Апперкот

      Вообще-то, было немного стыдно.       Джемин закрывается в самой дальней кабинке туалета, достает из рюкзака маленький флакон парфюмированного спрея и буквально обливается им с ног до головы. Нежный персиковый аромат, подаренный Джехеном, смешивается с его естественным запахом, и омега надеется, что это отпугнет от него всех прохожих, которые встретятся ему на пути домой. Утром идти было немного страшно, но обошлось без приключений. Сейчас же на улице темно, испытывать судьбу не хотелось.       Парень умывается, заставляя лицо раскраснеться, вытирается бумажным полотенцем и косится в сторону двери. За ней стоит Джено и ждет, чтобы вывести Джемина с территории университета через толпу студентов, что мотались туда-сюда, несмотря на конец всех занятий.       Да, было очень стыдно.       Просьба, чтобы Джено походил с ним, была спонтанной, предложенной риторически, не требующей никакого ответа. Джемин, озвучив её, правда собирался развернуться и пойти на занятия, оставив альфу где-то в глубине коридоров. Но Джено взял его за руку и повел за собой. Вот так просто, словно это не он несколько дней назад говорил, чтобы Джемин больше не лез к нему и не приносил проблем.       Возможно, это поможет им немного подружиться. Ну, или хотя бы уничтожит чувство огромной неловкости, которое иногда вспоминалось Джемину после его попыток угрожать незнакомому парню. Напряжение из-за этого ощущалось до сих пор.       Джено стоит напротив двери, уткнувшись в телефон, то и дело зевая — на парах не получилось даже вздремнуть.       — Я все, — говорит Джемин, подходя к нему, на что получает безразличный взгляд в ответ. — Ты мог бы и не ждать…       — Мне не сложно, — Джено больше брать его за руку не пытается — слишком кроет, потому просто идет рядом, с опаской рассматривая, как реагируют прохожие на Джемина. На удивление всем было все равно.       — На меня не бросается каждый встречный, — омега улыбается уголком рта. — Просто есть какое-то золотое правило, что именно в университетах слишком много уродов.       — Ты всю жизнь на таблетках?       — Меньше года.       — А как раньше ходил? — Джено хватается за живое, впиваясь ногтями в кожу, и омега не знает, что сказать, чтобы не испортить впечатление о себе.       — Ну, — он прочищает горло. — Пришлось пережить много разных ситуаций, пока я не стал встречаться с альфой.       Джено кивает. Звучало логично — с чужим запахом к Джемину вряд ли бы приставали всякие ублюдки. Значит, сейчас они расстались. Может быть поэтому Джемин сменил университет. И даже пришел к Юте. Альфа еле заметно трясет головой — какая вообще ему разница?       — А ты почему терпишь других? — они выходят в кампус на центральную аллею, что ведет к главным воротам.       — Что?       — Над тобой тут постоянно издеваются, — Джемин указывает пальцем на лицо Джено, и тот едва заметно отстраняется. — Очки до сих пор погнуты.       — Я… Все равно собирался их менять, — альфа отчего-то смущается — ему не хотелось разговаривать о деньгах с обеспеченным человеком, пока сам считал копейки.       — Ты же можешь дать отпор, разве нет?       — Нет, — он разворачивается на пятках у ворот, рядом с которыми уже не проходила ни единая душа. Джемин полез туда, куда не надо, это начинало раздражать. — Дальше сам, мне в другую сторону.       