Чай на формалине

      Прошло уже два дня с того, как Шастун остался у меня ночевать, и я всё никак не мог выкинуть события той ночи у себя из головы, что не удивительно, раз я и Антона из своей головы выкинуть могу только когда пьян. Решив, что именно алкоголь должен заглушить страдания моей души хотя бы на несколько часов, я набрал номер того, кто в таких делах был спец. Одиноко просидев на кухне ещё минут сорок, за которые я успел два раза покурить, разобрать посудомойку и достать выпивку, я всё же услышал долгожданный звонок в дверь.       — Наконец-то ты прознал о пользе спирта, — усмехнулся Матвиенко.       — И тебе привет, алкоголик, — я отошёл, пропуская Серёжу вперёд, а сам торопливо закрыл за ним дверь.       — Смотри-и-и, — протянул он, хвастаясь бутылкой с яркой надписью «Jägermeister», — Давно его не пил. На вкус он чем-то похож на травяное лекарство от кашля, но мне нравится.       — Знаю. Тоже его пил раньше, — я забрал у парня бутылку из рук, чтобы он мог спокойно снять куртку и обувь, — У меня ещё с недавней попойки осталась парочка открытых бутылок, если не ошибаюсь. Посмотрю, короче, — я ушёл, оставив гостя одного в коридоре. Занёс бутылку, принесенную Матвиенко, на кухню, после чего сразу же направился в гостиную. Поняв, что в одной бутылке уже растворены наркотики с виагрой, а вино не подойдёт, я захватил закрытую бутылку «Martini» и спешно вернулся на кухню. На душе висела неподъемная гиря в виде мыслей и воспоминаний, связанных с Антоном, и надо было облегчить её груз, пусть даже и с помощью каких-то веществ. Если алкоголь может смыть с меня липкое чувство одиночества, то пусть так оно и будет, потому что сам я с этим уже не справляюсь.       Матвиенко шутит и смеётся над своими же шутками. Поначалу я лишь вежливо улыбался и выдавливал из себя смешки, потому что на более не был способен, но чем сильнее пьянел, тем больше мне хотелось искренне посмеяться над историями Серёжи, что в итоге и случилось. Но это была лишь вторая стадия опьянения. Третья, то есть «желание творить то, за что тебе может стать стыдно утром», наступила только через полчаса после начала попойки. Серёжа, громыхая стульями, залез на подоконник и стал изображать Шастуна, гиперболизируя его рост. Я же, наоборот, присел, скрестил руки на груди и стал пороть откровенную чухню, изображая Позова. Мы хохотали как сумасшедшие, чуть ли не падая из-за накатившего головокружения, но это закончилось.       Началась четвёртая стадия под названием «смотрю в пустоту», но и она продлилась не так уж долго, и началась следующая — «разговоры за жизнь», где единственным правильным ответом на вопрос «Ты меня уважаешь?» была фраза «Уважаю. А ты меня?». И вот она немного затянулась, да настолько, что я чуть было не начал изливать душу по поводу моей дикой влюблённости в Антона, но вовремя остановился. Однако в моей больной пьяной голове засияла дотоле не приходившая мне в голову идея.       — Вот я ей говорю, что люблю, а она меня...Эх...Женщины...Почему...Сложные... — обрывками фраз пытался мне что-то объяснить Матвиенко, но я слушал его в пол уха.       — Серёж, вот, знаешь, дай мне бокал, — Матвиенко недовольно пощурился, когда я потянулся к бокалу, — Сейчас такое тебе намешаю, что сразу заебись станет, — мужчина вскинул брови и одобрительно хмыкнул, а, когда я ушёл, стал говорить в пустоту.       