По законам чувств

Что он видел? Да так… Лишь огромные чередующиеся фонари в форме квадрата, которые слепили глаза. Каталка глухо ехала куда-то вперёд, и колёса иногда издавали тихий скрип. Всё такое белое, такое отталкивающее, и врачи тоже не очень-то и улыбчивые. Цукаса решил вспомнить что-нибудь хорошее перед тем, как крепко уйти в вынужденный сон на холодном операционном столе. Конец июля стучался в окно, время и дата на телефоне без конца и края напоминали о каждом уходящем дне, и парню становилось весьма обидно, что некоторые недели он только проведёт на полном восстановлении руки. Как нелепо, как глупо он поступил. Как глупо он воспринял слова Мизуки, как не смог понять её чувства… И с другой стороны его самооценка не давала обвинять только самого себя же. Цукаса как никогда раньше желал в скором времени вновь пересечься с ней этими многозначными взглядами, потребовать от нее объяснений, узнать о ней еще больше. Только от её слов. Он оставался в догадках, даже не заметив, как яркие глаза операционного врача в очках появились над ним. Цукаса отвлёкся от мыслей о Мизуки, брата и Нэнэ, уделив своё внимание расспросам хирурга и медсестёр. Отвечал иногда быстро, нехотя и непонятно, и ему было всё равно, насколько его посчитали странным. Ни рука, ни иглы уколов, ничего не интересовало сейчас. Слегка помутневшие янтарные глаза смотрели куда-то вбок. Ему так сказали, чтобы он не видел, как в вену вонзается тонкая игла с прозрачным веществом. Видимо вот-вот он уснёт, даже не успев сообразить. Парень не боялся плохого конца, но ему было бы обидно, если бы что-то пошло не по его планам на эту жизнь. Но об этом чуть позже… Знала ли Мизуки о предстоящей операции? Возможно нет. Она в очередной раз сбежала ото всех, закрылась в своей тёмной и скучной квартире, о которой такого мнения был Цукаса. И ему не нравилось, что девушка слишком трусливая перед своими страхами, которые делают ей в разы больнее. И ему не нравилось, что он не успел извиниться… За что только? Где-то в глубине души он мог подобрать более корректный ответ на данный вопрос, но времени сейчас почти не осталось. Несколько секунд. Он обязан был поскорее очнуться. Поскорее выписаться и заполнить все пробелы во взаимоотношениях между Мизуки. Он не ждал от неё того, что она сама соизволит прийти к тему на посещение в больницу. Она уж точно не такая. Но на сей раз Цукаса сам ее догонит. И с каких пор его волнует что-то более особенное и важное, чем деньги и свобода? Ведь сейчас он то и делает, что посвящает своё время и своё терпение почти единственному человеку. И об этом Цукаса Юги ничуть не жалел. Погружаясь в темноту, он ощущал некоторое одиночество и холод. Тоска по теплу летнего солнца… И по этому ветру… И по этим колеблющимися каштановым волосам по воздушным волнам… Вот так просто навеяла душу юноши. И только где-то далеко Цукаса был не один. Где-то далеко, куда он так и не смог сводить Мизуки, его чувство одиночества разделяли… Одинокая тонкая рука, дотронувшись до синего стекла аквариума, безмолвно скатилась вниз…

***

— Через пару дней? — Нэнэ заинтересовано посмотрела на подругу, которая уже на протяжении нескольких минут внимательно выбирала фрукты. — Думаю, да. Мне очень совестно перед ним… И за себя от этого тошно. — ответила Хосино, разглядывая яркий апельсин, — Я не прощу себя, пока не схожу к нему. Маленькая улыбка заиграла на губах Нэнэ. — Если хочешь, я могу с тобой пойти. Данное предложение заставило Мизуки задуматься, но лишь Нэнэ видела в карих глазах большее желание посетить Цукасу самостоятельно. — Вам нужно многое обсудить. — понимающе улыбнулась пепельноволосая. — А почему апельсины? Мизуки украдкой улыбнулась, разглядывая фрукт. — Да так… — протянула Мизуки. Почти такого же цвета, как и его глаза… — Просто при посещении в больнице чаще приносят именно их. Купив всё нужное, ибо идти с пустыми руками было сверх эгоистичным, девушки блаженно вдохнули аромат цветов, растущие совсем рядом. — Прекрасный аромат… — карие глаза слегка расслабленно прикрылись. Такие моменты особенные, редко ощутимые. А на душе всё равно лишь одно, до сих пор существовавшее место для беспокойства. Девушки одновременно вздрагивают