Во сне и наяву

      Ничего нового доктор Рэмфри альфе не сообщил. Да, он ходит во сне. Охуеть неожиданность! Вот только за результатами сказал завтра приходить, а вот это уже Калеба не устраивало. Как завтра? Он обещал быть к утру с папочкой в руках и улыбкой на лице, поэтому пришлось ещё немного разориться. Само исследование стоило недёшево и страховкой не покрывалось, а уж срочные результаты... Короче, если бы альфа не вёл жизнь одинокого затворника, не будучи при этом ни одиноким, ни затворником, остался бы совсем без денег до конца месяца.       Покинув центр держа в руках белоснежную пухлую папку с именем доктора и его специальностью на обложке, Калеб остановился посреди улицы и бросил взгляд на Монтану — 8:02. Солнце палило нещадно, буквально ослепляя, но альфа к такому был готов всегда. Водрузив на нос солнцезащитные очки, он стал тапать в телефоне, чтобы вызвать машину. Дело отбросило его на другой конец города, где свежий и чистый воздух, что лёгким ветерком нёсся с поля через два квартала, вовсе не походил на загазованный центр, даже возле скверика с каштанами на проспекте. Голова как всегда после плохого сна казалась чугунной, а челюсть уже сводило от подавляемых зевков, но альфа не жаловался. Вовсе нет. Теперь у него была приятная цель, а это всё, что нужно. Несмотря на недосып, Калеб чувствовал себя предельно сосредоточенным, а дальнейший план действий будто вырисовывался сам собой.       Таксист плавно затормозил у милейшего голубого домика с белым заборчиком и, Калеб, поправив торчащие иголками светлые волосы, выбрался из зелёного Ниссана. С тихим "у-у-у" водитель проехал чуть дальше, чтобы припарковаться, а альфа поспешил к чёрной двери с отполированным серебристым молоточком в виде цветка. Постучав, он мялся на пороге, понятия не имея, как его сейчас встретят в этом доме.       — Калеб? — распахнув дверь, спросил Мартин, будто не был уверен кого перед собой видит.       Справедливости ради, они и правда в последний раз виделись много месяцев назад. Что же, альфа удивился ничуть не меньше, глядя на то, как домашний халатик омеги его брата сильно натянулся в области живота. На Калеба будто ушат холодной воды вылили, и он замер на месте, прижав папку к груди и в принципе забыв зачем пришёл.       — У вас будет ребёнок, — таким тоном сказал альфа, будто омега может его поправить и объявить, что просто арбуз проглотил вчера. Целиком и не жуя.       — Да, — со смущённой улыбкой ответил Мартин, сложив маленькие ладошки на животе, — уже шестой месяц. Я думал, ты знаешь.       Они так и замерли на пороге, а Калеб пялился на живот, не в силах хоть какие-то слова найти. У Донни будет ребёнок, а альфа об этом ни сном, ни духом. Он настолько погрузился в бездну отчаяния и жалости к себе, что сам выбросил себя из жизни. Да, Нил выбил его из колеи, но остальное Калеб сделал сам. Сам запер себя дома. Сам порвал отношения с братом. Настоящее чудо свело его с Барри. Настоящая любовь продолжала толкать Донни на помощь младшему вместо того, чтобы давно забить на него болт.       — Кто там пришёл, любимый? — из глубины дома крикнул брат, будто услышал мысли альфы.       — Поздравляю, — вдруг включился Калеб и, выдавив из себя улыбку, неловко похлопал омегу по плечу. — Позови его, пожалуйста. Я здесь подожду.       — Может, ты зайдёшь?       — Не могу, меня такси ждёт. Я ненадолго.       — Ладно, — согласился Мартин и скрылся в доме, двигаясь на удивление мило и неповоротливо.       Он оставил дверь приоткрытой и сквозняк принёс запах свежеиспечённых панкейков с кухни. В животе заурчало, и альфа сглотнул, решив-таки сойти с крыльца, чтобы не дразнить себя.       Донни вылетел на улицу как пробка из бутылки. Нет, как пожарный, бегущий в горящий дом. Нет-нет, как полицейский в погоне за международным преступником. Светлые брови сошлись на переносице, карие глаза смотрят с прищуром, а мышцы бугрятся под идеальным с иголочки тёмно-синим костюмом-тройкой. Только развевающегося за спиной плаща не хватает!       — Что случилось? — без приветствия спросил он и скорчил такую мину, будто готов ко всем ударам судьбы.       — Я пришёл извиниться.       