от волнения у неё скрутило живот. «Это всё очень странно, должен быть какой-то подвох…» — подумала она, но также осознавала что пути назад нет.       В дверь постучала маленькая девочка из толпы, и после зашла в неё. Через минуту она вышла с фразой: — Принимают только по одному. Поднялись возгласы и взгляд Акеми растерянно метался из стороны в сторону. — Должен сходить кто-то один и все разузнать! — сказала незнакомка. — Тот, кто спросит всё то, что мы хотим задать этим мерзавцам! Акеми почувствовала, как сердце бьется в бешеном ритме. «Это мой шанс! Я могу узнать, как помочь Микуру»       Эти мысли придали Акеми силу и уверенность, несмотря на то, что её слегка потряхивало от переполнявших чувств. — Давайте я! — наконец отозвалась она.       Гул прекратился и все перевели взгляд на Акеми. Толпа переглянулась, оценивая девушку с ног до головы. — Хорошо — наконец сказал один молодых парней.       Акеми ободряюще улыбнулась и просеменила через всю толпу к двери с золотистой обвивкой. Она чувствовала на себе десятки пар глаз, полных надежды и страха. Дети и подростки, — все они смотрели на неё, как на последнюю надежду, на последний шанс на справедливость.       Ее сердце билось в бешеном ритме, но она держалась крепко. В глубине души она знала: ей нужно быть сильной, для того, чтобы найти ответы. Для тех, кто смотрел на нее с надеждой и, в первую очередь, для своей сестры.       Акеми глубоко вдохнула и вновь улыбнулась тем, кто ждал от нее чуда, и решительным потянула за ручку двери. В тот же момент она оказалась лицом к лицу с девушкой, которая хотела выйти из кабинета.       Это была девушка с фарфоровой кожей, со светлыми волосами и голубыми глазами, похожими на ледяные осколки. От нее веяло не просто холодом, а какой-то непроницаемой отстраненностью, словно она была окутана невидимым щитом. От её взгляда Акеми стало неуютно и она замерла на месте, чувствуя как по спине пробежал холод.       Обе девушки застыли в дверном проеме, как будто застряли в немом диалоге. Незнакомка вежливо придержала дверь, давая Акеми возможность пройти, а после вышла, защелкнув за собой дверь.       Акеми, в самом кабинете, чувствовала себя совершенно иначе, чем несколько минут назад. Ее былая уверенность, та, что помогала ей держать голову высоко и идти к цели, куда-то исчезла, растаяла, как дым, после короткой встречи с голубоглазой незнакомкой. Отогнав от себя тревожные мысли, она устремила взор на женщину сидевшую за столом.       Она была похожа на тех, кто был на сцене тем, что от её глаз и от неё самой исходило свечение, но не такое яркое как у них. У неё были темно-красные волосы, и аккуратно сплетенный пучок. Она смотрела строго, но с легким интересом, которая выдавала поднятая бровь. — Ты одна из тех, кто кричит у меня за дверью? — спросила она, устало потирая переносицу. Акеми неловко скривилась, подойдя к её столу. — Мы просто хотим задать пару вопросов, и всё… — ответила она, не совсем веря собственным словам, после того как вспоминала их громкие лозунги и бунтарский настрой.       Женщина вздохнула и подперев голову рукой, выжидательно устремила взор на юную девушку. — Я ничего не могу сделать с указом нашего представителя — сказала она, откинувшись на спинку кожаного кресла на колесика — К нам заявилось несколько претендентов из вашей общности… Вы сможете услышать их в скором времени, может они найдут какое-то решение для вашей ситуации.       Как только Акеми раскрыла рот, в целях задать вопрос, её прервала заседательница. — Я не собираюсь отвечать на ваши вопросы — проворчала она, пренебрежительно махнув в сторону Акеми. — Но, скажите, что делать тем, чья сумма 100 000, это невозможно, это…! — запаниковав залепетала девушка. — Что вам нужно делать, расскажут претенденты, досвидания.       Её взволнованный монолог прервал щелчок пальцев, после которого, она волшебным образом оказалась за дверью.       