Плохой мир сказок

      — Хорошо, что вы сообщили об этом, девочки, — сказала Василиса Васильевна, запирая свой кабинет.       Впервые за эти несколько дней утреннее солнце слепило глаза. Сонные глаза, которые никак не могли сомкнуться минувшей ночью до самого утра. Утра, которое на самом деле выдалось крайне спокойным, но таковым для «Сказочного патруля» явно не являлось.       — Вы же найдёте её? — не столько вопросительно, сколько умоляюще проговорила Алёнка, вглядываясь в лицо на секунду застывшего директора.       — Мы предпримем всё необходимое, — ответила Василиса, придавая голосу более деловой окрас. — А пока, девочки, идите в свою комнату. На сегодня занятия отменяются.       Ещё раз, напоследок быстро обведя каждую из своих учениц взглядом, выражавшим из себя ненамного меньше, чем ничего, но намного больше, чем нужно, Василиса Васильевна, покрепче сжав незаменимый планшет в руках, последовала по коридору. С каждым новым шагом она стремилась организовать в своей голове план последующих действий, и для неё никак не было удивительным, что первый пункт уже был у неё обозначен.       — Надеюсь, с Варечкой всё будет хорошо, — промолвила Снежка, хватая за руки измотанных подруг, которые в ту же секунду в ответ крепко обхватили её ледяные ладони.       Некоторое время они всё так же стояли около кабинета Василисы Васильевны, наблюдая, как она сама отдаляется от них всё дальше и дальше, пока вовсе не исчезает за поворотом. Привычная тишина заполнила пространство, но в ушах, казалось, до сих пор откуда-то доносятся далёкие обрывки их маленького разговора, состоявшегося буквально минуту назад прямо за этой дверью, через которую из-за заклинания невозможно — хотя бывало пару раз, что не так уж и невозможно — ничего подслушать. Девочки переглянулись и, не отпуская рук друг друга, по наставлению направились в свою комнату.       Глаза выражали пустоту в самой голове. Была ли то усталость, страх, тревога, волнение, переживание, грусть, тоска или нет, становилось неважно, потому что всё равно это была необъятная пустота. Девочки шли по привычным пустым коридорам, на них из окна светило раздражающее солнце, не дававшее ни капельки тепла, чтобы хотя бы согреться от ледяного прикосновения Снежки, руки которой, на самом деле, никогда не были настолько холодными, как сейчас. И, наверное, из-за этого подруги ухватились за них лишь сильнее.       — Так нельзя! — пылко выпалила Алёнка. — Мы не можем просто сидеть без дела!       — А что ты предлагаешь? — равнодушно ответила Маша, вновь отворачиваясь от пронырливых лучей солнца, которые слепили её каждый раз, стоило им добраться до её очков. — Мы ничего не знаем и ничем помочь не сможем.       Последние слова стремительно, но лишь немного охладили пыл Алёнки. Да только меньше его от этого не стало. Снежка чувствовала это, а, бросая иногда на подругу проницательные взгляды, в этом убеждалась. Извечный огонёк в глазах Алёнки не собирался потухать. Будь её воля, она бежала бы туда, куда унесут её ноги, куда унесут её собственные мысли, лишь бы найти способ, решение в их далеко не первом трудном деле. Но, к несчастью, пока её воля была в усталых ногах и такой же пустой голове, она неторопливо шла со своими подругами, одна из которых, отводя от неё сочувственный взгляд, встретилась с совершенно иными мыслями и ощущениями. Систематично, методично и досконально, хотя и слегка торопливо, отчего неряшливо, Маша тоже искала решение. И теперь, идя между двух горящих каждый по-своему умов, невольно, да в голову Снежки прокрадётся мысль, промелькнёт где-то рядом чей-то силуэт, и щемящая боль пронзит сердце. Чего-то не хватает. Кого-то не хватает.       — Девочки, — тихо обратилась к подругам Снежка. В коридоре было тихо, в свои мысли они погрузились недостаточно глубоко, а поэтому они её услышали. — Ты права, Машенька — мы ничего не знаем, и ты права, Алёночка — мы не можем просто сидеть без дела, — волшебница задумчиво уставилась на свои кеды. — Нам нужно найти Варечку, но сами мы это сделать не можем… — она тихонько вздохнула. — Кто же мог бы нам помочь? Кто бы мог что-то знать?       На мгновенье каждая из волшебниц, возможно, даже в одну секунду, да вспомнила это имя. Имя, которое тут же, подпрыгнув от какой-то нахлынувшей радости и какой-то забытой усталости, сказала Алёнка:       — Илья! — затрясла она подруг. — Вот кто хвастался нам, что что-то знает! Вот кто может нам помочь!       Огоньки в глазах полыхнули ещё ярче, и Алёнка, покрепче взявшись за Снежку, ринулась бежать. «Быстрее, девчонки!» — не сдерживая крик, молвила она, после чего набирала скорость, которая для двух подруг, еле поспевающих за ней, казалась невероятной. Но, как этот порыв захлестнул всех с головой, так же быстро сошёл на нет, стоило лишь увидеть длинный коридор с множеством дверей, каждая из которых ведет в жилые комнаты, но какая из них ведёт в нужную им — было неизвестно. Алёнка тяжело вздохнула, ясно осознавая происходящее, смотря, как Маша, проходя мимо неё, ободряюще хлопнула по её плечу и постучалась в первую дверь.       — Спасибо-спасибо, пока! — захлопнула дверь Алёнка и, жалобно простонав, глянула на подруг, которые только что тоже закончили проверять другие комнаты и прощались — не намного вежливее, чем сама Рыжова — с их владельцами. — Ничего, девчонки, — ободряюще проговорила она, — ещё парочка комнат и мы найдём его!       И, вяло плетясь к следующей двери, Алёнка, если быть совершенно честными, уже ни на что не рассчитывала. Эти импровизированные поиски начинали казаться бессмысленными, но волшебница упрямо твердила самой себе, что это лучше, чем ничего. Лучше, чем сидеть на месте и ничего не предпринимать. Да и в кои-то веки их абсолютно необходимый сейчас Илья разыщется, потому как разыскивать явно требуется не его.       — Ничего-ничего, — постучалась в дверь Алёнка и снова бросила на слегка уставших Машу и Снежку взгляд, — этот Илья рано или поздно найдётся! А если не найдётся, то он даже представить не может, что с ним будет.       — Алёнка…       — Я же его из-под земли достану!       — Алёночка…       — Да так достану, что даже колечко его не спасёт!       — Собралась меня из-под земли доставать, в то время как даже комнату мою отыскать не в силах? — раздался рядом знакомый, до ужаса раздражающий ухмыляющийся голосок. Алёнка, в сию же секунду потерявшая дар речи, обернулась к распахнутой двери. — Привет, подружки!       Маша и Снежка с нескрываемым облегчением молча прошли в комнату, сопровождаясь недоумённым взглядом Ильи.       — Конечно-конечно, моя комната — ваша комната, — саркастично сказал им вслед парень и снова повернулся к застывшей Алёнке. — Удивлён, что именно ты ждешь от меня разрешения войти.       Ещё несколько секунд глупых гляделок друг на друга — и это бы привело к крупномасштабному взрыву Алёнкиного возмущения, которое она ни за что не посмела бы сдерживать. А поэтому, проворчав что-то себе под нос, она, гордо задрав подбородок, прошагала во весь царивший в комнате беспорядок, не обозначив на лице ни грамма неудовольствия от того, что сразу споткнулась на первом попавшемся носке.       Илья молча закрыл за всеми дверь, легким шагом вновь вернулся на свой диван, с которого, как посчитали девочки, они его подняли, и, приняв непринужденную позу, стал оглядывать каждую из волшебниц слегка бегающим нахальным взглядом, который словно не знал, на ком остановиться в первую очередь.       — Тут это… Помощь твоя нужна, в общем, — заговорила первой Алёнка, пытаясь всеми силами, что были у неё в тот момент, не встречаться с Ильей взглядом и совсем не смотреть в его сторону. И пусть даже от неё и не ускользнула издевательская усмешка на его лице, раздражение, которое вспыхнуло у неё внутри, она смиренно сдержала без привычного этому чувству выражения.       — Ты вчера хотел нам что-то рассказать, — серьезно проговорила Маша, поправляя очки, скрывавшие её уставшие глаза. — Мы готовы выслушать.       Илья удивлённо приподнял брови и поцокал языком.       — Это так неожиданно, подружки! — с лёгкой иронией в голосе и чрезмерно театрально сказал парень. — Вы готовы меня выслушать. До ужаса прекрасно. Готовы выслушать! — он снова обвёл всех девочек взглядом, уже не таким лихорадочным, как прежде. — Вижу, готовы, да не все. Где-то Варю потеряли или её гордость не пустила ко мне, м-м-м?       Волшебницы обомлели, не сразу найдя ответ на такой вызывающий вопрос. Снежка присела на свободный рядом с ней стул, не до конца понимая, действительно ли от усталости её ноги сейчас подкосились. И пусть Илья до сих пор придерживался своего авторитетного мнения и пытался не смотреть на снежную волшебницу, именно по ней он наконец-то заметил нечто странное, а поглядев на Машу с Алёнкой, и вовсе в этом убедился. Но он учтиво решил сохранять своё молчание.       Тишина тянулась долго, а последующий рассказ девочек не уступал ей в длине.       Говорили по очереди, не из-за того, что так хотели или планировали, а потому что сложилось именно так, что каждой из волшебниц трудно было что-то сказать одной. Странная особенность речи. Особенность, когда необходимо донести то, что можно вложить в пару предложений, но то, что носит в себе такую бурю чувств и эмоций, что краткость становится невозможной, а многословность, несмотря ни на что, остаётся так же неосуществимой. Не перебивая вопросами или замечаниями не топтать историю на одном месте, Илья слушал, а лицо его с каждой секундой становилось всё угрюмей. В один момент и совсем могло показаться, что парень погрузился так глубоко в свои мысли, что вырвать его из них невозможно. Но это было ошибочное мнение, потому как Илья неустанно внимательно вслушивался, обдумывал и размышлял над уже сложившимися у волшебниц и выплескиваемыми ими же подозрениями и догадками по поводу исчезновения их дорогой подруги. Он прилично кивал, давая знак девочкам, что нить их рассказа не летит поверху, но также неустанно замечал, что время неумолимо бежало, а в комнате вновь — как уже было привычно — становилось темно от того, что солнце снова решило скрыться за тёмными густыми тучами приближающейся грозы. Илья поднял одну руку вверх.       — Довольно-довольно, подружки мои, — прервал он, слегка встрепав волосы. Маша, говорившая в тот момент, тут же замолчала. — Время идёт, да и я уже всё понял. Вчера вечером Варя куда-то ушла и так и не вернулась?..       Вопрос был в большей мере для того, чтобы Илья смог сложить всю рассказанную только что ему историю в голове да в двух словах, и в принципе он не нуждался в ответе, но Алёнка энергично закивала головой и подтвердила:       — Да, ушла и никому ничего не сказала! — она села на диван рядом с ним. — Мы Василисе Васильевне тоже рассказали о Варе, но не стали ничего говорить об остальном…       — Спасибо и на этом! Не хватало мне ещё разговора с директором, — огрызнулся Илья, облокотившись на быльцу, и принялся задумчиво массировать лоб.       — Если бы мы что-то и рассказали, да только о том, как сами Любаву подозревали, — вступилась Маша. — Потому что о твоих подозрениях нам ничего не известно.       Взглянув на волшебницу, Илья коротко кивнул в знак согласия.       — В любом случае, ни мне и, как мне кажется, ни вам озвучение подозрений Вась-Вась никому, кроме нам самим, проблем не добавило бы, — парень уверенно встал и задумчиво оглядел комнату, так внимательно, словно видел её в первый раз, — Хоть я всегда и нахожусь в нужном месте, это не всегда бывает честно и по правилам.       — Так ты расскажешь нам, почему именно Любава? — спросила Снежка, тоже встав со своего места.       — Время идёт. Драгоценное время, — Илья немного нервно постучал носком своих красных лакированных туфель по полу. — Я ненароком, уже кажется, совсем давно, увидел Феликса и Любаву вместе. Она была сама на себя не похожа, а поэтому из нечего делать я решил понаблюдать за ними, — он сделал короткую паузу и громко вздохнул. — Да что уж там — я следил за ними! Куда бы они ни пошли, я со своим колечком был уже там. Слышал, наверное, каждый их гнусный разговорчик, в котором то она, то он восхваляют друг друга до небес, и от которого каждый раз меня прорывало от смеха на слёзы. Никогда не видел такого масштаба тренинг личностного роста, — Илья язвительно засмеялся, даже не обратив внимания, что девочки никак не отреагировали на его шутку, а Алёнка и вовсе закатила глаза. — Какое-то время меня это веселило, но в какой-то момент мне стало лень за ними гоняться, и я бросил эту затею, от которой мои уши скоро могли завянуть, а туфли напрочь износиться, — по лицу, парня волновало больше второе. — А потом случилось то, с чего всё и началось… Феликс пропал, а Любава, — Илья усмехнулся, — ни-че-го. Я тогда не придал этому значения, а слухи считал дурацкими вымыслами учеников, да вот только мнение моё изменилось.       Капли дождя, постепенно нарастая, тарабанили в окно. Вдалеке послышались первые раскаты грома.       — Приехал тогда кое-кто вам знакомый. И в свою очередь, когда он крайне любопытствовал о Феликсе, Любава приросла к нему, как пьявка.       Алёнка взметнула руками и, вопросительно изогнув брови, уставилась на Илью.       — Ты про Владика говоришь?!       — Именно про него, — парень хитро улыбнулся. — Стало мне интересно, чего Любава так быстро забыла Феликса, а поэтому опять стал наблюдать.       — Или следить… — добавила тихо, про себя Алёнка.       — Видел, как у неё глазки блестели, но ваш дружочек явно был не сильно в ней заинтересован, — парень вновь язвительно засмеялся. — К её несчастью, конечно же.       Снова бесшумно заняв своё место на стуле, Снежка слегка покашляла в кулачок и переглянулась с Алёнкой, которую крайне возмущал такой рассказ о Владике. Их маленькая беззвучная беседа закончилась тем, что Рыжова немного да успокоилась.       — Время и правда не ждёт, Илья, — высказалась Маша, заметив настроение подруг, и скрестила руки на груди.       — Простите, подружки, история того требует. Так на чём это я… Ах да! Дружочек ваш больше времени проводил с Астэром, а поэтому он, хоть и интересная, и загадочная сама по себе личность, — он издевательски подмигнул Алёнке, которая тут же лёгким движением пальцев в магическом пасе обожгла ему кончик уха, — ай… меня больше не интересовал, — девочки тут же многозначительно и изнурённо улыбнулись друг другу, но значения само по себе это не представляло никакого, особенно для Ильи, массировавшего обожжённое место, — в отличие от Любавы. Неожиданно она нашла себе подружку. И на этот раз я… — громкий раскат грома перебил речь Ильи, а тот, в свою очередь даже не дрогнув, сел снова на диван. Алёнка слегка негодующе отодвинулась в сторону, всем видом показывая, что суровый взгляд парня, ей предназначенный, её никак не пугает. — Я следил, слушал и, признаться, был опять удивлён поведением Любавы. Как и Феликс, Инга была последней, кто мог бы завязать хоть какие-то отношения с Любавой и быть у неё в милости. Но случилось таким образом, что они стали чуть ли не лучшими подружками.       — Мы с девочками тоже это заметили… — дополнила Снежка, когда очередной раскат грома сделал небольшую паузу в рассказе Ильи.       — Тут-то и начинается самое интересное, — парень размял шею и наклонился слегка вперёд. Девочки машинально последовали его примеру. Таким образом, они образовали заговорщицкий кружок из неумелых заговорщиков, потому что круг — который на самом деле кругом не являлся — был больше необходимого, а бреши в нём могли уместить ещё парочку человек, которые не прочь были бы послушать то самое «интересное». — Сам Осенний фестиваль мало меня чем-либо привлекал, а, посудив, что вряд ли произойдёт что-то интересное, я, как и все предыдущие дни, в тот день, — волшебницы понимали, о чём он, — был в комнате. Занимался и дальше бы своими делами, но мои соседи попросили принести им второй тираж их газетёнки, которую они назвали как-то по-солидному, то ли «Солидный волшебник», то ли…       — Илья, — протянули девочки.       — В общем, обычная «сплетница», — парень откинулся на спинку дивана и по-деловому закинул ногу на ногу, сам слегка любуясь своими красными туфлями. — И когда я относил этот тираж, случайно стал свидетелем крайне занимательного разговорчика.       Усиливавшийся с каждой секундой, ветер страшно загудел в ставнях окон. В комнате заметно похолодело, но это стало настолько привычно за последние несколько недель, что никто не придавал этому значение.       — Любава ссорилась с Ингой, и, как я успел понять, — Илья сделал короткую паузу, заговорщицки посмотрел по сторонам и снова вернулся в «круг», — Инга разгромила один прилавок.       Сначала глаза девочек округлились, а через мгновенье брови недоуменно нахмурились. Не без доли скептицизма, они буравили парня взглядом.       — Разгромила прилавок?..       — Да-да, он был, кажется, с пирогами или что-то по типу их, но самое главное — Любава была просто в гневе! — прошипел Илья, и ухмылка вернулась царствовать у него на лице. — А возмущало её не столь само происшествие, а то, что Инга посмела — опять же кажется — съесть пирог! Ну, или пироги…       — Почему? — тут же спросила Алёнка, не дожидаясь, пока парень вспомнит точное количество съеденного мучного. Она имела представление о прилавке с пирогами. Она могла представить разгромленный прилавок. Она удачно всё сопоставила.       — Была у них в дружбе одна особенность. Я её назвал — «особенная диета».       В паузе, которая была направлена Ильёй, чтобы впечатления от гениального названия немного поутихло, Маша задумчиво поправила очки, выпрямилась и взглянула на Снежку. Та, поймав взгляд подруги, лишь пожала плечами.       — Я, по-видимому, заметил их отношения достаточно поздно, так что, когда я стал за ними наблюдать, у них уже появились кое-какие правила, — усмехнувшись, Илья согнул указательный и средний палец правой руки, обозначив, что последнее слово нужно взять в кавычки.       — Значит, они перед её убийством поссорились? — спокойно спросила Маша, слегка удивившись самой себе.       — Именно. Любава, крикнув, что у неё ещё куча разных важных дел, поспешила прочь, оставив бедную Ингу в слезах.       — Ужас какой… — сказала про себя Снежка.       — Сценка была, конечно… — сказал Илья и шутливо просвистел. У него получилось это на удивление тихо. — Я хотел даже подойти и успокоить её, но меня опередили, — снова раскат грома, и на этот раз девочки слегка вздрогнули. — Из-за угла вышел Астэр.       — Астэр?! — не выдержав, прикрикнула Алёнка, за что сразу получила от Ильи локтём в бок и молчаливую просьбу не перебивать.       — Да, Астэр! — дал ответ парень, задрав голову в противоположную от фыркающей волшебницы сторону. — Вышел, стал успокаивать, дал даже яблочко, а потом куда-то повёл. Я хотел пойти за ними, но меня привлекла странная тень в другом конце коридора. Ха, даже подумал, что меня сейчас поймают, хотя я всё это время с колечком стоял…       — Так кто-то там ещё был? — немного раздражённо вздохнула Маша, стараясь убыстрить повествование.       — Да всё те же, — рассмеялся Илья, пока патруль обескураженно и терпеливо ждал более значимого ответа на поставленный вопрос. Немного мстительно Илья вспоминал свою терпеливость в рассказе девочек. — Любава стояла. И, наверное, видела Астэра и Ингу…       — А что же в этом плохого? — спросила Снежка.       — Плохого? Ничего! — Илья неожиданно резко стал серьезным. — Но видели бы вы лицо Любавы, подумали иначе.       Задумчивая, напряженная тишина длилась недолго. «Сказочный патруль» кожей ощущал, как время бежит, торопит их что-то делать, что-то предпринять. Время неконтролируемо давило на них, заставляя плечи сгибаться от напора. Каждая секунда, проведенная без дела, была упущением. Дождь неприятно барабанил в окно, ветер зверски выл. Становилось неимоверно тяжело оставаться на месте.       — Илья, — начала Маша, — мы пришли к тебе за помощью, чтобы Варю найти…       Парень прервал речь волшебницы, подняв над собой указательный палец вверх. Обратив на себя внимание, которое и так всё было полностью приковано к нему, он продолжил:       — Во-первых, вы говорили, что готовы меня выслушать, а во-вторых, — он обвёл каждую слушательницу взглядом, — вы правда не понимаете?!       — Да что здесь понимать?! — встала Алёнка. — Феликс и Любава, Любава и Инга, Инга и Астэр… Ничего не понятно!       Илья тяжело вздохнул.       — А вас никак не смущает, что в тот же день после того, как внезапно обнаружилась Инга, Астэра доставили в больничное крыло?       — И поэтому ты думаешь, что Любава в этом замешана? — спокойно спросила Маша, но Илья всё равно на долю секунды уловил в ней отголоски Вариного скептицизма. Мурашки пробежали по спине, а лицо на секунду исказилось тенью раздражения.       Он просто кивнул.       — Я до этого дня считал, что Астэр в опасности, — парень задумчиво поправил причёску, — но, видимо, Варя насолила Любаве побольше, чем он…       Девочки ничего не ответили и лишь грустно опустили глаза в пол. Внутри каждой разрасталось маленькое семя вины. Вина за то, что сейчас Варя не рядом. Вина за то, что они это допустили. Вина за то, что они — «Сказочный патруль», но ничего не могут с этим поделать.       Бросив на парня ещё один взгляд, Маша обдумывала каждое его слово и уже, на самом деле, была готова поверить во всё что угодно, что хоть как-то могло помочь найти подругу. Рассказ Ильи был достаточно логичным, чтобы в него поверить. Любава, если действительно замышляла что-то Инге, могла рассердиться на Астэра, который мог ей как-то помешать. Да и «Сказочный патруль» долгое время солил её возможным планам своими подозрениями. Так что выбить из сплочённой команды их негласного лидера было бы неплохим решением… Да только как эта информация поможет им?       — А ты знаешь что-то про старый кабинет профессора Звездочёта, Илья? — залюбовавшись видом из окна, неожиданно спросила Снежка, на секунду проверив реакцию Маши.       Илья пожал плечами. Маша буквально в ту же секунду замерла.       — Самому бы хотелось это выяснить.

