Апперкот

      Звук будильника надоедливо продолжает резать по ушам уже третью минуту, но Ренджун очень сильно не хочет просыпаться. Вчера он переписывался с Доеном до четырех часов утра, и если для его нового знакомого такой режим дня был привычен, то для Ренджуна, которому вставать в школу в семь, это было испытанием.       Доен неожиданно оказался приятным собеседником. Ренджун совершенно не надеялся на общение с ним, он же просто мальчишка с печеньями. Ему достаточно было позалипать на фотки мужчины, помечтать о чем-то, разочароваться в придуманных проблемах и забыть раз и навсегда человека, который потревожил его спокойствие. У него было так один раз, поэтому он не ожидал ответных действий со стороны объекта симпатии. А тут и номер свой дал, и написывает всю ночь. Он ведь совсем не похож на мужчину в возрасте, каким всегда кажется со стороны. Ренджун правда думал, что в двадцать восемь лет у людей остаются лишь бытовые проблемы, вечные оплаты счетов, кредитов, оформление больничных и отгулов с нелюбимой работы. А Доен не такой. Он до сих пор читает мангу, смотрит подростковые сериалы, читает фанфики и знает последние сленговые словечки. Присылает десятки платных стикеров и даже голосовые, когда едет за рулём. Смеётся с любых шуток Ренджуна и не давит на их разницу в возрасте, не намекает, что кому-то пора спать или делать уроки.       Ренджун в огромнейших чувствах от этого человека.       Он выключает телефон, лежит несколько минут с закрытыми глазами и мыслями о том, что больше так поздно ложиться он не будет никогда в жизни, а потом медленно садится на кровати и смотрит на часы.       Оказалось, он лежал не несколько минут, а полчаса.       Ренджун вскакивает так резко, что у него темнеет в глазах. Бежит умываться, ругается про себя и злится. Почему его никто не разбудил? Пока он чистит зубы, то медленно просыпается и вспоминает, что папа уехал рано утром на смену, брат болеет уже четвертый день, а потому ещё спит, а Джисон… А где Джисон?       Влетая в школьные брюки и застегивая рубашку на ходу, то и дело ошибаясь петлями, Ренджун проклинает все на свете и уже представляет, сколько всего скажет другу за то, что тот не торопится в школу и наверняка так же дрыхнет у себя в постели, потому что до утра играл в свои тупые игрушки. Хуан закидывает рюкзак на плечо, хватает куртку и бежит на два этажа выше, выжимая кнопку звонка у лакированной деревянной двери до конца. За ней слышится шум только после третьего нажатия, Ренджун уже успел поправить волосы на голове и застегнуть открытые карманы рюкзака.       Джисон открывает дверь очень медленно, и Ренджун готовится обрушить на него все, что он успел придумать, но друг внезапно чуть не сваливается на него.       — Ты чего, Джисон?! Мы проспали!       — По-моему, у меня температура, — хнычет парень в ответ, хватаясь свободной рукой за живот. — И болит всё…       — В смысле болит? Что именно? — Ренджун заталкивает друга обратно в квартиру и пытается усадить его на покосившуюся обувную скамейку, но тот отрицательно машет головой.       — Мне больно сидеть, только лежать получается, — Джисон вздыхает и медленно уходит себе в комнату. — Живот болит. Спина тоже. Аллергия какая-то вылезла на груди и шее. Я умираю, да? — спрашивает он слишком отчаянно.       Ренджун чувствует, как кровь отливает от лица. Он бросает на пол сумку с курткой, помогает Джисону лечь обратно в кровать и растерянно оглядывается.       — А где родители? Ты им звонил?       — Только вечером будут… — Джисон неловко отводит взгляд и закрывает половину лица одеялом. — Не хочу им звонить.       — Почему? Ты мерил температуру?       — Стыдно как-то. Мне кажется, это что-то связано… Ну, с тем… Кто я такой? — парень достает из-под подушки старый ртутный градусник и отдает ничего не понимающему Ренджуну.       