Видимо, брат оказался готовым к чему угодно кроме этого, потому что где-то с минуту таращился на него как заморская сова, а после расслабился и картинно помахал на себя ладошкой.       — Ой, извини, но мне нужно присесть. Резко поплохело что-то, — ответил Донни и было улыбнулся, глядя на младшего, но через секунду, цепким взглядом юриста заметил папку в чужих руках. А ведь он точно знал, кто такой сомнолог и чем занимается, поэтому уже открыл рот, чтобы высыпать на альфу кучу вопросов, но Калеб не дал даже начать.       — Стоп! Это к делу не относится! Да, я хожу во сне, ничего нового. Мне просто нужно было заключение, чтобы показать его кое-кому, а так у меня всё прекрасно, — быстро протараторил альфа и снова вдохнул побольше воздуха, чтобы почти без перерыва продолжить. — Я просто хотел сказать, что очень сильно тебя люблю. И ценю твою помощь, но больше обращаться за ней не буду. У тебя скоро родится сын, будет много других забот, и я хочу с ними помогать, а не плодить новые. Прости за то, что бросил тебя в участке. Прости, что игнорировал твои звонки. Прости, что вёл себя как уёбок весь этот год. Я встал на путь исправления, и всё будет в порядке. Обещаю.       — Господи, я сейчас заплачу.       — Имиджу не повредит?       — Иди сюда, засранец!       Донни мигом сгрёб младшего брата в охапку и прижал к груди, а Калеб обхватил его за спину, с улыбкой вдыхая знакомый резкий запах одеколона. Вокруг всё будто замерло от того спокойствия и умиротворённости, которые поселились в душе от этих крепких объятий, но брат вдруг дёрнул его от себя, сжимая плечи.       — Погоди, ты же не пил?       Не веря просто на слово, Донни обнюхал его словно полицейская собака и, судя по виду, остался доволен, а после вырвал из рук папку. Альфа вздохнул, но не сопротивлялся, дав брату пролистать электроэнцефалограмму, электроокулограмму, электромиограмму и то самое заключение, в котором доктор Рэмфри подробнейшим образом описал случившийся в клинике эпизод и, как по заказу, отметил необычайную устойчивость сонного состояния пациента, несмотря на раздражители.       — Ты...       — Я справляюсь, здесь ничего страшного нет, правда.       — Да? А заключение тогда зачем? Кому ты его собираешься показать?       — Своему парню, — огорошил брата Калеб.       — Иди ты! Я не знал, что ты с кем-то встречаешься.       "Да я сам не знал", — чуть не ляпнул альфа, но вовремя остановился. Это явно лишние подробности.       — А я не знал, что у тебя скоро ребёнок родится.       — Чаще трубку надо брать!       — Уел.       — Так, а кто он? Как зовут?       — Барри, — сообщил Калеб и не смог сдержать дебильную улыбку, — он классный. У него своя кофейня рядом с домом.       — Что же, кофе ты любишь.       — Очень люблю, — подтвердил альфа, а в животе снова заучало. — Если всё пойдёт как надо, то он придёт со мной на ужин.       — А всё может пойти не как надо? — тут же напрягся брат и призрачный силуэт супергеройского плаща вновь замаячил за его спиной.       — Так, всё, расслабься. Мои проблемы теперь только мои проблемы.       — Исключая Дика Мелронда. Или перед ним ты тоже собираешься извиниться? — спросил Донни и скрестил пальцы, но Калеб покачал головой. — Тогда нам предстоит судебное разбирательство.       — Мне предстоит.       — Ты не спеши! Обвинителем по твоему делу будет Куарес, а он любит мальчиков с повторными правонарушениям, к которым будет апеллировать весь процесс. Тебе нужен хороший адвокат, а, значит, и мои связи.       — Я справлюсь. Слушай, мне пора привыкнуть, что у действий есть последствия, и ответственность за них несу только я.       — Кей, — мягко сказал брат и положил руку младшему на плечо, — я очень рад это слышать, но, поверь, это не для тебя. Пойми, моему ребёнку не нужен дядя-уголовник.       Калеб прыснул, но согласился. Тогда пусть это будет в последний раз.       