      — Приехал тогда кое-кто вам знакомый. И в свою очередь, когда он крайне любопытствовал о Феликсе…

      — Знаете что?! — вспылила Алёнка. — Хватит тут рассиживаться!

      — Всё началось ещё до начала Осеннего фестиваля, как рассказывал мне Влад. Однажды вечером он увидел, как некая тёмная и прямо-таки огромная фигура в чёрном плаще копается в Любавиной палатке…

      — И что ты, подружка, собралась делать?

      — Это не просто подвеска — это Волшебный телескоп самого профессора Звездочёта!

      — Да хоть пойду и всё расскажу Вась-Вась! Я за всё то время, что просидела здесь, слушая твой рассказик, поняла — проблемы, твои или наши, не стоят того, чтобы Варя из-за них пострадала.

      — И как только мы с Владом об этом узнали, то сразу поняли, что Любава в опасности, и поэтому в ночь перед концертом мы придумали план. Я должен был следить за профессором, а Влад должен был охранять Любаву. Но всё пошло не так, как мы ожидали…

      — Не-не-не! Ты никуда не пойдёшь!

      — Подожди, а что профессору Звездочёту нужно было в палатке Любавы?

      — Ха, а что ты мне сделаешь?!

      — Это меня не знает, ой, то есть я этого не знаю… Простите, мне нужно срочно поговорить с Василисой Васильевной…

      — Можем продолжить, на чём остановились в прошлый раз!       Демонстративно сжав руки в кулак, Илья бросил задорный смешок и подмигнул огненной волшебнице, которая явно больше не собиралась терпеть его выходки и которая молниеносно и опасно подскочила к нему на расстояние вытянутой руки.       — Стойте! — закричала Маша, даже не обратив внимания, что Снежка слегка привстала со стула, замерев в напряженной позе. — Я поняла! Думаю, что поняла.       Лица в комнате на мгновение скептически сощурили глаза, но после сразу же сменились полной сосредоточенностью. Удивительной, обращая внимание на происшествие секундной давности, сосредоточенностью.       — Влад приехал в колледж и, как говорил Илья, сразу начал расспрашивать о Феликсе. Это само по себе уже странно. И я могу предположить, — волшебница обвела своих слушателей глазами, — что его странная дружба с Любавой возникла именно из-за этого.       Илья хотел что-то сказать, за что сразу получил от Алёнки локтем в бок, молчаливую просьбу не перебивать и улыбающиеся, горящие ярким огоньком глаза, хозяйка которых очевидно наслаждалась своей маленькой местью.       — Перед осенним фестивалем Влад нашёл Волшебный телескоп профессора Звездочёта, который рылся в Любавиной палатке, — Маша бросила взгляд на Илью, который, отойдя на безопасное расстояние от Алёнки, молча продолжал слушать. — Он показал его Астэру, с которым они тоже сдружились, и тот, конечно же, узнал вещь и кому она принадлежала… А потом они придумали план…       — Машенька, ты думаешь?..       — У нас было так много теорий, — волшебница неловко приобняла саму себя за плечи, — что ещё одна может показаться глупостью или бессмыслицей, но… Звездочёт мог точно так же, как и Илья, подозревать Любаву в пропаже Феликса. Астэр мог ему помогать. А Влад был одновременно и проблемой, и помощью.       — Владик… — внезапно холодно и серьезно проговорила Алёнка.       — Думаю, они могли подозревать, что с Ингой что-то случится, а поэтому послали Влада следить за Любавой. Но, как сказал сам Астэр, всё пошло не так, как они ожидали… По большей части из-за нашего плана…       — А Вась-Вась о чём-то хотела поговорить с Владиком сразу после всего…       — А потом Варечка видела, как он уехал.       — А профессор Звездочёт после этого исчез, — подытожил Илья и глянул на мокрое окно, через которое открывался вид на серое хмурое небо с грозовыми тучами, несущимися, нисколько не отставая от грозного ветра, завывавшего до сих пор в ставнях. — Вы знаете больше меня, но уверен, что и вы, и я сейчас уверены в одном.       — Да, Илья, — уверенно сказала Маша. — Нам нужно открыть ту дверь!