Видимо, не настолько сильно я набухался, чтобы разговаривать со стеной, а потому прошёл в гостиную и открыл шкафчик, где помимо разноцветных бутылок лежала непримечательная коробочка. Никто о ней, кроме меня, естественно, не знал. Там лежали все препараты, которые могли пригодиться в крайнем случае: слабительное, обезболивающее, успокоительное, снотворное, виагра и несколько маленьких пакетиков с разноцветными таблетками и белым порошком. Последнее мне уже успело пригодиться пару дней назад, но сейчас нужно было использовать что-то другое. Слабительное? Нет, тогда он засядет здесь. Успокоительное? Нет, маловато эффекта. Снотворное? Не факт, что сработает, но можно вкинуть дозу чуть-чуть побольше. Так я и сделал: быстро открыл капсулу и, высыпав её содержимое в бокал Серёжи, залил смесью из какого-то невероятно сладкого ликёра и ещё чего-то достаточно крепкого, чтобы отрубить коллегу.       — Вот, получай. Я называю этот коктейль «кома», потому что он полностью отключает сознание, — я несмело протянул бокал Матвиенко.       — О, заебись, то, что надо, — он принюхался, а потом отпил сразу половину, — Ебать он вкусный, дашь рецепт? — хихикнул Сергей.       — Ага, как же! Тайна заведения, — я подмигнул ему, а он улыбнулся и продолжил пить.       Мы просидели так ещё минут двадцать: я слушал его речь, что постепенно стала больше походить на бубнёж, а он всё пил и пил. Через эти двадцать минут глаза у него стали слипаться, он положил голову на руку и заснул. Я сначала не поверил, даже спросил, всё ли хорошо, но он не ответил — только сполз, теперь уже распластавшись на столе. Чудесно. Я взял телефон Матвенко и приложил палец того к Touch ID, чтобы разблокировать экран. Нет, содержимое телефона меня вовсе не интересовало, я был в поисках одного-единственного контакта. Шастун.       Найдя его в «Телеграмме», написал так старательно по-Матвиеновски пьяно, как только мог: Вы: «Шаст, здоыова» «Тут это блять» «Арс чёт совсем не в духхе» Шаст: «Всм» Вы: «Бацхнули с ним но чёт мне ехать пора а этот сидит будтяо случитлось че» «Пртедешь? Боязно его одного оставлять, ты ж сам знаевшь,, вдруг че выкинуть может» Шаст: «Он недавно меня выслушал и поддержал, я сделаю то же и для него» Вы: «Еба молодец» «Давай, хуячь сбда, а я досмой» Шаст: «Ок» «Пробок нет, буду через полчаса»       Прекрасная легенда: Серёжа написал это сам, когда напился. Не помнит этого из-за алкоголя. Да, думаю, он и как добрался до дома не вспомнит, потому что в отключке. Кстати об этом. Надо было быстро избавиться от тушки Матвиенко, потому что Антон обещал приехать через полчаса.       Я сбегал в коридор и принёс вещи Серёжи на кухню, предварительно вызвав такси со своего телефона, чтобы проследить, как тот доедет. Одеть Матвиенко было достаточно просто, потому что он не сопротивлялся, да и как он мог? Но вот вынести его на улицу к такси стало проблемой. Подхватив Серёжу и закинув его руку на своё плечо, буквально потащил того к лифту. Было тяжело, я пыхтел и сгибался под повисшем на мне телом, но мысли о том, что это скоро закончится, и ко мне приедет мой любимый мальчик, давали мне силы продолжать тащить пухлое пьяное тело. Еле вытащив его на улицу, потащил к машине и, открыв дверь, затолкал Матвиенко туда. Я заказал «бизнес», чтобы водитель не задавал лишних вопросов, а потому мне даже не потребовалось объясняться, что я не убил человека и не пытаюсь спрятать труп.

