Апперкот

      Джено правда изо всех сил пытается обижаться. По-человечески так, хотя бы пару дней. Потому что это неправильно — цепляться за человека, а затем пресекать его любые попытки сблизиться и стать больше, чем просто незнакомцами.       Он не собирался дружить с Джемином. Ему достаточно тех людей, с которыми он работает в клубе, их, в принципе, можно спокойно назвать друзьями. Джено пытался убрать между ними неловкость чужих людей, а заодно сделать доброе дело — уберечь невинного человека от глупого поступка. Судя по реакции Джемина, его участие в турнире и правда было необдуманным.       Но ничего не получается. Обида пропадает через пару часов, и хоть альфа специально не идет на представление, тревога за этого чужого человека накрывает его с головой.       Джемин немного испугался. Так сказал Донхек. Этого было достаточно, чтобы Джено пожалел о своем вчерашнем решении никуда не идти, но казалось бы, почему он должен жалеть? Да какая разница, что там произошло с этим омегой?       Сейчас альфа дома, на часах давно за полночь, а он смотрит на помятый клочок бумаги с цифрами, думает о чем-то постороннем, не решаясь позвонить. Смысла все равно нет, но нужно хотя бы договориться о завтрашней встрече? По расписанию много пар, и Джемин просто не сможет спокойно их проходить.       Но опять же… Почему его это так волнует? Он совершенно точно не запал на этого парня — Джено влюблялся раньше, и то, что происходило сейчас, было точно не влюбленностью. Да и не было причины дышать неровно к Джемину, если подумать. Что в нем могло привлечь Джено? Его явно дорогая одежда и телефон последней модели? Посредственное лицо? Странное поведение, когда тот заглядывает в окна и начинает над чем-то тихо смеяться?       Это все было слишком не во вкусе альфы. Слишком.       На следующий день он все-таки ждет Джемина у ворот, но спрятавшись за деревом. Он бы рад бросить все и пойти на занятия, но тогда тревожность сожрет его с потрохами — альфа предпочитает в этот раз довериться чувствам. Поэтому сегодня он просто понаблюдает со стороны.       Утро выдалось морозным. Настолько, что уже все вокруг без исключения перелезли в огромные пуховики. Джено тоже, хотя он терпеть не может огромную одежду. Его толстовки такой холод точно не выдержат — пришлось достать куртку до колен с огромным капюшоном и толстый вязаный шарф зеленого цвета, который ему подарил Сяоджун.       Джемин, появляющийся на горизонте, тоже тепло одет — у него белая куртка и шапка в цвет с меховым помпоном. Альфа не может удержаться и слегка улыбается — кто бы мог подумать, что взрослый самостоятельный парень может одеваться, как ребенок. На его фоне Джено выглядит мрачно, зато без проблем сливается с толпой студентов.       Омега, не скрывая, ищет кого-то в толпе, но не находит и, поджав губы, направляется в корпус. Что-то острое карябает грудь изнутри, альфа это игнорирует, идет следом на расстоянии и несколько раз шарахается, когда Джемин внезапно оборачивается. У гардероба он теряет его из виду, на что выругивается и смотрит в приложении расписание омеги, чувствуя себя несколько унизительно.

