Апперкот

      Маленький резиновый мячик раз за разом взлетает к потолку и приземляется точно в небольшую ладонь Ренджуна, который лежит на кровати второй час вместо занятий, очень злится от этого, но продолжает ничего не делать. У него никогда не было настолько большого потока мыслей в голове, отчего он даже не в силах прочитать параграф в учебнике. Это пугало. Круглый отличник уже получил тройку и два предупреждения, что совершенно не мотивировало его учиться усерднее.       Мальчик вздыхает. Самое страшное, конечно, в этом то, что все мысли были об одном человеке. И это не родители, не брат, не друзья. А один жуткий парень с черными волосами и потрясающим, совершенно необычным взглядом.       — Может ты уже слезешь с кровати и поможешь мне? — возмущается Джисон, не отрываясь от учебника по геометрии. — Я не понимаю ничего!       — Не обязан, — хмыкает Хуан, продолжая кидать мячик вверх.       — Ну пожалуйста!       — Отстань, а. У меня нет настроения.       Джисон поднимает голову и щурится на эти слова.       — Ты же в курсе, что ты лыбишься как идиот уже вторую неделю? Это так у тебя нет настроения?       — Если я не хочу делать домашку, мне теперь ходить и рыдать?       — Тебя оставят после уроков в итоге. Отличник, тоже мне, — Джисон фырчит и снова утыкается тупым взглядом в учебник, перечитывая теорему.       Ну и пусть оставляют. О репутации отличника вокруг пеклись все, кроме самого Ренджуна — отношение других людей к нему и его учебе никак не повлияет на то, как он в итоге сдаст экзамены. Какой смысл волноваться из-за таких бесполезных вещей?       Мальчик ловит мяч двумя руками и долго рассматривает его. В голове снова прокручивается момент последней встречи в баре, когда Ренджун разволновался не на шутку, ничего не смог сказать и убежал. У него краснеют кончики ушей. Он сам не понимает, что именно заставило его так нервничать, но точно уверен, что любая причина кроется в администраторе этого заведения.       Ренджун никогда никому не нравился. Он маленький, незаметный, ничем не выделяющийся парень, и, как ему казалось, все одноклассники в любой вещи превосходят его. И пока подростки вовсю были в той самой фазе, когда учеба отходит на задний план, а на первое место выдвигается романтика первой любви, Ренджун сидел дома и зубрил домашку.       До недавнего времени.       Пока один мужчина не начал с ним флиртовать.       В голове такое не укладывалось. Из всех людей вокруг он понравился взрослому, обеспеченному человеку, который живет отдельно от родителей, имеет свою машину и сам официально зарабатывает деньги. Наверное, это было неправильно.       Но так приятно было думать об этом.       — Как думаешь, в кого ты инициируешься? — внезапно бросает Ренджун, возвращаясь к игре в мяч. Сам он был бетой и никогда не думал о таком, но у Джисона в свидетельстве о рождении вторичный пол был со знаком вопроса.       — В альфу, конечно, — одноклассник выпячивает грудь, с удовольствием отвлекаясь от тетрадей. — Мои родители даже не сомневаются в этом.       — У твоих родителей рентген вместо глаз? Откуда они могут знать?       — Ну, — Джисон запинается. — Они очень надеются. По нашей линии редко рождаются альфы, поэтому они хотят утереть нос всем родственникам.       Ренджун на это хохочет.       — Они такие же странные, как и ты, подумать только!       — А вообще, мне все равно. Я не знаю, каково быть ни тем, ни другим, так что… Будь что будет.       — Возможно, сейчас я завидую омегам, — выдыхает мальчик, поднимаясь с подушки и игнорируя растрепанные волосы. — Это глупо, но… У них всегда есть «оружие», которое поможет им найти пару. Разве не здорово?       — Звучит как полное дерьмо, Ренджун. Мне кажется, от запахов больше проблем, чем помощи.       — Думаешь? — мальчик чешет затылок.       — Донхек же рассказывал когда-то.       — Не помню, — честно признается Ренджун и потягивается, все еще не выпуская игрушку из руки.       Джисон пару минут смотрит в окно, что было завешено старой шторой с прикрепленными на ней вырезками из старых журналов с комиксами, а затем на его лице растягивается широкая улыбка.       — А тебе зачем такое оружие? Кого решил клеить?       Ренджун зло смотрит на младшего, не замечая, как начинает гореть лицо.       — Я просто сказал!       — Да, конечно! Кому ты рассказываешь? — смеется Пак, чудом уворачиваясь от летящего в него мячика. Тот в итоге бьется о дверь, которая сразу же открывается, показывая испуганное лицо младшего брата Ренджуна.       — Вы сдурели тут? — возмущается он не до конца сломанным голосом.       Джисон на это только продолжает улыбаться, всеми силами сдерживаясь, чтобы не начать подкалывать друга дальше. Но по негласному правилу при родственниках такое делать было запрещено.       — Что ты хотел? — Ренджун всеми силами делает вид, что он не хочет кинуть в Джисона что-то потяжелее маленького мяча.       Младший Хуан протягивает бумажный пакет.       — Я доделал печенья, за которые тебе переплатили.       — О, давай сюда. Сейчас отнесу.       Хорошо, что он не рассказал Джисону все подробнее. Тот в итоге успокаивается и возвращается к ненавистной геометрии, а Ренджун ищет в шкафу что-то не сильно мятое, чтобы не идти в школьной форме. От помощи он отказывается, заставляя друга продолжать делать домашку у него в комнате. Случится катастрофа, если Джисон увидит, как Ренджун теряется при виде одного человека, и какая начинается у него паника, поэтому нет, лучше он сходит один.       Перед дверью черного входа, через которую просит входить Донхек, Ренджун вдруг понимает, что вместе с забвенной радостью его вдруг охватил огромнейший ужас. Тут, в этих стенах, где-то ходит он.       Что ему говорить, когда они пересекутся глазами? Куда смотреть? Что делать с руками?       — Так, ты к Донхеку идешь… — говорит мальчик сам себе, глубоко вздыхая и пытаясь успокоиться. — Отдать печенье. С шоколадной крошкой!       Ренджун делает шаг вперед, как вдруг дверь резко распахивается, заставляя его вскрикнуть и отпрыгнуть обратно в обнимку с шуршащим пакетом.       Напротив него дергается Джено с огромной метлой в руке.       — Ренджун?       — Здрасьте… — Хуану кажется, что по ощущениям душа его покинула на ближайший час.       — Извини, не хотел пугать, — мягко улыбается альфа и отходит в сторону. — Донхек в подсобке.       — Спасибо, — Ренджун жмурится и шумно выдыхает воздух, проскакивая внутрь. Как хорошо, что все его тут знали и относились хорошо — Рен очень плохо переживал новые социальные взаимодействия.       Он проскакивает внутрь, обернувшись напоследок и наблюдая, как Джено нехотя начинает сметать с дороги опавшие листья. Если Ренджун не ошибается, дверь в подсобку была крайней с правой стороны, но она оказывается закрыта.       — Блин, — он нервно закусывает губу, понимая, что придется идти через бар. Сейчас около трех часов дня, поэтому вряд ли он наткнется на каких-нибудь не очень приятных мужчин. Ренджун перехватывает пакет в руках и тянется к ручке двери, чуть не падая от того, что ее резко открывают с внешней стороны.       И печенье, упакованное в этот раз в простые целлофановые пакеты, валится из рук, рассыпаясь прямо на лакированные туфли администратора.       — Ты что тут делаешь? — удивленно вздыхает Доен, наблюдая за тем, как школьник ползает по полу и собирает маленькие пакетики.       — Где Донхек? — мальчик аккуратно забирает одно печенье с ноги мужчины.       — Чем тебя не устраиваю я? — кокетливо говорит Доен, поднимая надорванный бумажный пакет.       — Всем! То есть ничем! То есть… Я разницу принес, — Ренджун поднимается, прижимая к груди десяток печений, и краснеет до кончиков ушей.       Мужчина протягивает за ручки пакет, помогая высыпать все туда.       — Какую еще разницу?       — Вы в прошлый раз дали слишком много денег. Поэтому вот! — Рен с жалостью кидает последнее печенье, которое рассыпалось внутри упаковки, и прячет руки за спину, позволяя себе на несколько секунд заглянуть в черные глаза мужчины.       Это было абсолютной ошибкой.       