Не чудо позволило застать Донни дома, а его повторяющееся изо дня в день расписание — в этом братья были похожи. Поэтому совсем скоро старший запрыгнул в свой новенький чёрный Хюндай, предварительно вытащив из Калеба честное-пречестное обещание, что он будет брать трубку и отвечать на сообщения. Альфа только чуть-чуть его поддразнил, предложив приемлемые приветственные фразы, а Донни состроил каменное лицо и, показав фак, поднял стекло, выруливая с подъездной дорожки. Калеб помахал ему, мысленно представляя сколько там уже намотало за простой такси, когда Мартин снова появился на крыльце с огромной пирамидой из панкейков на солнечно-жёлтом блюде. Мгновенно забыв про машину, альфа в один прыжок оказался рядом с едой. Он вонзил зубы в горяченькую ароматную выпечку и удовлетворённо застонал, сразу же запихивая панкейк в рот целиком под звучный смех Мартина.       — Боже, какой голодный! Ты хоть кушаешь или кофе глушишь целыми днями? — спросил омега, который знал его ничуть не хуже, чем брат.       Вот этот конкретный омега с искрящимися глазами, маленький и чуть полноватый, Калебу всегда нравился. Он начал встречаться с Донни ещё в школе и всегда много времени проводил у них дома. Малышу-альфе, который только пошёл в школу и каждый день приходил оттуда наполненный новыми знаниями, было очень приятно, что старший милашка-омега брата всегда внимательно слушает его истории.       Набивая рот вторым и третьим панкейками, Калеб скосил глаза на живот, который Мартин трепетно поддерживал одной рукой, глядя куда-то вдаль. Ебать, шесть месяцев!       — Свушай, — сказал альфа с набитым ртом, — а кто родится?       — Пока это знает только мой гинеколог. Мы собираемся устроить вечеринку по случаю рождения ребёнка и заказать торт с особой начинкой. Когда разрежем его, то выльется джем определённого цвета, и так мы узнаем пол ребёнка.       — То есть, прежде вас, кроме врача, пол ребёнка будет знать ещё и кондитер?       — Ты говоришь как Донни! — возмутился омега и сделал вид, что забирает тарелку, а альфа тут же поменял своё мнение.       — Постой, я передумал! Это прекрасная идея! Просто гениальная, ты такой молодец!       — Ой, врёшь и не краснеешь!       — Та ведь просто непонятно какие подарки покупать. Придётся проникнуть в кондитерскую ночью и подсмотреть.       — Мы составим список желаний, и я отправлю ссылку. Кстати, обвинений в нападении тебе мало, хочется ещё и взлом с проникновением до кучи?       — Да какая разница? Донни меня всё равно отмажет, — пошутил Калеб и, глянув на Монтану, чуть не подавился. — Блять! Мне уже пора!       — Возьми ещё парочку, — тут же предложил Мартин и чуть повернул голову, подставляя румяную щеку, куда альфа его неловко клюнул и, схватив парочку ароматных клугляшей, поспешил к машине.       Зелёный Ниссан Лиаф сорвался с места и повёз в родной район. По-настоящему родной, а не тот, где он жил вместе с Нилом. Солнце то светило, то скрывалось за облаками, заставляя тени причудливо плясать на земле. Разыгравшийся ветер трепал верхушки деревьев, отнимая пока зелёные листья и унося их в быстрый танец. Совсем скоро таксист свернул на знакомый каштановый проспект и встал на светофоре, а альфа прилип к окну слева, будто стараясь оказаться как можно ближе к красно-зелёному Пряничному домику. Перед ним всегда теперь стояла очередь, хотя дальше по проспекту были ещё кофейни. Вот только Барри в них не было, а это — ахуенный такой минус. Самого бету Калеб так и не увидел с этого ракурса: лишь пару раз мелькнули руки, передающие стакан, и козырёк зелёной кепки. Но сердце всё равно взволнованно застучало, и руки сами прижали папку поближе к груди.       Скоро, но не прямо сейчас.       Как альфа и думал, со своего дела в начале пятой он освободился только около полудня, автоматически подписывая себя на работу допоздна. Ебать, как же Калеб ненавидел торговые центры! Вот просто на дух не переносил! Конечно, они не для прикола построены по подобию лабиринта, а чтобы покупатель не смог так просто оттуда выйти. Поэтому альфа, который был здесь максимум в пятый раз, как телёнок ходил туда-сюда, путаясь в коридорах и матерясь каждый раз, когда снова и снова натыкался на магазины, в которых уже был.       Но все страдания оказались оправданы! Когда Калеб увидел его, то ощутил себя словно в видеоигре, ведь на этот подарок для беты только мигающая стрелка не указывала. Поэтому, быстро расплатившись, альфа отправился искать станцию упаковки подарков, которую проходил совсем недавно, что вовсе не помогло её найти. Цвета бумаги даже выбирать не пришлось — всё сложилось само собой.       