Когда погаснут все огни

      Дни опять стали какими-то угрюмыми, словно солнце, которое только появилось над домом до этого, внезапно решило уйти и оставить Серёжу совсем одного с кучей проблем. Ночами всё больше зрела тревога, и спать нормально больше не получалось.       В данный момент Разумовский шёл по улице с коляской, но едва отражал всё, что происходило вокруг него. Прошло больше недели с тех пор, как в доме Картеров случился пожар. Дженсен уже был в стабильном состоянии, и сейчас ему ничего не угрожало, а вот Сюзанна до сих пор была в реанимации. Как шериф Салливан и говорил, их детей на время отправили в какой-то реабилитационный центр, чтобы они немного пришли в себя после такого ужасного происшествия.       Забавно, ведь Олег чуть не отдал свою жизнь за них, а в результате полиция всё-таки предъявила ему обвинения, сказав, что имеющиеся улики указывали именно на него. Сергей пытался поговорить с ними и убедить, что Волкову это было не нужно, ведь он сам бросился в горящий дом, чтобы спасти этих людей. Зачем ему было устраивать поджог, пытаясь убить их, если потом он сам едва не умер, помогая им? Однако полиция не хотела разбираться, решив, что, во-первых, он был русским, поэтому ему нельзя было верить, а, во-вторых, соседка Картеров с другой стороны долго говорила о том, что это очень подозрительный и мрачный мужчина, который вполне был способен на такое, а в дом полез только для того, чтобы отвести от себя все подозрения. Когда Разумовский попытался ещё раз убедить Салливана, что Олег был не виноват, то шериф лишь попросил его не лезть в это дело, если он не хочет, чтобы и его арестовали, посчитав сообщником.       Сейчас Серёжа просто не представлял, что ему делать, потому что он был в таком сильном замешательстве, что едва получалось заботиться о себе и о Вике, потому что все мысли были заняты только наёмником. Он боялся, что Волкова посадят за то, чего он не совершал, но что с этим можно было сделать? Сергей уже позаботился о том, чтобы у него был хороший адвокат, но он сильно сомневался, что защита этого клиента будет кого-то интересовать очень уж сильно. Если Олег сядет в тюрьму, то что тогда будет делать Разумовский? Пока что перспективы были не слишком приятными, и он очень боялся, что не справится с этим. У наёмника было много разных грехов за спиной, но поджог в их список точно не входил, однако полиция, как всегда, не желала долго разбираться, собираясь посадить того, кто, наоборот, пытался помочь. Если бы не Волков, то Картеры вполне могли погибнуть.       Сегодня был омерзительно солнечный день. В других обстоятельствах Серёжа, наверное, обрадовался бы солнцу, ведь он уже должен был выйти замуж за Олега, но теперь радости в его сердце снова не было. Он опять остался в полном одиночестве, а наёмник дожидался суда, где ему будет вынесен приговор. Как же сильно Сергей надеялся, что его признают невиновным. Больше всего Разумовский боялся вновь потерять Волкова, потому что кто знает, насколько его могли посадить. Предварительное слушание по этому делу будет уже завтра, а поскольку оно будет открытым, то Серёжа сможет прийти. И он собирался сделать это, чтобы быть рядом с любимым человеком. Прошлые обиды частично отошли на второй план, потому что сейчас были вещи куда серьёзнее и важнее.       Вернувшись домой, Сергей печально взглянул на кольцо. Ему было очень больно, ведь они потеряли так много времени, хотя могли быть вместе. Но сейчас уже ничего не вернёшь. Разумовский мог надеяться лишь на то, что Олега всё-таки отпустят с миром и решат, что он никого не пытался убить. Вчера, по крайней мере. Такого Серёжа точно не ожидал, когда Волков шёл спасать Картеров. В любом случае, Сергей понимал, что должен быть сильным хотя бы ради Вики, которую отберут, если он не сможет заботиться о ней. А Разумовский никому не позволит забрать своего ребёнка.       Девочка спокойно уснула в коляске, и Серёжа осторожно взял её на руки, стараясь не разбудить. Кто бы только знал, как страшно ему сейчас было. Он уже давно не испытывал ничего подобного.       — Я так хочу верить, что с твоим отцом всё хорошо, — прошептал Сергей, когда положил Вику в кроватку, — Что с нами будет, если его запихнут в тюрьму? Ведь нет никаких гарантий, что его там не убьют… Я не могу потерять его, но и не в силах помочь ему. Шериф Салливан не станет слушать меня, потому что он уверен, что это Олег решил убить Картеров. И ему плевать, что улики всего две, а показания той соседки едва ли можно считать действительно достоверными. Я боюсь, детка… И не представляю, что делать со всем этим, если надежды почти нет.       Разумовский сел на кровать, а потом прислушался к себе, пытаясь найти внутри отголоски старого друга, но недавно он перестал чувствовать даже то, что сохранилось после его исчезновения.       — Ты не представляешь, как мне тебя не хватает, Птица, — со слезами на глазах выдавил Серёжа, — Когда-то я мечтал, чтобы ты исчез, но сейчас я бы отдал всё возможное, чтобы ты хотя бы ненадолго вернулся ко мне и сказал, что делать. Как мне поступить? Олег может попасть в тюрьму, и тогда я останусь с Викой совсем один. Мне страшно! Я так хочу, чтобы сейчас ты был здесь и заставил бы меня собраться… Не знаю, помогло бы это или нет, но у тебя всегда получалось подбодрить меня, если я нуждался в этом. А теперь и тебя нет рядом…       Сергей вытер мокрые от слёз глаза, но успокоиться это не помогло. Недавно он бы и не подумал, что так захочет вернуть человека, который когда-то издевался над ним, хоть и недолго. Но теперь эти чувства были и никуда не собирались уходить. Он любил Олега даже со всеми его грехами, потому что никого ближе у него не было, а это значило, что если того не будет рядом, то опять придётся полагаться только на себя. И как тогда растить Вику?       У Разумовского зазвонил телефон, и он огляделся, чтобы найти его. Оказалось, что он был в кармане рубашки. Номер был незнакомым, но Серёжа всё-таки решился ответить и узнать, кто это был. Он очень удивился, когда узнал чуть хриплый голос Дженсена.       — Ты в порядке? — спросил Сергей, подходя к окну.       — Терпимо, — ответил Картер, — До меня дошли неожиданные новости, что Олега обвинили в поджоге. Надеюсь, они ложные?       — Хотел бы, чтобы это было так, — вздохнул Разумовский, — Но ему и правда уже предъявили обвинения. Я просто не понимаю, что с этим делать… Скажи, что случилось в тот день?       — Мы были дома, — медленно проговорил Дженсен, — Вы ушли, а Сюзанна начала готовить ужин. Мы уже собирались садиться есть, когда в дом неожиданно ворвался мужчина в маске и с пистолетом. Он начал угрожать нам и сказал идти наверх. Разумеется, пришлось послушаться. Он запер нас в той комнате, после чего ушёл, а потом начался пожар.       — Чего он хотел от вас? — нахмурился Серёжа. — Просто пришёл и решил убить? Это бред какой-то!       — Понимаю, звучит невероятно, но он сказал что-то про то, что я заслужил это, — сказал Картер, немного подумав, — Понятия не имею, что это значило. Возможно, мы с ним были знакомы. Но я точно знаю, что это был не Олег. Боюсь, когда я заговорил об этом с полицией, то они просто сказали, что у них есть улики, которые указывают на него.       — Поджигатель кинул маску, в которой был, к нам во двор, — пояснил Сергей, — Подлый ход… На камере у дома, которая была у вашей другой соседки, видно, что мужчина и правда чем-то похож на Олега, но он явно чуть ниже, и мне это видно. Кроме того, если он альфа, то логично, что у него, в любом случае, более крепкое телосложение. На улице запросто можно найти такого человека среди первых пяти или десяти прохожих! У нас камера показала лишь то, что человек как минимум прошёл через наш двор, где и выкинул маску, но больше в кадр ничего не попало. Лица нигде не было видно. А ещё у Олега в кладовке был бензин той же марки, что и тот, следы которого обнаружили у вас. Он один из самых дешёвых, поэтому неудивительно, что он не является редкостью, однако… Мне шериф Салливан тоже не поверил. И теперь есть риск, что адвокат не поможет Олегу, если не захочет качественно защищать его. Ты ничего не можешь сделать?       — Я бы хотел помочь, но, как я и сказал, меня тоже не особо слушали, — со вздохом ответил Дженсен, — Разве на него так много улик? По-моему, этого едва ли достаточно.       — В этом и проблема… — Разумовский невольно всхлипнул, — Их почти нет, но полиции плевать, ведь мы не местные, у Олега с тобой был конфликт, а Салливану этого достаточно. Я просто… Просто в шоке. Он никого не хотел убить, а его пытаются посадить за это!       — Быть может, адвокат всё-таки окажется довольно компетентным человеком? — предположил врач. — Тем более, раз Олег действительно ничего не сделал. Да, у него есть тёмные тайны, но убийство нашей семьи точно не входит в их список. Попробуй поговорить с шерифом ещё раз.       — Ты думаешь, что это поможет? — Серёжа подошёл к кроватке дочери, которая пыталась дотянуться до него ручками. — Я уже пытался, а он сказал, что полиция со всем разберётся. Это просто какой-то сущий кошмар! Я не понимаю, почему все эти беды падают именно на нас… Олег спас вас, а в полиции уверены, что таким способом он пытался сделать себе алиби. Разве не полная бессмыслица?       — Это и правда ужас, — признал Дженсен, — Когда будет суд?       — Завтра предварительное слушание, — ответил Сергей.       — Не думаю, что маски, найденной во дворе, канистры с бензином и нашей с ним ссоры будет достаточно, чтобы суд начал полноценное разбирательство, — рассудительно сказал Картер, — По крайней мере, мне так кажется. Всё осложняется тем, что вы приехали из другой страны, хотя гражданство у вас теперь местное. Это может вызвать много лишних подозрений. Наверное, тебе лучше схватить дочь и уехать отсюда.       — Что?! — возмутился Разумовский. — Я не могу оставить Олега одного!       — Сам подумай, — настаивал Дженсен, — Если правда о вас всплывёт в слишком широких кругах, а в тебе вдруг всё-таки признают убийцу из России, то тебя отправят обратно на Родину, а ребёнка отберут. Сейчас тебе надо молиться, чтобы Олега либо признали невиновным, либо посадили без долгих разборок, не пытаясь узнать о нём ничего интересного. Если станет известно о его дезертирстве, то он тоже отправится в Россию, где им уже займётся местная военная полиция. И там явно будет хуже, чем здесь. Поэтому если вдруг дело пойдёт к тому, что станет известно о нём слишком много, то тебе придётся уехать. Как можно дальше. Советую отправиться в Мексику. Это лучший из вариантов.       — Ну конечно, — фыркнул Серёжа, — Туда ведь бегут все возможные преступники. А я не хочу больше прятаться.       — Разве у тебя есть выход? — Картер на секунду замолчал. — Вероятно, что нет. Я не говорю, что обязательно придётся бежать. Это в крайнем случае, если Олега не просто посадят, а ещё и решат отправить обратно в Россию. Ты же понимаешь, что если его история всплывёт наружу, то и тебя заодно проверят, а когда всё узнают, то ваша дочь отправится в детский дом, а вы оба будете сидеть в тюрьме. Это очень серьёзный вопрос, и сейчас ты должен думать о своём ребёнке, если не хочешь, чтобы она росла без родителей. Однако это всё только в твоих интересах, поэтому сам решай, что с этим делать.       — Я бы мог хорошо заплатить, чтобы его отпустили, — задумался Сергей, — Это тоже вариант.       — Не думаю, что будет разумно светить своими деньгами, — отрезал врач, — Ты можешь заплатить залог, но не более того, потому что тебе сейчас не стоит показывать своё денежное состояние, потому что это тоже привлечёт ненужное внимание. Особенно учитывая тот факт, что живёте вы довольно скромно. На предварительном слушании Олег скажет, что не виноват в поджоге, поэтому если будет решено, что доказательств достаточно, то будет назначена дата суда.       — Это меня и беспокоит, — Разумовский сел на кровать, тяжело вздохнув, — Я уже сказал, что на Олега у них почти ничего нет, но… Меня беспокоит, что они и правда могут узнать о чём-нибудь похуже. Или же посчитают, что раз уж он русский, то и верить ему не стоит. У нашей нации несколько странная репутация в других странах. Ещё и попросят просто взять и просто признаться.       — А если это и есть выход? — вдруг задумался Дженсен.       — В смысле? — нахмурился Серёжа.       - Если Олег признается, что это он сделал, а потом скажет, что понял свою ошибку слишком поздно, поэтому захотел спасти нас, то это поможет сократить тюремный срок с пятнадцати или двадцати лет до пяти, — подробно разъяснил Картер, — Потому что если его всё-таки не оправдают, то посадят надолго. Но признание вины поможет избежать долгих слушаний и разбирательств, что защитит вас обоих от лишних любопытных носов в вашей личной жизни. Уже после этого ты можешь найти частного детектива, которому будет плевать, кто ты такой. Он сможет заняться этим делом и попробовать найти настоящего преступника. Если у него получится сделать это, то дело вынесут на повторное рассмотрение, но уже без шумихи, а когда будет признание того человека, который и совершил поджог, то Олега освободят.       — Ты же понимаешь, насколько это опасная авантюра?! — Сергей встал и начал нервно ходить по комнате. — Нет никаких гарантий, что всё пройдёт именно так, как мы хотим, однако ты прав. Если будет затянутый судебный процесс, который непременно огласят на всю округу, потому что мы русские, то… Это такой шум вокруг себя поднимет. Мне действительно придётся бежать из страны ради собственной безопасности, а после этого кто знает, увижу ли я Олега ещё хоть когда-нибудь. Но ты уверен, что срок сократят?       — Да, — коротко ответил Дженсен, а после пояснил: — Пока Сюзанна училась, то я много всего полезного узнал. Признание смягчит наказание, пускай он ничего и не делал, а также поможет тот факт, что он всё-таки спас всю нашу семью. По крайней мере, точно будет меньше пятнадцати лет.       — Боже… — Разумовский почувствовал, как по щекам опять потекли слёзы, — Как я могу предложить ему такое? Мы… Мы же только сошлись, хотели пожениться, а тут…       — Успокойся. Слезами горю не поможешь, — Катер хоть как-то пытался поддержать его, — Я знаю, что Олег не хотел убить нас. И тот человек в маске точно был не он. Мне правда очень жаль, что вы пострадали из-за нас, но сейчас только ты можешь решить, как поступить. Если судья посчитает улики достаточными, а Олег скажет, что ничего не поджигал, то ему дадут не меньше пятнадцати лет, а раз ещё и мы пострадали, то может быть и двадцать. Пока что эти новости не появились в газетах, но это лишь вопрос времени, потому что всегда найдутся репортёры, которые захотят написать про какого-то психа из России, который напал на честную американскую семью. Вероятно, они и так что-нибудь напишут, но если ты заплатишь за него большую сумму, то от внимания вообще не получится отбиться. Разумеется, вы можете попробовать переехать, но это не так уж и быстро. Богатые русские, которые так скромно живут в Майами-Бич. Слышал, других ваших соседей ограбили несколько месяцев назад?       — Да, было такое, — Серёжа прикусил губу, а потом почувствовал вкус крови на языке, — Потом те грабители ещё и на нас напали.       — Не удивлюсь, если и то ограбление умудрятся подвязать к Олегу, — сказал Дженсен, — Просто по той причине, что вокруг вас стало появляться очень много не очень хороших событий. А какая-нибудь местная Рита Скитер узнает, кто ты такой. И тогда проблем станет ещё больше. К вам обоим будет столько вопросов, что и уехать спокойно не получится. Тут и появится риск, что в тебе признают убийцу. Соответственно, это дело надо закрыть быстро и тихо, пока оно не привело к ещё более плачевным последствиям. Поверь, я не желаю вам ничего плохого, а стараюсь помочь. Вы хорошие люди, и Олег спас нам жизнь. Я такого никогда не забуду. Мне тяжело слышать о том, что его обвиняют в таком ужасном поступке.       — Но если он признается, то разве кому-то будет дело до того, что настоящий убийца внезапно появился? — вдруг засомневался Сергей. — И как его самого убедить сделать это? Я про признание.       — А вот здесь уже сыграют роль твои деньги, — ответил Картер, — Как только преступник найдётся, то ты сможешь заплатить ему или его семье, чтобы он не только признался, но и сказал, что заставил Олега прикрыть его, угрожая тебе и ребёнку. Да, это опасно, но… Но может сработать.       — Таким способом можно было бы взять любого проходимца с улицы, — буркнул Разумовский, — Вряд ли он отказался бы от денег.       — Можно, — согласился Дженсен, — Однако мы возьмём ещё один грех на душу, если подставим человека, который не совершал этого. Чем мы тогда лучше того же шерифа Салливана, которому всё равно, виновен Олег или нет? К тому же, как наша семья сможет спокойно жить дальше, зная, что этот человек на свободе? Извини, но здесь ещё и мой личный интерес, так как я не хочу, чтобы посадили кого попало. Тем более, нужен такой мужчина, который подойдёт не только по телосложению, но ещё и без какого-либо алиби будет. Да и мотив будет довольно сложно найти.       — Забавно, — сжал зубы Серёжа, — Мои слова о том, что Олег всё время был рядом, не имели для них никакого значения, хотя это и было его алиби!       — Тебя посчитали заинтересованным лицом, — напомнил врач, — Соответственно, твои показания имеют наименьший вес.       — Ну а какой мотив? — Сергей развёл руками. — Они придумали его вину практически на пустом месте! А теперь мой любимый человек может сесть на неизвестный срок.       — Я предложил тебе выход, — Дженсен не настаивал, что было приятно, — Дальше ты сам должен решить, воспользоваться моим предложением или нет. Может, всё обойдётся, но я бы не рассчитывал на то, что это дело будет тихим. И ты будешь сильно рисковать, если позволишь всему этому разгореться.       — Ладно, — с трудом, но согласился Разумовский, — Я схожу к Олегу сегодня. Он до сих пор задержан, поэтому я навещу его и скажу, что он должен сделать. Будем надеяться, что это всё-таки поможет, а не сделает ещё хуже.       — Это лучший из всех возможных вариантов, — похоже, Картер кивнул, — Точнее, самый безопасный для вас обоих. Однако если на завтрашнем слушании судья решит, что доказательств недостаточно для обвинения, то пускай Олег не признаёт свою вину. Это надо сделать только в том случае, если всё-таки будет вероятность проведения судебного процесса. Всё запомнил?       — Да, но если ничего не получится? — Серёжа обнял себя свободной рукой. — Что тогда?       — Не знаю… — Дженсен замолчал, — Наверное, ты либо попытаешься рискнуть, либо всё-таки будешь ждать, когда его выпустят. Но даже в этом случае частный сыщик не повредит. Но я правда очень надеюсь, что Олегу повезёт ещё на первом этапе.       — Хочу верить в это, — вздохнул Сергей, — Ты придёшь завтра?       — Скорее всего, — ответил Картер, помедлив, — Я чувствую себя нормально, поэтому меня должны отпустить. Да… Как там мои ребятки? Ты их видел?       — Позавчера, — Разумовский всё-таки улыбнулся, — У них всё хорошо, но они очень скучают по вам. А что с Сюзанной? Я приходил в больницу, но мне сказали, что к ней нельзя.       — Я сам почти ничего не знаю, — вздохнул Дженсен и стало понятно, что эта тема была ему неприятна, — Ладно, боюсь, сейчас мне надо идти на различные процедуры. Рад, что мы смогли поговорить.       — Да, спасибо большое за поддержку, — Серёжа потёр пальцами переносицу, — Я передам Олегу всё, что ты сказал. Надеюсь, ты не ошибаешься и это действительно сможет хоть как-то помочь ему.       — Я уверен в этом, — Картер изо всех сил сохранял оптимизм, — До встречи, Сергей.       — Пока, — Серёжа повторно натянул улыбку, отключаясь.       Разумовскому было очень сложно решиться на такое, потому что сейчас от этого зависела судьба любимого человека. Конечно, не стоило терять надежду, но она так и продолжала ускользать, отчего Серёже хотелось просто сесть и поддаться эмоциям. Однако сейчас было не время, так как следовало отправиться в полицейский участок, чтобы поговорить с Олегом и всё обсудить. Будет сложно, если Волков сам откажется врать, а ведь он мог сделать это. И в таком случае проблем появится куда больше. Но Дженсен был прав, ведь отчаиваться пока что было слишком рано.

***

      Спустя час Сергей приехал в пункт назначения, остановившись возле входа. Почему на их головы всегда падало столько неприятностей? Неужели нельзя было совсем чуть-чуть пожить спокойно, не думая о смерти, тюрьме и чём-то подобном? Кажется, они оба были прокляты, потому что у нормальных людей не случается так много всего отвратительного за какой-то там год. К сожалению, пока что не получалось думать хоть о каком-то спокойствии, потому что в данный момент у Разумовского была очень ответственная задача. У него не было права даже на малейшую ошибку, которая могла стоить Олегу свободы на долгие годы.       — Шериф Салливан, — вяло кивнул Серёжа, когда мужчина вышел к нему в сопровождении какого-то сержанта. — Я могу поговорить с ним?       — Если вам так угодно, — кивнул тот, а потом повернулся к своему спутнику, — Проводите его к камере. У вас десять минут. Хотите взять с собой ребёнка?       — Это его дочь, — огрызнулся Сергей, — Он может увидеть её хотя бы сейчас, раз уж вы отобрали у него другие возможности?!       Салливан не стал грубить, хотя по его лицу сразу стало ясно, что только это он и хотел сделать. В любом случае, Разумовский благополучно добрался до нужной камеры в сопровождении довольно мрачного сержанта, который только что-то невнятно буркнул, кажется, напомнив про десять минут, а потом открыл дверь, пропуская Серёжа внутрь и закрывая её за ним.       Как только Олег увидел Сергея, то мгновенно встал, а потом оказался рядом, крепко обнимая его и зарываясь носом в его рыжие волосы. Разумовский немного помедлил в нерешительности, но потом всё-таки поборол себя и обнял его, понимая, что остаточная неприязнь ещё не прошла до конца. Впрочем, сейчас было вообще не до неё, учитывая всё, что творилось вокруг.       — Привет, малышка, — Волков взял на руки Вику, которая не спала, — Мне так сложно переживать очередное расставание с вами обоими. Это… Это просто невыносимо. Я ничего не сделал, а эти олухи хотят посадить меня!       — Понимаю, тебе тяжело, как и мне, но тут появился очень сомнительный вариант для решения этой проблемы, — Серёжа сел на его койку, — Если судья решит, что улик достаточно для того, чтобы начать судебное разбирательство, то… Тебе придётся сказать, что это ты поджёг дом, но потом понял свою ошибку и решил спасти Картеров.       — Что?! — похоже, наёмник был возмущён до глубины души. — Я тут пытаюсь придумать способ, чтобы выбраться, а ты хочешь закопать меня до конца моих дней?! И это твоя любовь?!       — Не смей орать на меня! — Сергей подскочил, и в его глазах сверкнули молнии. — Слышишь? Не смей! Это может спасти нас обоих. Если ты признаешься завтра, то тебе сразу вынесут приговор, поэтому мы сможем обойтись без длинного судебного процесса, который привлечёт к нам обильное внимание репортёров. Это во-первых. Во-вторых, есть риск, что на тебя найдут новую интересную информацию, как и на меня, потому что я тоже очень быстро стану таким же занимательным объектом. Учитывая все смягчающие обстоятельства… Тебя могут посадить только лет на пять. Но это лучше двадцати.       — Нет, — отказался Олег, покачав головой, — Ни за что! Кто сказал, что это точно сработает?!       — Подумай о нас с Викой! — взмолился Разумовский, после чего оказался рядом с ним. — Прошу! Я знаю, что это был не ты, ведь мы весь вечер и день провели вместе, но ты сам понимаешь, что суду может хватить и тех двух сомнительных улик, которые они нашли. Тем более, мы русские, а это автоматом снижает наш авторитет в их глазах. Боюсь, если репортёры начнут копать под нас, то… То мне придётся уехать отсюда. И Вику забрать. Не уверен, что после этого мы сможем увидеться.       — А если эти твои смягчающие обстоятельства не будут действовать именно на мне? — поинтересовался Волков. — Что тогда?       — Я не знаю, — признался Серёжа, — Однако это единственный выход. Потому что в противном случае тебе могут дать двадцать или пятнадцать лет. И тогда ты вернёшься, когда твой ребёнок будет слишком взрослым для повышенной любви и заботы. Или, что ещё хуже, мы уже никогда не сможем встретиться, потому что я буду вынужден бежать куда подальше отсюда.       — Это несправедливо! — воскликнул наёмник, осторожно укачивая дочь. — Я ничего не сделал, чтобы со мной так обращались! Что мы сделали не так и где прокололись? Я не понимаю… За что нам все эти несчастья?! Неужели мы и правда заслужили их?! Впрочем, может, я и достоин тюрьмы, но уж точно не за поджог.       — Объясни это шерифу, — тяжко вздохнул Сергей, садясь обратно и сдерживая слёзы, — Можешь не верить мне, если не хочешь, но я честно скажу, что мне ничуть не лучше. Я опять останусь один, а у меня на руках будет маленькая дочка! Но пять лет — не пятнадцать. Их я как-нибудь смог бы пережить. К тому же, я хочу найти частного детектива, который попытается действительно хорошо разобраться в этом деле, а если у него получится, то потом и твоё вынесут на повторное рассмотрение. Если повезёт, то ты сможешь выйти раньше. Я не вижу другого выхода из этой ситуации. Знаю, что ты спас Картеров и сам чуть не погиб, но, боюсь, нас никто не станет слушать, а я действительно хочу помочь тебе, хотя, по сути, должен радоваться, что ты наконец-то получишь то наказание, которого избежал когда-то.       — Значит, ты всё ещё злишься на меня, — взгляд наёмника чуть похолодел, — Я-то надеялся, что мы больше не будем говорить на эту тему, а теперь ты почти прямым текстом говоришь, что даже в чём-то рад этому. Впрочем, я не виню тебя, ведь повод всё-таки есть.       — Ты всё не так понял, — покачал головой Разумовский, — Я не имел в виду ничего такого, поверь. Это может сократить тебе срок и обеспечить безопасность нам с Викой. Разве ты этого не хочешь? Конечно, мы можем уехать куда-нибудь в Мексику и попытаться обустроиться там, но уж не знаю, сколько я смогу так жить. Понимаю, этот план не такой уж и надёжный, но он даёт нам хоть какие-то шансы. Пожалуйста, прислушайся ко мне. Это правда очень важно.       — Ну хорошо, убедил, — всё-таки неохотно вздохнул Олег, — Но ты обещаешь, что дождёшься меня, если такое случится?       — Разумеется, — Серёжа чуть улыбнулся и подошёл, коснувшись ладонью его щеки, — Потому что… Потому что я люблю тебя. Очень сильно. Ты мне веришь?       — Да, — кивнул Волков, прикрыв глаза, — Я так не хочу расставаться с тобой… Как мне вынести всё это?       — Я без понятия, — прошептал Сергей, но когда хотел поцеловать его, то дверь открылась, а потом на них недружелюбно посмотрел сержант.       — Ваше время истекло, — сказал он.       Разумовский просто кивнул, а потом вдруг стал выглядеть очень виноватым и опустил глаза.       — Прости… Я совсем позабыл, что мог заплатить залог, чтобы тебя отпустили… Это моя оплошность.       — Ничего страшного, родной, я не в обиде, — наёмник отдал ему Вику, а потом всё же быстро поцеловал на прощание, — До завтра, солнце. И будем надеяться, что меня сразу же отпустят.       Серёжа смог выдавить лишь какую-то слишком уж фальшивую улыбку, а потом вышел из камеры и попросил отвести его к шерифу. Сержант что-то пробурчал, но довёл Сергея до нужного кабинета, а когда чисто из вежливости предложил приглядеть за ребёнком, то был донельзя доволен, потому что Разумовский злобно зашипел на него и забрал дочь с собой, так как не собирался доверять своё сокровище кому-то чужому.       Салливан сразу же оторвался от своих документов и с вопросом взглянул на посетителя.       — У меня к вам есть вопрос, — Серёжа сел на стул, — В случае, если… Если Олега вдруг не оправдают… Сможем ли мы с ним пожениться?       — Перед тем, как его отправят в тюрьму? — шериф снова опустил глаза, усмехнувшись. — Вы первый с такой просьбой, но ответ положительный. На это нет никаких запретов, но условие в том, что рядом с вами будет полицейский, чтобы ваш жених не вздумал сбежать.       — Благодарю, — Сергей в очередной раз увидел, что Салливану, как и любому полицейскому, было плевать на Волкова, — Всего доброго.       — До свидания, — кивнул шериф.       Разумовский ушёл, не представляя, чем вся эта ситуация может в итоге кончиться. Ему так хотелось, чтобы Олега отпустили, но теперь на это как будто было всё меньше и меньше шансов. Если план Дженсена вдруг не сработает, то Серёжа будет жить в одиночестве очень долгие годы.