И, казалось бы, только завязался разговор, как альфа сбегает. Джемину становится не по себе, но он ничего не может поделать — если человек не хочет идти на контакт, его не принудить. Ему должно быть безразлично, в конце концов, его тяга подружиться хоть с кем-нибудь — лишь маленькое эгоистичное желание, приправленное одиночеством. Джено тут не причем.       Джемин уныло вздыхает и поворачивается в противоположную сторону.       Джено идет домой на эмоциях, тяжело наступая на асфальт, слыша как подошва глухо отбивает по ушам. В груди что-то неприятно сжимается и не дает вздохнуть, чему альфа удивляется — он никогда так негативно не реагировал на вопросы о его жизни, какой бы никчемной она не была. Но Джемин задел слишком деликатную тему, иначе альфа просто не мог объяснить зудящую под ребрами злость.       Он бросает рюкзак на пол, вешает куртку на единственный крючок у двери и сразу же идет ужинать, чтобы перебить мысли едой. В холодильнике осталось что-то нормальное со вчерашнего дня в виде лапши с фаршем, и альфа облегченно выдыхает — готовить он, мягко говоря, не любил. После ужина он сажает телефон в соцсетях, ставит его на зарядку и садится за старый ноутбук, чтобы подготовиться к завтрашнему семинару. Все в привычном ритме и злой тишине.       Но из мыслей он все равно не выходил. Сколько ему идти до дома? Он уже дошел? Как окружающие реагируют на его запах? Так же, как тот придурок из университета? У него есть с собой что-нибудь для защиты? Он вообще умеет защищаться?       Джено откидывает ручку в сторону, закрывая лицо руками. Его одолевает не злость, а банальная тревожность. Черт возьми, он правда сидит и переживает за какого-то парня из университета, будто ему нечем заняться. Ситуация и правда не очень — если Джемин не соврал о том, что это его обычный запах, то рано или поздно все может обернуться печально.       В итоге Джено бросает попытки позаниматься и набирает Донхека. Тот отвечает не сразу, вероятно, все еще сидит в баре и только успевает что разливать дешевое пиво всяким неудачникам.       — Что такое? — сразу спрашивает он, зная, что Джено просто так никогда не звонит.       — Занят?       — Говори, все нормально.       — Слушай, Хек, — альфа прочищает горло, вставая со стула, и начинает ходить по кругу в маленькой комнате. — У тебя нет номера Джемина?       — Это наш трофей? Нет, — на фоне звенит стекло. — Что-то случилось?       — Ничего такого, — легче не становится, и парень тяжело вздыхает. — Я, кажется, понял, почему Юта вцепился в него.       — Серьезно? Почему?       — Его запах. Он очень сильный. И он, типа… Разгуливает с ним по улице в одиночку? Это так стремно, — Джено чешет затылок, не понимая, зачем это рассказывает.       — Ты волнуешься?       — Нет. Просто хотел узнать, дошел ли он.       — Ясно, — Джено готов поклясться, что Донхек усмехнулся. — Джемин не выглядит дохляком, не переживай так. Вы на одном потоке?       — Ну, да…       — Завтра увидитесь тогда. Думаю, он знает, как себя вести в таких ситуациях. Все будет хорошо, Джено, — Хек ждет ответа на свои утешительные слова, не имеющие никакого веса, потому что все они — незнакомцы, ничего не знающие друг о друге, и вздыхает от тишины. — Я постараюсь узнать его номер. Отдыхай.       Отдохнуть не получается. Головой парень понимает, что ему нужно поспать и плевать на выскочек, что нагло ворвались в его жизнь, но сердце стучит нарочито медленно, выслушивая каждый шорох его маленькой квартиры, будто поджидая опасность. Которая преследовала совершенно не его.