~*~*~

      Джемину не по себе. Он не думал, что они повздорили с Джено настолько сильно, что в итоге омега останется снова один. С утра странно тянуло поясницу, а запах по ощущениям будто стал еще острее, из-за чего он не мог сосредоточиться буквально ни на чем. Дойдя до нужной аудитории без приключений, он вроде спокойно выдыхает, но пустое место за партой рядом с ним вызывает тревожность и необъяснимое противное чувство в груди. Хотя Джено и не должен быть здесь, у него занятие на другом этаже.       За своими мыслями омега не замечает, как проходит вся пара, и уж точно не чувствует, что к нему тут же кто-то подлетает сзади.       — Посмотрите, кто тут у нас, — раздается мелодичный голос над ухом, когда Джемин собирает свои цветные ручки для лекции в рюкзак, и это наверное худшее, что могло произойти. — Как дела? — Чону очаровательно улыбается, поправляя лакированные рыжие волосы, колом лежащие в виде больших кудрей.       — Спасибо, хорошо, — не стараясь показывать ни одной фальшивой эмоции, Джемин щурит глаза и берет рюкзак, собираясь уходить. Но ему не дает это сделать вальяжно накинутая на плечи чужая рука.       — Солнце, а почему ты не сказал нам, что ты омега? Так хорошо скрывался, надо же.       — А какая разница, кто я?       — Большая. Понимаешь, беты — продукт нейтральный, им все равно с кем общаться. Для них все люди одинаковые. А вот нам, — Чону кладет руку на грудь, — лучше быть избирательнее. А не бегать под ручку с полудохлыми зазнавшимися вонючими альфами, — говорит он, и Джемину от этих слова хочется плюнуть омеге в лицо, честно говоря, но он не успевает даже открыть рот.       — У нас в клубе, — за спиной раздается единственный приятный голос в этом месте, а нос начинает щекотать, — есть целый свод правил о том, как себя ведет достойный боец, причем не важно, единоборства это или простая уличная драка, — Джемин не оборачивается. — И ни в одном из них не упоминается пол противника.       Чону меняется в лице с ехидного на раздраженное за долю секунды.       — Только попробуй, Ли Джено, и весь универ узнает о твоем маленьком секретике, — омега явно доволен своими словами, скрещивая руки на груди. Он знает, как для Джено важно сохранить в тайне то, чем он занимается. Джемин чувствует практически неощутимый укол ревности.       — О твоем тоже, Чону, — то, как вытянулось лицо омеги, словами не передать. Он убирает руки с груди и, сжимая зубы, уходит обратно к своему другу, на ходу посылая несколько красочных фраз.       Джемин все-таки разворачивается, задерживая дыхание. Джено сегодня выглядит особенно, в теплой серой водолазке и без очков, он совсем не тот, над кем издевались студенты. Он тот, у кого сбиты кулаки и желтеют старые синяки на челюсти.       Альфа отводит взгляд, пряча руки в карманы.       — Спасибо, — еле слышно роняет Джемин, пытаясь разогнать неловкость.       Джено кивает.       — Как прошло представление?       — Отлично, — внезапное желание соврать накрывает с головой — после их последнего разговора ему совершенно не хочется показывать, что он страдает от происходящего. В голове вдруг проносится мысль, что Янян поступил бы так же, еще бы и посмеялся в лицо.       — Хорошо, — взгляд Джено задерживается на чем-то за спиной Джемина, и младший украдкой оборачивается, натыкаясь на того ублюдка, что зажал его у лестницы. — У нас следующая лекция вместе. Идем?       Омега кивает и равняется с ним, закидывая рюкзак на плечо, но Джено в итоге идет позади, не давая открыть спину Джемину. Он делает это неосознанно, будто в нем заложено это действие, а когда приходит осознание происходящего, альфа хмурится. Почему он стремится вечно защищать Джемина? У него никогда не возникало такого чувства с Донхеком, например, хотя он совершенно такой же омега, со своими особенностями и запахами.       Джемин решается сказать кое-что важное, только когда проходит три пары, и они также в тишине идут в столовую. Джено вызывается купить обед сам, чтобы младшему не пришлось стоять в толпе.       — Я думал, ты тогда придешь, — стараясь сделать тон максимально будничным, говорит он, неаккуратно протыкая коробку молока трубочкой.       — Зачем? У меня выходной.       — Ну… — Джемин теряется. Сказать, что они договаривались ходить вместе, было неправильно — это ведь касалось только университета. А по личному желанию альфа вовсе не должен был приходить. Что ему до Джемина?       — Мы выходим по очереди, иначе все попадаем, — заканчивает он, принимаясь есть. — Сяоджун, например, тоже учится. Лукас работает параллельно в автомастерской. Донхека просто сложно отправить домой, поэтому за ним особое наблюдение. Енхо с этим вполне справляется.       Джемин растерянно смотрит на Джено, не понимая, зачем он это все ему перечисляет. Омега уверен, что все эти люди, невероятно добрые и хорошие, иначе бы парень напротив не отзывался о них с такой теплотой, но для Джемина они просто кучка незнакомцев. Сырный сэндвич перед носом становится совсем неаппетитным.       Джемин бы тоже хотел быть в этом списке людей, которых Джено знает так хорошо.       — У тебя телефон звонит, — смартфон, лежащий на столе, медленно двигается от вибрации, показывая на экране незнакомый номер. Джемин отвечает с осторожностью.       — Это Донхек! — раздается в трубке так громко, что даже альфа понимает, кто позвонил.       — Привет… Что-то случилось?       — Сразу к делу. Юта требует, чтобы ты появлялся на каждом дне турнира, начиная с этого момента, — тараторит тот, и аппетит пропадает совсем.       — Что… Что мне нужно будет делать?       — Сидеть рядом с ним на последнем ряду, быть красивым и флиртовать с альфами вокруг. Ну, последнее, конечно, по возможности.       Джемин молчит.       — Увидимся в среду, Джемин. Не опаздывай!       Донхек отключается так быстро, что омега не успевает ничего ответить. Долго смотрит на потухший экран, думает, и приходит к выводу, что ему снова придется пережить это испытание с огромным липким вниманием к себе, только в этот раз он сможет лично посмотреть на всех, кто будет пытаться выиграть его.       Джено он ничего не говорит, но тот и не интересуется. Обидно.

~*~*~

      На этот раз одежду Джемину никто не присылает, поэтому он одевается в свою белую хлопковую рубашку и бежевые брюки. Сверху он накидывает короткий кардиган, потому что в прошлый раз в подвале было достаточно прохладно.       Его тошнит. Сидеть рядом с Ютой он сможет, быть красивым постарается, но взаимодействовать с альфами — точно не в его силах. На данном этапе он готов взаимодействовать только с одним, которому глубоко плевать на то, что происходит вне университета. Джемин даже не надеется его увидеть.       К мягкому дивану, что возвышается над всеми жесткими деревянными трибунами, его провожает Лукас, напоследок спрашивая о настроении и предупреждая, что если с Джемином что-то случится, он прибьет виновника. Джемин на это кисло улыбается.       Все знают, что эти слова действуют только на время турнира. Пока не объявят имя победителя.       Юта снова сидит нога на ногу в каких-то блестящих лохмотьях, закуривая толстую сигару и с неприкрытым удовольствием впитывая в себя взгляды снизу. Зрители рассматривают не его, но гордость все равно берет верх за то, что он смог найти такого потрясающего омегу, что привлекает абсолютно всех сидящих в зале одним лишь своим запахом.       Джемин аккуратно садится рядом, на самый край, будто если он устроится чуть удобнее, то уже не сможет отсюда сбежать. Накамото кладет руку на спинку дивана.       — Знаешь, я тут подумал, — от японца доносится довольно яркий запах рома, — будь ты страшненьким, они все равно смотрели бы так, — он указывает пальцем в зал, на мерзких неопрятных людей в потрепанной офисной одежде. — Они как шакалы, от голода готовы сожрать что угодно.       