***

      Свет трепещущего пламени камина ложился на хмурое, задумчивое лицо. Огонь, отражаясь в пронзительных голубых глазах, смотрящих на него, но одновременно с этим будто сквозь него, слегка подрагивал, выдавая в себе магическое начало. Влад в который раз открыл книгу у себя на коленях, откинулся назад в кресле, настроился на нужный лад, но, прочитав лишь пару строк неожиданно оказавшегося учебника по метафизике, кинул рукописи на диван и измученно прикрыл глаза. Спокойный вчерашний вечер, спокойная ночь, спокойное утро до полудня, и лишь сейчас его стала одолевать тревога. Слова короля или будущий скорый отъезд из Штормграда представлялись сейчас сокрушительным поражением. Поражением самому себе.       Дождь всё так же неумолимо не переставал идти за окном, но Влад почему-то понимал или ощущал, что погода сегодняшнего, выдавшегося мучительным, дня хуже других здешних погод, потому как гром не затихал ни на минуту, а молнии сверкали так ярко, мигали так часто, что парню пришлось целиком закрыть все шторы. Но как бы ни оглушал грозный гром, как бы ни заполнял округу своим яростным громыханием, он никаким образом не мог заглушить мысли в голове. Да, погода в Штормграде обезумела, но Влад ощущал, что по состоянию был не так уж сильно далеко от неё. Всего лишь каких-то несколько минут наедине с самим собой.       Спасение нашлось в тихом, лёгком, приглушённом грозой стуком в дверь. Нервно и с лёгкой тревогой внутри сглотнув, Влад медленно прошёл к двери. Стук повторился и теперь он был более различим, отчего волнение усилилось — он всё же ему не показался. Рука так и застыла, опустившись на металлическую холодную ручку двери. В голове было лишь два варианта: Богдан пришёл позвать на прогулку или Богдан пришёл позвать на приготовленный к отплытию корабль. И впервые за всё это время Мороку безумно захотелось посмотреть на выдающиеся по рассказам своей запутанностью коридоры замка. Стук вновь повторился, казалось, не так уверенно, как прежде, и Влад только теперь полностью осознал, насколько его положение безвыходное. Разве только сбежать через окно, а потом куда глаза глядят? Но он не сможет это сделать? Или сможет? Быстро замотав головой, Влад провернул ключ в замке, не давая себе ни секунды для дальнейших сомнений, от них и нерешительности, и молниеносно, одним резким движением, распахнул дверь, ненароком всё же глянув напоследок в окно.       — Добрый день, господин А́ртур! — произнёс тоненький голосок, который сейчас произвёл на него такой отрезвляющий эффект лишь от того, что о его владелице Влад напрочь позабыл. — Я принесла ваше пальто.       В отчёт собственным словам Ксюша, сначала, конечно же, почтительно поклонившись, протянула на вешалке пальто, упакованное в хлопковый тёмно-фиолетовый чехол.       — Пальто, — протянул Влад, замечая лёгкий румянец на щеках девушки.       — Вы просили вчера…       — Да помню я, — прервал он. — Ну, проходи.       Устало потирая глаза, Влад прошёл вновь к своему спасательному креслу, на которое тут же опёрся одной рукой. Ксюша, растерянно наблюдавшая за каждым его движением, завороженно, не упуская любую новую деталь в его облике, осталась стоять на пороге. Прошло пару секунд, и Морок наконец-то заметил замешательство юной служанки, тут же ответившей на его немой вопрос:       — З-зачем?       На лице появилась тень усмешки, а голубые глаза быстро пробежались, по простенькому платьицу, по коротким светлым волосам и, не затронув самое интересное, что сейчас залилось краской, остановились на пустом месте книжной полки.       — Думаю, нам есть о чём поговорить. Особенно тебе есть что сказать, Ксюша, — ноги девушки слегка подкосились. Она надеялась, что Влад этого не заметил, но ему это было не так уж и нужно, чтоб понять, какой эффект он на неё оказывает. — А так мне нужно померить своё пальто перед отъездом, — Ксюша невольно приподняла брови, в то время как Влад успел спрятать хитрый взгляд. — Не хотелось бы в последний момент узнать, что с ним что-то не так.       Неуверенно ступая, Ксюша подошла к Владу. Аккуратно, положив чехол рядом на спинку дивана, она стала доставать пальто, не в силах сдержать себя, чтобы лишний раз не глянуть на парня. Он так же наблюдал за ней, пусть не с таким ярым рвением. Всё же прошло достаточно времени, чтобы его пыл поутих, а разум вновь обрёл холодную расчётливость. Но, честно признаваясь в первую очередь самому себе, он вряд ли смог отдать себе отчёт в случае, если та неожиданность приключится с ним во второй раз. Тогда бы вариант вылететь в окно был бы не таким уж и диким.       — Говори, — слишком резко, чем того хотелось и чем было нужно, сказал Влад, отчего девушка за секунду выпрямилась словно струнка.       Одновременно существовавшие рядом друг с другом безумное желание посмотреть господину в лицу и безумная боязнь этого граничили со здравым смыслом. Пересилив себя, Ксюша повернулась к нему, но глаз так и не подняла.       — Прошу прощения за мою глупую выходку, господин А́ртур, — она глубоко поклонилась. — Я не знаю, что на меня нашло, и я заслуживаю наказания.       Приподняв подбородок, Влад ухмыльнулся.       — Как долго ты здесь работаешь?       Неожиданный вопрос поставил в тупик, но Ксюша всё так же продолжила стоять в глубоком поклоне.       — Сколько себя помню, господин, — девушка замолчала. Нетерпеливо Влад слегка кашлянул, чтобы она продолжила. — Родители умерли, и меня совсем маленькой забрала во дворец тётя. Она здесь кухаркой работает. И уж очень повезло мне, что Король и Королева разрешили ей оставить меня здесь.       Влад задумчиво кивнул самому себе, посмотрел, как из-за штор проглядывает вспышки молний, и вновь повернулся к девушке.       — Сколько ты себя помнишь, какое наказание было страшнее всего?       — Казнь… — не раздумывая ни секунды, ответила Ксюша.       Их взгляды встретились.       — Не бойся, — произнёс он. — Смерти не нужно бояться. Есть вещи страшнее смерти.       Ксюша изучающе посмотрела на него. Что за человек может сказать такие слова? Что стоит за ними? А кто стоит перед ней? Девушка наконец-то выпрямилась. Вопрос вырвался из уст сам с собой. Но он был именно тот, который она задавать не желала.       — Вы чего-то боитесь, господин А́ртур?       На секунду он замер, будто опешил, потом больше машинально, чем сам желал, пожал плечами. Неясная улыбка застыла у него на лице, но глаза всё так же оставались выразительными.       — Все чего-то да боятся, — он хотел остановиться на этом, но какое-то необъяснимое желание заставило его продолжить. — Меня и правда не страшит смерть. Слишком много я её видел, чтобы перед ней трястись… — Влад нахмурился, но никак не мог остановиться. — Единственное, отчего мне становится страшно, так это стать ненужным, обретя свободу. При этом равным образом боюсь потерять эту самую свободу, став кому-то необходимым… — он резко схватился за голову, будто сейчас она готова взорваться. — Это сводит с ума!       Не обращая больше ни на что внимания, Влад сел в кресло. Как ни странно, боли он не ощущал, а те самые тревожные мысли сейчас тоже не напоминали о себе. Но только неприятное ощущение в голове не пропадало и не давало покоя.       В одно мгновенье Ксюша упала рядом с креслом на колени. Осторожно, не решаясь прикоснуться, её хрупкая рука так и повисла около лица Влада. Лица, которое до сих пор было закрыто, которое будто пряталось от этого мира лишь за двумя ладонями. Вобрав воздух в лёгкие, девушка, сама слегка подрагивая, решилась дотронуться до него.       — Господин А́ртур, — тихо проговорила Ксюша, совсем позабыв про нескончаемый за окном гром.       По телу прошла дрожь от ледяного прикосновения Ксюшиной руки. От лёгкого прикосновения, слегка различимого, незаметного. Влад не до конца понимал: это он настолько продрог или это она действительно настолько холодная? Но он попросил:       — Открой окно.       Незамедлительно девушка выполнила просьбу. На пол тут же полились крупные дождевые капли, образуя лужу, но Влад этого не видел, а Ксюша не смела об этом сказать. В комнату тут же порывом залетел ветер. Огонь в камине слегка задрожал. Шторы взметнулись вверх. И Влад будто только сейчас в первый раз смог по-настоящему вдохнуть за несколько дней. Будто только сейчас ему наконец-то стало спокойно. Морок откинулся на спинку кресла, раскинув руки.       Ксюша неуверенно подошла ближе.       — В-вы в порядке, господин А́ртур?       — Да, — отрезал Влад, а потом тут же со странным спокойствием посмотрел на Ксюшу. Она слегка дрожала. — Я устал, но не буду отрицать сказанного мной. Я скоро уезжаю. Ни с чем, — серьезно добавил он.       Лицо на секунду приняло задумчивый вид. Ветер всё таким же нескончаемым потоком гулял по комнате. Внимание приковал лежащий на диване учебник, демонстрировавший страницы, каждая из которых через пару секунд сменяла другую. Становилось холоднее, и стоило бы приказать закрыть окно. Но Морок только вновь вдохнул ледяной воздух и снова повернулся к Ксюше. Голубые глаза странно блеснули. На самом деле, может, именно от этого взгляда девушке сейчас так холодно, а не из-за ветра вовсе?       — То, что здесь произошло, — начал Влад, — останется здесь. Между нами. Как и та твоя выходка.       В горле странно пересохло.       — Поняла меня?!       — Д-да, господин А́ртур.       Влад ещё некоторое время сверлил её взглядом, а после отвернулся и махнул рукой в жесте, означавшим только одно — выйти из комнаты. Ксюша это, конечно же, опираясь на опыт прошлых лет, знала, но вопреки этому осталась стоять на месте. Её вновь обуяла странная уверенность и решимость.       — Но, — сказала она, заставив Влада насторожиться, — я думаю, что смогу вам помочь!       — Чем? — не медля, спросил он.       — Король вчера почти в полночь приказал нескольким стражникам обыскать одну комнату… — Влад привстал в кресле, когда Ксюша начала говорить шёпотом, опять позабыв про нескончаемый и непрерывающийся гром. — Но эта комната очень особенная. Король и Королева сами поручили в ней не то, чтобы что-то менять, а даже пальцем там ни к чему не прикасаться!       — К чему ты ведёшь, Ксюша? — спросил Влад, хотя и знал, что и без этого озвученного вопроса, узнал бы на него ответ.       — Я понимаю, что вы прибыли сюда не просто так. А ум простой служанки позволяет мне хоть немного да связать кое-что, — ветер подул, как показалось, с новой силой, и Ксюша, уже просто не выдержав, обняла себя за плечи. — Господин А́ртур, — она сделала короткую паузу, возможно, подбирая слова или, возможно, просто решаясь сказать задуманное, — если вы прикажете — я отведу вас в ту комнату.       Долгое молчание и лишь гром, дождь, ветер.       Твёрдо встав, Влад кивнул Ксюше. Она ответила лёгким поклоном. Он пошёл к двери. Она за ним.       — Ой, — внезапно произнесла Ксюша, уже ведя за собой Влада по длинному холодному коридору каменного дворца. — А пальто?..       — Думаю, — немного с ухмылкой сказал Морок, — ты не могла ошибиться с моим размером.       В ту самую комнату они вдвоём прошли достаточно просто и без каких-либо проблем, пусть поначалу и казалось, что их как раз им не избежать.       По дороге Влад ничего не спрашивал, а Ксюша в свою очередь не проронила ни слова. И когда девушку терзала тревога по поводу странного положения, в которое она сама себя поставила, то Морока терзали опять же лишь одни и те же мысли, о которых он думал, смотря, как коридор сменяет другой коридор. Один не блещет своим убранством, оставляя голые каменные стены, а другой, явно не стесняясь своих изысков, демонстрирует то позолоченные гобелены с изображёнными на них историческими событиями, то различные портреты, скульптуры незнакомых людей, но, видимо, много значивших, как и всё здесь имеющееся, для Штормграда. Но, неожиданно для самого себя, Влад отвлёкся от мыслей о Короле сразу после их совместного ужина, обыскавшего какую-то странную комнату, и сконцентрировал всё своё внимание на необычайного выполнения бюсте дракона, расположившегося здесь на отдельном пьедестале. Его раскрытый рот обнажал ряды острых клыков, выглядевших сейчас невероятно реально, чешуйки, покрывающие почти всё тело, и острые роговые наросты были выполнены из тёмного металла, блестящего при свете висящих на стене канделябров, а роль глаз искусно выполняли сверкающие, переливающиеся и завораживающие своей красотой драгоценные камни. Влад вздохнул. Они прошли мимо, но парень никак не мог выбросить из головы этот монумент. Ни разу в жизни он не видел хоть что-то, издалека похожее на этого дракона. Что уж говорить, если его тут же поразил тот факт, что он стоит здесь без дела, пылится в коридоре, по которому никто не ходит, и, возможно, Морок — единственный впервые за много лет, кто смог лицезреть его красоту.       