КРИВИЦКИЙ - ПАВЛОВА: ТРУДНЫЙ ПУТЬ К ДРУГ ДРУГУ

4

      Утром Ирина выскользнула из-под одеяла, стараясь не разбудить Гену, приготовила ему завтрак, собралась и вызвала такси.       В отделении она не могла ничего ни от кого добиться. Все молчали или просто говорили, что не произошло ничего страшного. Ни Нина, ни Фаина, ни другие не могли толком ничего объяснить.       Оставался Костя, у которого она решила просто вытащить правду, чего бы ей это не стоило. Костя при виде Ирины Алексеевны расплылся в улыбке, но рассказывать о случившемся не торопился. Он подошёл к Павловой и почти шёпотом поздравил её с бракосочетанием.       Павлова повысила голос: "Знаете? Вот и помалкивайте!". - Да, конечно. Я кольцо с руки Геннадия Ильича снимал. Он очень просил его не испортить. Я просто в шоке, что никто не знал до сих пор. Вообще, ваш муж - герой! - честно ответил хирург. - Видели бы вы этого героя сегодня ночью… вы зачем его из отделения домой отпустили?" - резко оборвала его Ирина.       Костя опешил: "Он сам настоял! Но он на самом деле молодец, он ребёнка спас. Вы можете посмотреть на двери лифта и всё поймёте. А где сам Геннадий Ильич? У него же сегодня перевязка". - Он дома. Мы договорились, что он приедет после моего звонка. Вы сейчас свободны? - спросила Ирина, набирая номер Кривицкого. - Да я ради него всё отложу, - закивал головой Костя, - Ирина Алексеевна, извините, но он очень за вас переживает. Он не хотел, чтобы вы волновались, поэтому ничего не сказал. - Я приду на перевязку, иначе я ничего толком от вас не добьюсь. Все молчат, как немые! - взорвалась Ирина, - почему вы всё от меня скрываете. Если всё плохо, так и скажите, почему молчите. Он просил? Разве от вашего молчания ситуация лучше станет? Ведете себя, как дети! Вы же должны понимать, если руку не восстановим, он оперировать не сможет, а это для него хуже смерти будет! Вы же его знаете, он никогда не скажет, что ему плохо! - её глаза наполнились слезами от бессилия и отчаяния.       Костя понял, что попал под горячую руку жены зава, но мужественно выслушал все обвинения Ирины Алексеевны.

***

      Ближе к обеду приехал Кривицкий. Выглядел он неважно, по-прежнему был бледным и осунувшимся. Идя по коридору, он отвечал на приветствия подчинённых, с содроганием думая о предстоящей встрече с супругой. Он понимал, что Ирина уже всех поставила на уши, но он ещё не знал, что они практически ничего не сказали Павловой, как он их и просил.       Сам он осознавал, что травма у него довольно серьёзная, и будущая практика хирурга-оператора была под большим вопросом. Но он никоем образом не хотел это озвучивать, тем более заводить об этом разговор с женой. Одна только мысль, что она будет его жалеть и плакать, заставляла его сердце сжиматься от жалости.       Костя встретил его в перевязочной. Перевязку решили сделать под лидокаином. Сняв бинты, Костя и Кривицкий начали осматривать раневую поверхность. После вчерашнего месива кисть выглядела лучше, но до идеала ей было ещё ох как далеко. Сосуды были сшиты, мышцы тоже, но нужно было еще определиться с сухожилиями и нервными окончаниями. Пока на их счёт было не очень ясно. Но то, что кисть безбожно болела даже под лидокаином, было неоспоримым фактом.       Они не заметили, как в перевязочную вошла Ирина. Увидев руку мужа, она не сдержалась и вскрикнула. Мужчины резко обернулись на вскрик заведующей. Геннадий увидел, как глаза Ирины наполняются слезами, и жестами показал Кости выйти.       Не обращая внимания на свою травму, Кривицкий бросился к Ирине. - Ну что ты, Ириш, всё нормально. Не надо плакать, - обнимая жену, вытирая ей слёзы здоровой рукой, шептал Гена и целовал её солёные от слёз щёки. - Где ты видел нормально? Я же тоже хирург и всё понимаю, - слёзы продолжали душить Иру, но она отстранила от себя мужа, - садись, нужно завершить перевязку.       Гена упёрся: «Сяду если ты перестанешь рыдать. Только тогда я полностью доверюсь тебе. Успокойся, пожалуйста, очень прошу». - Если ты дашь руку, я успокоюсь, - вытирая слёзы, поставила точку Ира.       Гена опять сел на кушетку и протянул руку супруге. Ирина дрожащими руками взяла пинцетом перевязочный материал. - Спокойней, Ир. Я в норме, - попытался поддержать жену Гена. - Я стараюсь. Не отвлекай, - проговорила Ирина. Её прикосновения были осторожными и бережными. Она боялась причинить лишнюю боль мужу. А Геннадий смотрел то на неё, то на её руки, видел слёзы в её глазах. Ему хотелось поддержать её, но он не осмеливался даже дышать.       Наконец Ирина завершила перевязку, сбросила перчатки и маску в отходы. Присев на кушетку, она положила голову на плечо Гены. Он обнял её за плечи здоровой рукой и поцеловал её волосы. – Всё не так плохо, Ген, - прошептала она. - Езжай домой, отдыхать тебе надо. - Не поеду, - буркнул Гена. - Что я там буду один киснуть? Я лучше в кабинете полежу, подожду тебя. Может, немного рутину разберу. Дождусь тебя, и поедем вместе. Кстати, вчера Иван Николаевич предложил отработать твоё завтрашнее дежурство. - Да он мне сегодня на пересменке сказал. Я так поняла, он тоже в теме, - поинтересовалась Ира. - Ладно, Кривицкий, мне пора идти. Ты не один в помощи нуждаешься, - улыбнулась она, проведя рукой по небритой щеке мужа. - Пообедаем вместе… - Я только за, - поправив её локоны, откликнулся он, - да, Иван Николаевич в теме. Он Лазареву помогал. Ир, после обеда к Егору сходим, проведаем? - Это мальчик, которого ты спас? – поинтересовалась Ирина. - Он самый, - подтвердил её догадку муж. - Конечно, - утвердительно кивнула она и вышла из перевязочной.