~*~*~

      Джемин неосознанно применяет способ, который в детстве он выучил от отца — «не показывай страх собаке, и она тебя не тронет». Люди, конечно, не собаки, но иногда казались примитивнее любых зверей. Тем не менее, выпрямив спину и успокоив дыхание, Джемин идет в университет ровно, стараясь думать о предстоящем семинаре, скорой сессии и погоде. Ему кажется, что все вокруг правда будто не видят его. Он обычный прохожий, и все проблемы лишь у него в голове.       Омега не замечает, как напряжено его тело, до того момента, пока не пересекается взглядом с Джено у ворот кампуса. Сегодняшнее утро намного прохладнее предыдущего, но альфа стоит в своей неизменной толстовке, вжав голову в плечи и спрятав нос в горло тонкой водолазки. Джемин не сомневается ни капли, что тот ждет его.       — Тебе не холодно? — вопрос глупый, но он не знал, как иначе начать разговор со всей той неловкостью между ними. Джено отрицательно качает головой и заметно расслабляется. Почему-то.       — Сколько у тебя сегодня пар?       — Пять, но, Джено… Если тебе неудобно, ты можешь не ходить со мной. Вчера был нелепый случай, я постараюсь просто не пересекаться с тем парнем… — позади проходит небольшая группа студентов и, не помещаясь на узком асфальте, ненарочно подталкивает Джемина к альфе на несколько шагов ближе.       Они оба резко выпрямляются, рвано вздыхая. И, кажется, Джемина накрывает так же, как в первую встречу — до першения в горле. Слишком близко.       — Пойдем внутрь, — бросает Джено и разворачивается на пятках своих тонких кроссовок. Джемин на это смотрит недовольно — сам он был в осенних утепленных ботинках. Неужели бои в этом клубе не приносят такой доход, чтобы можно было одеться по сезону?       Он думает отдать парню свой шарф, которым он укутался до ушей, но понимает, что, скорее всего, это будет пыткой. Тупые запахи.       — Где у тебя занятие? — как только они проходят турникеты корпуса, Джено расслабляется и показывает свой красный нос.       — У меня история. На третьем, — альфа едва заметно хмурится — ему нужно было в лекционную на первом, а потому мотаться туда сюда не хотелось. Но что-то внутри, какое-то отвратительное незнакомое чувство, не давало все бросить и уйти.       — Хорошо, — направляясь к лестнице, он старается не смотреть на омегу и даже не представляет, как раздражает этим его.       — Если ты упорно решил ходить со мной, то хотя бы не делай вид, что я тебя заставил, — Джемин догоняет его, по пути расстегивая пальто. В своей одежде рядом с альфой он выглядит как его учитель, а не ровесник.       Джено приподнимает бровь.       — Я даже ничего не говорил.       — Вот именно. Я не искал телохранителя, я просто попросил помощи у знакомого человека, потому что слегка… переволновался.       — Знаешь, у тебя слишком много претензий для твоего положения, — огрызается альфа и ускоряет шаг, что Джемин старается проигнорировать — видимо, с этим парнем нельзя ни о чем поговорить. Он закатывает глаза, перебарывая желание дать себе тяжелую пощечину — ему кажется ненормальным то, что он готов терпеть такое отношение и продолжать таскаться за блондином по всему кампусу. Нечто странное внутри будто приказывало ему держаться рядом, намекая, что если они разминутся в разные стороны, то случится непоправимое. Это чувство казалось до жути неправильным. Но перед злосчастным турниром это единственное работающее успокоительное. Джемин решает потерпеть характер Джено.

~*~*~

