Я скорее сам сгорю в этом огне, чем смогу его укротить

Весь оставшийся вечер, ночь и даже часть раннего утра Мин активно глушит свое внутренне «Я» алкоголем. После полудня, больше из страха находится одному дома, чем из желания работать, отправляется в офис, где обнаруживает пачку штрафов за езду и пассивно -агрессивное письмо от Имина, изобилующее ошибками, суть которого сводится к разрыву их контракта, и Юнги соврал бы, если б сказал, что не рад этому. Сокджин не появлялся в сети со вчерашнего вечера, и когда воображение любезно подкидывает ему картинку- почему- от подавляемой злости на Джуна начинает дергаться веко. Впрочем, он почти сразу берет себя в руки,если тут и есть на кого злиться, то только на себя самого. Он бездумно окидывает взглядом офис, состоящий сплошь из стеклянных стен, сотрудники суетливо носятся из угла в угол, жизнь кипит и продолжается, он не должен раскисать. Ты же сильный и бесчувственный, как и все беты, хмыкает он про себя. Но поработать не получается, все валится из рук, а еще не выветрившийся алкоголь не дает сосредоточится на деле, перед глазами постоянно возникает обнаженный Сокджин в объятиях Намджуна. Выругавшись, Мин расшвыривает бумаги по столу и топает в ближайший бар, по пути прихватив такого же смурного бету Хосока. Он был одним из первых, кого Юнги пригласил к себе работать, и одним из немногих, за кем ему пришлось побегать. Он увидел Хосока в толпе уличных танцоров и сразу был очарован его харизмой, особенно ярко проявляющейся в танце. Обладая вполне стандартной внешностью, перед камерами он словно перевоплощался, меняясь от ледяного принца до обжигающей звезды виртуозно и незаметно. И так же виртуозно бегал от Юнги всякий раз, как тот пытался заключить с ним контракт- не верил, что такой, как он, самый обычный, ничем не привлекательный бета может быть моделью. Они не один вечер провели в этом баре недалеко от агентства, иногда делясь сокровенным, становящимся настолько тяжелым, что сложно нести одному. Но чаще -молча, просто потому, что в компании друг друга даже молчать было комфортно. Сегодня Мин не был настроен изливать душу, пока даже себе не хватало смелости признаться. А вот выяснить,что за беда с Хоби, было необходимо, и сделать это лучше под аккомпанемент трехлетнего коньяка. Когда первая бутылка была прикончена, еще больше осунувшийся Хосок неожиданно заговорил. - Ты когда нибудь сожалел, что родился бетой? Юнги некоторое время молчит, обдумывая вопрос. Немногое в жизни его беспокоило или вызывало сожаление. Хотя, родись он альфой, возможно,все сложилось бы иначе? Или дело в нем самом? - Еще не случалось ничего такого, чтобы я сожалел о своем сабгендере. Тебя оскорбил клиент? Или из сотрудников кто-то? Хосок сокрушенно качает головой и машет бармену, призывая наполнить бокалы. - Мои родители очень расстроились, что у них родился я. Папа плакал иногда. Я даже танцами занялся для них, чтобы порадовать, они любили все, что с этим связано, - он выпивает еще бокал, тут же делая знак наполнить,- но знаешь, до меня только сейчас стало доходить, почему они горевали. Юнги вопросительно поднимает бровь, искренне недоумевая, по какой причине можно горевать о рождении сына. -У меня никогда не будет нормальной семьи. -В смысле? Ты о детях? -Ага. -Хо, но ведь не все горят желанием иметь детей. Уверен,ты встретишь человека,для которого это не важно. В конце концов, всегда можно усыновить ребенка. Хосок вяло кивает в ответ. Он уже встретил своего человека, и дети для него- едва ли не самая большая мечта в жизни. Еще несколько дней выпадают из памяти Юнги, благодаря коньяку и еще каким то напиткам, название которых он уже и не читал, только степень крепости. Из пьяного тумана его вытаскивает именно тот, кто являлся его причиной: в какой то момент Мин оказывается не на течной омеге, как планировал, а под струями ледяного душа в своей квартире. Он не открывает глаз даже когда вода перестает бить в лицо, в этом просто нет необходимости. Только у одного человека были ключи от его квартиры, и, пожалуй, только он потащился бы ночью по барам и клубам на его поиски. Его мягко обтирают полотенцем, надевают пижаму и ведут к кровати, укрывая заботливо одеялом. Он засыпает, ощущая длинные пальцы, поглаживающее его по голове, с неразрешенным вопросом: «Почему ж блять все так». На следующее утро он просыпается с чудовищной головной болью, сухостью во рту и подкатывающей к горлу тошнотой. Приходится вызвать знакомого врача, так как самому бы ему восстать не получилось. После целебной капельницы, вернувшись с похмельного того света, Юнги едет в офис в самом мрачном расположении духа. Ничто в квартире не указывало, что там был Джин. Но он же помнил запах духов, обычно сопровождающий его друга, помнил нежные прикосновения, или это были галлюцинации, он уже ни в чем не уверен. В офисе он успевает только выйти из лифта, как его ловит секретарь и