От внезапной смены обстановки, Акеми почувствовала небольшое головокружение.       Но более важно было то, что перед ней стояла толпа людей, их лица были перемешаны с тревогой и надеждой. Дети и подростки все они ждали от нее ответов, которые она не получила.       Ей было стыдно и хотелось уйти, скрыться от этих ожидающих глаз. — Что они сказали? — послышался взволнованный голос одной из девушек.       Акеми опустила голову, брови сжались на переносице, а губы задрожали. — Ничего, они просто меня выгнали… — тихо пробормотала она.       Послышались недовольные возгласы, плач и крики, кто-то начал барабанить по двери. Теперь никому не было до неё дела, поэтому она быстро направилась к выходу, сдерживая подступающие слёзы.       Она выбежала из здания и устало пригомоздилась на рядом стоящую скамейку. Сил на то, чтобы сдерживать, слёзы не осталось, и они потекли ручьем. Акеми вытирала их рукавом пиджака. «Микуру была права, я просто потеряла время. Нужно было остаться с ней и поискать еще рабочие места.»       Акеми прокашлялась, собираясь с силами, но подкравшееся чувство вины не давало сделать это. «А ещё, эти люди… Я подвела их… может если на моём месте был бы кто-то другой у него бы все вышло.»       Акеми вытерла слёзы еще раз, судорожно вздохнула и услышав рядом с собой раздраженное ворчание, обернулась в место источника звука. Это была Микуру, которая села рядом, насупившись. Всё её тело выражало негодующее напряжение. — Смотрю всё прошло так, как я и думала? — спросила она, смотря куда-то вдаль.       Акеми почувствовала укол обиды, но понимала что она была права. — Что ты здесь делаешь? — Ну, ты же не дала мне ключей от квартиры, поэтому я и пошла за тобой — с ноткой рассерженности ответила она.       Акеми поникла и свесила голову, растерянно перебирая пальцы. — Кто вообще дал тебе право куда-либо идти без меня?! — наконец закричала Микуру.       Акеми хотелось сжаться в комочек или провалиться в сквозь землю. Стыд, вина и страх, перед разозлившейся Микуру, захлестнули её с головы до ног. — А вдруг что с тобой бы что-то случилось?! — вскрикнула она, вскочив со скамейки — Где бы я тебя тогда искала?!       Микуру теперь казалась для Акеми не доброй и чуткой сестрой, а грозной, поучающей фигурой. — Но я всего лишь хотела помочь тебе… — тихо пролепетала она, не в силах поднять на неё глаза. — Помочь?! Думай лучше о себе! — воскликнула она, больно ткнув в сестру — А теперь, домой!       Она схватила Акеми за запястье, как матери берут непослушных детей, и повела в сторону дома. Акеми не стала даже сопротивляться, будучи в полном опустошении.

***

      Спустя несколько дней на плакатах, различных рекламах и лозунгах появилась новость о «претендентках», последняя надежда для отчаявшихся, которые предлагают варианты решения. От этой новости у Акеми увеличивался сердечный ритм, и внутри себя она чувствовала внутреннюю надежду, что все поменяется к лучшему. Но Микуру, после предыдущего выступления совсем разуверилась в справедливости этого мира и относилась к данной новости с пренебрежением.       Но вот наконец наступил тот самый день и Акеми, стоя у зеркала, тщательно расчёсывала непослушные локоны. — Ты серьёзно хочешь туда пойти? В прошлый раз как-то не очень здорово вышло — проговорила Микуру, поставив явный акцент на слове «не очень».       Акеми нахмурилась, она не любила вспоминать эту ситуацию и хотела её поскорее забыть, но Микуру продолжала периодически напоминать, чтобы та не забыла «насколько ужасны представители этого мира». — Да, я пойду туда — твердо ответила она, смотря в собственное отражение.       Микуру вздохнула и нажав на сердце, мигом перевоплотилась в свою основную форму. — Ладно, тогда я с тобой — уныло ответила она.       