Неужели и правда — люди любят любоваться на чужие красивые вещи, на чужие дорогие вещи, в то время как свои ценности прячут, если уж не под семью замками, так точно в месте, где ни одна живая душа на них не взглянет? Будто чей-то лишний взгляд способен порушить их красоту.       — Мы почти пришли, — тихонько сказала Ксюша, выводя вновь Влада из собственных мыслей, которые, очевидно, зашли не в то русло, а поэтому избавиться от них было крайне приятно.       Человек, который думал, что потерял все возможные шансы, никогда не упустит такую иллюзорную возможность. А поэтому Влад, достаточно быстро придя вновь в себя, ни на секунду не испугался того, на что жестом указала Ксюша. Рядом с, видимо, нужной дверью стоял стражник, которого, по лицу служанки, вряд ли они вдвоём должны были здесь встретить.       Из-за всего пережитого Морока с ног до головы неожиданно охватил пьянящий разум азарт, который всё же был не в силах затуманить в голове ту мысль, что светиться ему здесь нельзя. Ещё раз, пытаясь сделать это более тщательно и внимательно, Влад, прячась за углом, рассмотрел их преграду и недовольно нахмурился. Парень ни за что и никогда не принизил бы собственные возможности, а особенно его выдающуюся ловкость, но амбал не вызывал в нём желания их в сию же секунду продемонстрировать. Да и на самом деле, чтобы вырубить такого, необходимо было сначала понять, стоит ли данная затея своего осуществления, потому как по его глупому, отрешённому лицу даже затруднительно понять, это его обычное выражение, ему больно или он просто так спит?       Слегка толкнув Ксюшу в бок, он на пальцах пытался показать, что ей следует сделать. Но был ли усвоен его гениальный и придуманный за пару секунд план девушкой, лицо которой явно было белее обычного, Морок не знал, а выяснять это было уже невозможным, потому что служанка тут же, стоило её слегка коснуться, отправилась выполнять своё поручение. Возможно, известное только ей самой. Следовательно, молча выругавшись и надёжно спрятавшись за углом, Владу оставалось лишь наблюдать, во что это всё выльется.       С лёгкой опаской, на слегка негнущихся ногах, Ксюша подошла к стражнику. Его вид её нисколько не пугал, а глаза, которые тут же прозорливо пробежались по ней, были больше заинтересованными подошедшей служанкой, чем злыми. Но это не меняло того факта, что, возможно, именно этот человек перед ней, облаченный в блестящие доспехи и держащий сейчас такого угрожающего размера копьё, решит её судьбу. Она сегодня вспоминала самое страшное наказание во дворце. И теперь оно не вылетало из её головы.       — Что тебе надобно, красавица? — с улыбкой спросил стражник с явно помутнённым от долгой службы взглядом, потому что Ксения сейчас была больше похожа на призрака, чем на красавицу.       — Добрый день, — сказала девушка. Голос слегка подрагивал. В попытках успокоиться явилось желание заломить за спиной руки. Но девушка быстро оправилась от этого наваждения и лишь слегка прикусила губу. Во рту распространился слегка чувствовавшийся вкус крови. Лёгкая боль немного, но отрезвила. Явно была бы плохая идея — прятать руки за спиной от стражника. — Командир Храбр передал, чтобы вы срочно пришли в штаб.       Стражник нахмурился.       — Ты уверена? Он же сам чётко дал поручение стоять здесь и с этой дверью не разлучаться! Даже в сортир нельзя сбегать…       — Я не знаю, — произнесла Ксюша, уже сожалея о том, что затеяла. — Я лишь передаю приказ командира. А он сказал, чтобы вы немедленно пришли в штаб.       Даже сейчас от её отуманенной страхом — а в какой-то степени от этого и обострённой — внимательности не ускользнуло, как сначала расположенные к ней приветливые глаза стали омрачаться недоверием. Не оставалось ничего другого, а поэтому стоило решаться. Ксюша подошла к нему ближе, встала на носочки с намерением достать до уха за блестящим шлемом, пусть их разница в росте ей этого не позволяла. Но, к удивлению, пока не стало совершенно неловко, стражник нагнулся к ней сам, отчего стало удобнее и спокойнее, и она тут же прошептала.       — Есть поручение от самих Короля и Королевы…       Шанс на успех был призрачным. Девушка не знала, подействуют ли на него её слова. Взыграют ли они каким-то потаённым смыслом в его голове. Но стоило лишь отойти от стражника на пару шагов, вновь встав на прежнее место, Ксюша еле смогла сдержаться, чтобы не вздохнуть с облегчением. По округлившимся глазам и бегающим зрачкам всё уже было ясно.       — Стоит поторопиться, — добавила Ксюша, но что-то подсказывало — на её слова, как и на неё саму, он вряд ли обратил внимание.       Стражник неловко прошёл вперёд, потом вернулся, помялся на месте, поставил копьё, уперев его к стене, хотел было развернуться, но ударил по голове, отчего в коридоре прозвенел звонкий звук металла, взял обратно копьё в руки, остановился и выдохнул. Наконец-то посмотрел на неё. От этого взгляда стало не по себе, и Ксюша просто озадаченно на него уставилась.       — Так, мне идти надо, — сказал стражник уж слишком деловым из себя представляющим тоном. — Но пост оставить не могу, — он протянул копьё вперёд, а Ксюша, не слишком много понимавшая, к чему это ведёт, осторожно попятилась назад. Да вот только не успела она сделать и три шага, как стражник грубовато, по свойственной всем стражникам манере, схватил её за руку, в которую тут же сунул копьё, крепко зажав его в пальцах девушки. Ксюша от неожиданности коротко вскрикнула. — Держи! Охраняй здесь всё. Никого не впускай! Поняла? — Ксюша машинально кивнула. — Ну, тогда я быстро — туда-сюда, — он посмеялся, сверкнув зубами, одновременно с этим пытаясь почесать затылок под шлемом. — Как говорится, одна нога там, а другая уже здесь.       Пытаясь удержать копьё, которое всё это время так и норовилось выскользнуть у неё прямо из рук, Ксюша сначала не обратила внимания на стражника, возжелавшего сию же секунду исполнить его странный трюк с двумя ногами в разном месте, а поэтому так стремительно направлявшегося в штаб. А то есть, очевидно, не в ту сторону.       — Погодите! — прокричала Ксюша, которая бросив глупые попытки ухватится за копьё покрепче, просто его обняла.       «Господин А́ртур, — подумала она, — прямо за этим углом!».       Стражник остановился. Повернулся ровно в тот момент, когда Ксюша сама еле-еле повернулась к нему.       — А-а-а, вам разве не в другую сторону? — неуверенно проговорила Ксюша, выдавив из себя милую, безобидную, слегка глупую улыбку, которую только могла выдавить из себя в тот момент, когда всё внутри неё было будто пронизано иголками, становившимися с каждой секундой всё больше. — Дело срочное, а до штаба так быстрее будет.       Как показалось, стражник немного виновато улыбнулся, но это было явно сделано не из-за того, что он чувствует себя в чём-то виноватым, а лишь потому что его странный этикет такое обязывал предпринять, когда речь зайдёт о теме, которую не обсуждают обычно при юных красавицах достойные рыцари — а рыцарем он себя считал. В полголоса посмеявшись, он почесал нос и сказал:       — Понимаешь, я тут с самой ночи стою. А если я сейчас же в штаб побегу, кто знает, чем меня ещё завалят… И когда я смогу освободится… — стражник выждал пару секунд, пытаясь уловить в Ксюшиных глазах, округлившихся от напряжения, капельку понимания. Но, не найдя ничего, вздохнул. — Отлить мне надо побыреньку.       Капля смущения всенепременнейше пробежала бы у девушки на лице, не будь она сейчас так сильно поглощена «заботами» о копье.       — П-постойте!.. — произнесла Ксюша, замечая, как стражник стремительно отдаляется. — М-мне нужно кое-что сказать!       Послышался раздражённый и уже терявший терпение протяжный вздох. Стражник, остановившись прямо перед поворотом за угол, вновь повернулся.       — Что опять тебе нуж…       Он не успел договорить.       По коридору раздался оглушительный звон металла. Металла, встретившегося с чем-то тяжёлым. Очень тяжёлым.       Стражник растерянно заозирался на последних секундах в сознании, пытаясь уловить хоть что-то уже затуманенным взором. Ксюша видела, как меняется его выражение лица и как тут же оно застывает. Как некрасиво, неуклюже и быстро стражник падает на пол, словно тряпичная кукла.       Несколько секунд девушка заворожённо смотрела на него, а потом её взгляд медленно скользнул вверх. Сначала она увидела голову дракона, а через секунду того, кто её держит.       — Время у нас есть, — тяжело сказал Влад, пытаясь отдышаться.       Кривая улыбка застыла на его лице. Глаза хитро блестели.       Люди действительно любят чужие вещи…        — С ним всё будет в п-порядке?..- спросила Ксюша, поглядывая на лежащего у дверей стражника.       Почти не обращая ни на неё, ни на самого стражника никакого внимания, Влад ответил девушке равнодушным кивком, не прекращая осматриваться.       Комната, в которую они только что вошли, была достаточно просторной, но почему-то Мороку потребовалось приложить немало сил, чтобы продвинуться в её глубь. Магия этого места буквально ощущалась всем телом, по которому прошла дрожь. Аккуратно переступив лежащее копьё, Влад короткими шажочками двигался вперёд, озираясь по сторонам, рассматривая каждый, казалось бы, незаметный штришок, который мог бы ему на что-либо указать. Но чем дольше Морок находился здесь, тем больше не понимал одной-единственной вещи. Не понимал, почему эта комната так действует на него. Не понимал, хорошо ли ему здесь или нестерпимо плохо. Время здесь и правда застыло или кто-то лишь пытался его замедлить? Здесь душно или он просто начинает понимать? А с пониманием приходят воспоминания, которые тут же стали проплывать перед глазами…       Пол, в котором ты видишь своё отражение. Свет, который тебя ослепляет. Золото. Золото на потолке, на стенах. Оно везде. Ослепляющий свет. Ты идёшь вперед. Ты не слышишь звук собственных шагов. Тебя оглушает незамолкающий шёпот. Кто-то говорит. Он не один. Здесь говорят все. Они говорят с ним. Ты идёшь. Отражение твоё смотрит на тебя. Свет ослепляет. Повсюду золото. Ощущаешь, как сзади тебя легко касается чья-то рука. Ты останавливаешься. Свет продолжает слепить, но ты видишь. Видишь её лицо. Оно привычно спокойно. Ты хочешь склониться над ним. Дотронуться до него. Руки ложатся тебе на плечи. Останавливают. Ты всё смотришь на её лицо. Самое красивое лицо из всех, что ты видел раньше. Белоснежное, словно лепесток. Почему вокруг люди? От них так шумно. Они её разбудят. Почему здесь так ярко? Это мешает ей спать. Её лицо спокойно. Застыла лёгкая улыбка. Ей снится хороший сон? Тебя не обманули? Кто-то вышел вперед. Свет больше не слепит. Тишина. Лишь голос, передающий его слова. Ты его не понимаешь. Ты смотришь на неё. Она спит. Перед глазами расплывается, но ты видишь её лицо. Непрошеная слеза катится по щеке. Ты стоишь. Руки на твоих плечах сжались. Послышались колокола. Она спит. Ей снится хороший сон. Тебе так сказали…       — Господин А́ртур, — обратилась Ксюша, — вы что-то нашли?       Слегка дрогнув, Влад рассеяно повернулся на её голос. Он и не заметил, как уже пару минут бездумно смотрит на роскошную, но без лишней вычурности вазу, наполненную свежими цветами с белоснежными лепестками, запах которых он почувствовал, лишь переступив порог.       — Ты говорила, что никому здесь ничего не позволено трогать, — он жестом головы указал на цветы, но смотреть на них больше не решался.       Ксюша подошла ближе.       — Эти цветы каждое утро приносит господин Трюдо, — сказала девушка. Улыбка показалась на её лице, но была омрачена почти неуловимой грустью. — Их запах просто сказочный, — она наклонилась над цветами, вдыхая их аромат. — Жасмины…       Влад обвёл нетерпеливым взглядом комнату, но всё же мысленно согласился со словами Ксюши.       — Зачем ему приносить сюда цветы?       На этот раз служанка не смогла выдавить улыбку. Повернулась и посмотрела на Влада. Глаза её бегали вверх-вниз, словно она не могла найти слов, чтобы начать.       — Он убирается здесь иногда, — сказала девушка, нахмурившись собственным колебаниям, и вцепилась пальцами в своё платье. — На самом деле — наконец-то произнесла Ксюша, — мы сейчас в комнате принцессы… А это её любимые цветы, господин А́ртур,       Взгляд замер на ней, а её на нём. Взбудораженный её и недоверчивый его.       — Принцесса?.. — без на то намерения Влад проговорил это слишком скептично, а руки сами собой грозно скрестились на груди. — Я не видел здесь никаких принцесс.       Ксюша нервно сглотнула.       — Её здесь давно нет, — поспешила ответить девушка. — Я бы никогда не вошла в комнату принцессы без её позволения… — Влад промолчал, но усмешку не скрывал. — Но Король и Королева очень берегут эту комнату. Пусть сами редко в неё заглядывают, но дают чёткие распоряжения Трюдо на её счёт.       