от раздающихся жужжания и мелодии телефона Нэнэ. — Аэ! А-ало?! Аманэ-кун? — голос дрогнул, ведь никто не ожидал звонка именно от Аманэ, но он был очень важен всё равно для всех. Все его всё равно трепетно ждали. Мизуки отвернулась, будто струсила. Она прекрасно знала, по поводу чего позвонил Аманэ, и что скажет. Слишком предсказуемо. На глазах не было слёз. Существовал лишь стыд, словно дыра в груди. — Правда?! О боже… Очень хорошо… — Ясиро облегчённо выдохнула. — Как он сейчас? — «Пока спит. Может как проснётся, то напишет. Как-нибудь». — послышался смешок в трубке. С одной рукой и впрямь трудновато. Хосино на дрожащих ногах села на скамейку, вглядываясь на лучи солнца, пробивавшихся через колеблющиеся большие листья. Она всё поняла, даже без объяснений. По простой интонации подруги. — Конечно. Я скажу ей. Спасибо, Аманэ-кун. До скорого. Ясиро мягко улыбнулась, взглянув на сидевшую Мизуки, которая опустила голову вниз. И сначала пепельноволосой показалось, что та себя не комфортно чувствовала. — Эй, Мизуки-чан? Что с тобой? — Ясиро немного испугалась за сгорбившуюся девушку. — Слава Богу… — Мизуки стиснула зубы, лишь бы сдержать широкую улыбку, которая несла за собой все переживания, всю боль и всю надежду на лучшее. И теперь можно было спокойно выдохнуть. Нэнэ не нужно объяснять, что сейчас чувствовала подруга, поэтому одарила её дружескими и тёплыми объятиями. Прямо как летнее стоявшее высоко в голубом небе солнце.

***

В первые две ночи Цукаса плохо спал. Даже пришлось через силу просить обезболивающее, конечно же не в самое приятное место. Мысли перемешались и думать уже не было сил. Организм желал только сон, но одновременно с этим сходил с ума от скуки. От этой давящей тишины. Палата голая и бледная. Совсем не так, как за окном, что так манило выйти наружу. — Таблетки и почти холодный рис… Слишком странно для платного лечения. — Цукаса небрежно положил палочки на поднос, с цыканьем отворачивая голову к окну. — Просто кое-кто привык к безграничной роскоши. — Аманэ ухмыльнулся, решив слегка подшутить над братом, а точнее ему выпал замечательный шанс поставить избалованного близнеца на место. Хотя тот мигом прочитал злые цели старшего. — На моём месте побудь. И тогда я посмотрю на тебя. — Цукаса желал дать брату смачный подзатыльник, да вот коронная рука временно находилась под «ограничением». — А я и не творю всякой фигни, чтобы потом здесь умирать от боли. Цукаса всеми силами пытался не признавать, насколько Аманэ был чертовски прав. Но и… — Ты не понимаешь, что я тогда чувствовал. Аманэ округлил глаза и на несколько секунд растерялся. Они с братом с пелёнок, да чего уж там… Даже больше, чем с обыкновенных пелёнок. Они читали, они знали друг друга наизусть, они знали, кто что чувствовал, что скрывал… А сейчас ему казалось, что Цукаса резко стал непонятным. Нет, это не братская ревность. Аманэ было непривычно ощущать, что из связь, как близнецов, вдруг пошатнулась. Он понемногу мог начать догадываться, что это уже далеко за пределами обычный проблемы характера. И в чужую душу старший близнец никак не мог залезть. В этот день взгляд Цукасы был почти пустым. Возможно, просто усталым. Долгое восстановление давало о себе знать, а мысль о потери свободных дней прекрасного лета заметно терзала парня. — Цу, не хочешь прогуляться? — Аманэ понимал, что долгое нахождение в помещении не являлось столь хорошей затеей, и к тому же нельзя было кое-кого долго заставлять ждать. — Прекрасная погода, как-никак. Тебе надо проветрить свой закипевший мозг. Предложенной идеей младший Юги заметно оживился. — А врач? Отпустит? — Я перед этим уже поговорил с ним. Сказал, что не можно, а нужно гулять. — ответил старший, кидая брату на больничную койку сменную одежду. — Мне одеть тебя-я-я? — Ой, да иди ты! И с одной рукой справлюсь. — Цукаса слегка покраснел. Нет, он не стеснялся брата. Просто-напросто не любил такое обращение к себе, словно его выставляли ребёнком. Он смело схватился за одежду, но надолго его в итоге не хватило, и уже после неудачных попыток натянуть на себя футболку, Цукаса обречённо посмотрел на улыбающегося близнеца. — Чёрт с тобой! Помоги короче. — И штанишки поправить? — УБЬЮ.