Сёстры прибыли на то же место, в котором они встретились в первый раз. Народу было по прежнему много, но в отличие от предыдущего раза, теперь их сдерживала металлическая решётка у сцены, не позволяя подойди ближе. Акеми подняла голову и нервно взглотнула. «Последняя надежда…» — подумала она, вспоминая никчёмные баллы на счёту её и сестры. — Как думаешь, они найдут решение? — вдруг спросила Акеми. Микуру помотала головой. — Даже не представляю, какое решение здесь можно найти — сурово ответила она, не сводя взгляда со сцены.       Вскоре на ней появились знакомые всем силуэты. Белокурый мужчина в сером пиджаке и белоснежным лицом, и женщина, которая походила на его близняшку в строгом сиреневом костюме. Акеми услышала тихое рычание исходящее от Микуру, и успокаивающе взяла её за руку.       Ораторы, после короткого приветствия, наконец заговорили: — Господа и дамы, уважаемые граждане! Мы собрались сегодня в этом месте, чтобы поговорить о важном для всех вас вопросе: о будущем нашего мира — огласил мужчина. — Да-да мы пошли на уступки! — гордо добавила женщина. — В ближайшее время вам предстоит сделать важный выбор, от которого будет зависеть дальнейшая судьба вашего общества. Перед вами предстанут разные претенденты, каждый из которых обещает нам лучшую жизнь. Но вы должны быть осторожны. Не все обещания истинны. Не все претенденты действительно заботятся о вашем благополучии. — Джеймс, как опытный политик и знаток общественной жизни, расскажет вам о кандидатах и их программах, подчеркивая их сильные и слабые стороны, чтобы вам, нерадивым детишкам, было проще выбирать! — Кристиана, как известный эксперт в области экономики и социальных отношений, поделится с вами своим мнением о реальных возможностях каждого из претендентов и о том, как их политика может повлиять на нашу жизнь — сказал мужчина, указывая на рядом стоящую, красующуюся женщину. Мы призываем вас быть активными участниками этого важного процесса. Изучайте программы кандидатов, сравнивайте их позиции, задавайте вопросы. Только вместе вы сможете сделать правильный выбор, который обеспечит процветание нашего мира. — Спасибо за внимание, выступление начинается.       Сцена опустела. Мужчина и женщина, оставив за собой волну вопросов и нерешенных сомнений, ушли за кулисы.       На сцене теперь царила тишина. Единственным источником света стал яркий прожектор, направленный на трибуну, стоящую посередине. Трибуна, оставленная пустой, словно ждала своего часа. Её поверхность блестела под светом прожектора, отражая блеск полированного дерева и золотых украшений.       Микуру с Акеми переглянулись, чувство наступающих перемен пугало из обоих. Вскоре, послышался громкий голос из-за кулис: — Первый претендент — Рия! Вдруг, из-за кулис послышался тихий, размеренный цокот каблуков.       И вот, на сцене появилась та самая голубоглазая незнакомка, с которой Акеми столкнулась в консульстве. Она шла медленно, её белоснежный плащ спадал с плеч, словно облако, скрывая ее фигуру от яркого света. Рия была одета в фиолетовый костюм с короткой юбкой и длинными белыми сапогами. В ее руках была планшетка с толстой кипой бумаг. Она шла, и ее холодные глаза, были направлены на зал.       Рия остановилась перед трибуной. Ее взгляд был не угрожающим, а скорее проницательным и неотступным. Акеми почувствовала как внутри всё сжалось. Она была из тех, кто умела читать людей по глазам, манерам и поведению, но сердце незнакомки было будто бы заперто на ключик, и от её непредсказуемости Акеми становилось неуютно. Она огляделась, все остальные, судя по всему, разделяли её мнение. Примерно также, они реагировали и на ведущих. Рия положила планшетку и направила на себя микрофон. — Мы все хотим жить в мире, где нет места насилию. Где люди могут спокойно жить и радоваться жизни. Где нет места страху и ненависти — начала она свою речь. Ее голос был спокойным и мягким, но в нем звучала определенная уверенность — Мы должны помнить, что каждая жизнь ценна. Мы должны бороться