У Доена глаза лисьи — раскосые, хитрые и смотрящие в самую душу. Душа у Ренджуна, по его мнению, была ничтожно маленькой в силу его возраста и размера, потому сейчас ему казалось, что его видят насквозь.       Доен же видит только пунцовые мягкие щеки, чему забавится. Он обходит мальчика и, обнимая его за плечи, ведет за собой в зал. Ренджун чуть ли не кричит от этого, его сердце начинает биться с безумной силой. В какой-то момент ему кажется, что он готов свалиться в обморок.       Зал практически пустой, поэтому никто не обращает внимания на школьника в таком заведении.       — Сладкий, это были просто чаевые, не нужно их отрабатывать, — он отводит его к стойке, из-за которой едва заметно торчит макушка Донхека. — Лучше бы мороженое купил себе с братом.       Ренджун чувствует парфюм мужчины. Он не разбирается в духах, но это было чем-то тяжелым и приятным, как раз подходящим для Доена, а еще, кажется, очень дорогим. Он надеется, что целиком пропахнет им, чтобы даже дома ощущать аромат, и хоть раз в жизни тоже быть зацикленным на запахе.       — Донхек, к тебе пришли, — Доен нарочито медленно убирает руку с плеча Ренджуна, кончиками пальцев проводя по лопатке, замечая, как школьник напрягается еще сильнее, и усмехается. — Дай ему десятку за хорошую работу, — напоследок, он проводит рукой по волосам младшего, и тот закипает.       Донхек хмуро забирает помятый пакет, заглядывает внутрь и с подозрением оглядывает внешний вид Ренджуна.       — С тобой все в порядке? — аккуратно интересуется он, косясь ему за спину, где Доен повис на стационарном телефоне.       — Донхек, — Рен закрывает рот ладонями и вплотную подходит к стойке, наваливаясь на нее всем телом. — Кажется, он мне нравится! — шепотом говорит он, на секунду оглядываясь назад, в страхе наблюдая, как на лице Хека растерянность сменяется на задумчивость, а затем на огромнейшее удивление.       — Что?! — вырывается у омеги в полный голос, на что все немногочисленные посетители резко оборачиваются.       — Тише ты!       — Ренджун? Ты в своем уме? — Хек переходит тоже на шепот, наклоняясь ближе. — Тебе семнадцать!       — Я знаю, я просто… Я понимаю!       — Я его убью сегодня, — лицо омеги каменеет, как только он представляет, что Доен мог натворить, отчего Ренджун в итоге пришел к таким мыслям.       — Он не виноват, Донхек! Он просто такой… классный? — Хуан снова оборачивается, фокусируясь на широких плечах Доена в черной рубашке, и тихонько вздыхает.       — Ты в курсе, что ему почти тридцать?       — Я догадывался…       — Ты в курсе, чем занимаются люди в отношениях?       — Что?! — Ренджун оборачивается, чувствуя, что его уши немеют от стыда. — Я не собирался! Я же просто сказал, что он к-классный…       — Я спрашиваю, ты в курсе?       — Ну да…       Донхек берется указательным и большим пальцами за переносицу и вздыхает. У него самого первые отношения были, кажется, в шестнадцать лет с ровесником, поэтому он совершенно не понимает, как ему реагировать на подобное. Ренджун перед ним явно волнуется, потому что всегда считал его своим авторитетом. И если Хек сейчас начнет возмущаться, то легче точно не сделает.       — Пожалуйста, будь осторожен, — говорит он в итоге, мягко сжимая чужую ладонь. — Доен правда классный, но он все-таки старик.       — Тэилю тоже тридцать!       — Я младше Тэиля на шесть лет, не на одиннадцать. А еще я не учусь в школе, — Хек грозит пальцем, поправляя беспорядок на голове у Ренджуна. — Просто помни об этом.       Донхек сейчас ведет себя как настоящий родитель, который сразу же предупреждает о самых страшных опасностях, стоящих на пути симпатии и любви. Но у Ренджуна от этого мурашки по коже — он, честно говоря, даже не думал об отношениях, тем более с Доеном. Он просто пришел к мысли, что он ему нравится. Как? Без понятия. Доен красивый, зрелый и обеспеченный, но это ли привлекает юное семнадцатилетнее сердце? Навряд ли.       