Совсем как ребёнок, Калеб подкрался к Пряничному домику, у которого в кои-то веки не было очереди. Идеальное время — для утреннего кофе уже поздно, а для кофе в обед ещё слишком рано. Подгадав момент, когда Барри наклонился за чем-то под прилавок, альфа быстро выложил на него папку, а сверху — красно-зелёную коробку размером с Тессеракт с пышным алым бантом, и, поправив волосы, с непринуждённым видом устроился рядом.       — Привет!       — Блять! — крикнул Барри и вздрогнул, что-то при этом уронив. — Чего ты пугаешь?       — Я не специально.       — Кстати, я ждал тебя утром.       — Извини, были дела.       — Какие? — спросил бета, наконец выныривая из-под прилавка, и, посмотрев на подарок, вздохнул. — Калеб, я же просил тебя ничего не дарить!       — Ой, я как-то забыл, — с улыбкой сообщил альфа, уверенный, что Барри его подарок точно понравится.       — Неудивительно, ведь ты тогда был бухой в сопли.       Бета снова скрылся где-то внизу, а улыбка медленно сползла с лица Калеба. Он потёр межбровье и покачал головой. С чего альфа вообще взял, что будет легко?       — Барри, ты же понимаешь, что я ничего подобного не сказал бы про Райли, если бы... — запнулся альфа, не зная, как лучше выразиться, но бета не выбирал выражения.       — Если бы знал, что мы встречаемся. Блять, само собой! Просто я всё думаю, как это странно и вообще... Не знаю я, как дальше быть.       — Я знаю, — ответил Калеб и подтолкнул папку с подарком поближе к краю, когда Барри снова выбрался из того погреба, в который лазил. — Ты читаешь, потом мы встречаемся, и ты задаёшь все интересующие вопросы, как вчера и договаривались.       Изумрудные глаза осмотрели его исподлобья, а потом бета сорвал кепку с головы и взлохматил рыжую чёлку. Он выдохнул и смотрел куда-то в сторону, задумавшись над чем-то своим, а альфа смотрел на огненные волосы, рыжие брови, веснушки вокруг них и вокруг ярких глаз. Теперь он с расстояния больше метра видел этот небольшой шрам у нижней губы, что пересекал контур. Румяную щёку как всегда оттягивал леденец.       "Белый".       — Что ты пялишься?       — Да вот смотрю и думаю, как же с тобой замутить?       Барри фыркнул, щёлкнув красным леденцом по зубам, но улыбнулся и забрал папку с подарком к себе. Этого альфе было достаточно.

***

      Калеб ещё с уроков полового воспитания помнил, что хотя репродуктивная система устроена у всех альф одинаково, но работать может по-разному, и все эти рабочие схемы варианты нормы. Кто-то может с точностью до часа определить, когда начнётся гон, точно чувствуя свой организм, походящий на швейцарские часы. Кто-то перед его началом начинает жрать как не в себя, будто чтобы физически подготовиться к предстоящим энергозатратам. Но сам Калеб был лишён таких ахуенских подсказок, поэтому ориентировался по собственным изменчивым ощущениям и датам, чётко внося их в специальный календарь. Конечно, разброс между ними бывал и длиною в неделю, но только одно было неизменным — гон всегда начинался ранним утром. Как будто кто-то резко дёрнул рубильник, мгновенно вытягивая изо сна, каким бы глубоким он ни был, поэтому Калеб резко распахнул глаза, совсем как в фильмах ужасов. Знакомый узел завязался внизу живота, и собравшееся там тепло медленно спускалось между ног. Уже к полудню он будет чувствовать себя максимально хуёво.       Альфа подскочил на кровати и спустил ноги на пол, вдруг утонув в лиловом пушистом ковре. Сердце сделало кульбит в груди, ведь Калеб проснулся не у себя дома.       Поздно приступив к работе вчера, он вынужден был задержаться и сидел перед монитором до одиннадцати вечера. Альфа каждые полчаса чекал входящие сообщения, боясь пропустить что-то от Барри. Сначала молчание беты даже очень напрягало, но вдруг до Калеба дошло — все эти исследования сна, формулировки и сам лунатизм не был для него чем-то новым и неизвестным, а вот для Барри... Альфа чётко представлял как дотошный бета в перерывах между клиентами внимательно всё читает и ищет определение каждого незнакомого термина в Гугле. Да, это займёт какое-то время. Смирившись с данной мыслью, Калеб после работы принял душ, почистил зубы и увалился спать, чтобы поскорее переключить этот день и наконец встретиться с Барри. Что же, видимо, желание оказалось нестерпимым, ведь проснулся альфа в его кровати с красивыми небесно-голубыми простынями, как в недавнем осознанном сне.       