за справедливость и мир. Мы должны помнить о гуманизме. Рия отложила бумаги в сторону. — Давайте вместе построим мир, где нет места убийствам. Давайте вместе сделаем этот мир лучше. В толпе повисла тишина, и Рия проговорила: — Прежде чем я продолжу, у вас есть какие то возражения или вопросы? Мы можем это обсудить. В зале начались шепоты, которые быстро переросли в громкие оскорбления. «Кто она такая? У нее не видно ни капли сочувствия!» — кричали из зала. «Она просто разводит руки и говорит о гуманизме! А как нам заработать столько баллов, чтобы выжить? Где ее конкретные предложения?» — кричали другие.       От этих возгласов Акеми встрепенулась, несмотря на своё неоднозначное отношение к претендентке, она не разделяла их радикальное мышление. Она обернулась на сестру. Микуру была полна ненависти и смотрела на Рию, будто собиралась взглядом прожечь в ней дыру.       Несмотря на все возгласы толпы, лицо Рии было невозмутимым, холодным, словно она была из камня. Акеми восхитила её стойкость и самоотверженность. Но после заметила, что её тонкие пальцы, дрожали мелким, едва заметным трепетом. Дрожь пробегала по ним не равномерно, а импульсивно, как будто она была не единой судорожной волной, а множеством мельчайших, независимых вибраций. Она старалась скрыть своё волнение, перебирая листы бумаг, и казалось, что никто кроме Акеми не замечал этого. «Всё таки она не настолько холодна и невозмутима?»       Акеми стало жаль её, но все что она могла сделать, это стоять и смотреть. Наконец, Рия заговорила в микрофон. — Я предлагаю вам, все наши силы вложить в расследование, а не в убийства. Я точно знаю, что мы можем найти выход в наш реальный мир. Прежде, были такие случаи — она окинула взглядом затихших людей. Акеми была ошарашена. «Я даже не думала об этом!» — Все, чья сумма в размере 100 000 баллов мне очень пригодится ваша помощь, благодаря вам, мы сможем вернуться домой — уверенно закончила она, и казалось, даже совладала с дрожью в руках.       Толпа застыла, будто окаменевшая. Лица, прежде полные злости и отчаяния, исказились от изумления. Брови взлетели вверх, губы приоткрылись, глаза округлились, словно пытаясь поглотить невероятную новость. Шум, некогда заполнявший это место, стих, оставив после себя тишину, пронизанную немым шоком.       Некоторые, словно очнувшись от транса, начали перешептываться, пытаясь переварить услышанное. Другие же просто молча смотрели на источник этой невероятной информации. В глазах у всех читалась надежда, едва различимая, но все же присутствующая — надежда на то, что их страдания могут когда-нибудь закончиться, что они смогут вернуться в мир живых.       Теперь это была толпа жаждущих, толпа, жаждущая жизни, толпа, готовая к неизвестности, к новым испытаниям, лишь бы вернуться в мир, из которого они были вырваны. Акеми вновь повернулась к сестре. — Ну что, ты готова помогать ей? — шутливо спросила Акеми. Микуру покосилась на свою цифру в 100 000 баллов, фыркнула, и нос её сморщился, хотя по её лицу читалось тотальная озадаченность. — Все равно она мне не нравится, какая-то бездушная, что ли? — раздумывая ответила она. Акеми пожала плечами.       Вскоре раздался голос диктора Джеймса из громкоговорителей. Он, с привычной для него бархатной интонацией, начал: — Рия — загадка. Холодная, расчетливая, она выбрала путь, который, казалось бы, противоречит ее природе. Она — претендентка, которая выбрала гуманизм. Возможно, именно в этом и кроется ее сила. Сохраняя расчетливость, она нашла в себе место для сострадания. Она — как ледяная глыба, внутри которой бьется живое сердце. Это делает ее непредсказуемой, опасной. Но… — голос Джеймса зазвучал снова, уверенно и твердо — Слабость Рии — в ее неопытности. Мир, в котором она оказалась, не прощает ошибок. Она должна будет доказать, что ее гуманизм — не просто иллюзия, а мощное оружие, которое поможет ей пройти этот путь.»       