***

Солнце слегка слепило глаза, словно Цукаса вышел из пещеры, в которой просидел пару сотен лет. Но погода была и впрямь хороша, из-за чего тот расслабленно выдохнул, утешая свою душу теплом и ароматом скошенной травы. На территории больницы было по-особенному тихо. Всё же повезло с другими пациентами, которые так же, как и Цукаса, наслаждались летней атмосферой. — Присядем? — предложил Аманэ. — Не. Давай походим. Я так устал сидеть и лежать сутками… — искренне ответил Цукаса, подходя к маленькому фонтанчику. — Тут даже он есть. — Ага. Но чтобы ты не скучал, я пришёл не один всё же. — загадочно улыбнулся старший, привлекая к себе удивлённый взгляд. — Слишком долго нельзя заставлять ждать дам. — Чт… — ЦУ-КА-СА-КУ-У-УН! — внезапно раздался совсем близко за спиной девичий радостный возглас, и уже через секунду младший Юги был в плену осторожных и аккуратных объятий. — Наконец-то с тобой теперь всё хорошо! Мы так боялись, что не дай Бог возникли бы осложнения… — Н-Нэнэ-чан?! Ого! Во дела! — Цукаса очень желал по-дружеский обнять крепко в ответ, да вот пока что лежало сильное ограничение. — Аманэ, чёрт такой! Ты чего молчал-то?! — Да я просто… Э-э… А что сразу с обвинениями-то?! — возмутился второй близнец. — Как классно, что и ты здесь. — улыбнулся Цукаса своей обворожительной улыбкой. — И… И он вдруг увидел её. Такую спокойную, как и всегда. Но почему-то глаза у неё были другие. С ноткой беспокойства или же скрытой радости. Облегчения или же неудобства. — П-привет… — неуверенно начала первый шаг Мизуки, подходя к парню ближе. Ей не нравилось, что резкая тишина вновь окутала окрестность, прекрасно зная причину её появления. — Я тут…апельсины принесла… Надеюсь, ты их любишь. Цукаса взглотнул вставший ком в горле. Он не знал, что и ответить. Всё смешалось внутри, без надежды на порядок. — Да… Люблю их… — он мягко отстранился от Нэнэ, поворачиваясь полностью к Хосино. — Как дела-то у тебя? — Нормально вроде. — она не выдержала зрительный контакт, отведя пугливые глаза. — Нормально да. Уже да… Аманэ и Ясиро аккуратно посмотрели друг на друга, и пепельноволосая многозначно улыбнулась парню, и тот сразу прочитал её мысли. Тем двоим надо было всё наконец обговорить, как следует. Иначе никак. — Ладно. Мне надо кое-что обсудить с Ясиро. Мы вас оставим. Несколько секунд, и Цукаса с Мизуки остались практически наедине. — Тц, ну да, конечно. Обсудить. Они это специально. — пробубнил парень, нервно почесав затылок. Мизуки слегка прикусила нижнюю губу, а затем смело подняла голову вверх, сталкиваясь с глазами цвета яркого янтаря. Словно ярче, чем само солнце в двенадцать часов дня. Они всегда первые смотрели на неё. Всегда. — Цукаса-кун… Мне… — она слегка сердито вздохнула. Сердилась на себя. — Мне так жаль… На самом деле. Никак не могла успокоиться, когда тебя положили на операцию. То, что произошло… По моей вине. И я ни за что бы себя не простила, если бы у тебя возникли осложнения с рукой. Цукаса слушал, словно очарованный. Её ритм между словами, её гладкая и одновременно напряжённая интонация помогали ему наконец понимать девушку. Она редко так говорила. Редко на её всегда несколько грустном лице проскальзывала хоть какая-то живая эмоция. Эта маска слишком тяжёлая ноша для неё. Они медленно шли вокруг фонтана, и все эти минуты юноша не имел права её перебить. Порой она затихала, но Цукаса знал, что нужно было подождать буквально пять секунд, и Мизуки снова разговаривала. Он отвечал только на вопросы, которые ему задавала лишь пару раз. — Почему ты всегда убегаешь? Вопрос, заданный Цукасой, заставляет Мизуки замереть. Он тоже замирает вместе с ней и не уйдёт, пока не дождётся конкретного ответа. Её лохматые бровки слегка нахмурились, а эмоцию тёмных глаз скрыла длинная чёлка. И сегодня она, кстати, пришла с распущенными волосами. До чего же ей шла эта причёска. Но Цукаса Юги, конечно, не скажет об этом вслух. По-своему труслив. — Потому что…так удобнее мне. — коротко, но совершенно недостаточно для