Чай на формалине

      Я проснулся из-за шума на кухне. Гремела посуда, и меня это напрягало ровно до того момента, пока я не вспомнил, что снова накачал Антона и оставил у себя дома. Странно то, как обыденно я вспоминал события прошедшей ночи наутро. Встав с кровати и одевшись, я, как был, нечесаный и немытый, помятый, в домашних штанах и белой футболке, пошёл на звук. Предо мной встала прекрасная картина: Шаст, массируя пальцами левой руки пульсирующие виски, шарился в кухонных шкафчиках. Одежда на нём была мятой, а сам его вид — каким-то залежалым. Волосы его пушились, а руки чуть подрагивали, когда он с осторожностью переставлял посуду и упаковки каши, пытаясь, судя по всему, найти аспирин.       — Голова болит?       — Раскалывается, — недовольно скривился Антон. Утро не задалось уже с момента, когда парень с болезненным видом шарился на моей кухне. Если Антон не в настроении, то это может вылиться во всё, что угодно.       — Подожди, сейчас достану аптечку, — я присел и распахнул дверцы одного из нижних шкафчиков. Быстро взял всё, что нужно, и выпрямился во весь рост, коленкой захлопывая дверцу.       — А аспирин?       — Аспирин кровь разжижает, его тебе сейчас нельзя, — роль мамочки очень мне шла.       — Ладно, давай, что есть... — я протянул ему парочку блистеров бледных таблеток.       — Одну такую пьёшь сейчас, а потом поешь и выпьешь две эти, — показывал я на нужные кругляшки указательным пальцем.       — Понял-принял, — отозвался Антон и налил себе полный стакан воды. Запив таблетки, он повернул голову на меня и чуть приподнял уголки губ, — Не знаю, как тебе ещё не надоело со мной возиться.       — Это называется «забота». Тебе словарик подарить? — кротко улыбнулся я.       — Как знаешь...Спасибо.       — Не за что. Что хочешь на завтрак?       — А я могу выбрать? — даже с учётом немыслимой головной боли и ломоты в теле, Шастун глубоко внутри оставался ребёнком, который искренне радуется, когда даёшь ему выбор, будто открывая перед ним двери во все мыслимые и немыслимые вселенные. Хотя, какая-то сложная метафора для завтрака, нет?       — Конечно.       — Если тебе не сложно, сделаешь омлет с чем-нибудь? Пиздец сушит и есть не особо хочется, но понимаю, что желудку конец, если не поем.       — Молодец, хоть чему-то научился за время пьянства, — усмехнулся я, — Будет тебе омлет.       Антон сел на излюбленный стул и уставился в пустоту, явно о чём-то задумавшись. У него был непривычно серьёзный вид. Такое выражение лица я видел только несколько раз, когда он принимал очень важные решения. Я готовил омлет, прокручивая в голове все варианты дальнейшего развития событий, и уже выстроил себе светлое будущее с Антоном после того, как он окончательно забудет Иру, но тут...       — Я думаю, мне стоит её простить, — помидор выпал из моей руки и одиноко покатился по полу. Я моментально замер, смотря перед собой, не решаясь повернуться к Антону лицом. Пол будто ушёл из-под ног, и я падал, падал, падал. Но тут голос моего мальчика заставил вернуться в реальность, — Я просто понимаю её...Мы тогда сильно поссорились, да и вообще... — уже сложно было воспринимать его речь целостно.       — Ты уверен? Она же тебе изменила! — я всё-таки обернулся, в глазах горел нескрываемый гнев, — Ты ей не нужен! Как она с тобой обошлась!       — А вдруг я бы поступил точно так же на её месте? Я тогда сильно её обидел, и она хотела мне отомстить, и я это понимаю. Но сейчас ведь она со мной, она же не ушла от меня к тому ёбырю.       — Но! — негодование переполняло меня и уже выплёскивалось через края, — Но... — я понимал, что если уж он принял решение или думает над его принятием, то я на это повлиять не смогу.       — Я знаю, что ты хочешь сказать, но я тогда рубанул сгоряча. Надо было выслушать её. Сегодня же с ней поговорю, — он рывком встал со стула, — Надо всё подготовить. Точнее, надо подготовиться, надо подумать. Надо побыть одному, — он зашагал по комнате, бормоча что-то только ему понятное. События развивались так быстро, что я уже не мог уловить ход его беглых мыслей, — Прости, я потом тебе напишу, — парень вылетел в коридор и наспех оделся.       — Антон, подожди! — опомнился я через минуту, но Шастуна и след простыл. Если бы не пригорающий к сковороде омлет, то я так бы и остался стоять посреди коридора с видом побитого щенка.       Вернувшись на кухню, я снял сковородку с плиты и поставил куда-то в сторону. Отошёл к столу. И сильно с размаха стукнул по нему кулаком. Закрыл глаза. Это всё бред, просто бред. Я открою глаза и всё будет как прежде. Нет. Это правда реальность, а не глупая шутка. Зарычал от злости, но когда понял, что решение Антона не поменять, — весь побледнел. Счастье было у меня в пальцах, но выскользнуло. А если я успею его поймать? «Интеллектом обделён, взгляд немного притуплён Когда тебя увидел - поднялась температура Я помню, как с любовью я смотрел в твоё лицо Под штанами задохнулась моя совесть и культура»       Судорожно начал рыскать по квартире в поиске телефона — и вот он у меня в руке. Захожу в Telegram — я мог бы и позвонить, но, оказывается, моя голова хорошо продумала шаги и последствия вперёд меня. Всё идёт слишком быстро, но медлить было смертельно опасно. Вы: «Ира, я знаю про ситуацию с Антоном. Уговорил его с тобой поговорить. Приезжай на мой адрес — скину через минуту, он тоже подъедет» Ира Кузнецова: «Почему он не мог просто приехать раз захотел всё обсудить?» Вы: «Я выступлю медиатором, чтобы вы смогли нормально поговорить. Адрес: ул. ***** д. **» Ира Кузнецова: «Скоро буду»