Ебануться! Калеб пальцами зарылся в светлые волосы и прижал ладони ко лбу. Час от часу не легче! Как же он тут очутился? В коробке воспоминаний было пусто как в кармане у нищего, и альфа снова чертыхнулся, оглядываясь по сторонам.       Он с Барри смотрел "Сокола и Зимнего солдата" в зале, абсолютно таком же как и двумя этажами выше, а в спальню заглядывал лишь мельком... Ага, блять, мельком! Всё время приходилось себе напоминать, что история их взаимоотношений гораздо шире чем помнится.       Монтана показывали 6:15 утра, так что бета уже точно проснулся и ходит там где-то за дверью, куда Калеб пока ссался выходить. И понятно почему — Барри взбесится. Точно психанёт, когда поймёт, что альфа снова припёрся к нему во сне. Если до сих пор ещё не понял. Калеб мерил шагами комнату, попутно рассматривая лёгкий полупрозрачный тюль с золотистыми цветами внизу и пустующий багет для штор. Кошмар какой, просыпаться с первыми лучами солнца! Учитывая недосып и частые мигрени, альфа просто обожал валяться в кровати до последнего, хотя неизменно вставал по первому будильнику, не обманывая свой мозг, будто может ещё поспать. Стопы приятно гладил пушистый ковёр по всему периметру комнаты. Не самое практичное решение, но на полу теперь можно было комфортно спать даже без матраца. Остановившись перед внушительным стеклянным стеллажом с книгами, Калеб бездумно водил пальцами по корешкам, стараясь собраться с мыслями, но в голову лезло всё не то. Например, альфа не страдал сентиментальной любовью к бумажным книгам. Это же ахуеть как неудобно! В телефоне может поместиться миллион книг, и этот миллион легко таскать с собой в кармане, а не носить специально сумку для одной единственной, которую и без света не прочесть.       Покачав головой, альфа решительно шагнул к двери. Перед смертью не надышишься, как говорится!       Калеб осторожно выглянул из комнаты и тут же наткнулся на Барри — тот стоял спиной у столешницы в импровизированной кухне: электрическая плита, чайник, всякие лопатки в стакане и магнитный держатель для ножей разместились в узком пространстве перед прихожей. У альфы не было желания размещать нечто подобное у себя, ибо готовить он не любил и не умел.       В нос ударил запах кофе и стало понятно, что бета склонился над джезвой, демонстрируя россыпь веснушек на плечах и спине. Калеб даже удивился. Как только раньше их не замечал? Он продолжал всматриваться в сведенные лопатки, рыжий пух на шее и низко посаженные пижамные штаны, открывающие ямочки на пояснице. Альфа представил как устроил бы на них большие пальцы, придерживая бёдра сзади, и чуть не застонал — волна жара из паха прокатилась по всему телу. Ебать! Что же его так торкает? Феромонов у бет нет и быть не может, а реакция осталась ощутимо сильной, как на омегу. Может, его организм просто без труда уже распознавал это желанное тело?       — Я знаю, что ты стоишь у меня за спиной, — сообщил Барри, и альфа вздрогнул, а бета показал на огромный мачете на держателе, — тебя видно в отражении. Кофе будешь?       — Буду, — мгновенно отозвался альфа, и волнение чуть отступило, а неуместное возбуждение осталось на месте.       Если бы он буянил вчера, то стал бы Барри оставлять его у себя ночевать и варить кофе? Очевидно, нет, но плотная дымка скрывала от альфы воспоминания того, как он попал из своей квартиры сюда. Больше всего интересовала не дорога от двери до двери, а то как он оказался за ней. На месте беты он бы сам себя на порог не пустил, но Барри пустил. Ебать! Да что же за нездоровые отношения он умудрился построить? Это неправильно и не должно сходить с рук! Только если бета не привык к такому отношению и перепадам настроения. Хотелось ебнуться виском об угол стола. Не такие отношения заслужил Барри.       — Не помнишь, как пришёл сюда, — констатировал бета, всё так же стоя спиной, но голос выдавал эмоции.       Молчание было показательнее любого ответа, а заставить себя соврать Калеб не смог. Шагнув вперёд в комнату, он отыскал свою куртку и футболку перекинутыми через спинку дивана и с удивлением обнаружил в углу фиолетовое ведро, в котором стояли алые как кровь розы. В количестве штук пятьдесят.       — Я принес тебе цветы, — медленно произнес альфа и сделал ещё пару шагов вперёд, а Барри хмыкнул.       — Да уж, принес. Всё твердил, что их мало, и ты должен был притащить гораздо больше, но больше не было.       — Я думал об этом вчера перед сном. Ну, что надо было дарить тебе цветы, на свидания звать, понимаешь?       Калеб приближался к бете словно к норовистому животному — по шажочку и не спеша, будто его можно спугнуть. Барри мог психануть и показать ему на дверь? Или нет? Как он обычно себя ведёт? Бета повернул голову и глянул исподлобья, сверкая зеленью глаз. Ну, он хотя бы не хмурился.       — Понимаю. Ты это говорил, вроде задолжал мне много чего. Какой-то сонный бред.       — Не бред, так и есть. Когда я хожу во сне то... Это всё равно я, только более... свободный. И смелый. Делаю всё, что... — начал альфа и запнулся, вспоминая о чём ещё он мечтал вчера — голый бета с раздвинутыми ногами. — Погоди, так я же... ну, не приставал?       — Ты всегда пристаешь, — ответил бета и снял две чёрные чашки с крючка стойки для посуды, осторожно разливая ароматный напиток, стараясь разделить поровну.       — Так у нас было?       — Ты ебанулся? — повысил голос Барри, а изумрудные глаза заметали молнии. — Думаешь, я теперь буду с тобой спать, предварительно не убедившись, что ты в сознании?       Вопрос был риторический, но Калеб вытащил из него то, что хотел услышать, — Барри не сказал, что этого больше никогда не случится. Чёрт, альфа всё время забывал, что по-настоящему нравится бете. Что у них отношения. Что Барри определённо испытывает к нему какие-то чувства. Сильные, раз Калеб всё ещё не получил от ворот поворот. Да как это вообще вышло? Альфа никак не мог понять. Чем он смог так его зацепить, чтобы бета согласился строить с ним эти странные отношения с будто бы дружбой днём и жарким нетрадиционным сексом только по ночам?       — Что ты пялишься?       — Ничего.       — Пытаешься представить меня голым?       — Да, пытаюсь. Может, просто разденешься? — огрызнулся Калеб, а бета в ответ молча отвернулся и бросил грязную джезву в раковину с такой силой, что та протестующе зазвенела.       — Да пошёл ты.       Та ебать, не к этому альфа хотел прийти! Что же всё так трудно?       Повинуясь какому-то неясному порыву, Калеб шагнул ближе, вторгаясь в чужое личное пространство. Бета тут же отступил назад, прижимаясь спиной к холодильнику и выставляя обе руки вперёд. Альфа не остановился, будто препятствий просто не было, тогда Барри упрямо уткнулся ладонями ему в грудь, отталкивая.       — Что тебе надо? Отойди! Отвали от меня!       По виду у беты должен сейчас пар из ушей пойти, и он засвистит как чайник. Калеб ближе не подходил, но ладони, лежащие у него на груди, накрыл своими. Барри захотел убрать руки, но альфа обхватил кисти и позволил их лишь опустить, цепко удерживая зрительный контакт. Наконец до него дошло, что именно нужно сказать.       — Ты мне нравишься. Я не хочу с тобой расставаться.       Барри задушенно хмыкнул, будто не поверил, но вырвать свои руки из чужой хватки больше не пытался. Он повернул голову, чтобы не смотреть в глаза и нахмурился, явно думая о чём-то мало приятном, а Калеб наклонился чуть ниже. Настолько близко, что почувствовал тепло, исходящее от чужого лица, на котором он сейчас смог бы пересчитать все веснушки. От огненных волос пахло цветами и непослушная прядь у виска защекотала нос. Хоть в аромате беты не было феромонов, он непостижимым образом кружил голову, а кожа на шее покрылась мурашками от его мятного дыхания. Бета был ниже на полголовы, что абсолютно не существенно для поцелуев и секса. Чуть наклонившись, Калеб прижался своей щекой к чужой, становясь одним сплошным сердцем, что набатом било в груди. Воздух вокруг зарядился и заискрил, создавая вокруг такую атмосферу, что он заговорил шёпотом:       — Я всегда пытаюсь угадать цвет леденца.       — Что? — тоже шёпотом переспросил Барри.       — Леденцы. Ты всё время их ешь, а я всё время пытаюсь угадать цвет, пока не увижу, — зачем-то сообщил Калеб, чуть поворачивая голову так, чтобы губы теперь касались острой скулы.       