Перед глазами, будто наяву, промелькнула лысина склонившегося мужчины. Склонившегося не в поклоне высокопоставленному господину, а всего лишь, чтобы помыть полы.       «Потому что кто, кроме Фиакра-Эмерика Трюдо!» — выразило сознание звонким голосом Богдана.       Влад тихонько засмеялся, но быстро пришёл в себя, заметив недоуменный взгляд Ксюши, которой эта тема очевидно не вызывала желание смеяться здесь и сейчас.       — А что случилось с принцессой? — быстро спросил Морок, после чего почти тут же, всего на секунду, на него накатил чудовищный жар из-за того, что его вопрос мог показаться слишком грубым в сравнении с возможным ответом, который на него последует. Ответом, который не пришёл в голову Мороку, занимавшемуся представлением Трюдо, моющего полы.       Он внимательно пригляделся к бледному лицу служанки, пытаясь рассмотреть ответ в нём намного раньше, чем он будет произнесён. И насколько можно верить его таланту читать по лицам, Ксюша явно не была растеряна, ошеломлена, потрясена так, что готова упасть в обморок от такой бестактности. Скорее она размышляла, стоит ли ей говорить, отчего тяжело вздохнула, не скрывая.       — Принцесса убежала много лет назад, — сказала Ксюша. — Прямо перед коронацией. Но и я много не знаю, потому что кто расскажет дела королевства простой служанке… — она задумчиво опустила голову. — Думаю, они ждут её возвращения…       — Поэтому никому нельзя здесь ничего менять… — добавил Влад, медленно развернувшись на месте и не обратив внимание на то, что Ксюша согласно кивнула его словам, пошёл прямо к деревянному комоду, на котором расположился дивной красоты металлический, извивающийся змеем подсвечник, напомнивший Мороку о голове дракона в коридоре, который тот не уверен, что поставил на место правильно, и изысканная кукла, наряженная хозяйкой в самый наилучший наряд, потому как лучшее у неё явно все. — Поэтому если здесь что-то и искали, — он взялся за одну из ручек, — то явно только снаружи.       Не успела Ксюша даже издать какой-либо звук, как Влад резким движением потянул на себя ящик, который тут же на удивление легко раскрылся перед ним, обнажая своё содержимое.       — Ох… что же вы наделали, господин А́ртур!       Морок с хитрой улыбкой повернул голову к служанке.       — Я ещё даже не начал…       Вещи сначала из ящика, потом из оставшегося комода летели на пол. Не успевала Ксюша сложить всё на место, Влад принимался уже за другое. Пьянящее ощущение всей фигуральной преступности ситуации бодрило, отчего давние воспоминания уходили снова в небытие, где Влад их и желал оставить. Каждая вещь, до которой много лет не дотрагивались, в руках Морока была не больше, чем просто вещь. Дорогая, простая, королевская или нет, это просто старое барахло, которое не покрылось пылью лишь из-за усердной работы старика со смешной лысиной и не более. Но осознавание этого всё же не мешало получать удовольствие от процесса столь занимательного — совершенно небережливо швыряться вещами и поглядывать на возмущенное, полное страха, уставшее лицо Ксюши. Так и нужно. К чёрту всё, священное для кого-то, всё, до чего нельзя дотронуться! Только так. В чём святость? Оберегать то, что напоминает о твоей нечестивости? Принцессы здесь нет. Она сбежала из этого Штормграда, а Короля и Королеву заботит лишь её комната. Это ли истина?       Счёт времени давным-давно потерял значение, пусть Влад и Ксюша знали, что прошло немного времени, но достаточно, чтобы их вырубленный сторож мирно засопел. Не издав до этого ни звука, служанка тихо вздохнула, убедившись, что в комнате вновь царит порядок. Она не была полностью убеждена, что смогла сложить всё, как оно было раньше, но успокаивала себя тем, что вряд ли вообще кто-либо помнит, как оно было раньше. Даже первоначальный страх этой комнаты куда-то испарился, и теперь казалось, что это обыкновенная из всех обыкновенных комнат в замке, пусть, конечно, во многом внешне от них отличавшаяся, в которой скорее чувствуешь себя по-обыкновенному неуютно из-за того, что попросту находишься здесь без спроса. Ксюша ещё раз огляделась, выискивая какую-нибудь мелочь, которую могла пропустить, но ничего не нашла. Пусть и казалось поначалу, что господин хочет разнести здесь всё в пух и прах, по-настоящему выдалось так, что он в принципе был довольно аккуратен. Хотя и сейчас от него, сидевшего с краю ступеньки подиума кровати, исходила странная аура беспокойства, Ксюша, не побоявшись, присела рядом с ним.       — Может и нет здесь ничего, господин А́ртур? — сказала она. — Мало ли я ошиблась или ещё чего…       Влад ничего не ответил. Молчал, лишь постукивая пальцами по керамической плитке. Тихий глухой звук заполнял пространство, смешиваясь с уже начавшимся храпом стражника. Одной рукой придерживая подбородок, Морок думал. Как минимум очень хотел думать, что он всё-таки этим занимается, но на самом деле понимал — голова пуста. Последний шанс избежать горького будущего был использован. Впустую, как оказалось.       «Попытаться стоило», — успокоил сам себя Влад и горько усмехнулся.       Вздохнув, он поменял уже начинавшую неметь под тяжестью головы правую руку. Её пальцы немного деревянно тут же забарабанили по плитке, и звонкий звук в одно мгновение резанул слух. Влад медленно выпрямился. Глаза его округлились. Он постучал вновь. Тот же звонкий звук. Постучал по другой стороне. Глухой. Резким движением парень встал, чтобы тут же склониться над ступенькой. Взгляд, словно у безумного, забегал по керамической поверхности, высматривая каждый её сантиметр, больше всего внимания уделяя швам. Не зная, что делать, Ксюша в растерянном испуге молча и неловко последовала его примеру.       — Ты слышишь? — не отрываясь, спросил Влад, по очереди постучав по перламутрово-фиолетовым плиткам. Ксюша задумчиво нахмурилась. — Слушай!       Глухой звук. Звонкий звук. Ещё раз и ещё. Ксюша приоткрыла рот от удивления.        — Здесь! — она указала пальцев на левую плитку. — За ней будто ничего нет!       Влад молча кивнул.       Победная улыбка уже расплылась по его лицу, когда он, потянув за край плитки, осознал, что она, пусть и тяжело, но отходит. Стараясь поудобнее ухватиться, чтобы пальцы каждый раз не соскальзывали, Влад и не замечал появлявшиеся на подушечках маленькие царапинки, не замечал источенные ногти, кое-где под которыми застряли острые керамические крошки, и постарался не замечать, как Ксюша бережливо сжимает поранившийся после скудной попытки помочь палец. Занимало Морока это только тем, что оставить здесь свою кровь было совсем не к месту. Поэтому, быстро достав из кармана белоснежный носовой платок, он протянул его девушке, а сам, сняв с себя галстук, тщательно вытирал им появлявшиеся следы крови, пока те не успевали засохнуть. Время тянулось мучительно долго, но для Влада и Ксюши оно летело проворно, с особенным свистом, издающимся спящим стражником, на которого Морок начинал всё больше и больше оглядываться, а девушка и вовсе не жаждала туда оборачиваться.       — Аккуратнее! — воскликнула Ксюша и в секунду подставила руки под падающую плитку.       Они одновременно вздохнули, переглянулись.       — Благодарю, — прошептал Влад, быстро отворачиваясь от лица, которое было сейчас на слишком близком к нему расстоянии, чтобы ему стало не по себе.       Ксюша, заметив это, резко отдалилась, осторожно держа в руках плитку, но не смогла перебороть желание снова приблизиться, чтобы заглянуть туда, куда сейчас смотрел и Влад. За плитой, как первоначально предугадывалось, было пространство, на первый взгляд казавшееся пустым. И, к собственному удивлению, только сейчас до Морока дошло, что в комнате достаточно светло, чтобы он мог разглядеть бывшие металлические механизмы, державшие плитку изнутри. Довольно крепкие, но, по прошествии времени, всё же дававшие возможность открыть потаённый секрет таким варварским способом, как минуту назад, а не вставлять в необходимое углубление плоскую отмычку.       — Что там такое, господин? — полюбопытствовала Ксюша.       Пространство было довольно длинное и маленькое, из-за чего невозможно было разглядеть всё, что могло находиться внутри. Влад сразу понял — иного выбора у него нет. Посмотрев на свои руки, он брезгливо поморщился.       — Сейчас узнаем… — сказал Влад, подворачивая рукава.       Показавшуюся ему сейчас более потрёпанной, а поэтому, по которой он не будет уж так сильно горевать, Морок медленно просунул руку в отверстие. Аккуратно, чтобы не задевать лишний раз стенки, он всё равно ощущал, как кожа покрывается слоём пыли и как маленькие капельки крови с пальцев оставляют влажные следы.       В сумме складывалось вполне обоснованное отвратительное ощущение, которое могло быть довольно резким аргументом здесь и сейчас же высунуть руку назад, но которое парень всего лишь выразил на лице, ловко прятавшемся от глаз Ксюши. Лёгкий страх сковывал и замедлял движение, но Влад довольно быстро, просунув руку чуть выше локтя, нащупал впереди стену и кое-что интересное, лежащее внизу рядом с ней. Хотелось быстрее покончить с этой странной пыткой, поэтому, быстро убедившись сначала в фиктивную безопасность неопознанного на ощупь предмета, Влад аккуратно взял находку и ловко извлек её наружу.       Первым делом взгляд зацепился за измазанную в крови и серую от пыли руку, оказавшуюся для Морока всё же более ценной, чем тот первоначально предполагал. Но, признав, что она всё же есть, отчасти целая, парень, вздохнув, перевёл взгляд на предмет.       — Это… блокнот?.. — неуверенно произнесла Ксюша, склонившись над вещицей и вскользь пытаясь рассмотреть держащую её изувеченную руку.       Протерев своим шейным платком пыль, Влад слегка недоумённо покрутил действительно оказавшийся блокнот в руках. Тёмно‐коричневый, потёртый, перевязанный узелком посередине, он выглядел не совсем тем, что Морок ожидал найти. Но так как парень некоторое время назад, в общем, совсем разуверился что-то отыскать, мало-помалу, но блокнот быстро пришёлся по вкусу новоиспеченному сыщику. Повертев его в руках, Влад задумчиво присвистнул.       — Может, откроем его? — спросила девушка, в которой для Морока довольно неожиданно пробежал некий азарт.       Влад усмехнулся, кинув хитрый взгляд на Ксюшу.       — А вдруг, — начал он, — это, например, дневник принцессы, а? Что будет, если мы его откроем?       Как и ожидалось, глаза служанки в одну секунду испуганно округлились, а ноги привычно подкосились.       — Т-тогда не будем открывать! — пролепетала она, заправляя свои короткие светлые волосы за ухо.       Некоторое время Морок стоял с совершенно серьёзным видом: брови слегка нахмурены, а взгляд упрямо вцепился за что-то в комнате. Но, почувствовав нужное прошествие секунд, он засмеялся. Пусть делал он это тихо, его смех был таким выразительным, что Ксюша, заслушавшись, опешила.       — Не думаю, что маленькая девочка, пусть и принцесса, смогла бы сделать такой тайник с механизмом, которому явно больше, чем даже ей сейчас, — сказав это, он подозрительно покосился на служанку. — Ей же сейчас не пару веков? — Ксюша отрицательно покачала головой. — Тогда уж это точно не её…       Повертев блокнот ещё пару раз в руках, высматривая на обложке что-то занимательное, Влад не нашёл ничего, а Ксюша снова подошла поближе. Они обменялись многозначительными взглядами, и Морок одним движением развязал лёгкий узелок. Блокнот тут же раскрылся со страшным хрустом, а некоторые страницы вовсе норовили сразу выскочить. Но внимание Ксюши и Влада похитило целиком и, казалось, безвозвратно нечто иное.       — Что… что это за язык? — спросила девушка, аккуратно перелистнув несколько страниц, чтобы удостовериться, что это не единичный случай, а странные буквы тянутся на протяжении всего блокнота.       — Похоже на древнесказочный, но, — сказал Влад, пытаясь проанализировать несколько слов, — более древний…       Ксюша ничего не ответила и лишь внимательней всмотрелась в записи. Где-то чернила неряшливо растеклись, но сами незнакомые буквы были вполне аккуратно написаны ровным почерком, пусть кое-где и добавлялась характерная и узнаваемая из раза в раз витиеватость.       — Какие-то слова я могу разобрать, но большинство всё же непонятно, — досадливо произнес Влад, пытаясь убрать пыль, которая просочилась даже сквозь закрытый блокнот, и грязь, которая, видимо, была и до этого. — Нужен переводчик, — он вновь проскользнул по нескольким строчкам, как бы удостоверившись. — У вас здесь есть библиотека?       — Есть, — сказала Ксюша, на что Морок тут же среагировал, демонстративно закрыв блокнот, — но вам туда нельзя…       Бровь изогнулась сама по себе, то ли от неожиданности, то ли от возмущения. Влад медленно перевел взгляд на смущенную Ксюшу, но уже понимал, что от служанки и правда мало что зависит.       Он мельком глянул на стражника. Подумал. Сказал:       — Мне нужно, чтобы ты кое-что сделала…