***

      Ехала она дольше, чем я ожидал, но всё же приехала — и на том спасибо. Я молча впустил девушку в квартиру и проводил на кухню. Она держалась отстранённо, постоянно теребя рукав кофты и оглядываясь.       — Сделаю тебе чай, — сказал я с натянутой спокойной улыбкой. Девушка вроде как сказала «спасибо» и что-то ещё, но я даже не обратил внимания на слова. Чайник стоял на подогреве, вода была горячей, а потому я быстро смог приготовить ароматный напиток, — Держи, — поставил перед ней чашку. Ира опустила взгляд на чай, от которого исходили маленькие извилистые линии пара, недоверчиво его рассматривая, но всё же отпила.       — Какой интересный вкус, — попыталась поддержать беседу Кузнецова. От её голоса воротило — интересно, как Антон вообще её терпел?       — Это чай с миндалём, — я уселся напротив девушки и сложил руки в замочек. Антон ничего не успел написать Ире до её приезда ко мне — видимо, всё ещё думает, — Не знал, пьёшь ты с сахаром или без, но по глупости положил пару ложек, — виновато поднял взгляд я. Пальцы подрагивали, но я старался вести себя отстранённо.       — Я пью с сахаром, — девушка настолько переживала насчёт предстоящего разговора, что выпила чай до последней капли за три минуты, видимо, совсем не чувствуя того, насколько он горячий, — Но странно, зачем кому-то изготавливать чай со вкусом миндаля? — на лице Кузнецовой появилась лёгкая непонимающая улыбка.       — Чтобы скрыть вкус и запах цианида, — с каменным лицом ответил я и уставился в лицо Иры.       — Вот ты всезнайка, — она подняла взгляд с чашки на меня, улыбка превратилась в глупую усмешку. Девушка вопросительно посмотрела мне в глаза и непонимающе сдвинула тёмные брови, прочищая сухое горло.       — Говорят, что у цианид пахнет миндалём, но, знаешь, это не так. Это миндаль пахнет цианидом, потому что в нём содержится немало этого вещества, — злорадная улыбка прояснилась на губах, — А если всыпать ещё пару ложек, то запах будет просто волшебным, не находишь? — я смотрел на неё исподлобья.       — Ты... — глаза девушки буквально полезли из орбит, она начала закашливаться, — Ты больной что ли?! — просипела Кузнецова, переводя взгляд с уже опустошённой посуды на меня.       — Судя по кашлю — больная тут только ты, — не смог сдержать подрагивающего смеха, уходящего в своеобразный искрящийся шёпот.       — Держись от меня подальше! — Ира попыталась быстро встать со стула, но, почувствовав, что воздуха в лёгких не хватает, упала на пол. Лицо девушки покраснело, она хваталась за горло. Я даже не потрудился встать с места, потому что знал, что та точно никуда не убежит.       Кузнецова билась в конвульсиях, слюна капала с губ на пол, пока та задыхалась, изо рта пошла пена. Смотреть на это и слушать скрип её дыхания было тошно, но что поделаешь — надо было за ней проследить. Она выброшенной на берег рыбой ещё немного побрыкалась и побарахталась, но затихла. Когда от девушки вообще перестали исходить какие-либо звуки, я встал с места и подошёл к ней. Тихая она даже была чуть-чуть привлекательней. Улыбнулся. «Подъехала девятка и пошла перезарядка Все, кто тебя касался, ползают в кишках в загадках Надеюсь, что от крови тебе не будет гадко Но не переживай, я работаю в перчатках»       Мозг на ходу докручивал план действий: я разблокировал телефон Иры с помощью её же отпечатка, поменял пароль и отложил предмет в сторону. Кружку мыть не стал — проверяй полиция трубы, то