Джемин с отвращением отворачивается, пересекаясь взглядом с Донхеком, что стоит у боковой двери и с широкой улыбкой машет ему. Он боязливо поднимает ладонь в ответ и робко улыбается.       — Среди участников кадры поинтереснее офисных тараканов, — Юта ухмыляется. — Можешь не волноваться.       Джемин не произносит ни слова.       Первый бой, который он увидит полностью, начинается через долгих полчаса. Толпа оживляется, наконец, отпуская из внимания омегу позади них, и громко воет, взметая вверх вспотевшие руки. Несмотря на эту замеченную деталь, Джемину становится прохладно — кардиган с него заботливо снял Лукас, и съеживается.       Вероятно, он чувствовал не холод.       На фоне скрипит микрофон и кто-то торжественно объявляет имя первых двух участников. Через натянутые канаты ринга перелезает сначала рослый мужчина лет тридцати с ярко-зелеными короткими волосами и пирсингом в носу, а затем кто-то наподобие того самого «офисного таракана» — мелкий очкарик в футболке с эмблемой известной сети супермаркетов. Джемин не может смотреть на них иначе, кроме как на тех, с кем ему придется переспать. Он чувствует себя отвратительно, но сознание не обманешь, и он сразу вычеркивает из кандидатов второго парня. Слишком дохлый. Потом оказывается, что еще и драться не умеет, потому что теряет сознание через двадцать секунд после удара в гонг. Накамото громко смеется.       Следующими выходят двое практически одинаковых альф, с полностью седыми головами и явными проблемами со спиной. Они стараются показать друг другу, что с ними лучше не шутить, отсыпают кучу оскорблений, но в итоге уходят покалеченными вместе — Джемин так и не понимает, кто кого победил.       Потом вышла еще парочка довольно мерзких альф. И еще. Где-то между ними Юта буквально приказывает улыбаться шире, но Джемин просто не в силах это сделать. Все они там, на ринге, желают получить податливое чистое тело, что не будет сопротивляться и никому не расскажет. Неужели сюда, на это самое место рядом с Ютой, и правда кто-то приходит добровольно?       Джемин снова поворачивает голову, наблюдая за тем, как Донхек о чем-то разговаривает с красивым парнем в черной одежде и зачесанными волосами. Он внимательно слушает, едва заметно кивая, а затем что-то начинает диктовать, заставляя официанта впопыхах доставать из кармана блокнот с ручкой. В отличие от всех остальных, эти ребята просто заняты работой и все происходящее вокруг для них не более, чем рутина. Сейчас все закончится, они разойдутся по домам и забудут этот день, пока Джемин, вероятно, будет несколько часов ворочаться в постели. Донхек вовсе будет невероятно счастлив, что тут сидит не он. Омега уверен — какое бы счастливое лицо и широкая улыбка не были у омеги, когда он рассказал о своем турнире, это воспоминание не было чем-то светлым.       Джемин думает, что стоит поговорить с ним об этом подробнее.       С ринга раздается истошный вопль, и омега дергается, испуганно поворачиваясь. У альфы с выжжеными волосами, что валяется посередине, размозжено лицо, а правая рука неестественно вывернута. Огромный двухметровый мужчина над ним ликует, несколько раз показывая свои бицепсы публике, чтобы услышать одобряющий гул и аплодисменты. Да. Вот он наверняка сможет стать победителем. У Джемина все холодеет внутри, а живот скручивает тремя узлами. Как же хочется домой.       Не в силах оторвать взгляд от ринга, Джемин сквозь пальцы, закрывая окружающих, смотрит на лужу крови, что растекается под тем несчастным, а затем видит, как его аккуратно берут за шкирку и ставят на колени. Ладонь, что машет альфе перед лицом, кажется знакомой, и Джемин убирает руки, часто моргая от влаги в глазах.       Джено убеждается, что избитый в чувствах, и оттаскивает его к краю, буквально выпихивая его к Енхо. На нем черная майка, серые спортивки, тканевая маска, что закрывает половину лица, и кусок тряпки, торчащей из кармана, которую он бросает на пол, ногой вытирая кровь вперемешку со слюной.       Сегодня у него не выходной. Дышать становится легче.       