***

      — Не ожидал, А́ртур, что ты всё-таки созреешь, — сказал привычно добродушно Богдан. — В следующий раз ты сразу хоть скажи, что погодку для прогулки померзостнее любишь.       Мужчина задорно засмеялся, пока Влад незаметно закатил глаза.       — Я же тебе сразу сказал, — раздражённо начал Морок, — у меня в комнате уборка. Дел всё равно нет, а раз уж ты больше меня дворец знаешь, то и позвал тебя прогуляться.       — Да понял я, не злись, — тут же ответил мужчина, ещё более уютно укатавшись в свой кафтан. — Но нам поодиночке теперь лучше и не ходить. Нас теперь здесь не сильно жалуют, — Богдан толкнул приятеля в плечо, будто высказанный только что факт его вовсе не смущал. — Если б не погодка, отправили бы нас первым кораблём обратно по домам-работам.       Они вдвоём как раз подошли к большому окну, из которого можно было во всех деталях, которые только позволяла стена дождя, рассмотреть воздушный причал с пришвартованными лодками от обыкновенных торговцев до королевских кораблей.       Привычно поражённый раскрывшимся видом, Богдан облокотился на каменный подоконник.       — Бедная сударыня Ксенья, — начал мужчина, прислоняясь ближе к окну в попытках что-либо разглядеть. — Повезло же ей попасться в служение такому чистоплотному сударю.       Богдан вновь беспечно звонко засмеялся, в моменте поправляя свою белокурую бороду, а Влад лишь усмехнулся:       — Уж точно — повезло…