***

      Только покончив с этим заданием, я ринулся домой и, прибежав в квартиру, засел на кухне, одиноко ожидая Шастуна. Даже пытался отрепетировать это максимально подавленное пьяное состояние, чтобы Антон подольше меня утешал, но выходило не очень, потому что я был слишком рад тому, что мой мальчик скоро появится на пороге этой квартиры. «I don't like anyone better than you, it's true I'd crawl a mile in a desolate place with the snakes, just for you Oh, I'm an animal, hand me a tramadol, gimme the juice You are my citadel, you are my wishing well, my baby blue, oh, oh, oh»       Звонок в дверь, и я буквально бегу распахивать её, но, собравшись с мыслями, «впадаю» в пьяное помешавшееся состояние ума.       — Кто там? — спрашиваю, уже заранее зная ответ.       — Арс, это я, — слышится за дверью родной голос, — В домофон не звонил, так как дверь, на удивление, была открыта, — открываю входную дверь.       — Не ожидал тебя здесь увидеть, — фальшивая грустная улыбка на моём лице заставляет сердце Антона чуть сжаться.       — Решил составить тебе компанию.       — Проходи, — не спрашивая, как он узнал о том, что я пью, потому что я сам всё это устроил, запускаю Шастуна в квартиру. Он, как обычно, скидывает обувь и куртку и идёт за мной на кухню, где моет руки.       Шастун осматривает стол, на котором стоят грязные бокалы, в которых ещё час назад было что-то налито, бутылки.       — Так, ну, что пить будем?       — Я градус понижать не буду, поэтому предлагаю держаться на этом уровне. Тут остался егер, поэтому давай его?       — Без проблем, — соглашается Антон и, через минуту уже отпивая из своего бокала, задаёт вопрос, — Ты как вообще?       — Не знаю, — понурив голову отвечаю я, — Как-то и никак.       — Тебе явно надо развеяться.       — Предлагаю для начала довести тебя до моей кондиции, а потом уже это обсуждать, — искренне улыбаюсь я.       Повезло, что Антон пьянеет достаточно быстро и пить умеет достаточно плохо, поэтому доходит до стадии «смотри, какой я игривый» уже через полчаса. Я к тому времени тоже потихоньку в неё скатываюсь, хотя мне и не нужно ничего, чтобы пребывать в этом состоянии, потому что достаточно того, что Антон рядом. «I used to like liquor to get me inspired But you look so beautiful, my new supplier I used to like smoking to stop all the thinking But I found a different buzz»       Мы оба рады, и я утопаю в его юном переливистом смехе. Он периодически заходится хохотом, и тогда накрывает мою руку своей, отчего электрическим током по телу разливается тепло. Я любуюсь им каждую свободную секунду, а он, ослеплённый алкоголем, смутно видит меня, но улыбается, заставляя моё сердце толкнуться в груди сильнее.       — Знаешь, а давай сыграем в «правду или действие»? — он уже настолько пьян, что не может сидеть смирно.       — А давай! — охотно соглашаюсь я. Антон достаёт телефон и открывает приложение с простеньким интерфейсом.       — О, тут ещё круче. Тут есть режим игры «правда, действие или выпивка» с колесом фортуны. Я ставлю его и не принимаю возражений. Не будешь отвечать — заставлю напиться до беспамятства, — заигрывающе улыбается Шастун, и его щёки розовеют пуще прежнего.       — Кто начнёт? — вопросительно выгибает бровь парень напротив.       — Не я.       — Ссыкунишка, — смеётся Шастун и первым тыкает на ярко светящуюся кнопку — ему выпадет «действие», — «Поставьте рюмку на спину между лопаток другого участника и выпейте всё, не разлив напиток и не коснувшись рюмки руками», — Антон пьяно хмурится.       — Если будем пропускать задания, то вся суть игры пропадёт. Предлагаю сделать только один пропуск для каждого на всю игру, — в моих глазах уже пляшут чертята.       — Согласен, — кивает Антон и хохочет, — Неси рюмку и становись раком!       