тащит в переговорную, забитую моделями, стилистами, менеджерами, фотографами и еще кем то, кого Мин не узнает в лицо. Все выжидающе смотрят на него, но его мозг- девственный белый лист после скоротечного запоя. Он кивает рядом сидящему ассистенту и тот начинает говорить о насущном, Юнги же пытается усиленно изображать биг босса, настолько занятого мыслями о слиянии с какой нибудь огромной корпорацией, что нет времени даже брифинг провести. Сам при этом внимательно слушает, зачем же "все мы здесь сегодня собрались". Речь ассистента плавно перетекает с одной темы на другую и Юнги узнает, что состоится закрытый предпоказ одного известного бренда с последующей, само собой, закрытой вечеринкой. Ведущей моделью для основного образа приглашен Тэхен, чему он даже не удивлен. Если уж быть с собой откровенным, само появление Тэ в агентстве было удивительным, поэтому Юнги уже привык. Они ютились тогда в небольшом офисе, служившем им и гардеробной и тренажерным залом и фотостудией и еще бог знает чем, как неожиданно дверь с шумом распахнулась, будто ее открыли с ноги, на пороге стоял невиданный красоты омега, который обвел помещение и присутствующих задумчивым внимательным взглядом, после кивнул, явно довольный увиденным, прошел и грациозно плюхнулся на стул со словами :"Ну, где нужно подписать контракт модели?". Заказчики предпочитали этого омегу за профессионализм, привлекательность и то,в какую бы позу он не встал/сел/лег - любое фото или видео выходило бомбическим. Как и многие знаменитые омеги-модели, он был капризен и в меру хамоват, но клиенты все равно его любили. Ели седативные горстями и любили. Сам же Ким Тэ давно и безраздельно был влюблен в Хосока, не видел этого разве только слепой, ну и сам Хосок. За своими думами он не замечает, что в переговорной остались только трое. -У меня приглашение+1, составишь компанию? - деланно безразличным тоном осведомляется Тэхен, глядя куда то мимо Хосока. -Подразумевается,что ты пойдешь со своим альфой. -С тобой комфортней- разглядывая стену, вполголоса сообщает омега, а Хосок, до этого упрямо отказывающийся от любых знаков внимания со стороны Тэхена, неожиданно согласно кивает. Юнги мучает тревожное чувство, что это неспроста. Ему, как владельцу агентства, тоже предстояло присутствовать на показе, самой ужасной рутине на его взгляд. Впрочем, именно модные показы научили его уважать моделей, потому что на постоянной основе мило улыбаться в лицо тому, кто говорит- "Голову опусти, выглядишь, как лошадь", или "Ну и жопа у тебя, дорогуша, даже не знаю, подойдет ли что-то из одежды" могли только люди со стальным стержнем. Триумфальное появление Тэхена на подиуме сопровождается дружным "Ах" в зале и непрерывными щелчками камер, он выглядит, как ангел, от скуки решивший прогуляться по земле, клиент наверное от счастья за кулисами писается, думает про себя Юнги. Затем переводит взгляд на рядом сидящего Хо и хмурится - бета выглядит откровенно плохо. Мин идти на вечеринку не планировал вовсе, но оставить Хоби одного не решился,а после только порадовался, что не ушел. Тэхен, крайне редко употребляющий алкоголь, опьянел от двух бокалов шампанского и сейчас отжигал на танцполе под изумленными чоновским и миновским взглядами, остальные присутствующие предпочли потереться рядом с омегой, не скрываясь глубоко втягивая его аромат. В какой то момент Юнги отвлекается на подсевшего к нему дизайнера, вздрагивая, когда в небольшом помещение проносится пронзительный крик: "Грабли убрал!", принадлежавший Тэхену. Юнги только встать успел, как Хосок уже фурией пролетел мимо, без всяких затруднений кулаками раскидывая альф, слишком активно желающих познакомится. Диджей тут же выключает музыку, становится жутковато и тихо. В этой тишине Мин слышит хосоков голос: "Испугался, маленький?". Он бы дал руку на отсечение, что Ким ни на секунду не пугался, он видел его разозленное лицо до того,как подлетел Хосок, но Тэ корчит мордочку, будто Хо отбил его как минимум у птеродактиля и быстро быстро кивает, всхлипывая. Юнги медленно опускается на стул, вздыхая - он слишком стар для всего этого. Часом позже они едут на лимузине по домам. В темноте салона Юнги видит, как ладошки его моделей тесно переплетены и тихо радуется, жаль, что продолжается это недолго. Авто останавливается у квартиры Хосока, он тянет руку открыть дверь. В темноте раздается тихое вопросительное "Хоби?!", в неясном свете уличного фонаря Мин видит, как одна ладонь резко вырывается из другой, а Хосок исчезает из салона, хлопнув дверью, лимузин вновь трогается. Еще некоторое время они едут в тишине, как вдруг Тэхен начинает смеяться, сначала тихо, затем все громче и громче, смех превращается в рыдание, а то, в свою очередь, в крик, разрывающий миновские уши. "В клинику!"- кричит Юнги водителю, одновременно пытаясь оставить истерику, которою раньше доводилось видеть только в фильмах - Тэхен задыхается.