парня. — Это не ответ. Главное снова не вывести её из себя. Иначе Цукаса будет себя проклинать за свою же глупость. Чтобы Мизуки призналась, к ней нужно грамотно подойти. Её душа изранена и стала слишком чувствительной ко всему. И это он уже давно заметил. — Мф… — снова тяжело вздохнула и подняла голову кверху, смотря на зелёные шелестящие листья. — Потому что я не хочу доводить ни себя, ни кого либо. Никогда не любила так делать. Мне проще всё резко закончить и скрыться с глаз, чем меня будут терпеть. После смерти мамы многое изменилось во мне… И тогда это не твоя вина была, что ты привёл меня в тот парк, ведь… это мне ударили воспоминания в голову. Я не могла думать, не могла слышать, что говорила тебе. Хосино слегка прищурила глаза, устало продолжая смотреть вверх. Её волосы плавно вились на ветру, иногда прикрывая пол лица. У Цукасы возникло чувство, что она вот-вот заплачет, и уже готов был её спрятать ото всех, лишь бы она успокоилась как можно скорее. — Осознав всё, я поняла, что поступила неправильно. Мне просто хочется успокоиться. — Мизуки вновь взглянула на друга. — И не могла не навестить тебя сегодня. Прости меня за те слова. Я тебя сильно обидела. Её лёгкая ладонь прошлась по загипсованной руке Цукасы. Тот даже не шелохнулся, а наоборот почувствовал, словно от прикосновения к прооперированной руке стало очень приятно. Приятно от её слов. Приятно от того, что теперь они вновь нашли понимание. Приятно, что она здесь. Юги расслабленно прикрыл веки, внезапно поддаваясь вперёд, соприкасаясь лбами. Он почувствовал, как она мелко вздрогнула. Наверняка ещё смотрит удивлённо. Но чтобы её не смущать, чтобы её не спугнуть, Цукаса специально не откроет глаза. — Ты порой такая забавная и ведёшь себя, как ребёнок. — проговорил он тихо и довольно улыбнулся. — Я рад, что ты пришла. Всё это время я думал, что же произошло с тобой. Думал после ссоры, перед операцией и потом после. А теперь мы всё решили снова. Порой мы как кошка с собакой, а вроде и друзья. После каждых его произнесённых слов сердце в груди забивалось чаще, а дыхание слегка сбивалось от такого близкого расстояния между ними. Мизуки и не заметила, как слегка приобрела розоватый оттенок щёк. Как пальцы переминались между собой и как её само немножко тянуло к нему. Впервые девушка ощутила полный комфорт. Ей захотелось его обнять, как тогда он впервые обнял её ещё на колесе обозрения. Как она впервые забыла все их крупные ссоры и разногласия, и желала этих утешающих прикосновений. Мизуки снова начала открываться людям и этому миру, что окружали её. Душа затягивала раны благодаря таким прекрасным людям, которые по судьбе встретились ей. — Цукаса-кун… Я так рада… — взгляд скользнул на свободную вторую руку. Мизуки не осмелилась её взять в свою ладонь. Они не были в тех отношениях, которые бы позволяли так сделать. — Очень… — Я тоже очень рад. — хмыкнул тот и вскоре слегка отстранился, чтобы снова посмотреть на подругу. — Как сейчас у тебя дела-то? — Всё хорошо. Тебя когда выписывают? — Да через дня три. Пока туда-сюда… Снова снимки и прочее. Трудновато конечно будет первое время с одной рукой, а так не жалуюсь. — Я…Хочешь… Я буду помогать тебе? — выдала Мизуки автоматически, чем серьёзно удивила парня, что тот аж дар речи потерял и первую минуту не мог внятно ответить. — Т-ты… О-ого… А… — Цукаса ликовал внутри. — Как? Чем? — Н-ну… С чем тебе помочь? Учёбу подтянуть? Или в школе конспекты давать? — предложила идеи Мизуки. — Хм-м… — задумался Юги, и его янтарные глаза медленно упали на сетку апельсинов. — О! Почисти мне апельсинчик! Девушка сразу потянулась за фруктом, осторожно очищая пальцами и даже не жалея своих ногтей, шкурка от апельсина которая попадала под них. Внутри растекалось приятное тепло, что Мизуки готова проявлять заботу и, по всей видимости, пока у парня не вылечится рука. — Вот. — Она протянула апельсин, но слегка замялась. — Ой… Ты же… — М? Да брось. Я съем. Одной рукой правда, хе-хе. — тот потянулся за фруктом, но