точно бы обнаружила следы ДНК этой заразы общества, а потому на ближайшее время оставил её на столе. Хотя какая разница? Сейчас моя квартира — одна сплошная улика. Надо было решить, что делать с телом. Вздохнув, я вышел на балкон — когда-то предыдущие жильцы приняли самое придурковатое решение в их жизни — сделать ванную на балконе — ремонт так и не доделали, а потому там остались только занавески и ванная, даже не подключённая к источнику воды. Хмыкнул и, наклонившись, вставил пробку в сливное отверстие — так-то лучше. Задернул занавески.       На душе, на удивление, не было даже волнения, не было ни капли едкого страха, что кто-то узнаёт об этом грязном секрете — присутствовало даже некоторое чувство удовлетворенности, будто так всё и должно быть. Я перенёс тело в чуть потрескавшуюся ванну и положил так, чтобы бледные конечности девушки ни от куда не торчали — не особо хотелось видеть её, только ведь избавился. Трупное окоченение наступит очень и очень скоро, так что я вовремя спохватился, перенеся её сюда. Только вот... За трупным окоченением, которое наступит часа через три точно, последует высыхание и автолиз, а после и гниение начнётся. Непорядок. Надо купить достаточно формалина и спирта. И ведь даже не скажешь ей «чтоб ты сдохла!», потому что уже мертва. Я закрыл ей веки, чтобы стекла глаз не терроризировали меня своим пустым взглядом.       Балкон пришлось закрыть на время, пока не обзаведусь нужными вещами. Правда, оставил одно окно лишь немного приоткрытым, чтобы запах, если он начнёт появляться, уж точно не просочился в квартиру. Задумавшись о том, как всё же придется разбираться с телом девушки, я совсем забыл, что Шастун тоже думал об Ире в этот момент — правда, совсем в другом ключе. Телефон Иры раздался надоедливым дребезжанием по столу, и я, быстро вернувшись на кухню, всё думал: сбрасывать звонок или нет? В итоге сбросил, но вызов повторился, и я снова сбросил. Потом и вовсе хотел отключить телефон, но тут в голову пришла идея получше: снова сыграть спектакль, правда теперь от лица Иры.

Полный решимости я взял телефон девушки и открыл диалог с Шастуном:

Антон❤️: «Ира, нам надо поговорить» «Я много думал и понял, что был неправ» Вы: «А знаешь, уже поздно» Антон❤️: «Мы поссорились всего день назад, разве что-то могло измениться так быстро?» Вы: «Я решила уехать к Никите. После того, как ты ушёл, он мне написал. Я решила, что это судьба. Я уезжаю в Москву и даже видеть тебя не хочу. Слишком много слёз пролито было» Антон❤️: «Ты это сейчас серьёзно? Ты променяла меня на какого-то левого ебыря на раз?» Вы: «Больше даже слышать тебя не хочу» Антон❤️: «Ахуеть. Ну и катись, блять.» Вы: «Не звони и не пиши мне больше» Антон❤️: «И не собирался.»       И диалог обрывается. Прекрасная легенда: Иры нет, потому что она укатила с ёбырем в Москву. Правда, подруги же будут ей писать, да и родители тоже. Но сейчас я об этом не думал — представлял то, как, убрав эту суку с пути, продолжил дорогу, вымощенную желтым кирпичом, что приведёт меня и Антона к совместному счастью. Это была почти что экзальтация — настолько я был счастлив. Не заботило ни тело, что грязной тряпичной куклой валялось в ванне, ни количество улик в моей квартире, ни злость Шастуна — ослепительное счастье бросилось в глаза солнечным лучиком, пробивающим стекло солнцезащитных очков. Он будет со мной, будет, ведь теперь нет этой твари. Она была недостойна его по всем параметрам.