***

      На следующий день Сергей пришёл в зал, где было предварительное слушание, заняв предоставленное ему место и с силой сжав руки. Сюда он не мог взять Вику, поэтому пришлось найти хорошую няню, которую как-то советовала Сюзанна, потому что иначе было нельзя. Дженсен уже был здесь и приветливо, хоть и грустно, кивнул ему. Выглядел он, мягко говоря, довольно паршиво, но хотя бы на ногах стоял, чего нельзя было сказать про его жену. Разумовский был благодарен его поддержке, но намного легче от этого не стало, ведь он до сих не был точно уверен, какое решение вынесет судья.       Сначала выступала сторона обвинения, а потом защиты, после чего начали ещё раз по-быстрому опрашивать свидетелей. Картер, разумеется, сказал, что этот человек не мог быть преступником, но когда его спросили, как он это узнал, если на том была маска, то и Дженсен не смог найти достаточно хороший ответ, чтобы ему поверили. Серёжа вообще едва смог пробормотать какие-то слова про то, что Олег всё время был рядом с ним и просто не имел возможности уйти. К сожалению, Сергей слишком хорошо понимал, что доказательства были более веским поводом, чтобы обвинить Волкова в преступлении, а вот какие-то там показания от друзей и жениха ничего не стоили. По крайней мере, не так много, как было нужно. Разумовского даже начало слегка мутить от волнения, но он удержался и просто сглотнул, из последних сил продолжая надеяться на хороший исход.       И время опять начало тянуться мучительно медленно. Серёжа едва мог нормально сидеть, потому что то и дело хотелось просто встать и крикнуть, чтобы отстали от наёмника и отпустили его домой, где он бы с радостью взял на руки свою дочь. Однако сегодня этому было не суждено случиться.       — Суд принял решение, что предоставленных улик достаточно, чтобы объявить дату заседания Большого жюри. Обвиняемый, вы признаёте свою вину в рамках этого дела?       Сергей думал, что прямо в тот же момент упадёт в обморок. Наверное, он весь побледнел, потому что Дженсен оказался возле него, а потом очень осторожно обнял, понимая, что это могло разозлить Олега, если тот увидит, но сейчас Разумовскому была нужна поддержка, поэтому он тихо всхлипнул, уткнувшись носом в грудь соседа и уже хорошего друга. Кажется, Волков был в таком же состоянии, как и он, потому что если его и оправдают по ходу всего разбирательства, то Серёжа без проблем точно не обойдётся, ведь к нему и правда будет приковано чересчур много глаз. Он и без того никогда не любил много внимания, а здесь оно явно появится. Вероятно, наёмник попросту всё осознал, поэтому медленно кивнул.       — Да, признаю, — сказал Олег, после чего заговорил: — Я был зол на Дженсена Картера по некоторым… Личным причинам, и это никак не давало мне покоя. Сергей не знал, что я уходил из дома, ведь это заняло у меня всего несколько минут, в которые я должен был приготовить еду нашему ребёнку. Я совершил этот поджог и вернулся к нему, но когда увидел пламя, то внезапно понял, что это было огромной ошибкой, поэтому решил исправить её и спасти эту семью. К счастью, мне удалось сделать это, хотя по моей вине они пострадали. Я… Я готов понести заслуженное наказание.       Судья внимательно выслушал его, не прерывая, а через десять минут был вынесен приговор, как и говорил Дженсен. Без лишних собраний и кучи людей. Олегу дали пять лет тюремного заключения и, вероятно, могли отправить в пенитенциарное учреждение, которое находилось как раз во Флориде. Значит, у Серёжи хотя бы будет возможность навещать его, но легче от этого, разумеется, не становилось. Какой-то урод подставил их, выкинув маску, а Олег зачем-то хранил тот бензин, который стоял там ещё с того времени, когда они только въехали в этот дом. Сергей не знал, когда в последний раз ему было настолько плохо. Осознание произошедшего до сих пор только доходило до него, но и так было понятно, что он потеряет Волкова на пять лет, если не найдёт человека, который всё-таки попытается раскрыть это дело, хотя Разумовский с ужасом понимал, как мало было шансов на то, что хоть у кого-то получится что-либо найти.