Донхек отпускает Ренджуна после того, как они вместе пьют чай в подсобке с его печеньями — на улице довольно холодно, и горячее питье сейчас как нельзя кстати. После он возвращается в зал, где посетителей стало больше, и устало поднимает голову, глядя на круглый потрепанный циферблат — семнадцать часов. Его рабочий день только начинается. У него не укладывается в голове, как этот ребенок пришел к выводу, что запасть на взрослого мужика — отличная идея. Донхек смотрит на Доена, который вышел в бар из-за недостатка персонала и систематически разливал мудреные коктейли, на его закатанные рукава черной рубашки, широкие плечи и зачесанные назад волосы. И Донхек, наверное, понимает Ренджуна. Если бы в его сторону посмотрел такой мужчина прямо посреди пубертата, он бы уже начал готовиться к свадьбе.       — У тебя есть какой-нибудь легкий обезбол? — доносится со стороны, и Донхек хмуро оборачивается. — Ты на кого там засмотрелся? — Джено стоит перед ним в своей неизменной толстовке и очках, пытаясь разглядеть, кого высматривает Хек, но, кроме администратора и его полупьяных посетителей, никого не видит.       — Попроси у Доена, — Донхек мог только ранки обрабатывать, честно говоря, в таблетках он не разбирался совсем. — Ты где вчера был?       Джено ведет плечом.       — Дома? Где мне еще быть, — фырчит альфа, потирая висок.       — Вчера было представление.       — Что я там не видел? — на этом вопросе Донхек полностью переключается с Доена на Джено, искренне удивляясь такому тону. Альфа смотрит в сторону, скрестив руки на груди, делая вид, что его совершенно не интересует этот разговор.       — Там же был Джемин. Кажется, он немного испугался.       — Кажется, это не мое дело, — передразнивает Джено, показушно закатывая глаза и удаляясь в сторону барной стойки. Донхек растерянно провожает его взглядом и думает, что, скорее всего, ошибся, посчитав, что они с Джемином довольно близки. Но ведь Джено явно волновался за омегу, тогда почему его ответ был таким холодным? Поругались?       На телефон приходит сообщение от Тэиля, в котором тот оповещает, что приехал домой, а там совершенно нечего есть. Звучит как интересный намек или предложение, но на самом деле Мун всегда бесился от того, что Донхек иногда не успевал приготовить полный холодильник еды. Тэиля не было трое суток, откуда он мог знать, к какому моменту стоит испортить очередную партию продуктов?       Донхек идет следом, намереваясь отдать клочок бумаги с коряво написанными на нем цифрами — номером Джемина, но, честно говоря, теперь он не уверен, что был смысл выпытывать из испуганного омеги его телефон. Доен успевает расправиться со всеми заказами, напоследок всучив Джено стакан с водой и таблеткой.       В какой-то момент Донхек думает что-то сказать насчет Ренджуна, пригрозить или предупредить о чем-то, но понимает, что не в праве раскрывать чужие секреты.       — Не видели Енхо? — интересуется администратор, расправляя рукава, которые чудным образом совсем не помялись.       — Он придет позже, — Донхек все-таки кладет перед носом Джено записку. — Пошел домой переодеться.       — Опять у тебя ночевал?       — Что значит «опять»? — официант закатывает глаза, делая вид, что ему сказали что-то невероятно глупое, и искоса наблюдает за Джено. Тот выпивает стакан воды залпом и разворачивает бумажку, сразу понимая, что именно на ней написано. Пару раз стучит пальцем по столу и убирает номер в карман. Донхек ухмыляется.       — Скажи ему, чтобы хоть изредка делал тут какую-то работу.       — Он делает!       — Светить своими мускулами — это не работа. Пусть учится у Джено, — недовольно замечает Доен, намекая на то, что Ли за сегодня очистил всю территорию от листвы. — Ко мне сейчас должен дед приехать, мне как с ним справляться?       Омега устало вздыхает. То, что Енхо не было так долго, говорит о его решении немного поспать дома — ночь он действительно провел у него и спал всего несколько часов. Было бы приятнее, если это случилось из-за того, что они всю ночь смотрели фильмы или играли в приставку, но Хек уснул около двух часов ночи, а у Енхо очередной приступ бессонницы. Донхек волновался из-за этого. Он уходит в подсобку, чтобы позвонить альфе, и понятливо кивает, слыша сонный хриплый голос в трубке.       — Тебя тут Доен ищет, — Донхек чувствует, как Енхо закатывает глаза, и едва заметно улыбается.       — Что ему уже нужно?       — Кажется, сегодня привезут крепкое.       — Уже? Я, кажется, недавно получал?       — После представления запасы как-то резко опустели.       — Понял, — на фоне что-то оглушительно падает и альфа едва слышно ругается. — Слушай, не видел у себя мои перчатки без пальцев? Вроде в карман клал, не могу найти…       Сердце Донхека пропускает удар. Он опирается рукой на стол и пытается сфокусироваться на словах Енхо, что звучат где-то далеко.       — Что не видел? — переспрашивает он, совершенно уверенный в том, что все расслышал правильно.       — Перчатки.       — Ты с ума сошел?! — Хек закрывает глаза ладонью и шумно выдыхает.       Если Тэиль найдет перчатки, он сразу поймет их принадлежность. Донхек не носит такое, никогда не носил. Совершенно не трудно догадаться, чьи они. Легкие будто сжимает тисками, когда омега мгновенно думает о последствиях. Тэиль вел себя пассивно, пока Донхек не переступал через невидимую черту, находящуюся где-то между «тебе можно общаться с людьми» и «я не хочу видеть ни одной души рядом с тобой». Енхо в его правилах занимал особый пункт.       Мун просто ненавидел его. До такой степени, что не стеснялся говорить Донхеку, что он сделает, если узнает о какой-либо интриге между ними. И все его слова вызывали холодный пот и противные мурашки.       Что будет, если Тэиль найдет перчатки? Вероятно, катастрофа.       Донхек сползает спиной по стенке, еле умещаясь между какими-то коробками.       — Ты хоть понимаешь, что теперь может случиться? Что он подумает, если найдет их? Что сделает?       — А что такого в том, что кто-то к тебе приходил и забыл вещь? — Енхо язвит, раздражаясь от разговора, связанного с Тэилем. Он никогда не пытался понять Донхека и не вставал на его сторону, если дело касалось Муна.       — Он… — как бы правильно сказать. — Он может подумать обо мне непонятно что, а я не хочу этого, — Донхек снова тяжело вздыхает, пытаясь расслабиться, но выходит плохо. Он понимает, что нужно немедленно бежать домой, пока Тэиль не успел решить лишний раз заглянуть под какой-нибудь стул, где потенциально могут лежать эти перчатки. Омега поднимается.       — Почему? — вырывается у альфы вопрос. Енхо не понимает, в чем проблема, или делает вид, что не понимает.       Хек снимает куртку с вешалки и пытается надеть ее одной рукой, соображая, что сейчас сказать Доену, чтобы тот не начал вредничать.       — Потому что я люблю его, — без раздумий отвечает он. — И не хочу потерять.       Омега сбрасывает звонок, чувствуя, как горит в груди то ли от злости, то ли от страха — он не знает, что сейчас ждет его дома, и не знает, что подумает Енхо после таких слов. Но Хек убеждает себя, что ему все равно — пусть помучается, пострадает, чтобы в следующий раз думал головой, и, просовывая руку во второй рукав, мчится домой.       Белая десятиэтажка, в которой Хек живет последние пару лет, оказывается намного дальше, чем обычно, когда так сильно торопишься. От одышки Донхек никак не может поймать нужный ключ на связке, буквально вваливаясь в их с Тэилем квартиру. От Донхека там только существование и две полки дешевой одежды — как-то не получилось разжиться на копейки, что он получает у Юты, но омега радовался хотя бы тому, что у него не было долгов. Но если ему придется уйти, он окажется на улице. От этого было некомфортно.       Внутри квартиры тихо, слышны только шум воды из ванной комнаты и проезжающие машины из приоткрытого окна. Донхек выдыхает, расстегивает куртку и, бросая связку ключей на стол, сразу начинает искать несчастные перчатки там, где по его памяти вчера находился Енхо — у холодильника, обеденного стола, по всему коридору, в щелях дивана, на журнальном столике и под ним. До омеги подсознательно доходит, что Со, черт бы его побрал, за несчастные двенадцать часов побывал везде, где только можно, поэтому продолжает откидывать подушки, вещи, ящики. Но нет ничего, пустота. К горлу подкатывает тяжелый ком — либо их тут не было и волноваться не стоило, либо Донхек плохо ищет. Он боится. Сам не знает чего.       