От сказанных слов было заметно, как Рия встрепенулась, но вскоре вновь взяла себя в руки.       После из динамиков раздался женский, энергичный голос Кристианы. — Я буду краткой. Рия — не самый лучший вариант, кроме того, как планировать, она ничего не может. К тому же, если вы вдруг поддержите её, кто знает, изменит ли она курс с «мира без убийств» на более жестокий путь? Лучше послушаем следующую претендентку!       Прожектор, который светил на первую претендентку отключился, погрузив её во тьму. Неожиданно вспыхнул свет и слева от Рии появилась ещё одна трибуна, на которую направился яркий луч света. — Встречайте, вторая претендентка — Масами! — воскликнула Кристиана из динамика на сцене.       На сцене появилась молодая красивая девушка, с утонченной фигурой и облегающим коротким чёрным платьем. Черные волны волос, ниспадающие до самой талии, колыхались, когда она двигалась, оставляя за собой шлейф аромата вина и табака. Красные глаза, словно два раскаленных угля, прожигали воздух, а алая помада на губах добавляла ей соблазнительности. Каблуки, стучавшие по сцене, создавали ритм, который заставлял взор приковываться к ней. Она шла к трибуне, и каждый ее шаг был как шепот предстоящего торжества, каждое движение вызывало неподдельное восхищение и страх.       Она пару раз постучала длинными ногтями в микрофон, а после хитро улыбнувшись, заговорила: — У меня нет для вас заготоволненной речи, как у предыдущей девушки… Рии, верно? — она повернулась к стоящей рядом блондинке и получив, утвердительный ответ, вернулась к монологу.       Ее голос, томный, как шепот ветра в ночном лесу, проник в каждое ухо. — Я всего лишь скажу вам страшную вещь, я не против убийств. Я против слабости. Мир жесток, и в нем выживает сильнейший. Я не буду жалеть никого и вам того не советую. И если кто-то хочет умереть, я не буду отказывать им в этом удовольствии. Благодаря этому правилу мы сможем выжить, а по системе Рии мы будем лишь бездействовать — сказала она раскинув руки.       Толпа замерла. Слова Масами, словно ядовитые стрелы, пронзили тишину, заставляя сердца стучать в грудях у каждого. Кто-то закрыл глаза, не в силах смотреть на эту молодую девушку, чьи слова были пропитаны кровью. Другие сжались в кулаки, чувствуя неконтролируемый прилив страха. И только небольшая часть толпы осталась нетронутой, их лица выражали не страх, а потрясение, удивление. Они были готовы принять мир, в котором прав сильнейший, мир, где нет места состраданию и слабости. — Вижу вы растеряны? Не переживайте вы привыкните, благодаря этому правилу у вас только появится стимул жить. — С чего вы взяли, что люди наоборот захотят жить? — проговорила вторая претендентка. После слов Рии, её снова озарил яркий свет прожектора.       Масами удивленно обернулась. Рия стояла, не отводя взгляда от Масами. Ее тонкие губы сжались в тонкую линию, а брови нахмурились, словно собираясь в одну точку. Ее руки, всегда бывшие спокойными и грациозными, сжались в кулаки. Тело Рии напряглось, словно струна, готовая в любую секунду разорваться. — Эй, а тебе вообще можно сейчас говорить? — спросила Масами в поисках камер дикторов. — А тебе можно говорить такие слова перед всем народом? Уверять, что кровопролитие это выход? — отстаивала Рия.       Масами смотрела на неё с интересом безо всякой злобы, было, ощущение, что для неё это всего лишь игра. Но в груди Акеми всё жгло. Если до этого, она была в смятении от первой претендентки, то сейчас, всеми силами болела за неё. Масами улыбнулась одной стороной губы и произнесла: — Малышка, я не уверяю, люди сами всё решат посредством голосов.       Произнесённая Рией речь была неслышна, из-за громких помех в динамике. После, оттуда послышался привычный голос диктора Джеймса: — Масами… Она, словно вихрь, сметает все на своем пути. Ее харизма, ее красота, ее уверенность — это оружие массового поражения.       