      Легкая паника начинается примерно в семь вечера, когда Джемин, убивая время в какой-то незамысловатой игрушке на телефоне, видит сообщение о том, что к нему едет курьер. Ему привозят картонный запечатанный пакет, внутри которого со свежими ценниками лежат бежевые атласные брюки и рубашка-сетка с вышитыми голубыми цветами — сущая вульгарность, прикрытая маской нежности и невинности. Записка, вложенная в карман, была, естественно, от Юты. В ней он аккуратным почерком указал свои требования к внешнему виду Джемина, а также время и дату.       «Представление» назначено на воскресенье, через четыре дня. Было не совсем понятно, что имелось в виду под этим "представлением", но спросить абсолютно не у кого — Джено о подробностях турнира не знает ничего, а Джемин больше ни с кем из бара не знаком. Остаётся лишь ждать.       — Я просто не пойму, — вдруг заводит разговор Джено, когда они вместе сидят в столовой в пятницу. У альфы было окно, а Джемин вдруг решил, что это идеальный вариант спокойно пообедать, поэтому на свою пару законодательства он не пошел, — почему ты там участвуешь. Туда приходят за деньгами.       Джемин с трудом проглатывает кусок бисквита, в котором крема оказалось намного меньше обещанного, и опускает взгляд.       — Почему ты думаешь, что мне не нужны деньги?       — Потому что их у тебя достаточно. Вряд ли турнир принесет тебе больше, чем ты тратишь каждый месяц, — Джено сидит далеко, через одно место, и его слова еле слышны, но это совершенно не убавляет силу, с которой они исполосили живое Джемина.       — Это уже мои проблемы.       Будто он знал, сколько кто тратит и зарабатывает. В воздухе виснет пауза на половину минуты, за которую доедается бисквит и в голову приходит одна мысль за другой.       — Если бы это были только твои проблемы, ты бы не цеплялся за людей вокруг, — Джено отпивает из картонного стакана крепкий кофе и наконец поворачивается к омеге. — Ты даже не знаешь, что тебя там ждет.       — И что?! — слишком громко произносит Джемин, впиваясь взглядом в глаза напротив, скрытые за едва искажающими пространство линзами в тонкой оправе. — А если мне плевать, что там будет?       — Оно просто не стоит того? Я об этом, — альфа явно не ожидал такой резкой реакции. Все его слова не более, чем предостережение для человека, который действительно не понимает, во что ввязался — Джено не знал многих деталей о подобных турнирах, но если подумать головой, главная их опасность — незаконность. То есть, никто ни за что не отвечает, все делают что хотят.       Джемин скрипит вилкой по тарелке.       — Это вообще не твое дело.       Задело. Очень сильно. Все эти дни Джемин был на нервах, представляя самые ужасные картины того, что с ним может произойти, но все это не имело значения перед тем, ради кого он это делает. Ради Яняна. Все. Остальное неважно. И мнения тех, кто лишний раз не может выдавить хоть фразу для поддержки разговора, он точно не требовал.       — Ладно, — слишком холодно отвечает альфа, а затем встает и уходит, оставив поднос с кучей еды на столе. Вот так, импульсивно и безрассудно, после слов, что ему не сложно быть рядом с Джемином, он бросает его посреди учебного дня.       Да и плевать.       Джемин понимает, что погорячился, когда с началом воскресного заката он надевает на себя ту самую рубашку. Она противно висит на его худом теле, не скрывая ни одного изгиба, но при этом вышивкой закрывая все мелкие детали, будто Юта решил подразнить зрителей, но самое вкусное все равно оставив на потом. Омега долго стоит перед зеркалом, пытаясь усмирить непослушные густые волосы, но выходит плохо. Накамото упомянул в записке, что интересный макияж не повредит, но Джемин никогда в жизни его не использовал, а потому даже не пытается.       Приезжает он на такси с функцией «водитель-бета» к черному входу бара, укутанный в свое пальто и толстый шарф. На улице было где-то два градуса тепла, но это совершенно не помешало Донхеку выскочить на улицу в одной рубашке и встретить омегу.       — Что-то ты долго, — он, видимо, выходил уже несколько раз.       — На мосту авария, — оправдывается Джемин, но его не слушают — тащат за руку внутрь по коридору, затем вниз по металлической лестнице в какую-то комнату, которая оказывается небольшой раздевалкой с рядом потрепанных шкафчиков и небольшим диваном. Где-то вдалеке слышится гул множества людей, и в животе все скручивается в тугой узел.       — Эта наша личная, за вещи можешь не переживать, — официант помогает снять верхнюю одежду, пока Джемин лишь заторможенно подает то одну руку, то другую. — Сюда могут зайти только работники.       