так и не смог взять. — Мизуки-чан? — А давай я… — она заметно почему-то смутилась. — В общем… Открой рот. Цукаса только от удивления сделал так, как сказали, и ощутил кисло-сладкий вкус дольки лакомства во рту. Глаза с узкими зрачками вытаращились на подругу и, казалось, зрачки стали ещё уже, чем были всегда. — «Ты не понимаешь, что делаешь…» — на щеках проскользнул еле заметный румянец, а мурашки прошлись волной по мужской спине. А Мизуки упрямо молчала до тех пор, пока полностью не скормила весь апельсин, позже протягивая салфетку другу, чтобы не остались желтоватые пятна от натурального сока. — Х-ха-ха… Что это было? — решил поинтересоваться Юги, с дружеской любовью играя на реакции той. — Ты бы с ним возился долго и точно бы испачкал себя и бинт. — на удивление равнодушно отвечает каштановолосая, а глаза выдают обратное. Столь очевидное. Цукаса мягко вздохнул, кладя ладонь на мягкую чужую макушку. Какие приятные ухоженные волосы. Ей точно шла эта причёска. И почему Мизуки всегда скромничает… — Спасибо. И спасибо, что ты пришла. — ещё раз поблагодарил он, искренне улыбнувшись. С особой нежностью. — Д-да не за что… Я и сама… Очень сюда хотела прийти. — скромно ответила практически себе под нос девушка, а затем полезла к себе в маленький рюкзачок. — У меня ещё кое-что есть…для тебя. Она разомкнула свободную ладонь парня, и янтарные глаза опустились на мягкий предмет в виде полосатой оранжево-белой рыбки. — Это рыба-клоун. И Цукасу прорвало на смех вперемешку со стеснением. — Ч-что? — оторопела та. — Не нравится?.. — Нет-нет! Ха-ха! Просто я подумал, что… — Юги стёр влагу с края правого глаза. — Что ты меня считаешь… — Клоуном?! Ну… Нет же. — Мизуки запуталась. — Она просто такая же забавная и…у неё почти такой же цвет, как и у… — Как и у?.. — Как и у твоих глаз. — почти прошептала Мизуки, и теперь часто опускала голову куда-то в сторону, сильнее смущаясь. С сильной трудностью унимая бушующее сердце. Цукаса с широкой улыбкой прикрыл рукой пол лица, молча переваривая всё произошедшее сейчас. Они болтали каких-то от силы полчаса, а казалось, что он успел повидать с ней пол жизни. Ещё ни разу в своей личной жизни он не встречал девушки, которая не смотрела на него только в одном ключе. Ни разу он не видел, чтобы на него смотрели не оценивающе, проходясь глазами от лица и бесстыже вниз, кроме неё. Её глаза другие. В них смысл совершенно другой. Скрытый. Будто бы его и не существовало. Мизуки ценила душевно. Она точно любила и будет любить только за душу. Никакие деньги, никакой статус или красивое лицо её не интересовали. Даже подарок, который она столь аккуратно, столь скромно вручила в виде обычной забавной рыбки уже говорило о том, что она другая. Не такая, как девушки, с которыми Цукаса имел какие-то мимолётные отношения. Мизуки невинна. Чиста и идеальна. — Ты сходила туда?.. Одна?.. — Цукаса был поражён её стойкости. Неужели она пересилила себя, даже то, через что пришлось пройти. — Да. И на самом деле, там так красиво… Я словно окунулась в детство. — Мизуки не сдержала улыбку. — Хочешь, сходим туда? Вместе. Юги настолько воодушевился, что даже прямо сейчас был готов подлететь с места и вместе убежать смотреть на рыбок. Ради таких, на вид, ни чем не примечательных детских вещей, которые теперь ему кажутся особенными. — Мы обязательно сходим. Мизуки чувствует крепкую, но аккуратную руку, обвивающая почти в районе талии. Она чувствует, как её подбородок касается такого же плеча и пряди чужих чёрных волос, коснувшиеся в районе уха. Цукаса ничего не говорит, лишь продолжает обнимать. По-своему. И девушка это ощутила, закусила нижнюю губу и не сдержалась, нежно ответив на объятия. Ладони сами начали движения в виде поглаживаний на широкой спине парня. Она запомнила аромат его духов и мысленно наслаждалась им. И просто наслаждалась тем, что теперь они не смогут быть больше врагами. Ту кипящую точку они преодолели, хотя кто знал, сколько таких точек уготовила им судьба. Да и неважно вовсе.