***

      Первое, бросился в нос ужасающий запах серы вперемешку с удушающим запахом дыма. Второе, голова раскалывалась, пусть холодный камень под ней и сбавлял боль. Третье, откуда-то издалека слышались голоса, постепенно приближающиеся всё ближе и ближе.       — И-ль-я-я-я…       Парень тяжело открыл непонимающие глаза. Всё вокруг было зловеще-тёмным. Лишь одна усталая свечка освещала место, где он находился. Но где он?       — Илья…       Лёгкая боль внезапно ударила по голове. Парень машинально потянулся к ней рукой, но к ужасу понял, что этого сделать не может. Потому что запястья тут же сдавил холодный металл. Наручники.       — Ильюшенция!       Одним резким движением он сел. В глазах на пару секунд потемнело, но это не слишком сейчас и мешало.       — О, очнулся, наконец!       Илья повернул голову в сторону, откуда доносился знакомый голос, который неожиданно его немного, но успокоил.       — Какой ещё Ильюшенция?       Очертания огненно-рыжих волос слегка колыхнулись, словно огонёк.       — Не благодари, — саркастично сказала Алёнка, — знала, что откликнешься.       Пропустив слова девочки мимо ушей или, по крайней мере, сделав вид, что пропустил, Илья попытался оглядеться, но даже не привыкнувшие к темноте глаза, сразу смогли рассмотреть перед собой, слева и справа решётку, а уже через пару минут четыре точно таких же рядом клеток. Отвратительный запах до сих пор стоял, отчего голова, казалось, разболелась ещё сильнее. Сидя, прислонившись спиной к прохладной стене, Илья поморщился, принюхался, а потом неуклюже от неё отстранился. Озадаченно он вновь попытался оглядеться, уже осознавая верность своей мысли. Запах шёл прямо из красной стены, красного пола, а то есть отовсюду, где только виднелся этот кроваво-красный цвет. Парень быстро перебрался к решётке, а соседствовавшая рядом с ним и в метре от него Алёнка проделала то же самое.       — Где мы, Алёнка? — спросил он. — Я помню, как мы вошли в кабинет Звездочёта, потом… кажется… ты разбила какую-то штуку… а потом, откуда ни возьмись, появился сам профессор. Я не помню, что он сказал… Всё будто…       — В тумане, — докончил хрупкий знакомый голосок с противоположной стороны. — Я тоже ничего не могу вспомнить…       Повисла тишина. Оглушающая. По телу пробежали мурашки. Снежка, мирно усевшись посередине своей клетки, просто и, грезилось, слишком свободно смотрела в потолок, пока Илья, закрыв глаза, лихорадочно сглотнул. Они ничего не слышат… Их не услышат…       — Кто-то нас здесь запер! — наконец-то вспылила Алёнка, явно полностью пришедшая в себя. — И наручники эти надели, чтобы колдовать не могли! Знает, что без них мы бы им такую взбучку устроили! — девочка яростно застучала ногами по решетке. — А ну выпустите нас! Кто вы?! Выпустите!       — Успокойся ты! — воскликнул Илья, будто тоже пришедший себя, хотя знал, что сейчас его расшевеливает страх и испуг. — А если те, кто нас заперли, услышат?!       Алёнка остановилась, испепеляя парня своим горящим даже без магии взглядом.       — А я чего добиваюсь по-твоему?! — она вновь забила по решетке. — Пусть приходят!       Не обращая внимание на боль в запястьях, Илья сжал кулаки.       — А ты не подумала, кто вообще может прийти сюда?! — зашипел Илья. — И что ты собралась делать им без своей магии, а?!       Волшебница остановилась. Неловко поёжилась. Повела плечами.       — А вдруг, — тихо произнесла Снежка, — это Звездочёт нас здесь запер?..       — Нет, — тут же послышался издалека такой же знакомый голос. Все вмиг на него обернулись, а Маша привычно поправила разбитые очки.       — Это не профессор Звездочёт, — вновь сказала она немного взволнованным голосом.       Илья тут же с округлившимися глазами придвинулся к противоположной стороне своей «тюрьмы», пытаясь рассмотреть силуэт, скрывавшийся за пятой, самой крайней клеткой.       — Потому что он, — продолжила Маша, — здесь…       — И что дальше? — эхом прозвучал чей-то голос. — Что будем делать?       Один короткий импульс и боль пронзила всё тело. Непроизвольно слёзы тут же посыпались из глаз на красный, изуродованный каменный пол. Хотелось завопить, но в пересохшем горле стоял ком. Голова, шея, плечи, запястья, спина, колени ныли невыносимой пыткой, которую, казалось, ничто на свете не могло прекратить.       — Действуем по плану, — раздался ещё один голос, который будто прозвенел в пространстве.       Варя попыталась поднять голову, но тянущая, острая боль в шее будто парализовала её, и она лишь только могла пытаться дотянуться замыленным взглядом до двух стоящих впереди силуэтов.       — План был не такой! — воскликнула девочка, в которой волшебница с ужасом тут же признала Любаву.       Её собеседник ничего не ответил.       Их лица было невозможно разглядеть, но Варе и не нужно было их видеть, чтобы суметь проанализировать, что стала она свидетелем крайне малоприятной в деталях беседы и понять, что в принципе это её сейчас, как ни странно, не волновало.       — Делай с ними всё, что хочешь — это твоё дело, — снова проговорила Любава, которая была по голосу на грани того, чтобы не зашипеть подобно змее. — Но, если они помешают моего плану…       Не успела она завершить свои привычные возмущения, как другой голос наконец-то ей ответил:       — То есть, нашему плану, — он сделал паузу, и Варя на удивление чётко уловила, как Любава сердито заламывает руки за спиной. Всё, что, казалось, ей и оставалось сейчас делать. — Они нужны нам, пусть ты этого пока не понимаешь, — властный тон не сочетался с высоким голосом мужчины, отчего становилось жутко и всё более интересно узнать, кому он принадлежит.       Тяжело вздохнув, Варя, превозмогая боль, попыталась ещё раз поднять голову. Тяжелое, горячее дыхание рвало пространство. Пот скатился со лба. Это до сих пор казалось неимоверно больно, но сейчас грезилось так, что ни боль, ни слёзы, ни капли жалости к самой себе — ничто не способно её остановить. Но тут снова заговорил тот самый голос:       — Я займусь ими, — начал он, — а ты займись подругой. Она как раз очнулась…       Не успела Варя заметить ничего, кроме развевающегося плаща, как резкая боль в шее, заставившая её протяжно замычать, и перед её поднятым лицом тут же очутился тот, кого, как она сразу поняла, ей было страшнее всего здесь увидеть.       — Привет, Колючка, — сказал Влад, злобно ухмыляясь, наклонившись так, чтобы их глаза находились на одном уровне. Варя хотела сказать, спросить, просто хотя бы произнести его имя, но изо рта донёсся лишь хриплый выдох. — Думаю, хочешь спросить, где мы? Да? Ну, на это я не могу тебе ответить.       Голубые глаза оценивающе прошлись по волшебнице. Она стояла на коленях, пока её руки в кандалах, цепи которых были туго натянуты в четыре разных стороны к металлическим креплениям в полу, не позволяли ей пошевелиться.       — Наверное, жутко болит всё? — спросил Морок, строя самый невинный вид. — Но как по-другому, Колючка? — он нежно улыбнулся и ласково, почти не ощущаясь на коже, дотронулся до влажной от слёз щеки. — Ты хотела меня спасти… Уверен, даже сейчас хочешь, но… меня не нужно спасать. Я на своём месте, Колючка. Там, где должен быть, а ты там, где должна быть ты, — он дотронулся до второй щеки. — Ты добрая девочка-волшебница, которая всегда будет бороться со злом, а я…       Его руки резко и грубо ухватились за волосы Вари. Она не успела даже вдохнуть в лёгкие, унимающий боль на несколько секунд, воздух, как парень её отпустил и горделиво выпрямился.       — Влад… — хрипло сумела произнести Варя, смотря, как тусклые голубые глаза наблюдают за её жалкостью, любуются на неё сверху вниз, а дьявольская усмешка расплывается по такому милому её сердцу лицу.       — А я всегда буду этим злом.       В комнате на секунду застыл истошный крик. Но никто его больше не услышал, кроме них. Да и вскоре они сами его больше не слышали.