Масами гордо подняла голову и сложила руки на груди. — Ее сильная сторона — ее безжалостность. Но у Масами есть и слабость. Она не видит того, что скрыто за ее блестящей маской. Ее слепота может стать ее гибелью. Именно она может позволить ей сделать неверный шаг, позволить ей упасть — предупреждающе произнес он.       Масами подняла одну бровь, в знак не согласия с диктором, но промолчала. После продолжила Кристиана: — Масами! Ее энергия, ее неукротимый дух, ее уверенность… Это потрясающе! Она не боится говорить правду, даже если она не всегда приятна. И да, ее политика может действительно изменить мир. Она может сделать его сильнее, увереннее, эффективнее. Мир, в котором нет места слабости, мир, в ком успех определяется только силой и характером — это то, к чему стремится Масами. И, возможно, она права. Может, именно этого нам и не хватает? Возможно, мы слишком долго жили в мире компромиссов и уступок. Возможно, пришло время изменить правила игры? Я не знаю, как это будет выглядеть в реальности, но я уверена, что это будет ярко и незабываемо. Именно этого нам и не хватало — яркости, непредсказуемости!       Масами обнажила белые, аккуратные зубы и метнула взгляд на недовольную Рию. — Спасибо за вашу оценку! — произнесла она, вскинув переливающиеся чёрные локоны и поклонившись.       Вдруг свет прожекторов погас над обеими девушками и справа от них появилась ещё одна освещенная трибуна. — Следующая на сцену, прошу, Иларьяна! — воскликнула Кристиана.       После этих слов, Рия раздражённо вздохнула, а Масами недовольно закатила глаза и покачала головой. Иларьяна, с ее беспокойными, как ветер, светло-рыжими волосами, вышла на сцену. Она была не из тех, кто ходит плавно и грациозно. Ее ходьба была быстрой и неуклюжей, как у щенка, который только учится бегать. Ее лицо, с едва заметными веснушками, было лицом совсем юной девушки. Она не старалась произвести впечатление, она просто шла к трибуне, словно к любимой игрушке. — Всем добрый день! Я — Иларьяна, расскажу вам честный и истинно верный план, прошу слушать меня — произнесла она со строгим лицом.       Акеми была удивлена её неоднозначностью. Внешне она была похожа на малолетнюю девочку-бунтарку, но так как она говорила и в то, во что была одета, производило впечатление разумной юной леди. Она продолжила: — Наш мир многообразен, несуразен и необычен. Лишь благодаря таким как я, мы сможем принять верное решение — горделиво произнесла Иларьяна и положила руку на грудь. Со стороны Масами послышался смешок и Иларьяна одарила её предупреждающим взглядом.       После, она говорила о великих планах, о справедливости, о будущем. Ее блестящая белая блузка и клетчатая юбка казались её неотъемлемой частью, отражая ее серьезность и авторитет.       Но вдруг, с легким звуком «пуф» белая блузка сжалась в красную спортивную куртку, а клетка юбки растворилась, уступив место темно-синим джинсам, а на ногах у нее были яркие кеды с блестками. Иларьяна очутилась в своей обычной форме, в которой точно не хотела находиться. — Что за?! — перепуганно воскликнула она, напрочь потеряв свой тщательно выстраиваемый образ.       Из публики послышались сдерживаемые смешки. Масами же, без зазрения совести, заливалась переливчатым смехом, в то время как Рия оставалась невозмутимой. Акеми тоже, сама того не замечая, поймала себя на том, что тихо хихикает. Микуру раздражённо покачала головой. — Кто вообще пустил ребёнка на сцену? — осуждающе задала вопрос в пустоту она.       Иларьяна покраснела до ушей, ощупывая свою одежду, будто не веря тому, что произошло. После того, как смех толпы стал громче, она резко хлопнула по трибуне и громко заговорила в микрофон: — Вообщем, слушайте сюда, глупцы! — прокричала она — Плевать на весь этот образ! Моя идея в том, чтобы уничтожать тех, чья сумма в 50 000 баллов! Это убийцы, люди, не заслуживающие жизни!       