Осторожно.       — Угадай сейчас, — предложил бета.       — Эм, синий.       — Ох, Калеб, леденец же со вкусом мяты. Очевидно, что он зелёный.       — Да ты прав, — легко согласился альфа, с трудом отрываясь от чужой притягательной кожи, чтобы посмотреть в глаза, — это логично. Я просто дурак.       Барри не стал осторожничать. С чего бы ему? Он зарылся пальцами в чужие волосы на затылке и резко сократил расстояние между их губами. Альфа затаил дыхание. Бета целовался медленно и лениво, не скрывая влажные звуки. На вкус Барри оказался как мятная конфетка, которую тот вдруг втолкнул в его рот. Калеб даже растерялся поначалу, но вскоре уже гладил юркий язык, гоняя конфету туда-сюда. Губы от этого горели и казались распухшими. Запах мяты витал в воздухе, распаляя. Альфа скользнул руками по спине, чувствуя жар тела через футболку, а бета ещё теснее прижался к нему.       Это было просто. Проще некуда. Барри так правильно ощущался в его руках, так возбуждал его. Стоп. Он и вправду уже очень возбудился. Настолько, что контроль всё больше ослабевал, уступая место гону. Бета тёрся бедром между ног, а Калеб отчётливо воспринимал каждое касание жёсткой ткани к чувствительному стволу. Он вовсе задохнулся, когда Барри погладил его через джинсы и одним движением расстегнул молнию. Боже, серьёзно вот так... Вот так сразу? Хотя, что значит "сразу"? Сколько они уже вместе?       Бета чуть приподнял его футболку, скользнул рукой по животу, и, расстегнув пуговицу, опустился на колени. Боже, он ведь не собирается...       — Блять, — выдохнул альфа и прижал руку ко рту.       Чертова мятная конфета. Он не вытащил её изо рта прежде чем обхватить губами член. Калеб зажмурился и запрокинул голову. Ебать! Головка будто горела, а Барри, причмокивая, обсасывал, облизывал и пускал её за щёку. Ментол так быстро подгонял его к финишу, что это было бы стыдно. Калеб пытался собраться, но вид работающей рыжей макушки, эти тонкие губы, которые так жадно обхватывали член — м-м-м, блять, это ебаная вершина. Он заметил как Барри расстегнул штаны, чтобы высвободить свой стояк, тогда, собравшись с силами, альфа вытащил свой член у него изо рта и дёрнул за руки. Прижимаясь к тёплым отполированным губам, он обхватил чужой ствол рукой.       — Хочешь сейчас? — шептал бета ему в губы.       — Отдай конфету, — неожиданно уверенно скомандовал альфа и, подсадив Барри на стол, уложил на спину.       Он всем естеством чувствовал и видел насколько Барри его хочет. Щеки у беты раскраснелись, грудь блестела от пота, а лёгкие явно напряжённо работали. Он улыбался и будто с удовольствием ждал того, что сейчас последует, поэтому Калеб не медлил и с чмоканьем обласкал головку.       — Смотри на меня, — тоном, не терпящим возражений, "попросил" Барри, и альфа поднял взгляд, продолжая насаживаться ртом.       Сосать он не стеснялся. Да и с чего бы? Берешь в рот и делаешь приятно тому, кто тебе нравится. А Барри ему нравился. Очень. Гон стучал в голове, распаляя ещё больше и шепча на ухо как следует вставить вот этому привлекательному рыжему бете. Но Калеб пока держался молодцом, ведь совсем другое было на повестке дня.       Был ли он внимательным в постели, делал ли Барри приятно или только тормознуто брал и брал? Партнёр у альфы был только один, и тот предпочитал спать с другим, так что получается небо в алмазах омеге он не показывал, раз тот изменял. Правильно же? И эта ебаная неопытность висела дамокловым мечом, а компенсировать ее казалось возможным только напором и желанием показать себя.       Поэтому он с усердием брал за щеку, глядя в изумрудные глаза, и стараясь подмечать каждую реакцию. Кажется, визуал бету только больше заводил, и он мычал, кусая кулак, когда альфа ласкал венчик и втягивал щеки, создавая вакуум.       Вдруг в дверь настойчиво постучали, и бета мигом вскочил, толкая Калеба чуть назад, чтобы его не видно было из коридора. Он натянул пижамные штаны поверх стояка и, взлохматив волосы по пути, щёлкнул замком и распахнул дверь. Альфа подтянул трусы с джинсами, не застегивая, и отступил ещё дальше от края круглого обеденного стола, где только что разложил Барри. Сердце колотилось как подкошенное, и дыхание сбилось к черту, а между ног сладко тянуло. Гон почти накрыл с головой раньше времени, и Калеб чувствовал себя словно на лезвии ножа. Хватило бы лёгкого ветерка, чтобы кубарем полететь вниз.       