***

      Я избавился от всех улик её пребывания здесь: обувь в коридоре, следы на полу, чашка, телефон (который я сразу же после окончания диалога с Антоном выключил). Это покоилось в одном из шкафчиков под замком, а ключ я кинул в скрипучий выдвижной ящик стола в комнате, хотя в любом случае кому-либо вряд ли покажется странным обычный ключ, но перестраховаться никогда не бывает лишним.       Тут же после того, как все видимые поверхностному человеческому взору следы преступления были скрыты, раздался звонок, но уже не телефонный. Кто-то упрямо жал кнопку звонка в квартиру, и я сначала перепугался, потому что из-за того, что произошло в этой квартире час назад, был уверен, что за мной уже выехали из органов. Но, заглянув в глазок, облегчённо выдохнул — там стоял Шастун. Правда, даже через это маленькое окошечко в двери было видно, в каком отвратительном он состоянии.       — Антон? — как бы удивлённо спросил я, открывая дверь. Парень тут же залетел внутрь, чуть не повалив меня на пол, потому что задел плечом.       — Арс, она съебалась! К этому ёбырю из Москвы! Ахуеть. Никита, блять, с которым она трахалась две недели, стал важнее меня. Даже говорить не захотела, блять! — Шастун резко ударил кулаком стену, о чём сразу же пожалел, но был настолько зол, что не показывал, насколько ему больно.       — Что? Подожди, ты не шутишь?! Я не знаю, что сказать... Это ужасно, Шаст, — актёрские навыки пригождались в обычной жизни в такие моменты.       — Я, блять, даже ничего не хочу говорить по этому поводу. Напиваться тоже не буду — пусть не думает, что мне без неё плохо. Мне без неё просто заебись! — Антон резко развёл руками, сверля меня бешеным взглядом. Я не находился, что сказать, и даже тронуть парня боялся — вдруг взорвётся. Но он нарушил тишину первый, всё же опустив руки, — Я ей, видимо, никогда не был нужен. Только как красивый дорогой аксессуар, — Антон поник и опустил взгляд в пол, — Блять, ты был прав, Арс. Ты был прав, — резкая смена настроения не удивляла — было такое чувство, что он на сверхзвуковой скорости проходит все пять стадий принятия в рандомном порядке.       — Я бы не хотел быть правым в этом случае, правда. Мне жаль, что так вышло, — я начал с невероятной осторожностью приближаться к Антону, который всё ещё стоял в уличной обуви и куртке посреди коридора, вытягивая руки, чтобы его обнять, но парень сам рухнул на меня, с силой прижав к себе.       — Арс, ты никогда мне не врал. Ты всегда меня поддерживаешь и даёшь самые дельные советы. Что мне делать? — Шастун зарылся носом куда-то в шею, а длинные пальцы парня сжали ткань моей футболки. Он был в паре шагов от того, чтобы сдаться.       — Ты должен пропустить боль через себя и отпустить Иру. Теперь уже навсегда, — уголки губ поползли вверх — хорошо, что Антон этого не мог видеть. Парень судорожно вздохнул, отстраняясь, и по лицо в миг стало сочувствующим и грустным.       — Я тебя понял. Мне надо побыть одному. Потом увидимся, да? — в воздухе повисла неловкость.       — Да, конечно. Если что, то пиши и звони, я всегда на связи, — «для тебя».       — Спасибо, Арс... — Шастун оглянулся на до сих пор не закрытую дверь, но вернул своё внимание ко мне, — До скорого.       — До скорого, — коротко попрощался я, провожая уходящего из квартиры парня взглядом. «Культ тела, культ тела Меня интересует лишь твоё тело Культ тела Я сделал для тебя Ошейник из металла, чтобы ты не убежала»

***

      Квартира — одна сплошная улика, даже без видимых доказательств скрывающая огромное количество ДНК Кузнецовой на поверхностях стола, пола, двери...

// Список покупок: Формалин Спирт Хлорка Бензин Шприцы Мишки Haribo