Донхек был ниже на полголовы, его волосы взъерошены, а под глазами все такие же синяки. Булавка на табличке с его именем расстегнулась, и Джемин тут же показывает на нее пальцем.       — У тебя расстегнулось…       — А… Спасибо, — официант слегка смущается, вешая пальто Джемина на крючок у двери, и поправляет табличку. — У тебя есть еще где-то полчаса. Можешь поправить прическу пока и остальное. Ты не делал макияж?       Джемин качает головой. Для такого вечера настроение у этого парня было слишком бойкое.       — Юта будет недоволен… — он оглядывается вокруг и лезет в карман своей куртки, висящей рядом со всей верхней одеждой, доставая оттуда маленький тюбик дешевого на вид тинта. — Ты не против?       Джемин не в силах возражать. Все его мысли уже там, рядом с тем огромным рингом, что японец придумал поставить под безобидный, с первого взгляда, бар. Сколько людей уже сидят на трибунах? Что они ждут увидеть? Сколько денег они отдали в карман Юте?       Омега дергается, когда Донхек касается пальцем его щеки.       — Прости. Я просто добавлю румянец, — он размазывает помаду ему под глазами и чуть касается переносицы, затем протягивает тюбик. — Губы сам подкрасишь?       Джемин берет помаду и смотрит на едва заметный перламутр на ее поверхности, который переливается так же красиво на его лице.       — Что сейчас будет? — ему не хотелось разговаривать, но неизвестность пугала больше. Донхек хмурится.       — Ты дрожишь… Все хорошо?       — В такой одежде немного прохладно…       — Сейчас ничего страшного не произойдет, — парень успокаивающе кивает головой. — Там собрались и участники, и зрители, но первых слишком много, поэтому Юта решил провести несколько отборочных этапов. Тебя просто представят публике.       — Будут говорить имя?       — Я не знаю, как вы договаривались… Но сегодня тебе не нужно сидеть весь вечер — постоишь пару минут там и пойдешь домой.       — Точно? — Донхек на такой вопрос удивленно и неуверенно кивает.       Джемину приходится посидеть немного, и за эти вечные двадцать минут у него не получается обдумать ни одну полноценную мысль. Шум, раздающийся за двумя дверьми, с каждым вдохом слышится все четче, в какой-то момент кажется, что можно понять отрывки разговоров. От громкого крика омега дергается и почти вскакивает, когда ручка двери опускается вниз.       В комнату входит высокий парень в черной футболке, маске на лице и заплетенными в колосок темными волосами. Джемин не уверен, что видел его раньше. От него явно пахнет альфой, и только слова Донхека о том, что сюда могут зайти лишь сотрудники, бились где-то у затылка и не давали окончательно запаниковать.       — Меня зовут Енхо, — представляется парень, понимая, что заставил нервничать. — Я от Донхека, мне нужно вывести тебя к Юте.       — Уже? — Джемин встает с места и его пальто, накинутое на плечи, некрасиво падает на пол.       — Да. Мы тебя закроем, можешь не переживать, — из-за двери выглядывает еще один такой же высокий парень. До Джемина доходит, что это просто двое вышибал, которые должны провести его через толпу в самый центр подвала. Омеге кажется, что он чувствует, как к нему прикасаются чужие руки, из-за чего вся кожа покрывается мурашками.       Он делает вдох.       — Все в порядке? — Енхо приспускает маску до подбородка, и Джемину становится не так волнительно. Лицо у Енхо доброе и совсем не пугающее.       — Да. Пойдем, — он так и забывает накрасить губы тинтом, что дал Донхек. В принципе, румяные щеки тоже должны выглядеть неплохо.       — Лукас, ты слева, — дает команду альфа, закрывая раздевалку на ключ и надевая маску обратно.       Они идут по очередному коридору, в конце которого тяжелая металлическая дверь — такая же, как та, через которую заходил сюда Джемин в прошлые разы. Когда второй парень приоткрывает ее, становится понятно, как сильно она заглушает то, что происходило в самом зале. Крики, вой и противный свист соединились в противную какофонию, что окончательно затуманила разум. Создалось тонкое ощущение нереальности происходящего. Будто все снится. Будто сейчас, как только настанет время выходить, прозвенит будильник и начнется самый обычный день.       