Ровно тридцать восемь градусов. Это не та температура, которую стоит игнорировать, но что делать — Ренджун не знал. Всегда, когда он заболевал, папа сразу выдавал целую кучу нужных лекарств, от которых парень тут же вставал на ноги за несколько дней, но он никогда даже не думал о том, чтобы посмотреть их названия, запомнить на всякий случай.       — Давай я позвоню своему папе, — Ренджун достает телефон, абсолютно неуверенный в том, что сейчас мужчина сможет ему ответить.       — Нет, стой! — Пак приподнимается на локтях. — Это еще хуже.       — Интересно, кому я должен тогда звонить, если не ему?       Ренджун сердито рычит, делает круг по комнате и находит номер Донхека. Уж он точно что-нибудь подскажет, да и неловкости будет меньше — в конце концов, они же друзья. Донхек очень умный, он обязательно поможет. Если ответит. Но в трубке слышны лишь длинные бесконечные гудки. И папа тоже не отвечает. И родители Джисона не ответят — там, где они находятся в своих командировках, связь не ловит никогда. К соседям бежать не хочется, а значит, остаётся только один вариант. Ренджун взволнованно вздыхает, тихо ругается под нос и ищет контакт, на имя которого смотрел всю сегодняшнюю ночь.       — Позже, когда ты поправишься, я надаю тебе по заднице за то, что вынудил меня позвонить ему, — говорит он Джисону, и тот снова смущённо прячется под одеялом, не понимая, о ком речь.       — Как неожиданно и приятно, — слышится на том конце, и у Ренджуна перехватывает дух. Этот голос в жизни и по телефону — словно два разных человека.       — Привет… — вчера они окончательно договорились, что будут всегда на «ты», но в переписке это было легко, а вот в жизни говорить взрослому мужчине обычное приветствие было до жути странно и неловко.       — Доброе утро, солнце, — Ренджун шумно вздыхает.       — У меня проблема. Можешь помочь?       — Смотря какая проблема.       — Джисон чем-то заболел, я не понимаю, что это, не знаю что делать. Наши родители на работе, не могу дозвониться, — голос Ренджуна на последнем слове слегка срывается, и он смущенно прочищает горло. Не то чтобы он сильно волнуется за Джисона, просто тихо умирает от самого факта, с кем он сейчас разговаривает.       — Так, — голос Доена перестает быть кокетливым и понижается на полутон, — какие симптомы?       — Температура, небольшая одышка. Он покрылся пятнами, болят спина и живот, — Ренджун выходит на кухню, выглядывая в окно и видя, как люди торопливо бегут на остановку. Время почти восемь. — Что это может быть?       — Ты не звонил Донхеку? Мне кажется, это по его части.       — Он не отвечает. Я поэтому и позвонил… тебе… Мне немного страшно…       — Не переживай, крошка. Я догадываюсь, что с ним, — Доен вздыхает и, судя по звону на фоне, берет связку ключей. — Сейчас приеду и привезу все необходимое, хорошо?       — А мне что делать?       — Оставайся на месте и расслабься. С твоим другом ничего не случится.       Расслабиться не получается. Джисон часто дышит, иногда проваливаясь в сон, но совсем не волнуется за себя — будто уже смирился, а ведь он даже не знает, что с ним. Это нехорошо, это неправильно. Ренджун ходит кругами по квартире, изредка задавая вопросы другу, пытаясь запихнуть в него хотя бы стакан воды, но все тщетно. Джисон ничего не хочет, ничего не знает, ничего не говорит.       Когда на телефон приходит сообщение с просьбой сказать номер квартиры, становится одновременно легко и страшно. Сейчас Джисону помогут. Сейчас Доен зайдет к ним в дом, и они будут практически наедине.       Мужчина заходит в квартиру по-хозяйски, хитро улыбаясь Ренджуну, на что мальчик покрывается румянцем. Он ожидает увидеть в руках Доена пакет с лекарствами или что-то подобное, но у него ничего нет.       — А что… Что ты привез? Что поможет Джисону?       — Я привез их, — Доен ведет плечом, входная дверь приоткрывается, и в маленькую прихожую входит Джено и ещё какой-то парень. — Ну, этот вряд-ли тут чем-то поможет, — мужчина ухмыляется, снимая длинное черное пальто с плеч, — но они с Джемином теперь только в комплекте.       — Привет, — робко здоровается Джено и снимает ботинки, проходя внутрь. Они с Ренджуном знакомы, конечно, давно, но это не делает их теми людьми, которые могут так завалиться друг к другу домой и свободно общаться на любые темы. — Извини, что так внезапно.       — Да ничего, — смущенно отвечает Ренджун, надеясь, что Джисон не будет злиться, что помогать ему пришла целая толпа. Сам виноват.       — Что-нибудь есть? — спрашивает Доен, следуя за Джено, на что тот кивает. — Ты прямо отсюда чуешь?       — У тебя когда яичница подгорает, ты только над плитой запах чувствуешь или по всему дому? — язвит альфа, снимая верхнюю одежду, и глубоко вздыхает.       Ренджун напрягается. Нет, это же не может быть оно?       Зачем тогда Доен привез именно Джено? Он ненормальный?       — Меня зовут Джемин, — мягким низким голосом представляется высокий темноволосый парень, и Ренджун кивает, отвлекаясь от вороха мыслей, что внезапно атаковал его голову. Кажется, Джемин замечает, что мальчик недовольно косится на Джено, а потому успокаивающе хлопает его по плечу. — Не переживай, все будет хорошо. Где твой друг?       Ренджун указывает на дверь и торопливо идет туда первый. Он, как бета, не разбирается ни в каких запахах людей, он их просто не чувствует, поэтому теперь не знает что делать — стоит ли встать перед Джисоном, чтобы к нему никто не мог подойти? А может вообще выгнать их всех из квартиры? На сколько опасен Джено, когда его друг видимо источает огромное количество феромонов прямо сейчас?       Альфа, кажется, замечает его волнение.       — Расслабься, — слегка улыбается Джено, чувствуя себя лишним. — Я не буду заходить к нему.       Джено пропускает всех в комнату мальчика и закрывает дверь, оставаясь наедине с собой. Кажется, ему стоило остаться в машине.       — Джисон? — спрашивает Джемин, садясь на край кровати и опуская ладонь на горячий лоб задремавшего мальчика. Тот хмурится, открывает глаза и непонимающе обводит взглядом комнату. — Как себя чувствуешь?       — Либо у меня глюки, либо Ренджун правда затащил всех своих друзей ко мне в комнату, — отвечает Джисон, переворачиваясь на спину. Ренджун хмурится.       — Видел бы ты себя со стороны, — ворчит мальчик в ответ и недовольно усаживается за письменный стол.       — Расскажешь мне кое-что? — спрашивает Джемин, и Джисон, подумав пару мгновений, аккуратно кивает.       Они говорят шепотом друг другу на ухо. Затем Джемин заставляет его выпить стакан воды и лечь в определенную позу, запрещая на будущее прикладывать грелки к животу, кушать острое и думать плохое. Доен внимательно смотрит за тем, как разговаривает Джемин и какие выражения подбирает, и его одолевает чувство некого восхищения. Он никогда особо не всматривался в то, есть ли различия в поведении между альфами, омегами и бетами, но сейчас ему кажется, что будто вся существующая нежность и эмпатия была отдана по стандарту омегам. Доен бы так не смог. Хорошо, что он привез Джемина. Было бы еще лучше, привези он еще и Донхека, но куда в очередной раз пропал этот парень — никто не знал.       — У тебя началась инициация, — Джемин говорит это только тогда, когда Джисон признает, что ему стало немного легче. — Это состояние будет где-то неделю, может больше. Организм перестраивается, это больно — с этим ничего не поделаешь. Быть омегой — не самое приятное в этой жизни.       — Это точно?       — Что?       — Я точно омега? — в глазах Джисона разочарование, и Джемин видит себя пару лет назад. Он тоже хотел быть альфой. Тоже разочаровался во всем мире, когда получилось все наоборот.       — Иначе бы с тобой сидел Джено, — Джемин ведет плечом и оборачивается на остальных. — А где он?       — Он не заходил, — Ренджун практически шипит, на что Джемин улыбается и кивает. Надо же, даже бетам не все равно, когда ситуация накаляется. Были ли когда-то у Джемина такие знакомые беты? Кажется, нет.       — Зря ты так злишься, крошка, — хмыкает Доен, заставляя Ренджуна чуть ли не подпрыгнуть на месте. — Джено недавно доказал, что он самый прекрасный альфа на свете. Ты должен жалеть, что он достался Джемину, а не Джисону.       Джемин выходит из комнаты, оставляя этих троих, и осматривается по сторонам. Тесная прихожая вмещает в себя только вешалку с грудой старых курток, подставку для обуви и длинный потёртый пуфик, на котором, как он думал, ждал его Джено, но там лишь лежал белый пуховик. Омега спешно надевает какие-то тапки и выглядывает на площадку, где и находит сидящего на ступеньках альфу. Он с самого утра сегодня очень уставший, а тут его еще и привезли в такое место, где спокойно не вздохнешь, поэтому Джемина не удивляет его тусклое выражение лица.       — Ты чего сюда вышел? Тяжко?       — Да нет, — шмыгает Джено, вздыхая. — Просто мне там не место. Как этот парень? Жить будет?       — Что за вопросы такие? — возмущается Джемин, садясь рядом и морщась от холодной поверхности ступеньки. — Поваляется недельку и пойдет гулять новым человеком, — он усмехается. — Ренджун от него устанет.       — Почему?       — Много новых ощущений, — он задумывается на секунду и мягко улыбается. — Такое сложно переносить молча.       Джено подтягивается, сводит колени вместе и бьёт носки кроссовок друг о друга, рассматривая задумавшегося Джемина.       — А у тебя как было?       — Меня папа замучил. Не отходил от двери комнаты ни на секунду, я с ним больше ругался, чем лежал отдыхал. Может, поэтому и не помню ничего плохого.       — Это здорово.       Джемин принимает такую же позу, пересекаясь взглядом с Джено.       — А у тебя?       — Я… — альфа мрачнеет. — Продолжал ходить в школу, несмотря на то, что моя спина норовила переломиться пополам, а каждый омега поблизости пах так сильно, что мои штаны чуть не лопнули.       Джемина шутка не веселит.       — Дядя заставлял?       — Точно.       — Издеваться над ребенком не обязательно, даже если он тебе не родной, — возмущается он и хмурится еще сильнее.       — Ему пришлось в молодом возрасте взять на себя обязанности родителя, его можно понять.       — Это не оправдывает то, что в такой тяжелый период он наплевал на тебя.       — Наверное… — ухмыляется Джено и отводит взгляд в сторону, показывая, что говорить он об этом больше не хочет.       Джемин толкает его в плечо и прячет ладони под живот.       — Холодно тут, пойдем внутрь.       — Не забывай, что у меня тоже есть запах, и Джисон может как-нибудь неправильно среагировать.       — Пусть реагирует как хочет, ты все равно уже занят.       — Правда? Кем?       — Ты офигел, Ли Джено? Пойдем уже, — Джемин встает с места, тянет его к входной двери, но в последний момент оборачивается. — Ты занят мной, официально, — мешкается, краснеет и отводит взгляд. — Если ты не против.       Джено прорывает. Он прикрывает лицо ладонью, сдерживая нечто, что ломится изнутри — то ли смех, то ли истерику, но скорее, огромный ком какого-то необъяснимого счастья. Он сам еще не осознал, что сказал Джемин, как уже отреагировал, вызвав еще большее смущение у омеги.       — Что смешного? — возмущается Джемин, и Джено прячет взгляд.       — Ничего, — альфа убирает руку и закусывает нижнюю губу, продолжая улыбаться. — Я не против.       Как же он ему нравится. Какой же он невероятный.       Джемин облегченно выдыхает и кивает, довольный ответом. Собирается уже открыть дверь, как передумывает в последнюю секунду и робко тянется за поцелуем. Охотно отвечая, Джено опирается рукой на дверную ручку и держит так, чтобы никто не смог повернуть ее ни на единый миллиметр и помешать им сейчас.       — Щекотно так, — Джемин проводит пальцем по своим губам, пытаясь унять неконтролируемое покалывание. — Это странно.       — Я сразу сказал, что это странно, но вокруг все верещали, что это невероятная удача и чуть ли не благословение небес.       — И в чем они не правы?