Я быстро достаю рюмку из кухонного шкафчика и встаю на колени на полу. Антон перемещает наши бокалы, свой телефон и бутылку егеря со стола на пол. Видимо это наша новая локация.       — Да не ссы, не выебу, вставай на четвереньки.       — Больно хотелось! — «хотелось, сука, очень». «The world is a curse, it'll kill if you let it I know they got pills that can help you forget it They bottle it, call it medicine But I don't need drugs»       Встаю на четвереньки и стараюсь держать спину ровно, чтобы рюмка, которую туда через мгновение поставил Шастун, не опрокинулась. Он становится сзади меня на колени и, схватившись за мою ляжку, прижимается вплотную, упираясь промежностью мне в зад. Я рвано выдыхаю, но ничего не говорю, и тогда Антон наклоняется, чуть облокачиваясь на меня, захватывает рюмку одними губами и вскидывает голову, отчего алкоголь быстрой волной обжигает его горло.       Я быстро встаю из позы, просто садясь на пол лицом к Антону, который с довольным лицом уже отставил от себя рюмку.       — Теперь ты, — кивнул парень.       — Хорошо, — следуя его примеру, тыкаю на кнопку, и мне тоже выпадает «действие», — «Подойдите к окну и крикните, что вы гей и ищите сладенького мальчика на одну ночь».       — О, да ты сейчас пропустишь, — пытается сдерживать смешки Антон.       — А вот и нет, — я смело подхожу к окну, распахиваю его и ору в темноту ночи, — Я гей, ищу сладенького мальчика на одну ночь, меня зовут Антон! — захожусь хохотом и закрываю окно.       — Нечестно! — громко возмущается Шастун.       — А это не было запрещено! — ещё громче хохочу я, и тогда уже Шастун начинает улыбаться. Успокоившись немного, говорю, — Крути давай!       — Да кручу я, кручу! — Шастун нажимает на кнопку, и ему выпадет действие из категории «выпивка», — «Выпейте полный бокал любого алкогольного напитка за тридцать секунд» — ой, да на изи, — Шастун смело наливает себе полный бокал ягеря.       — Тебе точно нормально после такого будет? — обеспокоено интересуюсь я.       — Да похуй, — Шастун резко выдыхает и начинает жадно вливать в себя напиток.       Я считаю:       — Один, два, три... — Антон всё пьёт, а я продолжаю считать, — семь, восемь, девять, десять... — Шастун осушает бокал и морщится.       — Ой, блять, вот это ахуеть... Я сегодня не ел, но это заменило мне завтрак.       — Мог бы и пропустить, дурачьё, тебя же сейчас развезёт на раз-два!       — А я не ссыкло. Давай крути уже, — алкоголь сразу же ударяет парню в голову, и тот глупо хихикает. Он пьянеет не по часам, не по минутам, а по секундам. Я послушно кручу, но мне выпадет то же, что и Антону, и я пользуюсь правилом единственного отказа, аргументируя это тем, что я и так достаточно выпил, — Крути второй раз, тебе всё равно надо что-то выполнить, — щёки Антона заливает краской, и он сползает на пол. Теперь парень лежит, подперев голову рукой, и заискивающе смотрит на меня.       — «Поцелуйте пять любых частей тела игрока слева от вас, при этом не повторяясь и не целуя через одежду», — вскидываю взгляд на Антона, а он настолько в щи, что считает это хорошей идеей.       — Давай, просто представь, что я принцесса, а ты принц, точнее граф, который прискакал на белочке, ой, на белом коне, чтобы меня спасти, — он пьяно хохочет и падает на спину, — Целуй.       — Сам напросился, — облизываю губы и на четвереньках грациозно и медленно приближаюсь к Антону, нависая над ним. Моему мальчику всё ещё смешно, и он улыбается во все тридцать два.       Сначала, конечно, я беру его руку в свою и целую запястье, соблюдая рамки приличия. Потом отпускаю его руку и, приблизившись к его лицу, чмокаю в нос. Он морщится, но продолжает улыбаться. Тогда я бережно кончиками пальцев стягиваю горловину кофты пониже и уже более чувственно целую в ключицу. Он кротко вздыхает, и улыбка превращается в распахнутые от удивления губы. Двигаясь выше, опаляя его шею пьяным горячим дыханием, целую в ушко и, не сдержавшись, чуть прикусываю мочку. Антон поворачивает голову на бок, давая мне больше простора, и тогда я, побаиваясь поцеловать его в губы, хочу припасть своими губами к его щеке, но тут он внезапно поворачивается обратно, и нашли губы соприкасаются.       