Джемин на мгновение теряет Джено из виду, когда тот спускается, но стоит только гонгу прозвенеть в очередной раз, как альфа, оставив грязную работу своим друзьям, отходит к служебной двери и, скрестив руки на груди, пронзительно смотрит прямо на Джемина. Все прожекторы направлены на ринг, и в приглушенном свете лицо плохо видно, но это не мешает понять омеге, что за ним следят. В хорошем смысле. Он прикрывает пальцами рот и едва сдерживает улыбку, на что Джено закатывает глаза и отворачивается, неосознанно показывая красные кончики ушей.       Проигравших в этот вечер ровно тринадцать человек. Победителей тоже. Двадцать шесть альф, что решились на подобное из-за омеги, прошли свой первый раунд. Сколько еще таких осталось — Джемин не знал. В микрофон объявляют, что «сегодняшняя вечеринка окончена», и Юта довольно поворачивается к Джемину.       — Честно говоря, сегодня было скучно. Но так не всегда, не переживай! Ближе к концу начнется настоящее шоу, — он хищно улыбается, стуча пальцами по спинке дивана, затем прощается и уходит.       И Джемин рад бы тоже вскочить и сбежать отсюда, но несмотря на то, что ринг уже давно опустел, люди на трибунах уходить не собираются — они разговаривают, смеются, то и дело бросая на омегу многозначительные взгляды. Они не уйдут отсюда, пока Джемин сидит на своем месте, но как только он встанет, то к нему обязательно потянут руки.       Омега в легкой панике вглядывается в толпу, надеясь увидеть там знакомых работников, но все будто испарились, оставив его в этой подземной клетке с кучей голодных зверей. Где же Лукас, что обещал сегодня его защищать? Где Енхо, который был с ним в прошлый раз? Где Донхек, что весь вечер маячил перед глазами?       — Ты сколько тут сидеть собираешься? — Джемин вздрагивает, пугаясь чужого голоса так близко, на что Джено опасливо поднимает ладони. — Эй, это всего лишь я.       — Как бы я отсюда ушел? — от долгого молчания и холодного воздуха голос охрипший, и омега начинает кашлять. — Ты посмотри на них.       Джено кивает, но не смотрит — он и так в курсе, какие взгляды посылают Джемину здесь. Он протягивает руку и аккуратно берет младшего за запястье.       — Пойдем, — одно это слово звучит мягче, чем сотни фраз, что Джено говорил ему до этого, и омега покорно идет следом. Им приходится пройти между трибун, и альфа не раздумывая отпускает руку и обнимает Джемина за плечи, как можно крепче прижимая к себе. Джемин слегка наклоняется и прячет лицо, разбирая шумящие в толпе возмущения и угрозы в сторону парня.       «Не порть омегу, ублюдок».       «Не прикасайся своими мерзкими лапами».       «Оставь его нам».       Джено всех игнорирует и провожает Джемина в то самое помещение с вешалкой и диваном, где в последний раз он разговаривал с Донхеком.       — Ну все, расслабься, — говорит альфа, разжимая руки и снимая с вешалки тот самый кардиган, что нагло украл Лукас. Он накидывает ему на плечи одежду и оценивающе смотрит.       — Холодно тут у вас.       — А я говорил, что это не стоит того.       Виснет пауза, Джемин отводит взгляд. Опять он поднимает эту тему, зная, что в прошлый раз она ни к чему хорошему не привела.       — Ты ничего не знаешь, Джено, — холодно отвечает омега, укутываясь сильнее в кофту и опуская взгляд в ноги. — У меня не было выбора…       Джено делает шаг вперед, практически задевая своим носом макушку Джемина, и у младшего захватывает дух. Опять.       — Так расскажи мне? В нашем клубе насилие всегда только в пределах ринга. Ни за что не поверю, что Юта тебя заставил.       Омега поднимает тяжелую голову, но выше чужих губ взгляд перевести не может, будто что-то давит на него с потолка. Ему правда хочется все рассказать, не потому что Джено этого требует, а потому что он уже не в силах держать весь этот кошмар в себе — необходимо выговориться.       — Можешь не верить, — срывается у него с губ.       Джено удивленно распахивает глаза.       — Расскажи мне, Джемин.       — Зачем?       — Я… — он колеблется. — Хочу помочь, наверное. Что-то внутри подсказывает мне, что я не имею права в этот раз просто забить. И, честно говоря, меня это бесит.       Джемину становится любопытно, но он не показывает этого.       — Проводишь меня?       Было бы неплохо взять такси и добраться на нем, но Джено отказывается, предлагая пойти через небольшую набережную, а потом уже разобраться. За время, что они провели в клубе, мороз на улице укрепился, заставляя пар изо рта клубиться. Дорога вдоль узкой реки еле освещалась фонарями, но даже несмотря на это белая куртка Джемина практически сверкала в темноте ночи.       — Надень шапку, — хмуро говорит Джено, и Джемин его слушается. То, что вокруг не было никого, кроме альфы, отчасти успокаивало, но легкая тревожность от предстоящего рассказа никуда не пропала.       Джемин почему-то боится, что над ним посмеются.       — У меня есть друг, с которым мы дружили со школы, и… — до омеги доходит, что он сказал о Яняне в прошедшем времени, и ему становится чуть ли не физически больно от этого. — Его отец не любит меня. Он сделал так, что мы не можем связаться с друг другом уже очень давно.       — Не понимаю, каким боком тут причастен Юта, — Джено на самом деле хотел кратко узнать о причине участия Джемина в турнире и не ожидал, что придется выслушивать долгие истории о чужом прошлом.       — Он в курсе всего этого. И просто через шантаж заставил меня участвовать. Если бы… Если бы я не согласился, Янян пострадал из-за меня еще раз. Юта просто мошенник!       — Получается, Юта имеет связи с отцом твоего друга?       — Получается так, — Джемин увлеченно смотрит на свои ботинки. — Я просто испугался… Зная его, он выдумает какую-то отвратительную байку и растрещит ее всем, кто знает меня. Все будут говорить о том, какая я шлюха, как испортил жизнь своим родителям и невинному парню.       — Погоди, что? Причем тут шлюха? — со стороны Джено все, что говорит сейчас Джемин, не имеет никакого смысла, потому что его фразы не связаны друг с другом и воспринимаются как полная бессмыслица.       — Я… — Джемин останавливается, заставляя Джено растерянно обернуться. Старший без шапки и его волосы слегка развеваются, то и дело залезая в глаза. — Я не уверен, что должен это рассказывать.       — Ты сам считаешь себя таким? — точное попадание в цель, Джемину становится неприятно.       — Ты же знаешь про мою особенность. Я боялся идти к врачу, боялся поговорить об этом с родителями, поэтому однажды договорился с альфой, чтобы я… Чтобы мы… Ну… — слова не идут, как бы омега не старался, и он тяжело вздыхает. — Это все равно лучше, чем быть изнасилованным.       Он поднимает взгляд, почему-то боясь увидеть напротив неодобрение, отвращение или ненависть. Джено выглядит как человек, который всегда соблюдает какой-то невидимый список правил этой жизни, и любое отклонение от них вызывает в нем волну негатива. Тем не менее, альфа смотрит на него абсолютно без эмоций, в последний момент удивленно поднимая брови — наверное, Джемин выглядит жалко.       — Это не так, — говорит он, подходя ближе и робко прикасаясь к замерзшим ладоням Джемина своими теплыми. — Ты пытался обезопасить себя и облегчить жизнь. Просто был в отношениях, вот и все.       — Там не было любви… — голос омеги пустой, бесчувственный, что наводило невероятную тоску на Джено.       — Знаешь, в этой ситуации пострадал бы не столько твой друг, сколько ты. Поэтому я все-таки в некой растерянности от причины, почему ты повелся на Юту, — спокойно отвечает он, неосознанно пытаясь согреть ладони омеги. — Но я понял тебя. И я не считаю тебя кем-то плохим.       Джемин прячет лицо на чужом плече.       — Спасибо. Осталось пережить то, что будет в конце.       Эта фраза чувствуется самой острой и болезненной, и Джено сжимает губы от внезапного приступа раздражения.       В этот вечер он провожает Джемина до подъезда.