~*~*~

      Они проводят около Джисона еще час. Тот уже не стесняется описывать свои ощущения вслух — все-таки как минимум двое из присутствующих людей сами когда-то пережили такое, и это все еще не так стыдно, как если бы ему пришлось объяснять родителям, поэтому мальчик оживает. У него также болит живот и поясница, и он охает каждый раз, когда пытается лечь по-другому, но, по крайней мере, теперь он знает, что с ним происходит, а значит уже было не так страшно.       — Папа расстроится, — говорит он Ренджуну, который принес горячий молочный чай и нарезанный банан — больше ничего приличного на чужой кухне не нашлось. — Они были так уверены, что я альфа, представляли, как будут хвалиться перед родственниками, а в итоге…       — Нашли чем гордиться! — Доен беспардонно влезает в разговор, отвлекаясь от рассматривания коллекции японских комиксов над письменным столом Джисона. — Омеги — самые потрясающие люди. Внимательные, чуткие, умные, расчетливые. В отличие от альф, думающих только одним местом.       — Ну спасибо, — бурчит Джено за спиной, на что Джисон улыбается. Альфа уселся на пол вместе с Джемином, переплетая их пальцы и постоянно поднося к носу чужую ладонь, на что Джемин только усмехается. И зачем он это делает?       — Ты же понял, о чем я, ну, — Доен отмахивается и, наконец, переводит свой лисий взгляд на самого Джисона. — Вам подвластно деторождение, это самое сложное и самое невероятное, что есть в этом мире. Подумай об этом.       Доен давит правильно. Возвышает то, кем становится Джисон, чтобы у бедного мальчика все мысли были о чем-то хорошем, даже великом. Но Ренджуну становится несколько неприятно. Когда так называемые гости собираются уезжать, он пытается поймать момент, чтобы спросить кое-что.       — Ты правда думаешь так насчет омег? — говорит он, когда Джено и Джемин уже покинули квартиру, а Джисон остался у себя в комнате за закрытой дверью.       — Конечно, — беззаботно отвечает Доен, застегивая молнию на высоких кожаных ботинках. — И я рад, что я бета. Пока на них лежит груз продолжения человеческого рода, мы с тобой, — мужчина делает странную паузу, выпрямляясь и смотря Ренджуну в глаза, — можем тусить до конца своих дней и ни о чем не думать.       — Звучит круто, — хихикает Ренджун, заливаясь румянцем. — Спасибо, что приехал и помог.       — Отпишешься, — подмигивает Доен в тысячный раз и уходит, не забыв на прощание слегка приобнять Ренджуна.       Родители Джисона приезжают только к вечеру. Ренджун им все объясняет, рассказывает, что они сделали вместе с его «взрослыми друзьями», ссылаясь через каждое предложение на Донхека, чтобы не возникло лишних вопросов — омегу в этом дворе знали все. А после дико уставший плетется домой, на ходу доставая телефон, чтобы выполнить свое маленькое обещание. я: 17:12 Родители Джисона приехали. Я только сейчас зашел домой. Д.♡: 17:25 Как реакция? я: 17:27 Я не понял. Они были перепуганы и рады, что я весь день был с с ним. Надеюсь, они не будут показывать свое разочарование… Джисон очень переживает: ( Д.♡: 17:30 Ах, неужели моя речь не произвела на него впечатление? Я разочарован я: 17:32 Даже сильнее, чем ты думаешь… Он теперь лежит и смотрит стремные видео в интернете. Из-за тебя! Д.♡: 17:35 Вухахаха Хорошо, что мы беты я: 17:38 Да… Спасибо за помощь. Мне обычно всегда помогал Донхек. Не знаю, что бы я делал, если бы не ты. Д.♡: 17:39 Спасибо в карман не положишь, Ренджун. я: 17:39 Что? Д.♡: 17:40 Подумай, как отплатишь за мою помощь. Только не печеньями, ради всего святого… я: 17:45 Как насчет… Погулять? Ну, ты же хотел когда-то… Д.♡: 17:45 Давай. Но я могу только вечерами) я: 17:47 В пятницу? У меня родители будут в ночную смену. Д.♡: 17:48 Супер, тогда в пятницу мы едем кататься по городу ночью. я: 17:48 Кататься?! Я еще несовершеннолетний! Д.♡: 17:48 Не дразни меня ;)       Доен откладывает телефон и залпом допивает виски, оставшееся на дне стакана. День был довольно выматывающий, ему постоянно нужно было куда-то ездить, поэтому, после теплого душа, сил осталось только на то, чтобы доползти до кровати. Он включает ночники на самый тусклый режим, укрывается толстым одеялом, потому что центральное отопление явно не справляется с погодой, и снова смотрит на телефон.       Стоит ли пожелать спокойной ночи? А какой смысл?       Доен вообще не понимает, что творит. То, что Ренджун придумал себе симпатию к нему, только раззадорило, но он изначально пообещал себе не заигрываться. Пару раз побить лапой, как кошки играются с пойманными воробьями, и отпустить. Он думал, что Ренджун вообще перепугается и сбежит, но малец стоит на своем и даже принимает все как должное.       Доен вообще никогда… не стремился к отношениям. Двадцать восемь лет ходил, заигрывая со всеми подряд и изредка сближаясь на одну ночь, а потом снова вырывался на свободу. Для него так лучше. Никаких обязанностей, ответственности, ограничений. Никакого чужого мнения в его жизни.       А тут школьник. Семнадцатилетний мальчишка, который забавно краснеет каждый раз, когда Доен на него просто смотрит, явно завидует людям другого пола, что у тех есть запахи и прочие приколы, и, кажется, с каждым сообщением все больше падает в пропасть. Им незачем даже здороваться, не то что гулять, но любопытство…       Ох уж это любопытство.