Но нет.       По ушам бьет скрип микрофона, за которым тут же раздается голос Накамото. Тот здоровается, раззадоривает публику, напоминая своей манерой говорить и акцентом то время, когда он вместе со своими тупыми друзьями таскался по пятам за Джемином и не давал ему спокойно жить. Не самое лучшее, что могло вспомниться в этот момент.       Лукас толкает дверь неожиданно, заставляя вздрогнуть и сощуриться от яркого света прожекторов над рингом. Джемина слегка толкают в спину, и он послушно идет под рев десятков людей, что хищно осматривают его с ног до головы и тянут к нему руки. Енхо и Лукас мгновенно отбивают все, но насколько легче становилось от этого? Примерно на одну тысячную.       В голове проясняется окончательно, когда Енхо раздвигает канаты, и через них Джемин видит, как Юта протягивает руку. Омега никогда не был на ринге, потому неуклюже пролезает через щель, чуть не падая, когда японец тянет его на себя. Зал восторженно взрывается, со всех сторон летят крики, возгласы и грязные пожелания, а взгляды буквально раздевают, сдирая с Джемина эту дурацкую одежду, смешивая с грязью, в которой давно застряла толпа.       — Посмотрите на это крепкое и статное тело! — вырывается изо рта Накамото, и за это его хочется ударить. Он продает омегу как кусок мяса, как тушу еще не зарубленной скотины, и самое мерзкое в этом то, что Джемин был на это согласен. — А запах! Вы же чувствуете, верно?       Джемин испытывает сильное желание убежать, спрятаться и, возможно, разрыдаться, но он продолжает стоять. Ослепленный прожекторами, от которых невыносимо жарко, он на мгновение думает, что станет легче, если найдет в толпе знакомое лицо. Одно знакомое лицо.       Но как бы он ни вглядывался, ничего не вышло. Его там не было.       Юта в десятый раз повторяет, что нужно сделать, чтобы получить Джемина, а затем отпускает его. На ватных ногах он перелезает через канаты и практически падает в руки Енхо, который провожает его обратно в маленькую раздевалку. У Джемина хватает сил только чтобы сесть на диван и закрыть лицо руками. В ушах все еще стоял шум и мерзкие возгласы, а запястье горело от сильной руки Накамото.       — Возьми, — доносится сверху, Джемин поднимает голову, видя перед собой стакан воды с лимоном. — Испугался? — Донхек обходит его и садится рядом.       — Было… не очень, — честно признается Джемин.       — Не переживай так, тебя не тронет ни один альфа до конца турнира, — официант пытается утешить, но получается у него не очень. Он мешкается и, дождавшись, пока Джемин допьет, говорит дальше. — Я тоже однажды был там.       Енхо, стоявший возле двери, недовольно скрещивает руки на груди и отворачивается.       — Что?       — Трофеем, — Джемин удивленно смотрит на Донхека, решившего внезапно пооткровенничать. — Деньги были нужны. Тоже страшно было, но я держался. Даже рукой махал, пока на ринге стоял, — у него вырывается смешок.       — А в конце? — хрипит Джемин, на что получает добрую улыбку.       — А в конце, когда победитель был объявлен, мы поехали в кафе пить самый вкусный в мире какао, — официант внезапно берет ладонь Джемина в свои маленькие руки и заглядывает в глаза. — Не все они будут драться за тебя. Им важна победа как сам факт. Или деньги. Тебя могут отпустить.       Джемин долго думает над этими словами и в конце кивает — это правда немного успокоило. Наверное, в его случае такой трюк не сработает — всю его жизнь рядом крайне несдержанные альфы, и вряд ли ему перепадет «самый вкусный в мире какао».       Донхек поднимается с места, собираясь вернуться к работе.       — Но самое забавное, что этот победитель практически мой жених, — усмехается он. — Я пойду, у меня полно дел. До такси тебя тоже проводят, не переживай. И не думай слишком много!       Джемин кивает и провожает взглядом официанта, который что-то хмуро бросает в сторону Енхо, проходя мимо. Альфа смотрит на него с совершенно нескрываемой злостью, но Джемину уже все равно. Наконец-то можно ехать домой.