Акеми как током ошпарило. «Звучит логично, но как-то жестоко…?» Масами глубоко вздохнула и покачала головой. — Моя сумма в 50 000 баллов, ты уверена, что сможешь убить меня? — взяла на слабо она. Иларьяна нахмурилась и её ладони сжались в кулаки. — Кто вообще разрешил убийце выступать здесь?! — взвизгнула она. Масами наклонила голову, хитро прищурилась. — Ты не понимаешь, как устроен мир, Иларьяна. Все мы несём в себе темную сторону. И от того, кто как ею распорядится, зависит его судьба. Ее слова были пропитаны не гневом, а разочарованием и скепсисом. Взгляд стал острым, проницательным: — Ты наивна, если думаешь, что можно просто избавиться от зла, убив всех, чья сумма 50 000 баллов. Ты не знаешь мотива, тех, кто совершил преступление, ведь это могла быть обычная самооборона, к тому же среди них есть самоубийцы. По твоему мнению, и они заслуживают повторной смерти?       Рия, с ее обычным спокойствием, наблюдала за обменом репликами между Масами и Иларьяной. Ее раскосые голубые глаза, не выражали ни согласия, ни несогласия.       Но в ее взгляде, в котором в основном читалось сострадание и сочувствие, теперь промелькнуло что-то иное. Ее брови слегка сошлись, а губы сжались в тонкую линию, словно от неуловимой боли. В ее глазах промелькнуло согласие с Масами, понимание сложности мира и невозможности простого решения. Она не произнесла ни слова, но ее молчание говорило больше, чем любые слова. Она видела мир таким, какой он есть: жестоким и непредсказуемым, полным противоречий и парадоксов. И она понимала, что путь к справедливости не может быть простым и беспроблемным.       Иларьяна стояла на своём, всем телом показывая несогласие. Вскоре, послышался усталый голос из динамиков, прервавший небольшую напряжённую тишину, между тремя претендентками. — Иларьяна — яркая и непредсказуемая. У неё есть нечто ценное: искреннее желание найти выход, помочь, изменить ситуацию к лучшему. Ее энтузиазм может стать ее мощным оружием. Но ее капризность и вспыльчивость могут стать проблемой. Она слишком мнительна, слишком часто поддается эмоциям. Она еще юна, инфантильна, не всегда понимает сложность ситуации. И в этом ее слабость.       Иларьяна по детски надулась, скромно разглядывая толпу людей. Вскоре продолжила всё также бодрая Кристиана: — Чтож, все наверняка устали слушать длинные речи Джеймса, так что я высказываюсь кратко и лаконично — Иларьяна интересная кандидатка с логичным решением, пусть местами она и глуповата, но в ней есть огонек, которого нам так не хватает! Привычный голос Джеймса вновь зазвучал: — На этом все. Теперь вам предстоит выбрать наиболее понравившуюся кандидатку, проголосовав на циферблате своего «сердца». Акеми заинтересованно закатала рукав и удивилась, на отметине было написано три имени: Масами, Рия, Иларьяна. Она перевела взгляд на задумавшуюся Микуру. — За кого будешь голосовать? — спросила Акеми. Микуру нахмурила брови и ответила: — Выбор не велик… — она промолчала несколько секунд и после продолжила — Ай чёрт с ним, я нажму на Иларьяну, у её предложения есть хоть какая-то логика…       Она неуверенно и резко ткнула на имя третьей претендентки. Акеми удивленно уставилась на Микуру. — А почему не Рия? Она же предлагает найти выход безо всякого кровопролития! — воскликнула она, недоумевая с решения сестры. — Я тоже могу много что предлагать! Пусть сначала докажет, что это возможно — грубо отрезала старшая.       Акеми отвернулась от неё, вновь вернувшись к своему циферблату. Несмотря на то, что она не была согласна с решением Микуру, все-таки осознавала, что переубедить её невозможно. Она некоторое время думала, уставившись на претенденток: Иларьяна оперлась на трибуну, пронизывая взглядом толпу, по ней было видно, что, она нервничала, но очень хотела скрыть это за вальяжной позой. Масами стояла как красивая кукла, хлопая длинными ресницами и перебирая свои чёрные локоны, казалось, что её разум находился в каком-то другом месте. Рия, девушка, которая единственная принесла огромную кипу бумаг, несмотря на краткость своей речи, отвлеклась на них, внимательно перечитывая каждую страницу.       