Я шокировано отстраняюсь, хотя алкоголь и всё моё нутро кричат, оглушая, «ещё!».       — Я... — Антон смущённо пытается подобрать слова, потому что шокирован не меньше моего, — Я нечаянно.       — Всё хорошо, — дружественно улыбаюсь, пытаясь вновь выстроить ту атмосферу игры, и Антон улыбается в ответ, потому что его с головой накрыло новой пьяной волной. Я отползаю от Антона, а он садится и нажимает на светящуюся кнопку как ни в чём не бывало.       — «Скажите самую сокровенную мысль, которой вы боитесь», — ему выпала «правда». Он гипнотизирует экран телефона, и я уже хочу предложить ему пропустить, но тут он выдаёт, — Я хотел бы попробовать хотя бы поцеловаться с парнем, но не уверен в этом, — после этой фразы всё во мне переворачивается. Это та ниточка надежды, за которую я могу ухватиться. Это мой шанс.       — Я тоже думаю об этом, но насчёт себя, — Антон поднимает на меня искренне удивлённый взгляд. Я, естественно, вру. Я уже несколько лет как знаю, что гомосексуален, но моему мальчику знать об этом ещё рано, тем более, что подвернулся такой случай, — И мы можем помочь друг другу.       — В смысле? — Антон чуть отстраняется.       — Мы не чужие друг другу люди. Мы можем просто помочь друг другу выяснить...       — Но у меня есть девушка, и вообще... — начинает отнекиваться парень.       — А ты думаешь, что она не сосётся с подружками по пьяни? — смеюсь, — Господи, да она сто процентов это делает, но они же просто друзья, и дальше этого дело не заходит. Просто это среди мужиков не распространено. А мы это сделаем, вот и всё. И, клянусь, я никому об этом не скажу.       Антон ещё думает несколько секунд, но теперь, видимо, убедившись, что это «только по дружбе», его наполняет уверенность.       — Хорошо, — кивает он, но всё ещё мнётся.       — Я вижу, что ты нервничаешь, поэтому начну сам, — я присаживаюсь к нему поближе и ласково кладу руку на щёку.       Он поднимает на меня взгляд, но так же резко закрывает глаза. Мой мальчик выглядит так невинно. Ох, представляю его реакцию, если бы он прознал, что я с ним делал, пока тот был под кайфом. Нежно поглаживаю его щёку большим пальцем и, приблизившись вплотную, накрываю его губы своими. «'Cause I'm already high enough You got me, you got me good I'm already high enough I only, I only, I only got eyes for you»       Сначала парень от шока ничего не делает, но через несколько секунд, собравшись, сам проводит по моей губе кончиком языка, и я воспринимаю это как приглашение. Аккуратно толкаю язык ему в рот, углубляя поцелуй, и он отвечает, игриво обводя мой язык своим — этот поцелуй становится сравним с жарким танго, что только начало набирать обороты. Антон аккуратно кладёт руку мне на талию, притягивая ближе, и я плавлюсь, я таю от его прикосновений. Аккуратно прикусываю его нижнюю губу, и он, раззадоренный этим, кладёт вторую руку мне на затылок, нежно проводя подушечками пальцев по загривку. Я нетерпеливо углубляю поцелуй, и он отвечает, а когда воздуха перестаёт хватать, отстраняется, и между нашими губами повисает тоненькая ниточка слюны, которая обрывается так же резко, как и надежда на продолжение, потому что Антон улыбается и убирает руки с моего тела.       — Нихуя себе ты целуешься, — смущённо и тихо смеётся он, — Тебя девушки должны с руками и ногами забирать себе.       — Ты тоже неплох, — грустно усмехаюсь я, потому что продолжения явно не будет.       — В смысле «не плох»?! Ещё никто не жаловался!       — Да ладно, всё очень даже хорошо!       — Вот бы не подумал, что буду доказывать другому мужику, что я хорошо целуюсь, — смеётся Шастун.