В голове вспышкой проносится одно из воспоминаний, где у Енхо было разбито лицо, и его кровь некрасиво испачкала все вокруг, включая руки Донхека, и он, скидывая куртку на спинку дивана, устало садится, прикрывая глаза. Чертов Енхо. Чертов. Енхо.       Из коридора доносится щелчок двери и в комнату заходит Тэиль, вытирая мокрые волосы маленьким полотенцем и с непониманием оглядывая беспорядок повсюду.       — Что здесь произошло?       — А, — Хек поднимает голову и встречается с несколько раздраженным взглядом Муна. — Не видел… мою красную флешку? У меня там формы закупок, на работе комп слетел… — Донхеку кажется, что врет он фальшиво и неубедительно.       — Она у тебя всегда в ноутбуке, — альфа пожимает плечом и уходит на кухню.       — Точно… — у него вырывается нервный смешок, омега медленно идет в комнату и забирает флешку из ноутбука, надеясь, что не потеряет ее. Он берет куртку в руки и замирает на месте.       Енхо вчера так же скинул свою верхнюю одежду на спинку дивана. Донхек оглядывается назад украдкой, а затем смотрит за спинку дивана, где лежит пара кожаных потертых перчаток.       — Серьезно?! — шипит он, подлезая туда рукой и перепугано пряча их во внутренний карман куртки. — Я побежал! Люблю тебя, — бросает он на каких-то непонятных эмоциях, но в ответ раздается лишь звон посуды. Тэиль наверняка его слышал, просто в очередной раз проигнорировал.       Идя по улице, омега понимает, что от страха внутри груди осталось только пустота и пылающий пепел от его злости, который раздували мысли об этой ситуации. Подумать только, что Тэилю, что Енхо плевать на любые переживания Донхека. Одному омега нужен только в постели и в качестве служанки, а другой думает, что всегда прав. Вопроса о том, что чувствует сам Донхек, никогда не возникало.       В бар он заходит распаленный собственными чувствами и огромной обидой на всех. Зал заметно прибавил посетителей, но это не мешает заметить разговаривающих Доена и Енхо в углу, к которым сразу направляется омега. Со выпрямляется, но не успевает сказать и слова, как ему в лицо прилетают перчатки.       — Что за?.. — он их ловит, хмуро переглядываясь с несколько испуганным Доеном.       — Забери свои чертовы перчатки и больше не появляйся в моем доме, — пылит Хек, снимая на ходу куртку.       — Что?       — Мне даже представить страшно, что было бы, найди я их позже! — до вешалки он ее не доносит, в чувствах возвращаясь обратно.       — Ничего бы не было, — спорит альфа, скрещивая руки на груди. — Ты превратил образ этого придурка в какого-то монстра и сам в это веришь.       — Я не собираюсь тебя слушать, Енхо. С этого момента ты не приходишь ко мне домой. От греха подальше.       — Какого черта?       — И вообще, — Хек осознает, что пора остановиться, но слишком поздно, — найди уже себе омегу и не лезь в мою жизнь.       Он уходит в подсобку, в чувствах хлопая дверью, а Со остается стоять на месте, мысленно вытаскивая из спины ядовитые стрелы всех сказанных ему за сегодня слов. Донхек любит Тэиля, не хочет видеть Енхо у себя дома и собирается выкинуть его из своей жизни. Сердце сжимается так сильно, что несчастные перчатки скрипят в сжатом кулаке.       Они далеко не в первый раз ругались, но так больно, как сейчас, было впервые. Единственный смысл жизни альфы грязно ударил его против правил, прямо сказав, что в нем не нуждается. Порой Донхек буквально начинал дышать рядом с Енхо, разве это не имело никакого веса?       Альфа шумно выдыхает, убирая злосчастные перчатки в карман спортивных штанов. Доен волшебным образом испаряется, опасаясь трогать Енхо. В такие моменты лучше не попадаться альфе под руку. Для него же лучше. Со идет в тренажерную в подвале, перематывая кисти плотными тканевыми бинтами, и с ненавистью смотрит на висящую потертую грушу. Когда-нибудь вместо нее там окажется Тэиль.