Взгляд Акеми задержался на Рии. Пусть эта девушка вначале и показалась Акеми холодной и недоступной, то сейчас она чувствовала от неё искреннее желание помочь. С этими мыслями Акеми нажала на кнопку с её именем. Спустя некоторое время, голосование завершилось и это объявила Кристиана. — Сейчас, кандидатка, набравшая наибольшее количество голосов озариться зелёным, средняя — желтым, а последняя красным. Ну чтож, начинаем! Микуру скучающе смотрела на сцену: — Главное, чтобы не эта брюнетка, а так, мне плевать… — проронила она.       Акеми же нервно перебирала ткань на своей одежде, в то время как её сердце билось с бешеным ритмом. Ей очень хотелось верить в то, что победит Рия.       Над головами претенденток замерцали разноцветные огни. Сначала, словно зеленый росток, засияла Иларьяна. Зеленый цвет — цвет надежды, будущего, новых возможностей. Это означало, что она получила наибольшее количество голосов.       Акеми растерянно оглядела сцену, не веря своим глазам, а от сестры услышала облегченный вздох.       Затем, с более резким светом, засияла Масами. Желтый цвет окутал ее, подчеркивая ее уверенность и властность. «Серьёзно, Масами, на втором месте?!»       Акеми хотелось ущипнуть себя, чтобы проверить, что это точно не сон. Микуру рядом с ней разделяла её мнение, тихо выругнувшись под нос; И наконец засияла Рия. Красный цвет проигрыша и неудачи окутал ее. В зале раздался гул, смесь радостных возгласов и разочарованных вздохов. Она смотрела на лица людей, на их эмоции, но не могла их разглядеть. Всё было размыто, как будто через мутное стекло.       Взгляд Рии упал на Масами, которая сама, судя по её реакции была удивлена второму месту. От обиды ей хотелось выплеснуть свою боль, свою ярость, но она молчала. Ее голова была заполнена мыслями о провале. Акеми читала её мысли и разделяла чувства, переживая неудачу вместе с ней. ***       Спустя время все разошлись и Микуру с Акеми направлялись домой. Старшая шла спокойно, с некой удовлетворённостью, хотя и с небольшим смятением от второго места Масами. Младшая же была совсем обескуражена произошедшем. Микру решила задать ей вопрос, чтобы отвлечь от поглощающих мыслей: — Эй, а по какой причине у… — Микуру ненадолго задумалась, вспоминая имя третьей претендентки — У Иларьяны изменилась одежда?       Акеми вздохнула, потерев переносицу. — К ней вернулась её изначальная форма, та в которой она появилась в этом мире — объясняла она — Мы можем надеть другую одежду, но через несколько часов она всё равно вернётся.       Микуру кивнула, осмысляя поступившую информацию. — Странно это всё… — пробормотала она. — Да… — кротко ответила Акеми.       Она смотрела себе под ноги, не замечая ничего вокруг. Ее сердце было тяжелым, словно наполненное свинцом.       Тяжелые мысли о выступлении Рии не давали ей покоя. Она была убеждена в том, что Рия не смогла донести свои идеи так, как хотела, она была способна зажечь огонь в сердцах слушателей. Акеми чувствовала себя бессильной, не способной изменить мир, который ее окружал.       Микуру чувствовала ее грусть и не в силах больше это терпеть спросила: — В чём дело? Почему такая грустная? Всё же вроде прошло нормально. — Мне кажется, что Рия не заслужила третьего места — тихо пролепетала она. Микуру вздохнула и закатила глаза: — Это её проблемы — не твои — твёрдо сказала она — Если продолжишь перенимать чувства других, то вскоре совсем сил не останется. Посмотри на меня, мне вообще плевать на всех, кроме моей семьи. Она притянула к себе Акеми, закинув руку ей на плечо. Акеми совсем поникла, но чтобы не расстраивать сестру, выдавила из себя измученную улыбку.