Он чудом успел немного остыть, пока бета общался с курьером и расписывался в бланке доставки. Альфа напрочь забыл, что же должно быть в коробке, поэтому сам ждал с нетерпением. Барри безжалостно надорвал упаковку и сказал "ха", увидев содержимое. И тут же откуда ни в возьмись в его руках появился тот самый фотик для моментальной фотографии, который Калеб вручил ему прошлым утром в красно-зеленой обёртке. Судя по улыбке на лице и тому как осторожно пальцы сжимались на аппарате, тот ему был более чем дорог, что не могло не радовать. В только прибывшей посылке обнаружился оригинальный радужный ремешок для Поляроида и пара дополнительных пачек снимков.       — Это просто вау, — восхищённо сказал бета и, прицепив ремешок, перекинул тот за голову, а потом навёл на Калеба и щёлкнул своим фоторужьем.       От неожиданности альфа вздрогнул после, а из камеры уже поползла фотография. Барри довольно поцокал языком, разглядывая её, а Калеб вспыхнул. Ебать! Он же в не застегнутых штанах стоит!       — Как хорошо ты меня знаешь! Суперский подарок! — продолжал восхищаться бета и поиграл бровями. — Оу, я бы сделал ещё пару снимков.       — Сейчас?       — Ну да, пополнить коллекцию.       — Коллекцию? — как слабоумный повторил альфа.       Барри так улыбнулся с намеком в ответ, что не пришлось ничего объяснять, он и так понял — у беты точно есть какие-то его фотки, скорее всего с хуем наружу. Он аж дар речи потерял, со свистом потянув воздух. С одной стороны, Калеб был согласен с Ру. Не хочешь, чтобы твои нюдсы видел весь интернет, не делай нюдсы! Но с другой стороны, внутри вдруг отозвалось и сладко потянуло от осознания того, что он доверился Барри в таком интимном плане. Бета будто его мысли прочёл, так что снова поднял фотик и провёл одной рукой по волосам и до шеи.       — Сделай вот так.       Альфа встал в полоборота, чтобы не смотреть в камеру, и повторил движение, а щелчок застал его с пальцами на шее. Новое фото поползло из прорези и, после быстрого просмотра, отправилось на стол к первому. Барри шагнул вперёд и прижался к губам в жадном поцелуе, крепко держа за затылок. Он скользнул языком по губе и гладил язык, опаляя жарким мятным дыханием. Видно, его это тоже здорово заводит!       Стянув пижамные штаны пониже, бета и альфу снова раздел, выставив его член на обозрение. Погоняв шкурку, он прижался бедрами так, что головки соприкоснулись, а потом вытянул руку вверх с аппаратом и щёлкнул. В это фото Калеб любопытно заглянул: лиц не было видно, только склоненные головы, а между — пошло-тёмные возбуждённые члены.       — Чёрт, да, это горячо, — сказал Барри и закусил губу, глядя на снимок.       Особо не смущаясь своего желания, он надавил на чужие плечи и альфа мгновенно понял намёк, тотчас оказываясь на коленях. Барри закатил глаза и открыл рот в громком стоне, когда Калеб слизнул капельку предэякулята с головки и сунул её за щёку. Он легко толкался бедрами вперёд, входя лишь наполовину, так что альфе было несложно его принять, только соси и чмокай вокруг. Постанывая на короткой ноте, Барри набирал обороты, и его член уже ощутимо напрягся. Альфа старался как мог, сильнее сжимая ноющие губы вокруг, думая только о чужом удовольствии. Вдруг Барри вытащил член и быстро-быстро стал водить по нему рукой, безжалостно гоняя влажную кожу. Первые капли попали на подбородок, а остальные жемчужинами рассыпались по груди. Бета толкнул его, опрокидывая на спину, и Калеб снова попал в объектив. Третий снимок оказался самым пошлым, хотя так сразу и не скажешь. Барри захватил его от кончика носа и до приспущенных джинсов, из которых торчал возбуждённый член с багровой головкой. Калеб нихера не загорал летом, оставаясь светлым как взбитые сливки, поэтому белые капли было не разглядеть ни на груди, ни на подбородке. Да и качества фото не было достаточно для таких мелких деталей, но это неважно, ведь альфа-то знал, что весь в сперме Барри.       Хотя это раннее утро, будто выскользнуло из влажных фантазий Калеба, дальше всё пошло не по плану.