***

      — Согласны ли вы, Олег, любить, хранить и оберегать, защищать и строить ваш семейный очаг, поддерживать во всем своего мужа, быть ему надёжной опорой и непробиваемой стеной от злого умысла, взять Сергея в законные мужья?       — Да, — Волков с трудом смог улыбнуться, — Я согласен. Клянусь любить.       Это был уже следующий день после предварительного слушания, и они всё-таки решили пожениться, потому что наёмник оценил его идею, и сейчас они были в церкви. Возле входа на скамейке сидел полицейский, который следил за Олегом, но тот не собирался сбегать, чтобы не создать себе и своей семье ещё больше проблем. На улице опять поливал дождь, и у обоих настроение было просто отвратительным.       — Сергей, согласны ли вы любить и быть любимым, в добром здравии и в болезни, в радости и печали, через огонь и воду, до конца времён, взять в законные мужья Олега?       — Да, — тоже кивнул Серёжа, — Я согласен. Клянусь…       Теперь у Волкова тоже было обручальное кольцо на пальце, но вот только радости от этого почему-то не появилось. Точнее, и так ясно, что сейчас для радости было не время, ведь после этого наёмник отправится в тюрьму за то, чего не делал.       — Властью, данной мне Богом, объявляю вас мужьями! Поздравьте друг друга! В знак объединения прошу скрепить ваш союз поцелуем.       Олег наклонился, осторожно целуя Серёжу и чувствуя, как по щекам любимого человека потекли горькие слёзы. Вскоре всё окончательно закончилось, но, конечно, никаких празднеств и быть не могло. Они хотели отметить этот день с счастьем и любовью, а в результате оба были подавлены.       Уже на улице полицейский дал им ещё немного времени, чтобы попрощаться. Да, потом у них будет возможность увидеться, но в тех обстоятельствах всё произойдёт совершенно иначе. Сергей уже сам поцеловал Волкова под проливным дождём, прижимаясь к нему всем телом, а потом крепко обнял его, дрожа и вздрагивая.       — Не плачь, родной, — попросил наёмник, отстраняясь и вытирая его слёзы платком, вытащенным из кармана, — Если повезёт, то ты сможешь помочь мне. Не расстраивайся, если не получится. Я всё равно буду любить тебя. И знать, что с этого дня ты мой муж. Я так хотел этого…       — Как я буду без тебя? — с болью спросил Разумовский. — Этого не должно было случиться! Мы… Нам нужно быть вместе.       — А мы и будем, — Олег улыбнулся, хоть и грустно, — Даже на расстоянии. Просто помни, что я очень люблю тебя и Вику. Я надеюсь, что получится выйти раньше, чем через пять лет, но если нет, то прошу тебя… Будь сильным и не забывай про неё, хорошо? Ты сможешь справиться без меня. Наверное, будет сложно, но это ведь не навсегда. Обещаешь быть сильным?       — Д-да, — Серёжа вытер глаза, но слёзы тут же потекли снова, — Обещаю… Я сделаю всё возможное, чтобы вытащить тебя. И я тоже очень тебя люблю. Прости за то, каким я был недавно. Мне стоило дать тебе шанс раньше…       — Я рад, что ты дал его хотя бы сейчас, — Волков поцеловал Сергея в последний раз и снова обнял, — Заботься о Вике, родной.       — Что будет, если тебя убьют в тюрьме? — тихо спросил Разумовский и поднял глаза. — Всякое ведь может случиться.       — Не думай об этом, — посоветовал наёмник, а потом отошёл от него, — Я буду в порядке, солнце, обещаю. Меня так просто никто не убьёт. Отпор я точно смогу дать, если что. Тебе же остаётся только ждать меня и пробовать помочь. Только постарайся не лезть ни в какие опасные авантюры, договорились?       — Конечно… Я не могу подвергать опасности Вику.       После этого Серёжа печально смотрел на то, как его новоиспечённый муж садится в полицейскую машину, а та стремительно уезжает уже через минуту. Сергей повертел своё кольцо на пальце, а потом со злостью вспомнил ту соседку Картеров, которая болтала слишком много. Возможно, если бы не она, то на Олега и не пало бы подозрение. Эта старуха просто взяла и разрушила всё хорошее, что появилось в жизни Разумовского. Впрочем, теперь ему оставалось только искать хорошего детектива и верить, что у того получится найти настоящего поджигателя. А ещё он понимал, что, в любом случае, предстоит много долгих месяцев без Волкова.