***

      Мы заканчиваем играть и просто беседуем, сидя на полу и распивая то, что осталось, хотя обоих уже воротит от алкоголя. Странно, как мы оба делаем вид, будто этого страстного и чувственно поцелуя и в помине не было. Если для него, может, это был интересный «первый», так сказать, опыт, то для меня это было нечто, что перевернуло статус наших взаимоотношений. Он согласился на поцелуй, потому что сам не был против. Да, он был пьян, но это не я заставил его пить — стечение обстоятельств. Он сам согласится. Мой мальчик сам решил попробовать, и это вскружило мне голову.       Пока внутренне я пребывал в состоянии близком к сумасшествию, Шастуна начало клонить в сон, и, зевнув, он бросил:       — Мне бы пора уже.       — Да, наверное. Спасибо за вечер, — улыбнулся я.       — Не за что. Это было весело, — устало улыбнулся Шастун и, кряхтя, поднялся с пола.       Он уехал быстрее, чем я успел осознать, что я снова в квартире один. Без моего мальчика здесь ощущалась вселенская пустота, сосредоточенная только в этих помещениях, но я решил развеяться и снова прокрутить в голове этот вечер. С помощью алкоголя пытался выгнать Антона из своей головы на время, но оказалось, что алкоголь только скрепляет нас узами из маленьких ошибок и больших секретов. «Do you see anyone other than me? Baby, please I'll take a hit of whatever you got Maybe two, maybe three Oh, you're phenomenal, feel like a domino, fall to my knees I am a malady, you are my galaxy, my sweet relief, oh, oh, oh»       Я вновь начал прокручивать в голове тот поцелуй. Коснулся своих губ пальцами, будто ещё ощущая тепло его губ, его языка, его дыхания. И тут я не сдержался. Ещё пьяно шатаясь, пошёл в ванную комнату и запер дверь, что было совсем не нужно. Брезгливо скинул с себя одежду на пол и спешно залез в душ, включая горячую воду, что сильным напором начала обжигающе биться о тело. Меня повело в сторону, и я облокотился на стенку перед собой. Провёл рукой по мокрой груди вниз, обхватил пальцами член. Резко закинул голову назад, выдохнул. Пальцы тугими кольцами заскользили по стволу, волнами расплескивая возбуждение по напряженному телу. «Oh Don't try to give me cold water I don't wanna sober up All I see are tomorrows Oh, the stars were made for us»       Я уже не замечал ни пар, наполнивший кабинку, ни то, как краснеет кожа из-за горячей воды. Закрыв глаза, я мог видеть только его со мной в душе. Как мой мальчик подходит ко мне со спины, кладёт руку на мой член и начинает двигать ей вверх-вниз, постепенно наращивая темп.       — Антон...Боже...Пожалуйста, — стонал я в голос, не стесняясь ничего, с упорством вдалбливаясь членом в руку.       Потом представил, как мой мальчик, чуть наклонившись, выгибается в спине, а я подхожу сзади, склоняюсь над ним и провожу горячими пальцами между его лопаток, целую каждый сантиметр светлой кожи. Отстраняюсь и звонко шлёпаю его, чтобы на время на заднице остался красный след моей руки. Ласково глажу участок, по которому только что прошёлся звонким шлепком, а потом, отстранившись, резко толкаю сразу два пальца в колечко мышц. С губ Антона срывается стон-всхлип, и парень сильнее выгибается в спине, добровольно насаживаясь на пальцы. Я недолго его растягиваю, а потом без предупреждения заменяю пальцы членом. Делаю медленные толчки, придерживая своего мальчика за бёдра, и добавляю скорости. Антон рвано стонет, чуть ли не плача, зажмуривает глаза и кусает губы. «I'm already high enough You got me, you got me good I'm already high enough I only, I only, I only got eyes for you»       Я вдалбливаюсь в него с животной страстью и силой, не давая даже вздохнуть лишний раз. Парень тянет руку к своему члену, но я бью его по запястью, запрещая. Он изгибается в сладких муках, молясь, чтобы я позволил ему кончить. Вдруг я с новым приливом силы начинаю вдалбливаться в него так, что он уже почти кричит моё имя, и, закусив губу до боли, кончает без помощи рук, и я сразу за ним.       На этом фантазия прерывается, потому что я со стоном кончаю на стену перед собой. Открываю глаза, и весь мир плывет, а я всё утопаю в обрывках придуманной мной реальности. Силой сфокусировав взгляд, беру в руку душ и смываю бледно-белые разводы с плитки. Не стыдно ни капли, но хочется большего, чем одинокая дрочка в душе. Хочется моего мальчика, хочется поиметь его на всех поверхностях и во всех позах.       Я с трудом могу контролировать себя. «Oh I only got eyes for you Oh Oh I only, I only, I only got eyes for you»